It's all just a dream?

Это началось сравнительно недавно, и Луз не могла понять — почему. То белые, то желтые ромашки лезли изнутри в виде кашля и лишь изредка — рвоты, а самое страшное заключалось в том, что она не могла остановить это или хотя бы как-то уменьшить боль, что зародилась внутри вместе с этими незамысловатыми цветами. Поначалу она замечала лишь листья. Внутри будто распирало от ощущения наполненности, но на данный момент вовсе неприятной, словно кто-то вторгся и без стука поселился в виде самого нежеланного гостя. В то же время цветение продолжалось, и Луз благоухала в духовном плане. Пусть ее и иногда одолевала тоска и печаль, она чувствовала себя самым странным образом прекрасно. И виной этому был лишь один человек. Эмити Блайт была хорошей подругой Луз, они часто весело проводили время и были неразрывны. У Эмити была приятная кожа бледного оттенка и великолепные волосы зеленого цвета, которые та часто привлекательным жестом заправляла за ухо; еще у нее были янтарные глаза, а улыбка, как расправленные крылья свободной птицы, ширилась в порыве озорства, дополняясь ровными белыми зубами, что совсем слегка блестели при закатном солнце, которое две подруги любили вместе наблюдать по субботним вечерам. У Эмити был неплохой юмор и весьма интересная личность. Для Луз Эмити была идеальной, самой лучшей, и все недостатки перекрывал ее задорный смех, который нравился Луз сильнее каждой черты, что была в Эмити. Будто она нашла в одном единственном человеке все, что искала на протяжении нескольких лет. Одним тихим вечером, после очередной прогулки со своей подругой, Луз пригласила Эмити войти в свой дом, как делала это обычно, но в этот раз Эмити ей отказала, сославшись на семейные дела, которые ее ожидали. Тогда, простившись со своей спутницей, Луз вошла в дом и поздоровалась с домашними. Мама готовила ужин, тетя вела разговор с ее старшим братом, и поэтому Носеда вновь забралась в свою уютную комнату, словно в убежище, сев на мягкую кровать. Ее будто лихорадило — щеки горели как раскаленные угли, а в животе появилось теплое, приятное чувство, которое лопалось, взрывалось подобно фейерверкам, и девушка поняла, что это самое чувство нарастало в ней постепенно, в течение какого-то времени. В этот момент она подумала об Эмити, вспомнила ее восхитительную улыбку и сладкий парфюм, что постоянно источала ее элегантная шея, накрывающие волной радостных эмоций объятия, въедающийся в память взгляд сверкающих при свете луны глаз и часовые разговоры ни о чем, но при этом такие значительные для них обоих. Она вспомнила все разом и улыбнулась, прокручивая яркие картинки в своем сознании, при этом ощутив, как изнутри что-то щекочет и не дает расслабиться. Эта минута, наполненная блаженством, прервалась, потому что Луз почувствовала мимолетную боль внутри или даже вокруг своего сердца. Она дотронулась груди своей вспотевшей ладонью и вдруг испытала повторный приступ. Ей представилось, как тонкий стебелек обвивается и утолщается, замедляя всевозможные процессы человеческого тела. Через пару минут подступил сухой, едва раздражающий кашель, и Луз подумалось, что она и впрямь заболела. Ее рука потянулась за электронным градусником, который лежал в домашней аптечке, однако температуры при выяснении совсем не обнаружилось. — Что же со мной происходит? — взволновалась Луз и побежала в уборную, взглянув в свое отражение. Вид ее говорил об абсолютном здоровье: щеки были налиты легким румянцем, глаза оживленно бегали по образу в зеркале — сначала взглянули на каштановые, кудрявые, короткие волосы, затем на губы и ключицы, выглядывающие из-под полосатой футболки с широким воротом. — Вроде бы все нормально. В полном недоумении Луз вернулась на прежнее место и попыталась отвлечься, но прервать бесконечный поток мыслей молодого блуждающего ума не дала новая вспышка кашля, который, казалось, только усиливался. В комнату вошел Хантер, сводный старший брат Луз, который тут же отпустил ручку, едва дверь открылась. Он стоял в дверном проеме и глядел на сестру, немного насупив брови от озадаченности. — Я услышал нетипичные для тебя звуки и решил проверить. Все в порядке? — Да, я в норме, занимайся своими делами, — ответила Луз, подтвердив свои слова вымученной улыбкой. Хантер молча ушел и закрыл за собой дверь, а Луз снова накрыл кашель, только на этот раз она попыталась его заглушить и в очередное мгновение оказалась около раковины своей уборной. Внезапная озабоченность своим состоянием временно отвлекла ее от мыслей об Эмити и кашель отступил, однако осталась жгучая боль в сердце. Луз пришло в голову «загуглить» свои симптомы и перед ней появились заголовки сайтов с различными болезнями, которые никак не могли относиться к ней в ее-то возрасте. «Что же делать?» — подумала она и легла на кровать, закрыв лицо подушкой. Дышать стало еще труднее и мучительнее. На следующее утро за завтраком Луз не могла нормально поесть, потому что что-то мешало ей взять малейший кусок в рот. И, не отведав ни крошки, она встала из-за стола и сказала, что опаздывает на утреннюю тренировку. — Возьми еду с собой, — заботливо произнесла мама и дала Луз ланч-бокс, прежде чем та исчезла из виду. Луз бежала, вдыхая свежий утренний воздух, однако не пробежав даже одного квартала, вдруг остановилось. Ее тело сковал ужасный кашель и невозможность вдоволь надышаться. Воздуха самым коварным образом не хватало, и Луз прокляла эту загадочную болезнь, сердито двинувшись дальше. Около школы она встретила Эмити и пробудившуюся злость как рукой сняло — Носеда восторженно воскликнула при виде родного силуэта, который почти мгновенно могла узнать в толпе. На лице ее подруги заиграла светлая улыбка, и Эмити обняла Луз в своей обычной манере — обхватив ребра, в то время как Луз накрывала ее плечи и прижималась к волосам. — Рада тебя видеть! — радостно прощебетала Эмити и Луз растаяла от одного ее голоса и счастливого вида. — Ты вся светишься! Что же случилось? — заинтересованно спросила Носеда, разглядывая темные ресницы своей собеседницы. — Ну, Боша наконец-то перестала мне звонить спустя столько времени после расставания. Чувствую себя так легко и свободно! Давно надо было понять, что эти отношения не были ничем хорошим с самого начала. Кстати, в последний раз она спрашивал о тебе, вы общаетесь? — Что ты, конечно же, нет! К черту ее, лучше расскажи, как прошло твое утро. Девушки вошли в школу, и попутно Эмити красочно описывала свое утро, поминутно встречая ласковые взоры своей подруги. Внутри Луз все трепетало, создавалась атмосфера комфортного пения птиц в цветущем саду, и Луз почти могла услышать их пение, но понимала, что этот прекрасный воздушный замок лишь в ее голове. Ее отвлек следующий вопрос подруги о том, как провела утро сама Луз. Носеда погладила шею в едва заметном смущении и не знала, как ответить. — Все было… как обычно, ничего особенного, — приподняв уголки губ проговорила девушка. Но Эмити встретила эти слова с недоумением, так как могла прочесть в лице подруги любую незначительную перемену, что говорила об обратном. — У тебя ничего не стряслось? Выглядишь немного напряженной. Луз не удалось бы солгать дважды, поэтому она решила рассказать Эмити о приступах, которые появились у нее со вчерашнего дня. Она объяснила, что кашель ее беспокоит периодически, но в сердце покалывает не переставая. Это заставило Эмити тревожиться и обдумывать услышанное, в то время как прозвенел звонок, сигнализирующим о том, что ученикам пора на уроки. — Давай увидимся после занятий и прогуляемся, хорошо? — успокоилась Эмити, дотронувшись до руки Луз. — Хорошо, — растерянно проговорила Носеда, оробев от быстрого, но волшебного прикосновения. Все разошлись по кабинетам и в коридорах школы воцарилась благоговейная тишина.