Сильно и два раза

— Да куда ж ты ломишься! — расстроенно воскликнул Макс. Пылесос, которому полагалось проследовать за хозяином в коридор, почему-то зацепился за створку двери и теперь упорно тыкался в неё и дребезжал стеклом. Макс дёрнул за шланг, но пылесос от этого ещё сильнее боднул дверь. — Ну, охуеть теперь, какие все несамостоятельные! — Макс вернулся и на руках перенёс пылесос через порог. — Может, мне и пыль сосать за тебя? Тьфу, бля! Он потащил пылесос дальше, возюкая под мебелью и старательно разворачивая насадку, чтобы ничего не пропустить. Шнур цеплялся за углы и тормозил процесс, приходилось высвобождать пылесос рывками. Вдруг утробный вой оборвался. — Да что опять?! — всплеснул руками Макс. — Шнур закончился, — подсказал из кухни Мишка. — Опять ты его не в ту розетку? — Да ёбаный прогресс! Чем дальше в лес, тем охуительнее! — обиженно воскликнул Макс. — Стиралка обижается на не такой порошок, пылесос — на не такую розетку, этой вашей сраной кофейной машине подавай какие-то сраные особые капсулы… Я вам что, раб бытовой техники? — Веник и совок под раковиной, — отозвался бессердечный Мишка. — Вот спасибо, блядь, — буркнул Макс. Он принялся тянуть шнур — охуительно длинный, как он только кончился? — и бонусом призвал из комнаты кота. — Да Стёпка, блин, не добивай, он и так дохлый! Степан ещё раз долбанул лапой по вилке и неодобрительно фыркнул. — Обожаю, блядь, уборку, — заключил Макс и потянулся, чтобы воткнуть вилку в розетку возле ванной. Балансировавшая между стеной и шкафом трубка пылесоса грохнулась на пол, по пути свалив Мишкин рюкзак и заставив Степана в панике бежать. — Блядский суслик с сухарями! — взвыл Макс. — Мишань, тут это самое… У тебя чё-то хрупкое в рюкзаке было? Мишка выбежал из кухни и кинулся собирать рассыпавшиеся по полу вещи. Макс сунулся было помогать, но Мишка его отпихнул. — Да давай я, — начал было Макс и осёкся, заметив среди тетрадей и учебников мятую пачку. — Это чё, сигареты? Мишка выхватил пачку и запихал её в карман. — Ну ни хуя себе, — сказал Макс. Мишка вызывающе прищурился. — И давно ты? — спросил Макс. — Не твоё дело! — прошипел Мишка. Макс подобрал пылесосную трубку, затолкал её в держатель и задумчиво повторил: — Ни хуя себе… Мишка, по-прежнему воинственно взъерошенный, переспросил: — И чё, всё? Макс потянулся было, чтобы снова включить пылесос, оглянулся и пожал плечами: — А чё мне ещё сделать, сплясать? Зависимость же, хуй ты бросишь, если сам не захочешь. По жопе давать бесполезно, только шифроваться начнёшь, убедить не получится, потому что у тебя ещё мозги не отросли, назло хуй знает чего натворишь… Для вас же взрослые не авторитет, я чё, себя в твоём возрасте не помню? Мишка обиженно замигал, и Макс отвернулся. А действительно — что делать-то? На душе было гадко, пачка сигарет ножом застряла в спине, и Макс тщетно старался себя убедить, что это всё — не спланированная против него лично акция, а очередная дань взрослению. Пылесос снова нудно загудел, но не смог заглушить хлопок двери Мишкиной комнаты. Макс безо всякого энтузиазма дошёл до прихожей, прошёлся щёткой пылесоса по коврику и на этом объявил уборку завершённой. Чаю бы… На кухне стыли откинутые на дуршлаг макароны. Макс озадаченно посмотрел на приготовленные кастрюльки и сковородки, на многочисленные бутылочки с маслом, уксусом и ещё хуй пойми чем, на сливки, консервированные помидоры, сыр и зеленушку, которым предстояло стать соусом, пока пылесосу не приспичило вынимать из шкафов скелеты, и пробормотал: — Пиздец… Рецепта поблизости не оказалось, наверное, Мишка его гуглил — или из головы готовил, с него станется. Макс задумчиво покрутил в руках ложку, вылил сливки в ближайшую кастрюльку, хотел было наугад плеснуть масла и полирнуть специями, но передумал. Незачем усугублять конфликт готовкой. — Мишань, там жратва пропадает! На зов никто не пришёл, и Макс, подождав для приличия пару минут, сам отправился к Мишке. Тот валялся на кровати, отвернувшись к стенке, и даже со спины вид у него был скорбный. — Ну чё ты? — сказал Макс. Обычно беспроигрышное начало не сработало. Пришлось подойти ближе и сесть на краешек кровати. — Отъебись. — Ну чё тебе опять не так? Ты скандала ждал? Мишка очень утвердительно промолчал, и Макс всплеснул руками: — Сам придумал, сам обиделся, да? Мишань, ну чё ты опять как это самое? — Иди на хуй, — грустно сказал Мишка. — Да щас! Ну чё ты, ну? Я тебя люблю, ценю, и это самое. И мне не похуй, во. Просто реально же хуй я чё сделаю, — вздохнул Макс. — Мне вон Катя сколько крови выпила за курево, так чё, думаешь, я бросил? Хуй там! — Ты не куришь, — мрачно напомнил ему Мишка. — Ну, правильно, не курю, — согласился Макс. — Бросил, когда Златка попросила, потому что сам захотел, а до того не хотел — и всё, никакое мозгоёбство не помогало. И батина терапия ремнём по жопе не помогала, так что это тоже сразу вычёркиваем. Ну и чё нам остаётся? Сеньке тебя предъявить? Так он сам это самое… Это как эти вот, были у нас, читали лекцию про вред курения, мы потом из зала выходим, а они сами стоят и дымят. Ну и хули, раз даже им можно, значит, не так и вредно… Бля, чё я несу! Макс расстроенно вздохнул и тронул Мишку за плечо. — Злишься? — спросил Мишка. — Да хуй его знает. Вроде нет. Не, на тебя точно нет. Просто ситуация какая-то хуёвая… Мишка приподнялся, придвинулся ближе, и Макс его неуклюже обнял. — Макс… — А? Мишка молча боднул его в плечо. — Ничё, Мишань, прорвёмся. — Это вообще не мои сигареты, — буркнул Мишка. Макс вспомнил, сколько раз сам так говорил. Отрицать свою вину — это святое, даже если знаешь, что не отвертишься. Это вроде как для сохранения лица делается. Врёшь, что не виноват, с мученическим видом получаешь пиздюлей и идёшь себе грешить дальше. Но если угрозы опиздюливания нет, какой резон врать? — А чьи тогда? — Ну, я их просто ношу… Для друзей. — Таких друзей — за хобот и в музей, — на автомате откликнулся Макс. — Пойти им настучать по башке, чтобы не подставляли тебя? — Да чё ты сразу! — возмутился Мишка. — Никто меня не заставляет, просто… — Просто что? — Ну, если я спалюсь, ты меня не убьёшь. А если и убьёшь, то не сильно, — смутился Мишка. — Вот так, да? Передай им там, что я тебя убил сильно и два раза. Лавочка закрывается. — Ну Макс! — Чё Макс? Нехуй. Свою ответственность надо иметь. Чтоб больше мне не это самое, понял? — Угу. — Дожили, блядь, раз его никто не убивает, так он теперь за всех отдуваться будет… — Ты когда ругаешься, гордо лыбиться переставай, а то эффекта не будет, — серьёзно посоветовал Мишка. — Щас как дам для эффекта! — пообещал Макс, но ограничился тем, что встрепал Мишкину шевелюру. — Всё, пошли спасать наш ужин.