It's all just a dream?

Луз не разговаривала с Эмити всю неделю. Она находилась в таком ужасном состоянии, что не могла ходить в школу, и целыми днями лежала в кровати, изредка вставая, чтобы выкашлять растрепанные бутоны ромашек. Камилла давала ей различные лекарства, но они не помогали и, сдавшись, члены семьи оставили ее в покое, надеясь, что это пройдет. Они не знали о цветах, им было лишь известно, что Луз стабильно кашляет, а еще, что ее иногда тошнит. В общем, это все, что им следовало знать. Луз намеревалась справиться с этим сама, но не знала всей правды этого заболевания, которая заключалась в том, что лишь невзаимные чувства объекта любви вызывали все эти симптомы. Но Луз думала, что это все случается с ней потому, что она просто посмела любить девушку. В один день все прекратилось. Это произошло как гром среди ясного неба и привело Луз в большое изумление. Она прекратила кашлять, ее перестало тошнить, а самое главное — она могла снова дышать как прежде! И все же, где-то глубоко, осталось неприятное чувство чего-то инородного в теле: пусть из ушей не выглядывали ростки и дыхательная система была свободна, пусть проход в желудок не преграждали части растений, те маленькие стебельки, обвитые вокруг сердца и крошечные ромашки, цветущие на нем, казалось, обещали задержаться на века. Но это не беспокоило Луз — она снова чувствовала себя живой и даже впервые за несколько дней по-настоящему улыбнулась. Но почему все прекратилось? Ведь чувства к Эмити все еще на месте! Не успела Луз тщательно подумать об Эмити, как тут же услышала звук дверного звонка. Хорошее предчувствие, будто на крыльях, уже через секунду несло ее ко входной двери. Открыв, Луз увидела перед собой Эмити — ее волосы были выпрямлены, а на ушах висели круглые золотые сережки; она стояла и кротко улыбалась, ожидая, когда ее пригласят войти. Луз молчала, наслаждаясь возможностью вдыхать аромат улицы и не кашлять. Все превратилось будто в сон. Дома никого не было, Хантер находился в школе, мама и тетя — на работе, и Луз предложила Эмити сесть на диван, попутно закрывая входную дверь. Недоумение отразилось на ее лице. — Прежде чем ты начнешь спрашивать меня о чем-либо, — начала Эмити, обращая к Луз виноватый взгляд, — для начала выслушай меня. — Хорошо, — откликнулась Носеда, не решаясь сесть рядом с подругой. — Ты наверняка помнишь все, что я наговорила тебе тогда. Но за эту неделю случилось немало перемен. Когда ты убежала, мне хотелось побежать за тобой, однако и без того было понятно, что ты бегаешь куда лучше меня. Моя рука часто тянулась к телефону, но я боялась беспокоить тебя, подумав, что ты хочешь побыть одна. И с того дня я много думала о том, что ты мне сказала. Я размышляла над тем, точно ли у меня нет к тебе чувств. Но куда важнее то, что я начала чувствовать к тебе, когда подвергла себя глубокому анализу. Разум швырял в меня многими счастливыми воспоминаниями, что нам удалось создать, и я стала чаще думать о тебе, с каждым разом все более открыто и нежно: во мне будто что-то проснулось, чувство, которому я дала развитие, и вот, к чему все привело. Луз, я думаю… что тоже влюблена в тебя! Но теперь я боюсь, что опоздала, и ты уже успела разлюбить меня. — Глупышка, — ответила Луз, горячо улыбаясь. — Да как я вообще могу разлюбить тебя? С этими словами Луз позволила себе опуститься на диван, посмотрев Эмити в глаза — красивые, смелые, ласкающие одним лишь взглядом… Ее теплая рука коснулась мягкой щеки, и Эмити чувственно обхватила запястье девушки, продвигаясь дальше по предплечью. Она дотронулась шеи Луз и пальцами зарылась в ее шелковистые кудрявые волосы, осторожно поглаживая каждую прядку — их лица приблизились подобно магнитам и жаркое дыхание Луз дотянулось до нетерпеливых губ так, что Эмити только сильнее притянула Носеду к себе. Их губы слились в головокружительном поцелуе, который медленно перерастал в самый незабываемый. Внутри будто все танцевало, и Луз обвила талию Эмити, страстно накрывая ее нижнюю губу и не ослабляя при этом полной погруженности. На секунду они отстранились друг друга, но лишь для того, чтобы снова приникнуть и не отрываться. Луз сжала одежду избранницы в кулак, потому что хотела вобрать ее всю, без остатка, и Эмити наклонилась назад, не в силах совладать с настойчивым нажимом опьяняющих губ. Блуждающие руки Луз едва могли задерживаться на талии и дотрагивались то до плеч, то до ключиц, шеи и неглубоких скул. Они ласкали не очень длинные волосы, уверенно заправляя их за ухо и проводили пальцами по выступающим костям, касались ушей и разминали их в неспешной томности. Покуда их поцелуй продолжался, Эмити ощущала, как растворяется в окружающей ее действительности, и нет ничего и никого вокруг нее, кроме Луз, теплым языком проникшей внутрь, в чудесный мир за пределами уст. Тело Блайт покрывалось мурашками, пока Носедс крепко и жадно впивалась в губы, изучая полость ее рта. Эмити требовательно потянула Луз за рубашку и ненасытный поцелуй постепенно прекратился. — Все еще думаешь, что я способна разлюбить тебя? — вызывающе спросила Луз, пока Эмити прерывисто дышала. Девушка помотала головой и кокетливо улыбнулась, чмокнув возлюбленную в верхнюю губу, тем самым позволив продолжить ласки. Луз целовала подбородок, оживленно спускаясь к шее, стиснув и потянув нежную кожу между зубами так, что Эмити это понравилось. Она гладила хрупкие ключицы своими губами, вдыхая уже сто раз знакомый, но не перестающий радовать аромат. В заключение Луз поцеловала руку своей дамы сердца и улеглась ей на грудь, прижавшись ближе к сердцу, чтобы затем умиротворенно слушать успокаивающееся сердцебиение и закрыть глаза. — Если я усну так, то не шевелись, пожалуйста, и усни вместе со мной. Нас ждет еще много прекрасных дней…