Голос

— Эй! Проснись и пой! Уже восемь утра! Прилежные ученики должны вставать рано, чтобы впитать в себя знания вместе с утренней расой.       Цзян Чэн не знал, кто этот смертник, который уже пятнадцать феней орёт у него над ухом. Каждое слово, ввинчиваясь в его голову, приносило адскую боль. Как будто он уже спустился в Диюй, и его пытки начались.       С трудом разлепив глаза, Ваньинь оглядел свою комнату на предмет посторонних. Разумеется он не обнаружил никаких нарушителей. Кто вообще осмелится зайти без разрешения к наследнику Ордена? Это мог бы быть Вэй Ин, но даже влитый алкоголь не вышиб память о сказанных в горячке словах, поэтому вряд ли тот придет будить его, да и рано ещё. Похоже разыгралось воображение с похмелья. Галлюцинации после алкоголя скверный знак. Мин Хуа, которого приняли за белочку: … — Скверный знак? Пить в пятнадцать да ещё и одному, и это я не упомянул о количестве выпитого. Вот что действительно настораживает. — Какого черта?! — Цзян Чэн вскочил со своей кровати. Он уперся рукой об стену, пережидая головокружение. Хоть его золотое ядро уже потихоньку начало убирать последствия чрезмерного употребления алкоголя, особые спецэффекты еще присутствовали. Ваньинь судорожно осматривал комнату налитыми кровью глазами. Никого нет. Неужели показалось? — Ага, держи карман шире. — Мин Хуа не собирался замалчиваться. Этот парень ему определённо не нравился. Конечно, если бы у него был выбор между наследничком и каким-нибудь Цзинь Гуаншанем, то очевидно Цзян Чэн неплохой вариант, но есть же более приятные люди в этом времени! Кому Хуа насолил, что оказался в такой ситуации? — Где ты?! Покажись! — Ваньинь крутился вокруг своей оси как юла, не обращая внимания на головную боль. Он заглядывал под кровать, открывал шкаф, выпотрошил комод, но все было тщетно. — Быстро выходи! — крикнул Цзян, вытягивая меч из ножен. — А ты не отличаешь остротой ума, да? Очевидно же, что я у тебя в голове.       Цзян Чэн аж присел от неожиданности, отдаленно слыша звяканье меча, выпавшего из ослабевшей руки. В комнате никого не было, насмешливый голос звучал прямо в его черепушке. Неужели я одержим? Не слушая больше чей-то тихий голос, он припустил на тренировочное поле, на ходу поправляя верхние одеяния.

***

      Происходило что-то немыслимое. Сам Цзян Ваньинь, наследник Ордена, будущий глава, которого и пальцем-то тронуть было смерти подобно, просил отходить его цзыдянем. Мадам Юй, сидевшая на возвышении, потеряла дар речи. К ней никогда не поступало таких просьб, сын же вообще никогда у неё ничего не просил, после случая, когда у него забрали собак. Сейчас же её А-Чэн был бледен сверх меры, а по виску у него стекали капельки пота. Он периодически прикусывал губу и нервно дергался, как будто пытался что-то сбросить с плеч. Юй Цзыюань конечно же была обеспокоена состоянием сына, но ещё больше её заботило, что Цзян Чэн подрывает свою репутацию, показывая свою слабость младшим адептам. Такого она допустить не могла.       Резко встав, она, сведя брови к переносице, грозно проговорила: — На что вы уставились, бездельники? Живо подняли грузы и встали в стойку. Кем вы собираетесь стать прилагая такие усилия? Держать руки навису пока я не вернусь. Если кто-то опустит руки, начнёт заново! — После этих слов, Мадам Юй отправилась в главный зал. За ней словно тени последовали её служанки Цзиньчжу и Иньчжу. Они молча оттесняли летающего в прострации Цзян Чэна в сторону его ушедшей матери. — Хэй, да эту дамочку нельзя допускать до учения! Она же скорее навредит этим бедолагам, чем сделает их сильнее. Очевидно же, что, если адепты продолжат в том же духе, то просто повредят ядро и истощат свои духовные каналы.       Ваньинь всё дорогу до зала слушал высказывания о сомнительных способностях его матушки в качестве учителя, а также повторно услышал нелесные отзывы о его выдержке. Подумаешь, голос в голове? С каждым бывает, да?! Ну, ничего, один удар цзыданя, и ты вылетишь из меня, не успев попрощаться напоследок. — Что ты только что устроил? Ты хоть понимаешь, что теперь адепты подумают о тебе? Устроил сцену без причины прямо перед всеми! — Мадам Юй стояла в нескольких шагах от сына и метала молнии, еще чуть-чуть и грянет гроза. Она нервно прокручивала кольцо на пальце, пытаясь успокоится, но раздражалась только сильнее. — Матушка... — Молчать! — Кольцо на пальце Юй Цзыюань заискрилось, превращаясь в длинный фиолетовый хлыст. — Несносный мальчишка!       В следующую секунды хлыст полетел в направление Цзян Чэна, но слегка левее от него. Пурпурная паучиха совершенно точно не собиралась калечить своего сына. Данный манёвр был предназначен для запугивания наследника, чтобы он наконец понял серьёзность ситуации, ведь своим необдуманным эмоциональным поступком А-Чэн мог потерять лицо! Вот только Ваньинь не собирался терять такой возможности, и молниеносно подставил плечо под удар. Хоть атака была явно не в полную силу, Цзян Чэн все равно не удержал равновесие и завалился на спину. Не вставая, он прислушался к себе. Сработало? — Ну, не совсем так, как предполагалось, хотя мне такие нововведения определенно нравятся. — Хуа скривил губы в усмешке, которая моментально отразилась на лице так и не поднявшегося Цзян Чэна.       Мадам Юй, не ожидавшая такой прыткости от А-Чэна, обеспокоенно застыла на месте, наблюдая за метаморфозами на лице сына. Вот он скорчил гримасу боли от ожога цзыдянем, в следующий момент его лицо озарилось надеждой, и спустя мяо Ваньинь начал ухмыляться. Он бодро поднялся и отвесил поклон в сторону матери.       Цзян Чэн лишился языка. Это не он управлял телом! Хлыст мало того, что не выбил из него постороннего, он поменял их местами! — Дурень! Не менял он нас местами, я просто решил помочь сохранить твоё лицо перед этой ведьмой и её подручными. Заодно немного проучу её. Глядишь, переосмыслит свое поведение. Мин Хуа, распрямившись после глубокого поклона, елейно заговорил: — Матушка! Этот невоспитанный сын просит вашего прощения, я в самом деле не знаю, что на меня нашло. Возможно сегодня я встал не стой ноги, ведь вчера я лёг в подавленном состояние. Меня глубоко задела ситуация моего дорогого друга. Его мать совершенно не видит хороших сторон сына, слушая шепот за спиной! — Хуа расхаживал из стороны в сторону периодически глубоко вздыхая и хмуря брови. Он хотел уже продолжить свой монолог, но почувствовал, что контроль над телом начал ослабевать. Судорожно почтительно поклонившись, Мин, не дав Мадам Юй ему ответить, покинул зал, чтобы через несколько пролетев вернуться к роли голоса в голове. — Да как ты смеешь завладевать моим телом? И что ты наговорил матушке? Это ты называешь «сохранить лицо»?! Ты кто вообще такой?! — Ваньинь негодовал, все дальше удаляясь от места своего позора. — Я ожидал подобной реакции от высокомерного юнца. Что ж, начнём с того, что я в тебе не по своей воли и уйти не могу. Зовут меня Мин Хуа, но ты можешь называть меня Мастер. — Какой к черту мастер?! — У Цзян Чэна чуть ли дым из ушей не пошёл. Да как смеет тот, так обращаться к наследнику одного из великих орденов. — Умерь свой пыл. Давай по порядку. Я мастер, потому что старше и явно умнее. Так же нам нужно попробовать жить дружно, пока мы не найдём выход из этой ситуации. А матери твоей я все правильно сказал. У тебя сильное ядро, при индивидуальном подходе оно станет гораздо мощнее. Гнев же и зависть способствует искажению ци. Мы поработаем над этим. — Вкрадчивый голос отдавался у Ваньиня в висках, а слова проливались бальзамом на израненную душу. Этому человеку хотелось довериться, попросить и принять помощь. Такое умиротворение он чувствовал только после разговоров со старшей сестрой. — Хорошо, будь по-твоему, но называть мастером я тебя не буду. — В голове раздался смех словно звон колокольчиков. Цзян Чэну стоило бы разозлиться на подобную реакцию, но он почему-то наоборот почувствовал необычное воодушевление.

      Что ж, сейчас у него нет времени отвлекаться на ерунду. Нужно собрать вещи и помириться Вэй Ином Усянем .       Завтра они покидают Пристань Лотоса и отбывают на обучение в Облачные Глубины.