А они пускай останутся

Сяо не понимал, как себя вести, но не ждал ничего хорошего. Кровопролитный бой с его бывшим хозяином только закончился, но память о нём ещё долго будет отравлять землю через искажённых кошмарами слуг и осквернённые отголоски: мутные тени парили над искалеченными телами, багровые тучи до сих пор заслоняли солнце, а от воды явственно тянуло металлом. Воистину, Архонт Снов не собирался оставаться забытым… Властелин Камня словно не замечал этого. Сяо едва поспевал за его быстрым шагом, помогая себе копьём — ему и так досталось в бою, а цепи служения, которыми он был раньше скован, пришлось вырывать чуть ли не с мясом. Однако он не имел права жаловаться… за его свободу и так слишком дорого заплатили. Наконец они остановились у высокого кургана, состоящего из тел людей и слуг кошмара. У его подножия лежал кто-то в небесно-голубом доспехе. Властелин Камня кинулся к этой фигуре, подхватил её на руки, и Сяо понял, что это женщина, вся залитая обычной алой и осквернённой чёрной кровью. Он не мог разглядеть её лица, зато видел роскошные каштановые волосы, даже на войне украшенные глазурными лилиями. Властелин Камня прижался лбом к её лбу, сгорбился словно от сильной боли, его плечи подрагивали, но лицо… лицо осталось безучастной каменной маской без единой эмоции. Это выглядело по-настоящему жутко, словно какая-то тварь из кошмаров пыталась прикинуться человеком. Сяо сжал копьё, давя ужасные воспоминания о хозяине: перед ним никакая не тварь, перед ним его спаситель, заплативший за свободу совершенно незнакомого ему слуги непомерно высокую цену. Из-за кургана вышел широкоплечий высокий мужчина в одних расшитых шароварах, и Сяо напрягся, готовый в любой момент напасть, но это очевидно был… союзник? По крайней мере он обладал парой ветвистых рогов и аурой гео, которой не обладал никто из армии Архота Снов. Мужчина присел рядом с Властелином Камня, даже на его фоне выглядя настоящей громадой, и тоже склонил голову, утыкаясь губами в слипшиеся от крови волосы женщины, а лбом — в склонённую макушку господина. Они замерли тройной статуей скорби и потери, и Сяо едва не прокусил язык, давя в себе отчаянное рычание — его свобода обошлась слишком высоко! Он никогда не знал этой женщины, даже в лицо никогда не видел, но то, как бережно её держали в четыре руки, говорило о многом. -… господин… — вдруг раздалось сбоку, и Сяо дёрнулся, рефлекторно наставив копьё на звук. В мешанине трупов лежала девушка, — якша? — в синей одежде. Когти кошмаров превратили доспех в лоскуты, оскверняя плоть. — Позови… господина… Сяо невольно оглянулся. Позвать Властелина Камня? Но это немыслимо! Он скорбит, что ему до смерти какой-то воительницы! Архонт Снов всегда говорил, что тот, кто не может позаботиться о себе, тот считай, что мёртв, поэтому Сяо даже когда едва мог шевелиться, всё равно шёл вперёд пусть там и ждало очередное наказание за невыполненный приказ или поощрение, едва отличимое от наказания.  — Позови… Моракса… — голос девушки стал умоляющим. Сяо уже слышал, как его в ответ на такую просьбу грубо одёргивают, или может ломают челюсть, чтобы не мешал, или даже заставляют съесть какой-то особенно жуткий сон, но он не мог просто бросить её вот так, среди смердящих трупов!  — Господин, — его голос сорвался, но Сяо запретил себе думать, что это от страха. Он ничего не боится! Страх только даёт больше поводов для пыток! — Господин, здесь раненая! Властелин Камня так резко поднял голову, что Сяо вздрогнул против воли. Нет, его точно накажут! И жестоко. Но ведь он по крайней мере попытался, возможно у него получится хотя бы облегчить страдания этой… Властелин Камня оказался рядом с ним так быстро, что казалось будто вырос из-под земли, и так же стремительно опустился на колени рядом с девушкой. С его рук капала кровь той, по которой он скорбел, но пальцы прикасались к чужим ранам так бережно, что Сяо засмотрелся. Золотистая энергия Гео окутала девушку, очищая от скверны, и магия якш тут же начала залечивать её тело. Напоследок Властелин Камня сделал немыслимое — нежно погладил свою слугу меж изогнутых синих рогов.  — Спасибо, — он повернулся к онемевшему Сяо. — Если бы не ты, для Бонанас было бы слишком поздно. Помоги ей добраться до лагеря, она в ответ будет тебе проводницей. Бонанас, — теперь он обращался к девушке, — позаботься о Сяо. Я знаю, ты уже видела его в бою против нас, но теперь он освобождён от служения Архонту Снов, и я хочу, чтобы вы, якши, позаботились о нём. Теперь он один из вас. Это была короткая и сухая речь, больше напоминающая приказы, но Сяо показалось, что золотистый щит, совсем недавно спасший его от гнева хозяина, вновь сомкнулся вокруг него. Страх боли мгновенно исчез и даже дышать стало легче.  — Простите нас, господин, — лицо Бонанас сморщилось. — Их было так много… — она обвела взглядом изрытое взрывами поле. — Я… я не смогла защитить госпожу…   — Я понимаю, — резко оборвал её Властелин Камня, но Сяо всё равно не услышал в его голосе грозящего девушке наказания. Никакого гнева, только боль и скорбь. — Проводи Сяо. Бонанас кивнула, с трудом поднимаясь на ноги, и Сяо подставил ей плечо. Она опёрлась о него так естественно, словно они были давними союзниками, а не сражались друг против друга всего пару дней назад. Теперь Сяо её вспомнил — генерал Витой Моллюск, от её когтей было тяжело увернуться, а обманчиво детское личико скрывало почти безумную храбрость. Властелин Камня вернулся к женщине, вновь садясь на колени подле неё и заключая в объятия. Она определённо была мертва, но он касался её так бережно, словно живую. Словно надеялся, что если он будет нежен, то она вдруг оживёт. Незнакомый мужчина накрыл его ладони своими в молчаливой поддержке, потом склонился и что-то зашептал, но вряд ли какие-то слова достигали сейчас Властелина Камня. Сяо наклонил голову, борясь с удушающим стыдом — как ему оплатить такой долг за спасение? Разве что погибнуть в бою, когда господин прикажет. Проходя мимо них, он всё же украдкой заглянул в лицо женщины: на её губах навсегда застыла светлая мечтательная улыбка. Сяо не стоил того, чтобы за него умирали те, кто умел так улыбаться… Он и вправду ждал, что ему не простят смерть возлюбленной подруги Властелина Камня. Может это не будет настоящим наказанием, чтобы выместить злость, но остракизм? Насмешки? Унижение? Почему нет, если он заслужил. Если бы он не был так доверчив, если бы не раскрыл своё истинное имя «Алатус», то хозяин не имел бы такой власти. Сяо по крайней мере мог бы убить себя сам, а не заставлять других умирать за себя… Но день шёл за днём, и кажется… все считали его жертвой, а не убийцей!  — Знаешь, ты лучше при господине такого не говори, — заметила как-то Индариас, одна из якш. С ней Сяо тоже сражался, и не раз. — Это его обидит. Моракс… он и так тяжело понимает человеческие чувства, а тут окажется, что ты винишь себя за то, за что он сам тебя не винит. Сложная будет ситуация. Ну, птенчик, не хмурься! Давай подведём тебе твои яркие глазки! В отличие от гостей Архонта Снов, забавлявшихся с Сяо, как с игрушкой, она заботилась о нём совершенно искренне. Её руки были такими же тёплыми, как вечно-горящие волосы, то и дело мазавшие Сяо по рукам, и совершенно невинными. Ему давали чистую и удобную одежду, которая и правда выглядела как одежда, а не множество ремней, впивающихся в тело, и кормили едой, от которой его не тошнило, а однажды Босациус и вовсе принёс нефритовое копьё, от одного вида которого у Сяо зачесались руки. Это было… его оружие. Он чувствовал, что эта стремительная птица, по ошибке созданная бездушным копьём, должна заменить ему отобранные хозяином крылья, вернуть ему небеса.  — И у кого-то это так глазки заблестели, — насмешливо протянул Меногиас, отвлекаясь от книги, но его насмешка была доброй. — А мы-то мороженое ему таскаем, сеансы терапии проводим, а оказывается птичке просто нужно было дать клювик поострее. Сяо насупился, проворачивая копьё в руках. Идеальный баланс и вес.  — Ха-ха, да ты сейчас прям полетишь, — расхохотался Босациус. — Я передам господину, что ты рад подарку. Разумеется, Сяо решил, что должен отблагодарить сам, особенно учитывая, что он не видел Моракса с самого первого дня, как тот освободил его. Сначала было долгое восстановление — они с Бонанас неплохо сблизились в своих попытках сбежать из лазарета, — затем похороны Гуй Чжун. Сяо наблюдал за ними издалека, чувствуя, что если спустится к процессии, то все тут же обернутся к нему с отвращением на лицах и начнут проклинать, но даже с холма, где он стоял, зрелище было прекрасным и печальным одновременным: голубые одежды скорбящих и букеты глазурных лилий в их руках превратились в тихую реку, которая мирно несла носилки с телом богини. Моракс и тот мужчина, — Аджаха, другой возлюбленный друг господина, как объяснили Сяо якши, — несли эти носилки наравне с простыми смертными. Война Архонтов не прекращалась, и Сяо, уверенный, что лучшей благодарностью будет послушание и верность, бесстрашно бросился в бой с остальными якшами, но за копьё, наверное, лучше всё же благодарить лично. В конце концов, в бою его могут убить, и в таком случае «спасибо» точно до адресата не дойдёт. Ухмыльнувшись своим мыслям, — невероятно, всего месяц в кругу вечно заботливых якш понадобилось, чтоб он начал ухмыляться хотя бы про себя! — Сяо вошёл в покои господина, вырубленные прямо в скале. Несмотря на это, они выглядели как самые обычные комнаты, просторные и светлые, а сквозь стены прорастали золотистые гинкго. Пройдя пустыми коридорами, Сяо вошёл в покои господина. Те тоже были пусты. Неожиданно тихий звук раздался совсем рядом. Сяо замер, неуверенно поворачиваясь к нише в стене. Кажется, там была дверь. Звук повторился, заставляя уши мгновенно покраснеть — это был стон. Более того — это был стон Моракса. Затем послышался скрип кровати, тяжёлый вздох и влажный поцелуй, снова скрип, шорох простыней и вновь стон. Сяо отшатнулся, понимая, что теперь у него горят не только уши, но и щёки, и даже шея. Ему точно следовало уйти! Но он… никогда не видел Моракса ни с кем! Сяо нервно сжал кулаки: Архонт Снов не брезговал использовать его как для своего развлечения, так и для развлечения своих гостей, нередко заставляя и других слуг присоединяться. Сяо приходилось раздвигать ноги, послушно открывать рот для всех желающих или же брать кого-то самому, сквозь пелену отвращения чувствуя, как сзади в него тоже проникает что-то длинное и склизкое. Представить Моракса… в оргии… немыслимо! Не его господина, отказывавшегося бросить своих слуг умирать! Сяо шагнул к двери, осторожно заглядывая в щель. С Мораксом был Аджаха. И кажется, никто из них не был против. Аджаха повалил господина на живот, приподняв ему бёдра, и будто не мог остановиться, целуя и кусая его спину, плечи и загривок. Моракс постанывал… и этот звук был лучшим, что Сяо слышал в своей жизни! Такой нежный, такой довольный… и полный каким-то тёплым, вызывающим тяжесть в грудь чувством.  — Давай уже, — как всегда коротко и сухо скомандовал Моракс. Интересно, какое у него лицо? Такое же бесстрастное, как и всегда? Аджаха фыркнул, отводя одной рукой чужую ягодицу в сторону, а второй берясь за член. Сяо нервно сглотнул — тот был толстым, тёмно-коричневым с рыжеватыми прожилками будто у кор ляписа и крупной головкой, которую окружали округлые наросты. При одной мысли ощутить такой в своём горле или заднице становилось страшно, но Моракс только нетерпеливо подался бёдрами. Аджаха придержал его когтистой ладонью и медленно стал входить, вызывая всё более и более жалобные и возбуждающие постанывания. К концу Моракс, непоколебимый, ужасающий Моракс, обрушивающий горы на своих врагов, просто скулил, насаженный на этот член полностью. Сяо стало жарко… как же тот должен быть растянут? Вот бы самому… Эта мысль ударила его, как пощёчина. Он резко опомнился, и мерзкое чувство затопило его до самого горла. Как он смеет даже думать о таком?! Словно у него, осквернённого, использованного всеми возможными способами есть право прикасаться к Мораксу? Он жив только благодаря милости Властелина Камня! Его жизнь — это обмен на жизнь благородной Гуй Чжун! И вот так он решил отплатить? Позариться… задуматься… Если бы Моракс прямо сейчас застал его на месте и приказал бы выколоть глаза, как однажды сделал Архонт Снов, то Сяо был бы ему благодарен. Эти мысли преследовали его все следующие битвы, но, когда они плечом к плечу с Босациусом и смертными откинули полчища врагов прочь, Сяо подумал, что, пожалуй, он должен быть немного прощён за свой проступок. В конце концов, он закрыл своей грудью брата-якшу, приняв на себя весь удар скверны! Моракс должен быть им доволен: Сяо не допустил, чтобы пострадал тот, кто был лучше него. В лазарете было как всегда скучно, поэтому разумеется Сяо сбежал при первой возможности. Ему хотелось битвы!.. к тому же он всерьёз опасался, что в его отсутствие кто-то из якш догеройствуется. Нет уж, теперь у них для самопожертвования есть он, а эта неунывающая четвёрка пускай и дальше мечтает, как же здорово им будет жить в мире после войны рядом со смертными. — Смотрю, ты тут не скучаешь, — его внезапно сокрушительно хлопнули по плечу. Сяо влетел в стену и тут же развернулся, будто кот, вставший на дыбы. Позади оказался удивлённый Аджаха. — Прости, птенчик, думал ты покрепче. Ну, иди сюда. Сяо очень не любил такой тон. После каждого «иди сюда» с ним не случалось ничего хорошего. Однако это был господин Аджаха, который тепло улыбался ему и протягивал руку.  — Здравствуйте, — он предпочёл поклониться, игнорируя болящие рёбра. — Я надеюсь, вы здесь не из-за ран, господин?  — Перестань, — ещё теплее улыбнулся Аджаха. Сяо казалось, что ещё немного, и тот сможет посоперничать с солнцем. — Какой я господин? Я всего лишь такой же друг Моракса, как и ты.  — Я — слуга господина и его оружие, — воспротивился Сяо. Аджаха пожал плечами.  — Поверь мне, это вопрос исключительно твоего мировоззрения. Впрочем, я думаю, со временем этот вопрос даже для тебя будет дискуссионным, — он подмигнул ему. Сяо озадаченно нахмурился: при всём своём облике огромного силача, Аджаха был невероятно умён, и понять его было подчас весьма тяжело. — О, не ломай над этим сейчас голову. Когда придёт время — ты поймёшь. В конце концов, наши чувства и наш разум — это лишь камни, которые со временем вырастут в гору, и только стоя на её вершине мы сможем понять то, что раньше просто не замечали. Ну же, пойдём, тебе нужно присесть. Оглушённый его речью, Сяо мог только повиноваться. В лазарете было до счастливого малолюдно — после той битвы, которую окончили они с Босациусом, прочие Архонты притихли, занятые мелкими вылазками и разведкой. По крайней мере этим бы занимался сам Сяо, получи он такое поражение и желай добиться реванша. Затишье перед бурей, как он любил повторять, доводя Меногиаса и Индру до белого каления. Вернее, раскаляя Индру ещё больше. Стоило Аджахе распорядиться, как им принесли чай. Чай Сяо не понимал — слишком травянистый, слишком терпкий, тот слишком напоминал о горьких снах. Получив свою кружку, он с обречённостью обнаружил там молоко — прекрасно, теперь с ним носятся как с ребёнком!  — Кстати, птенчик, позволь узнать — ты оставил все эти метки на лице по собственному желанию или просто не заметил? — спросил Аджаха, с удобством располагаясь напротив Сяо и выглядя так, будто они были давними друзьями. Сяо недоумённо коснулся метки на лбу.  — Нет-нет, не той, — Аджаха фыркнул. — Я говорю о полосках на щеках… видимо, они символизируют усы. Сяо как ужаленный обернулся к ближайшему зеркалу и зашипел. Его лицо снова было разрисовано! Не стоило и гадать, кто приложил к этому руку! Вернее, все четыре.  — Я рад, что якши тебя навещают, — как ни в чём ни бывало продолжил Аджаха, хрустя печеньем. Он умудрялся сочетать в своём образе энциклопедические знания, нелюбовь к рубашкам и обуви и безоговорочное уважение к сладостям, особенно которые надо было разгрызать. Сяо гневно вытер лицо, игнорируя то, как саднит растираемая кожа. Аджаха снова расплылся в улыбке.  — Я был настроен скептично, когда Моракс решил спасти тебя, но сейчас понимаю, что это было мудрое решение.  — Из-за меня погибла госпожа Гуй Чжун, — мрачно отрезал Сяо, залпом выпивая молоко будто надеялся, что это потушит вновь вспыхнувший в груди костёр стыда. Её доброе лицо, пусть и увиденное мельком, пусть и с маской смерти поверх благородных черт, навсегда отпечаталось в его памяти, а рассказы Бонанас и прочих якш только подтвердили опасения — он не стоил даже её ногтя! Аджаха поджал губы, и Сяо захотел провалиться под землю. Ну почему он сначала говорит, а потом думает?! Инда ведь предупреждала так не говорить!  — Знаешь, наша небесная лилия давно следила за тобой. Твоя участь вызывала у неё жалость. Именно Гуй Чжун предложила Мораксу попытаться отбить тебя во время решающей схватки с… — Аджаха поморщился. — С твоим хозяином. Сяо пожалел, что выпил в сердцах всё молоко. Сейчас он был готов сделать что угодно, лишь бы спрятать куда-то лицо, даже за ободком чашки.  — Я знаю, что Гуй Чжун не сожалела ни об одном своём решении. Ни о том, что присоединилась к Мораксу, ни о том, что сделала ставку на смертных, ни о том, что приняла бой вместе со мной, пока Моракс сражался с самим архонтом, — Аджаха перегнулся через чайный столик и взъерошил Сяо волосы. — Они погибла не из-за тебя, а ради. Вернее, ради тебя «в том числе», всё-таки ты не такая уж важная птица, да? Или нет?  — Нет… — потерянно пробормотал Сяо, но потом спохватился и вывернулся из-под руки Аджахи. — В смысле да! Я хочу сказать… Он наткнулся на смеющийся взгляд Аджахи и фыркнул.  — Вот это да! — Аджаха оглушительно захохотал. — Я уже думал ты не умеешь улыбаться! Сяо попытался удержать лицо, но не вышло, и он прыснул в кулак.  — Улыбайся почаще, птенчик, — Аджаха отсалютовал ему чашкой. — Когда люди не выражают эмоций, то перестают вызывать доверие.  — Но ведь господин тоже… — нахмурился Сяо. Аджаха вопросительно поднял брови. — Он редко выражает эмоции, но ведь вы ему доверяете. Тогда на поле боя… — он замялся, не зная, имеет ли право на такие слова, но его поддержали кивком. — Он напоминал мне одну из тварей кошмара, которая приняла облик человека.  — Технически я дракон, — раздался позади него голос Властелина Камня. Сяо забыл как дышать, чуть не выронив кружку, и вскочил со стула, тут же падая на одно колено в глубоком поклоне. От стыда захотелось провалиться под землю, желательно в самую магму, чтобы просто бесславно сгореть. Моракс, как всегда в тунике и капюшоне, обогнул его, садясь на диван рядом с Аджахой. В голове тут же возникли воспоминания подсмотренной сцены, да такие чёткие, будто с того дня не прошло несколько недель. Сяо усилием воли загнал эти позорные картины в глубины разума, надеясь, что никто никогда не прочтёт его гнилые мысли.  — Встань, — мягко, хоть и сухо повелел Моракс. Сяо немедленно повиновался, всё ещё не поднимая головы. — Я правда напомнил тебе одну из тварей?  — Простите меня, господин! Я не ведал, что говорю, — выпалил Сяо, невольно сводя плечи, будто готовясь к удару хлыстом. Он слишком часто получал его за то, что открывал рот, и эта боль словно ожила на теле. — Я готов искупить свою вину любым способом, который вы укажите! Прикажите высечь меня за дерзость, и я буду благодарен вам!  — Я сильно сомневаюсь, что ты настолько отличаешься от людей, что находишь удовольствие в несправедливом наказании, — едва-едва насмешливо заметил Моракс. — Садись, Сяо, я не злюсь на тебя. Я спросил из искреннего интереса. Сяо осторожно опустился на стул со второго раза, в первый раз попав мимо сиденья. Вся выучка Пожирателя Снов и почти что генерала сразу испарилась под внимательным спокойным взглядом золотых глаз, осталось только что-то слишком наивное и пугающе неловкое. Сяо думал, что это «что-то» бывший хозяин вытравил из него бесконечными ужасными приказами, выбил из тела во время очередного «развлечения», а оказалось, что рядом с Властелином Камня весь мир преображается. Интересно, что это за магия?  — Твари умеют видеть кошмары смертных и прикидываться теми, кого те знали, но при этом не могут сами выражать эмоции, — наконец произнёс он. — Это очень заметно, если присмотреться.  — Вот видишь, а я говорил, что тебе нужно поработать над лицом, — добродушно заметил Аджаха. Моракс смерил его нечитаемым взглядом.  — Это не так просто, особенно учитывая моё происхождение. Я до конца не понимаю, как работают лицевые мышцы.  — А ещё ты просто хочешь, чтоб все видели тебя несокрушимым Властелином Камня, — кивнул Аджаха, будто именно это господин и говорил. Моракс поморщился, продолжая вести себя будто ожившая статуя: его лицо выражало лишь самые сильные эмоции, но делало это так бледно, что линия точёных губ почти не менялась, широкие брови не двигались, а на алебастровых щеках не появлялось румянца. Только глаза оставались тёплыми и живыми. Теперь уже Сяо не мог сказать, что это пугало. Властелин Камня был прекрасен. Любой, кто мог в этом усомниться, наверняка был слепцом или лжецом. — Ты так пристально на меня смотришь, — Моракс перевёл на него искристый взгляд. — Что ты видишь?  — Вашу улыбку, — неуверенно произнёс Сяо, будто зачарованный. — Вы улыбаетесь глазами. Но это тяжело разглядеть тем, кто находится у ваших ног, поэтому и я не заметил сразу. Слабо-слабо уголки губ Моракса двинулись вверх, а в золотистых глазах будто зажглись звёзды. Сяо не мог даже пошевелиться, вцепившись обеими руками в пустую кружку и жадно вбирая в себя этот образ. Перестал существовать весь остальной мир, куда-то исчез Аджаха, остался только прекрасный бог в обличие мужчины и его таинственно сияющие в полутьме капюшона глаза. Властелин Камня поддался вперёд, проводя согнутыми костяшкам по щеке Сяо, словно одарив благословением.  — Благодарю, — его обычно спокойный звучный голос вдруг стал тише. — Я буду помнить это. — Чудесный чай, — заметил Аджаха, появившись рядом с ними вместе со всем окружающим миром. — Воистину, чем лучше чаепитие, тем душевнее разговоры. Сяо слышал столько сдерживаемого смеха в его голосе, что едва не потерял над собой контроль и не огрызнулся со всем сарказмом, который наработал за свою долгую жизнь. Война Архонтов продолжалась и становилась только ужаснее, но Сяо как будто вернул себе крылья. Будто то нежное касание Моракса к его щеке и вправду было благословением, магическим заклинанием, очищающим скверну. Иногда, оставаясь с собой наедине, — что удавалось нечасто, учитывая любовь якш втянуть его в свой круг, — Сяо пытался вспомнить, каково это было — ощущать, как скользят пальцы по его коже. И почему-то это воспоминание взбудораживало сильнее, чем отчаянно гонимые прочь мысли о члене Аджахи, скользящим в тело поскуливающего Моракса…  — Идём, Сяо, — всё чаще раздавалось в его голове, заставляя срываться с места и нестись по ветру к господину, чтобы вновь сопровождать того в походе. Моракс старался беречь остальных якш, которые были слишком хороши на передовой как генералы, и Сяо полностью поддерживал это — он сам никогда бы не смог стать таким умелым полководцем, как его новые братья и сёстры, да и его грела мысль, что им не придётся видеть ту мерзость, что творит с землёй и океаном Архонт Вихрей. Пускай мечтают о спокойной жизни со смертными, пускай веселятся, он отплатит им за тепло тем, что сохранит их сны счастливыми. Что до Аджахи… тот храбрился, отшучивался и пах безумием. Болезнь прорастала в нём, как сорняк, заставляя терять память и срываться на смертных. Сяо видел, как всегда после таких вспышек пустеет лицо Аджахи, как он мучается, не в силах вспомнить какую-то цитату из любимой книги, как теряется и злится, а затем вновь расстраивается. Он всё ещё был с Мораксом, всё ещё приходил к нему, и Сяо успокаивался, слыша уже знакомые стоны, а затем смущённо сбегая, но то, как Аджаха всё чаще смотрел на горы, словно пытаясь увидеть там ответ, вызывало комок в горле. Они должны были закончить войну, чтобы господин и его любимый друг остались вместе! Слушая мечты якш о мире, Сяо не мог не думать — каково это, видеть Аджаху в форме огромного дракона не только на поле боя, но и просто мирно дремлющим среди золотых гинкго. Очередная деревня, в которую они прибыли, была практически уничтожена, а те немногие дома, которые остались, покрывали живые водоросли, под защитой которых скользили твари, похожие на склизких угрей. Их тела оставляли за собой ядовитую слизь, а пасти были полны острых зубов, срезавших кожу и плоть будто бритва. При одной мысли, что такая тварь окажется рядом с Индой или Фанань, в теле просыпалась ярость.  — Он словно и не собирается править этими землями, — мрачно произнёс Сяо, когда они закончили. — Никто не может править осквернённой пустошью с гниющими трупами.  — Полагаю, он уже и сам понимает, что не сможет одолеть меня в прямом столкновении, — отозвался Моракс, последним ударом рассекая клубок водорослей, и те иссохли под силой Гео. — Хеврия ясно дала понять, что не будет бороться за земли, та пара, которая ещё властвует над тростниковыми островами, на грани безумия — они не являются соперниками, но и не станут союзниками. Я уверен, что скоро Осиал поймёт, насколько безрезультативна его война на истощение, и начнёт настоящее вторжение. Его Бешт — дополнительная угроза, которую нельзя списывать со счетов. Сяо кивнул ещё более мрачно. Осиал напоминал ему бывшего хозяина — такой же прогнивший и жестокий, он использовал подлые приёмы и не стеснялся уничтожать целые деревни. Те люди, которые смогли уцелеть в его хватке, были больны не только телом, но и духом. Поэтому, когда ночью раздался негромкий стон со скатки господина, Сяо был не удивлён. Подскочив к нему, он осторожно тронул того за плечо. Моракс проснулся мгновенно, рывком поднимаясь с подушки и едва не опрокинув нависшего над ним Сяо. Его глаза яростно светились в темноте, но по капле пота, скатившейся по виску, было понятно, что это ярость смешана с отвращением и страхом.  — Господин? — тихо позвал Сяо, нервно комкая край скатки. — Если хотите, я могу съесть ваш кошмар. Он больше не будет вам сниться. Я уже делал так по приказу моего хозяина…  — Я не твой хозяин! — непривычно резко оборвал его Моракс, но потом тяжело вздохнул и добавил мягче. — Это мои кошмары, и я не собираюсь сбрасывать их на тебя.   — Но я сам предложил это, — упрямо отозвался Сяо. — Я видел вещи, которые порождают тысячи умов смертных. Ещё один кошмар мне не повредит.  — Я сказал «нет», — Моракс не повышал больше голоса, но было понятно, что спор окончен. Сяо недовольно опустил голову: неужели он был всё ещё недостоин увидеть, что пугает его господина? Или господин действительно считает его таким слабым? — Сяо? Он поднял взгляд.  — Лучше скажи, что ты видишь на моём лице. Моракс выглядел всё так же спокойно, живыми были только его глаза. Короткий оскал, появившийся в первое мгновение после пробуждения, уже пропал.  — Вы не выглядите… — нахмурился Сяо, подбирая слова, — напуганным. Или страдающим. Что бы вам ни снилось, кажется, вас это не задело.  — Кажется… — Моракс невесело усмехнулся и прикрыл глаза ладонью. Его рот вдруг страдальчески искривился, но эта гримаса тут же пропала, когда господин вновь взял себя в руки. Сяо застыл, не зная, что ему делать: он слишком мало знал, он ничем не мог помочь! Был бы здесь Аджаха или Босациус! Неожиданно из-под пальцев Моракса выкатилась слеза, и Сяо, сам не понимая, что делает, схватил его за руку, отнимая ту от лица. Золотые глаза были сухими и воспалёнными, но если единственная слеза, которая смогла преодолеть каменную маску, уже исчезла, то боль и усталость спрятать не удалось. Сяо показалось, что весь мир содрогнулся, и эта дрожь передалась ему, разрушив весь самоконтроль.  — Господин, я клянусь, — умоляюще зашептал он, прижав ладонь Моракса к губам. — Я клянусь, никто не узнает, что вы чувствуете, но пожалуйста… я умоляю, дайте мне помочь! Я ничего не знаю, ничего не умею, я всего лишь ваше оружие… так направьте меня против ваших страхов! Сяо внутри уже весь съёжился от того, как глупо и плоско звучали его слова. Разве ему можно поверить? После всего того времени, что он сражался против Властелина Камня? Откуда в Пожирателе Кошмаров найдётся хоть что-то хорошее…   — Сяо, — тихо позвал Моракс. — Я тоже ничего не знаю. Меня всему учила Гуй Чжун, но теперь её нет… Сяо сжался, чувствуя, как нарастает боль в груди от этих слов, и в отчаянии спрятал лицо в руке своего господина — лишь бы не отнял! Лишь не оттолкнул! Лишь бы не сказал, что Сяо не смеет даже думать занять её место.  — Как я могу взвалить на тебя ношу, которую могла нести только она? Даже Аджаха… мой любимый друг, он не может знать всего, что знаю я. Как он сможет спать спокойно, если узнает, как на самом деле я слаб? В конце голос Моракса сорвался на шёпот, и Сяо яростно перебил его.  — Вы не слабы! Вы уже сильнейший из Архонтов Ли Юэ! И вы спасли меня, даже зная, чего это может стоить! Вы должны злиться, должны смеяться, должны плакать… Я делал всё это, даже когда мой хозяин мне запрещал, потому что никто не имеет права запрещать такое! Даже сами себе! Моракс удивлённо моргнул, а затем рассмеялся. Сяо слышал его смех уже пару раз, но каждый раз причиной был Аджаха, а теперь… он сам?  — Меня отчитывает собственный генерал, — фыркнул господин, заставляя Сяо покраснеть. — Значит я всё делаю правильно. Спасибо, Охотник на Демонов, — золотистые глаза блеснулись лукаво, но ласково, — даже если этих демонов мы создали себе сами. Сяо насупился, выпуская наконец ладонь, в которую так неуважительно вцепился, и отвернулся, пряча лицо за волосами. Только сейчас он понял, что сказал и сделал слишком много. То чувство эйфории, которое накрывало его, стоило услышать похвалу господина или увидеть его одобрительный кивок, стало ещё сильнее, щекоча ему горло и распирая грудь. Хотелось немыслимого… обнять? Спрятать лицо на груди? Вновь поцеловать руку? Сяо не понимал себя… не мог понять.  — Сяо, ты просил дать тебе помочь, — задумчиво произнёс Моракс, но в его голосе послышалось эхо чего-то незнакомого. — Ты мог бы лечь со мной? Тело будто с ног до головы окатила ледяная волна, а мрачный океан словно приблизился и зашумел над головой. Сяо как наяву почувствовал липкие прикосновения бывшего хозяина, но сейчас перед ним был Властелин Камня и… властелин его сердца. И разве он не сам предложил сделать всё, что у него попросят?  — Да, — он кивнул, медленно пододвигаясь к Мораксу и вытягиваясь вдоль его тела. Однако вместо того, чтобы накрыть его собой или наоборот — затянуть сверху, господин лишь перебросил ему через грудь руку. Сяо удивлённо обернулся на Моракса, начиная понимать и тут же проваливаясь в очередную яму злобной ругани на самого себя. Что он вообще навоображал о господине?! Не говоря о том, что тот явно предпочитал кого-то крупнее себя и с членом побольш… неважно! Моракс повернулся на бок, глядя на него из-под ресниц, и Сяо осторожно отзеркалил его позу. Колено само толкнулась между чужих бёдер, и господин позволил прижаться к себе ещё ближе, оплетая его в ответ руками, погружая в свой запах и давая устроиться на своём плече. Странная, почти звенящая атмосфера, словно вокруг них сомкнулся нерушимый щит, неожиданно убаюкивала, прогоняла все мысли. Их взгляды всё не могли расцепиться, словно глаза не видели ничего, кроме глаз напротив, и когда по спине скользнула рука, собственнически улёгшись на пояснице, Сяо только прогнулся вперёд, давая ощутить, как колотится его сердце. Все воспоминания о прошлом хозяине исчезли. Океан шумел просто оглушительно, или же это была кровь в его ушах? Моракс не давал ему отвернуться, дыша прямо в губы, затем облизнулся, едва не зацепив его языком, отчего Сяо содрогнулся и невольно застонал, тут же покраснев от стыда за свою реакцию и спрятав красное лицо на предплечье. Тихий смешок Моракса коснулся его волос. Сяо скользнул в сон и даже не смог различить, чей он был — его или Моракса, но в этом сне было тепло и спокойно и где-то вдалеке беззаботно смеялась девушка, а на самом горизонте дремала гора, поразительно похожая на дракона с цветущим хвостом. Вряд ли он смог бы описать, что чувствовал, когда проснулся, но точно знал, что не променял бы эту ночь ни на какую другую. Однако стоило им вернуться в лагерь, как мыльный пузырь спокойствия вокруг них лопнул. Сяо чувствовал запах безумия, медленно пробирающийся в кости Аджахи, и от того, что он ничего не мог с этим поделать, злоба толкала его всё дальше в сражения. Может если они одолеют Архонтов прямо сейчас, у господина появится больше сил, и он сможет исцелить Аджаху? Может безумие того просто уйдёт само собой, когда не станет нужды постоянно сражаться?  — Птенчик, не спеши так, — поймал его Аджаха на очередном привале. Одна битва закончилась, другая — не началась, а Мину и Фанань ворковали в лазарете, делая вид, что им совсем не больно. Сяо остановился, выныривая из своих мыслей, и запрокинув голову посмотрел на Аджаху. До сих пор было удивительно, до чего же он высок, а рога, венчающие голову, делали его только внушительнее.  — Пройдись со мной, — Аджаха кивнул в сторону небольшой рощи, ведущей к обрыву. — Созерцание природы позволяет нам очистить разум, как очищает себя ветер, скользящий между гор. Сяо фыркнул на эту мудрость, потому что ему созерцание природы помогало только улучшить стратегию, но послушно поравнялся с Аджахой. Тот рассказал ему небольшую притчу про это место, ходившую среди смертных, мол, когда-то здесь глубоко под горой спал дракон, у которого не было тела, только один сияющий глаз, и однажды к нему пришёл одинокий странник…  — Этим драконом был я, — закончил он, игнорируя округлившиеся глаза своего спутника.  — Уверен, у смертных эта притча заканчивается иначе, — проворчал Сяо, пытаясь справиться со своим смятением. Они никогда не говорили о том, как появились на свет: многие якши этого не помнили, он сам — специально забыл, господин же просто был, потому что некоторые существа просто есть. Услышать, что его друг был создан его богом… не совсем то, что ожидаешь от притчи.  — Тут ты прав, — Аджаха расхохотался, качая головой. — Но суть всё равно одинакова: тот, кто дал дракону форму, хотел иметь друга. Хотел, чтобы ему было о ком заботиться и кого защищать. Когда мы с Мораксом повстречались в те давние времена, он считал Гуй Чжун слабачкой, а отнюдь не молился на неё как сейчас… Создать себе друга… — Аджаха хмыкнул, печально, но любяще. — Очень в его духе. Сяо сжал зубы, ощущая, как боль от этого расходится по челюсти и ползёт к ушам. Он понял, зачем Аджаха позвал его.  — Гуй Чжун не ошиблась, когда сказала, что мы должны спасти тебя, — Аджаха повернулся к нему, ласково поглаживая по голове как старший брат. — Ты хороший мужчина, Сяо. Пожалуйста, всегда оставайся рядом с Мораксом. Пускай ему всегда будет кого защищать: ему это необходимо, хоть он и редко понимает это.  — Я и сам могу его защитить, — ощетинился Сяо, отказываясь признавать этот разговор прощанием, но не уворачиваясь от руки. Аджаха рокочуще расхохотался.  — Очень на это надеюсь. Ну, выше нос, птенчик, — он легонько поддел его за подбородок, усаживаясь на край обрыва и беспечно свешивая ноги. Сяо уселся рядом в позе лотоса, хмуро глядя на равнину под ними. — Это будет всего лишь сон. Долгий-долгий сон. Моракс и я уверены, что это позволит мне немного очистить мою память от эрозии, хотя я, наверное, пропущу вашу победу в войне. Зато сниму самые сливки! — он снова расхохотался, хлопая Сяо по спине. — Проснусь на всё готовое! Сяо понуро кивнул. Поразительно, что всего полгода назад он так легко отказывался от всех своих чувств, разрешая бывшему хозяину играть с его телом, как тому заблагорассудится, не помнил, каково это — улыбаться, и представить не мог, что у него будут друзья, а теперь… А теперь оказалось, что он такой же наивный, привязчивый и слабый сердцем как и в тот день, когда поверил Архонту Снов.  — Вот, хотел подарить тебе, — Аджаха вынул из кармана неизменных шароваров кусок кор ляписа. — Меня рядом не будет, так что ты поди забудешь, как я выгляжу, а тут хоть поглядишь.  — Ты просыпайся поскорее, и я может быть не забуду, — фыркнул Сяо, принимая кристалл. Тот сразу засветился, резонируя с его силой и желая поделиться запечатлёнными воспоминаниями. Картинка всё набирала и набирала чёткость, пока не заслонила собой реальный мир. Это было воспоминание о теплом спокойном дне, когда они, якши, впятером сидели вокруг Аджахи, будто коты вокруг нагретого солнцем булыжника. Фанань дремала под рукой Мину, Инда и Фуше играли в «придумай самое страшное чудовище», Аджаха им мешал своими энциклопедическими знаниями, а Сяо смотрел, как высоко в небе то появлялся, то исчезал Моракс, нежащийся среди облаков в своей истинной форме. Сяо вынырнул из воспоминания, с трудом сглатывая комок в горле, и тот дал ему дышать с такой неохотой, что в глазах заболело.  — Спасибо, — хрипло поблагодарил он, отводя взгляд и давая чёлке упасть на лицо. Рука машинально спрятала драгоценный кор ляпис в карман, поближе к очищающей курильнице, чтоб не испортился от кармы. — А я? Я могу тебе что-то подарить? Аджаха картинно потёр подбородок, а потом махнул рукой.  — Можешь! Я всё-таки не такой благородный как Моракс. Можешь съесть один мой кошмар? А то мне ещё спать и спать, не хочу, чтоб он мне столько времени снился. Прижавшись губами к его виску, Сяо увидел землю, искалеченную взрывами, и курган из тел солдат и тварей кошмара. На его руках лежала Гуй Чжун, ещё живая. У неё были красивые миндалевидные глаза, навевающие мысли о звёздной ночи, с первыми морщинками от частых улыбок, и ужасные раны на груди, словно кто-то пытался вырвать из неё сердце. В ушах стояли рыдания Аджахи, отчаянные и громкие. На покрытое кровью лицо Гуй Чжун то и дело падали его слёзы.  — Не плачь, — прошептала она, глядя куда-то вперёд, пока в уголках её губ пузырилась чёрная скверна. — Посмотри, разве они не стоили того? Разве наши цветы не прекрасны? Она смотрела на людей. Аджаху погрузили в сон через несколько дней. Моракс всё сделал в одиночку, долгими речами успокоив взбудораженных якш: их понурый вид подсказал Сяо, что они не поверили ни единому его слову, но не стали делать ношу господина ещё тяжелее. Фанань на прощание, будто бросаясь с головой в воду, налетела на Аджаху с объятиями, обещая, что, когда он проснётся, они все вместе отпразднуют победу, и Сяо потребовался весь его самоконтроль, чтобы не отвернуться, зажимая рот от сухих рыданий. Ночью он пришёл к Мораксу. В конце концов, когда Гуй Чжун умерла, именно Аджаха остался с ним на поле боя, и теперь Сяо понимал почему. А ещё он просто эгоистично хотел удостовериться, что господин в порядке, что он не пытается вновь запереть себя в камне, что эрозия, сразившая их друга, не добралась и до него… Кто знает, сколько им обоим ещё отмерено. Возможно следующая атака Осиала что-то изменит в них, проскользнёт в их головы склизким щупальцем. Моракс сидел за столом, устало опираясь на локти и опустив голову на сплетённые запястья. Его волосы, свободные от хвоста и капюшона, вольно рассыпались по тунике, придавая ему какой-то хрупкости. Когда он, услышав шаги, обернулся, Сяо замер, как пронзённый копьём, от того, каким потерянным и при этом ждущим был его взгляд. В животе всё перевернулось, а во рту пересохло. На деревянных ногах Сяо приблизился к нему, неуверенно опираясь кончиками пальцев о край стола.  — Мы начинали втроём, — задумчиво произнёс Моракс, — но вот я остался один. Эта война отбирала их у меня одного за другим…  — Аджаха ещё вернётся, мой господин, — покачал головой он. — А до тех пор, я буду рядом с вами. Сяо опустился на одно колено, робко касаясь руки господина, и когда тот позволил, прижался к ней лбом, а затем поцеловал костяшки пальцев.  — Я буду вашим оружием, чтобы вы могли завоевать победу, которую встретите вместе с ним.  — И с тобой, — вдруг нежно произнёс Моракс, разворачивая ладонь тыльной стороной и касаясь его щеки, заставляя поднять голову. Сердце Сяо забилось в бешеном ритме. Встретиться с чужим взглядом оказалось неожиданно страшно, но пугало не то, что могло оказаться в чужих глазах… пугало то, что он хотел это там увидеть. Приглашение. Разрешение. Страсть. Конец той черты, к которой они приблизились тогда, на берегу тревожного океана. Моракс рывком притянул его к себе, и Сяо, поражая сам себя, практически запрыгнул ему на колени, вцепившись в плечи. Он дал себя поцеловать, гоня мысль, что сейчас воскреснут воспоминания о хозяине, но стоило чужому языку скользнуть ему в рот, как голова опустела, а затем наполнилась мыслями, далёкими от неприятных. Сяо дал стянуть с себя ожерелье и тунику, завозился на коленях, приподнимаясь, когда с него потянули вниз штаны, и сам сбросил сапоги. Он раздевался так лихорадочно, что не думал, куда бросает вещи, лишь бы это продолжалось. Всё его тело, доведённое до предела горем и тоской по Аджахе, тревогой и заботой о якшах, словно сошло с ума. Сяо было плевать, что Моракс сделает с ним, потому что он хотел от него всего. Рук, губ, жёсткости, нежности, ещё, ещё и снова, пока ему это дают. Разум кричал, что он пожалеет, что он не достоин, что это всего лишь общая утрата, что он просто занимает место Аджахи… и Сяо был со всем согласен. Совершенно обнажённый выгибаясь в руках Моракса, Сяо хныкал от того, насколько беспомощно и при этом возбуждённо себя чувствует. Его уже вставший член пачкал смазкой шаровары господина, а соски покраснели и поднялись от трения о тунику, и стыд смешивался с удовольствием, заставляя разум взрываться. Моракс подхватил его на руки, не разрывая поцелуй, и уронил на кровать, забираясь сверху. Сяо раздвинул было ноги, но колени сдвинули обратно. Стоящий член теперь особенно выделялся на фоне белых бёдер и руки Моракса, уверенно взявшегося у основания. От этого прикосновения позвоночник будто прострелило, и пришлось вцепиться в простыни, лишь бы не начать выгибаться дугой, скуля в голос. Тем временем господин разделся сам, заставляя Сяо проследить за каждым своим движением. То, как сокращались его мышцы, как подрагивал живот, когда он двигал бёдрами, чтобы прижаться своим членом к члену Сяо, как билась жилка на его шее — всё это было чистым совершенством. Сяо в отчаянии зажал рот одной рукой, лишь бы не стонать, а от хватки второй простыни уже начали трещать. Он нетерпеливо ёрзал под Мораксом, до сих пор не понимая, что тот хочет, но, когда тёмная макушка склонилась к его паху, он уже не сдержал крик. Это было немыслимо! Никто и никогда по собственному желанию не делал ему ничего подобного… Рот Моракса насаживался на его член с громкими влажными звуками, и головкой он чуял чужое горло. Разумеется, если до этого господин брал у Аджахи… Сяо мучительно застонал, гоня прочь мысли, но то, насколько глубоко заглатывал Моракс, заставляло глаза закатываться от удовольствия. Наконец Моракс выпрямился, опираясь обеими руками о кровать по обе стороны от Сяо, и поймал его мутный взгляд: золотые глаза горели, потеряв всякое сходство с человеческими.  — Ты готов? — раздался голос словно бы в голове Сяо, и он смог только кивнуть, кусая себя за пальцы. Моракс медленно опустился на его член. На мгновение в комнате повисла тишина. Сяо потерял голос, глядя на то, как его господин хватает воздух ртом, бессмысленно улыбаясь, пока то чуть приподнимается, привыкая, то вновь садится, принимая всё глубже. Его глаза были закрыты, брови трогательно сведены к переносице, и лицо больше не напоминало маску — оно было наполнено мучительным удовольствием. Наконец он сел полностью, упираясь в матрас только коленями, и крупно вздрогнул, когда головка члена попала по нужному месту.  — Я думал… — потеряв контроль над языком, хрипло пробормотал Сяо, — вы предпочитаете более внушительный размер. Моракс распахнул глаза и ухмыльнулся.  — Значит мне не чудился чужой взгляд. Сяо прикусил язык, поражаясь, как вообще мог поднять эту тему, но господин не злился: придерживая волосы одной рукой, чтобы не падали вперёд, а второй упираясь в чужое бедро до красных пятен, он плавно двигался на члене умелыми, опытными движениями, словно наездник.  — Ты часто наблюдал за нами? — Моракс двинулся резче, и Сяо вскрикнул, тут же вновь закусывая палец. Он больше не мог держать себя в руках. Всё, что ему хотелось — вывернуть себя наизнанку, и чтобы Моракс взял всё, что хотел.  — Иног…дааа… — Сяо застонал сквозь зубы, не выдержав и толкнувшись навстречу движениям Моракса. — Но я… никогда не оставался до конца…  — Поразительные у тебя понятия уместности, — губы Моракса вновь сложились в улыбку, и теперь Сяо мог не гадать, как тот выглядел во время секса. Никакой каменной маски, никакой сдержанности — только его ироничный, страстный характер. — Но меня это устраивает. Если конечно, тебя волнует моё мнение. Этот темп был слишком медленный! Сяо рыкнул, вцепившись обеими руками в бёдра Моракса, и снова толкнулся вперёд, но теперь резче, глубже. В ответ он услышал удивлённый, но полный удовольствия стон. Моракс сложился почти вдвое, падая лицом ему на плечо, расставил ноги шире, чтобы член Сяо заполнял его до самых яиц, и вцепился обеими руками в подушку. Сяо расценил это как одобрение. Он навязал свой темп, быстрый, почти звериный, не давая избежать толчков, и Моракс так сладко дёргался на каждом, так вскрикивал и хрипло дышал, что больше не осталось никакой памяти, никаких сожалений, никакой войны, ничего, кроме ощущения, как он сжимается на члене и дрожит от наслаждения. Но Сяо хотел больше, чтобы в его господине тоже не осталось ничего, никакой ответственности, никаких масок, только ощущение члена, как поршень ходящего внутри. Он вцепился одной рукой ему в волосы, поворачивая лицо к себе, и поцеловал, выпустив из себя всю свою порочную жадность. Моракс застонал громче, поддался всем телом вперёд. Его глаза стали совсем пьяными, зрачки окончательно вытянулись и побелели, а клыки выступили вперёд. Сяо с удовольствием облизывал их, не давая языком ни мгновения передышки. Всё было так, как надо. Мораксу именно так и было надо! Оргазм показался внезапным. Сяо так погрузился в водоворот удовольствия, что сам не понял, когда его мелко затрясло и он на мгновение оглох и ослеп, уткнувшись между плечом и шеей Моракса. Тот не возражал, только сам резко двинул бёдрами, доводя его ещё сильнее, заставляя стонать в голос от того, что чувствительный после оргазма член скользит быстрее по собственной сперме. Сяо со звенящим в висках смущением чувствовал, как она вытекает из господина, тягуче капает из него, и тут наконец Моракс кончил ему на живот. Наступила настоящая тишина. Сяо лежал, совершенно уничтоженный. Он и поверить не мог, что всё может быть… так. Моракс приподнялся, выпуская его член из себя, и медленно сел, проводя рукой по внутренней стороне своего бедра — сперма Сяо щедро испачкала его и даже сейчас продолжала медленно пропитывать простынь.  — Ты оказался куда раскованнее, чем я привык, — как-то удивлённо произнёс Моракс, и Сяо резко вспомнил: в этой постели он занимал чужое место.