You still my no.1

— Сону? Ау-у… — встревоженный голос по ту сторону прерывает бесконечные мысли. — Ты здесь? Сону очень страшно. Ему не хочется думать о том, насколько же серьёзна ситуация… А вдруг Сонхун смертельно болен? — Я… Ох… — Всё хорошо, Дону-я, — успокаювающе произносит старший, явно поняв, что тот напридумал себе что-то ужасное. — С твоим Сонхуни всё хорошо, если ты переживаешь об этом. Просто он сам не понял, что его насморк принял серьёзные обороты и это превратилось в ринит. Ему сегодня днём сделали операцию, сейчас он, можно сказать, в хорошем состоянии. Отдыхает после операции. Ким округляет глаза и почему-то не может поверить в это. И даже чувствует облегчение после слов Джея. Но всё равно ему больно от того, что хёну пришлось пережить такое. — Оу, — лишь выдаёт он потерянно, — я даже не знаю, радоваться этому или же грустить. — Радуйся, дурачок. — советует Джей, и Ким уже представляет, как тот улыбается и, возможно, качает головой. — Хён, а я могу его навестить? — Думаю, нет. — отвечает Пак. — Сейчас с этим всё сложно. Из-за вируса мало кого подпускают внутрь. Тебе придётся подождать до того момента, когда его выпишут. — Жаль, — шумно вздыхает Сону, почувствовав разочарование. — Я так хочу увидеть его и поддержать. — Ты же можешь написать ему или позвонить. Да и тётя сказала, что с ним всё хорошо. Ладно, я за рулём, поэтому отключаюсь. Если что, звони, — и с этими словами старший и правда отключается. — Так, спокойно… — говорит в пустоту Ким и садится на кровать. Вдох-выдох. — Всё нормально, — продолжает успокаивать себя Сону, хоть это и получается с трудом. Ему так жаль… так жаль Сонхуна. Не важно, лёгкая, средняя или же серьёзная болезнь. Сону просто не хочет, чтобы старший болел. Ему хочется забрать всю боль себе. Свою боль он выдержит, но боль близкого человека — вряд ли. Он вновь берет телефон и смотрит на непрочитанное сообщение. Сонхун всё ещё не заходил в сеть. Обычно после операции бывает очень больно, но это нормально. Ведь после этого становится намного легче. Возможно, ему всё ещё больно, и он держится благодаря обезболивающим. Или, может быть, он наконец-то смог уснуть, ведь его больше не мучают головные боли и теперь сможет нормально дышать? Так много вопросов и бесконечных мыслей, но нет ответов. «Джей-хен рассказал о случившемся. Выздоравливай! Мне очень жаль, что так случилось… Надеюсь, сейчас ты чувствуешь себя намного лучше. И да, прости, что навязываюсь… Просто дай о себе знать, ладно? Больше не буду писать так много. И ещё раз, выздоравливай! 🥺» Младший долго лежал на кровати неподвижно, бесконечно слушая в наушниках лунную сонату, которая то ли успокаивала его, то ли делала ещё хуже. Совсем непонятно. И, если честно, ему хотелось тупо взять и зареветь. Так громко. Его жизнь превратилась в такую путаницу. Словно в какой-то момент он перестал понимать, что в ней вообще творится. Перестал понимать состояние своих друзей, перестал понимать мотивы своих родителей, перестал понимать, для чего он живёт. А вот Пак Сонхуна он не понимает с самого начала. Он как закрытая книга с сложнейшим кодом, которую невозможно разгадать… От всего этого и правда хочется дать волю слезам, однако он будет сдерживаться. Он и так позволил слезам скатиться по щекам (что, кстати, было невольно), когда Сонхун занял пятое место на олимпиаде и выглядел сильно опустошенным. Тогда он не смог сдержать слёзы, хоть и когда-то обещал себе, что никогда не будет плакать. Ведь мужчины не плачут… Так говорила мама. Он всё ещё чётко помнит, как плакал каждый божий день, когда родители развелись. Тогда он был совсем маленьким. Сильно скучал по папе, с которым мать запретила видеться. В то время женщина была настолько в тяжелой депрессии, что начала сильно меняться. И не в самую лучшую сторону. Она буквально была сама не своя. Маленький Сону только и ухудшал ситуацию. Плакал и ныл, требовал отца. Хотел видеть его и просил о невозможном. «— Да хватит уже реветь, ты, маленький сукин сын! — не выдержав, выкрикивает женщина, от чего юный мальчишка застывает, с испугом глядя на свою мать. — М-мам… не говори плохие слова, п-пожалуйста… — голос сильно дрожит, а слёзы не перестают литься. Ведь мама никогда не позволяла себе такое, она никогда не материлась, никогда не повышала на него голос. — Да что ты несешь, блять?! Это я тебя слишком избаловала! Делала всё, что ты просишь! Меня достало… Всё достало… Достали твои капризы, твоё нытье! — кричала та настолько отчаянно, будто бы и правда сошла с ума. И с каждым криком Сону закрывал себе уши и вздрагивал, не переставая реветь. — Хватит уже! Хватит! Хватит реветь! — крики становились всё громче и громче. Киму было настолько страшно, что он бормотал себе под нос «мама, пожалуйста… пожалуйста… остановись». Женщина на этом не остановилась. Она начала крушить всё вокруг. Словно это не она, словно в неё вселилось что-то. Казалось, что она совсем уж сломалась после развода… — Мальчики не плачут, черт возьми! Никогда не смей плакать, понял меня?!» Сону вздрагивает, широко раскрыв глаза. Ким снимает один наушник, тяжело дыша и ощущая по всему телу неприятную дрожь. Не понимает толком, было ли это воспоминанием из детства, или же он увидел эти тяжелые для него воспоминания в своём сне. Закрывая лицо ладонями, Ким понимает, что пора уже забыть об этом. Ведь его мама после этого резко пришла в себя. И всё будто вернулось на круги своя. Родители пришли к компромиссу. Сону вновь начал видеться с отцом, хоть и спустя несколько лет. Ким не обижен на мать за тот инцидент, за её безразличие в те годы. Он отчасти понимает, что она была в тяжёлой депрессии. Осталась с ребёнком одна, будучи молодой. Сону не знает толком, что же тогда случилось между родителями, и почему они развелись. Однако он был всего лишь эгоистичным ребёнком, который ничего не понимал и даже не хотел понимать. Но эти слова матери навсегда остались в памяти. Мальчики никогда не плачут. И сейчас он будет сдерживаться. Не будет плакать. Что бы там ни было… С такими мыслями Сону и сам не понимает, как проваливается в царство Морфея и видит какой-то непонятный сон. Но отвлекает его какая-то мелодия, что звучит совсем рядом. И он понимает, что ему звонят. Ким, не посмотрев на экран, с закрытыми глазами еле как отвечает на звонок. — Слушаю… — хриплым от сна голосом бормочет он. — Уже спишь? — бархатный голос заставляет мгновенно и полностью проснуться. Он не может поверить своим ушам, когда слышит этот голос; не может поверить своим глазам, когда резко смотрит на дисплей телефона, когда видит его имя; не может поверить в реальность, когда окончательно пробуждается ото сна… — А ведь только девять вечера. — Э-э, да-а, уснул, — с некой растерянностью отвечает Сону, пытаясь прийти в себя. — Как ты, хён? Боже, я уже думал, что никогда не смогу поговорить с тобой. — Почему это? — слышится смешок по ту сторону провода. — Я же обещал позвонить. И вот, я позвонил, хоть и с большим опозданием. — На то у тебя были причины… — Да уж, — вздыхает старший, — не думал, что окажусь в больнице. Это было очень неожиданно даже для меня. Кстати, почему это ты не хочешь писать мне много? М-м, Сону-я? — тон голоса становится слегка игривым, из-за чего Сону принимает сидячее положение, сильно волнуясь. — Я подумал… — замялся он, не зная, что и говорить дальше. — Ты думаешь неправильно, — мягко перебивает старший, зная, что тот так и не договорит свою фразу. — Всё нормально. Пиши сколько влезет. — Хорошо, буду знать. — отвечает тихо Сону, хотя всё равно думает, что сильно не будет доставать старшего сообщениями. — Как ты себя чувствуешь? Так и не ответил. — Намного лучше, — отвечает тот бодро. И продолжает разговор так, будто бы он общается со своим близким другом: — Дышится легче. Правда, после операции было больно. Голова болела, из носа текла кровь. Но мне сказали, что такое нормально после операции. И после обезболивающего мне удалось уснуть. Проснулся я, кстати, недавно. Увидел твои сообщения и сразу решил позвонить. Извини, если разбудил. То, как Сонхун рассказывает обо всём без всякой неловкости, слегка удивляет и настораживает Сону. А что, если Сонхун-хен хочет сблизиться с ним как друг? Что, если Пак всего лишь хочет подружиться с ним? Возможно, Сону глубоко заблуждался, когда думал, что его чувства могут быть взаимными. — Да всё нормально. — заверил его младший. — Я не собирался спать, но что-то пошло не так… Так что я даже рад, что ты позвонил. Я счастлив, что всё обошлось хорошо. — Тоже чувствую облегчение. И после этого повисает тишина, но Ким решает её прервать: — Хён. — М? — Ты же хотел поговорить со мной на вечеринке у Хисын-хена… Это отменяется, да? — Сону очень грустно это осознавать, но всё равно ему очень любопытно. — К сожалению, да. — тоскливым тоном отвечает старший. — Придётся отменить. — И о чём же ты хочешь поговорить? Ты не можешь это написать или рассказать прямо сейчас? — Ким прикусывает нижнюю губу из-за нервов. Сону не хочет давить на него, но, как и всегда, не получается… Что-то он становится нетерпеливым, когда дело касается Сонхуна. Раньше было намного легче. Когда они толком не общались. — Сону, пожалуйста, давай не будем торопиться. Я не хочу обидеть тебя, но сейчас мне не до этого. — А когда тебе будет до этого? — Кима уже бесит, когда хён вечно что-то откладывает и вечно говорит «не до тебя», «не до этого». Даже спокойного Сону такое может выбешивать. — Сначала заинтересовал, затем утаиваешь. Тебе всегда нужно быть таким загадочным? Без этого никак? — он и сам не понимает, как в конце слегка повышает свой голос. — Воу, парень, не кипятись… — тихий смех сбивает с толку. Спокойствие старшего поражает. Напротив, кажется, ему даже весело. — Всему своё время, Сону-я. Я не думал, что кажусь загадочным. Наоборот, мне казалось, что я достаточно очевидный… Но ты должен понять, как я ценю атмосферу. Мне важно поговорить лицом к лицу в хорошем духе. Видеть эмоции человека и его состояние. Понимаешь, о чем я? — Не понимаю, но очень интересно… — Пойдёшь на вечеринку? — интересуется тот, резко переводя тему. И это не нравится Сону. Просто не удивляйтесь, если в один день он превратится в истеричку… — Если честно, я хотел на вечеринку из-за тебя. Ты меня заинтриговал. И это была главная причина, почему я хотел пойти. Но тебя не будет, так что я даже не знаю… — Иди. — советует Хун. — Развейся, повеселись. — Не знаю… — Тебе это не помешает, Сону. Тебе стоит увидеть ребят, вы же давно не собирались. И, наверное, это впервые, когда они так долго разговаривают по телефону. Впервые в такой час. Обычно они разговаривают по утрам, и то как-то непонятно. Ким понимает, что с каждым днём они с хёном начинают сближаться. А ведь когда-то это казалось таким невозможным…