Эксперимент

Звук радостного хихиканья разнесся по всей бесплодной пустоши мира. Рис свернулась клубочком в одеяле. Но она использовала его не от холода, она использовала его, чтобы защитить себя от жаркого сильного солнца, которое палило на нее и Пятого. Улыбаясь книге в руках, продолжая хихикать, она покачала головой. Прежде чем она смогла продолжить чтение, ее прервал темноволосый мальчик. — К чему все это хихиканье? О, дай угадаю, ты наконец поняла, что я гений? — пошутил он, присаживаясь рядом и бросая свой грязный рюкзак на лужайку чистой травы. Рис закатила глаза, глядя на 16-летнего подростка.  — Знаешь, раньше я верила в эволюцию человека, а потом, потом встретил тебя. — Холодная Рис. — Нет, сплошной ожог, — она вернула улыбку на свои губы. Пятый вздохнул, покачав головой.  — Знаешь что? Думаю, я наконец-то проникся к тебе.  — Ты? Ко мне? Продолжай мечтать о Гуфболе, — сказала Рис, беря книгу. — В любом случае, мне есть, что тебе показать.  Пятый мгновенно выпрямился.  — Что? — Рис загадочно улыбнулась, вставая с теплой травянистой земли и направляясь к их дому. — Ты увидишь… — Рис, Рис. Просыпайся. Рис застонала, прежде чем пробормотать: — Уходи, Пять, я сплю. — Рис! Проснись! Ее глаза распахнулись. — Пять, почему... — слова застряли у нее в горле. Пятый не будил ее. Это был Диего. — О! Оу… гм… Диего, я… гм, – она посмотрела вниз, и ее щеки загорелись, когда она ерзала с одеялом, под которым была укрыта.  — Спускайся вниз, когда переоденешься. У нас собрание, — коротко сказал он, прежде чем выйти из спальни Пятого и пройти по коридору. Рис вздохнула про себя, заправляя распущенные пряди волос за ухо. Она повернулась к стулу напротив нее, глядя в пару фальшивых голубых глаз.  — Это будет долгий день, Долорес, — она вздохнула про себя, прежде чем старательно подняться с теплой кровати.

***

Местонахождение: Штаб-квартира Комиссии. Год: 1955. — Должна признать, Номер Пять, за все время, что я здесь, я ни разу не встречала никого, похожего на тебя. Хейзел и Ча-Ча, например, талантливы, конечно, но они не видят сути. Твоя дерзость, твой предприимчивый дух, ну, это очень напоминает мне меня саму, если я могу быть такой тщеславной. Если у тебя все получится, ты мог бы стать прекрасным преемником, Пятый, — объяснила Хэндлер, когда она шла к главному зданию Комиссии с Пятым на буксире. Ему потребовалась вся его сила воли, чтобы не зевать. В ту секунду, когда Куратор пошла еще немного вперед, Пятый инстинктивно повернулся к Рис. Но его встретило пустое место рядом с ним. На мгновение он задумался, куда она ушла, прежде чем вспомнить: Рис здесь не было. — Я хотел бы обсудить безопасность моей семьи как можно скорее. А также замену тела, — попросил он бесцветным, отстраненным голосом, пока Куратор снимала свое обычное черное пальто. — Такая херня. Признаю: это освежает, — сказала она, поднимаясь по лестнице, ее каблуки цокали при каждом шаге. "Представь, если бы у нее сломался каблук? Ха! Это было бы весело! С другой стороны, это было бы хорошо для нее, я уверена, что ее туфли настолько тесны, что перерезали приток кислорода к ее мозгу", —голос Рис зазвенел в его голове, он обернулся. Ее там не было. — Притормози, Пятый. Всему свое время. Фактически, теперь, когда ты наконец согласился работать с нами, у нас есть все время в мире, — Хэндлер сказала это, положив «утешительную» руку ему на плечо, прежде чем перейти к длинной речи. — Комиссия работает в поддержку тонкого баланса между временной линией событий и свободной волей человечества. Портфель больше не является частью твоего снаряжения, Пятый. Бери намного выше. Теперь ты управляющий. — Их так много, — выдохнул он, глядя на количество людей в одной комнате. — Ух ты. — Впечатляет, не правда ли? Быть частью чего-то столь грандиозного. Пойдем. Всякий раз, когда кто-то выбирает неправильный путь и временная шкала меняется, Комиссия получает отчет от полевых агентов на местах. Эти полевые отчеты сортируются и распределяются к делопроизводителю. Они определяют, нужно ли кого-то исключить из уравнения, чтобы гарантировать, что их событие произойдет так, как должно. Основываясь на этом решении, куратор по пневматической трубке отправляет инструкции темпоральным убийцам, каким ты раньше был, Номер Пять. Есть вопросы на данный момент? — Ага, — спросил он, глядя на нее. — Кто был куратором, который занимался Рис и мной? — Ах, ты имеешь в виду апокалипсис, — Куратор радостно ответила, прежде чем повести его в другую комнату. — Пятый, познакомься с Дот, — представила она, когда молодая женщина помахала ему, широко улыбаясь. Пятый огляделся. Она не впечатлила его. На самом деле, он изрядно разозлился. — О, привет, — застенчиво сказала она.  — Дот несет ответственность за все вопросы, связанные с апокалипсисом. На самом деле, именно Дот впервые отметила твое появление в 2019 году. — Без обид, — с тревогой прошептала Дот. Пятый прикусил внутреннюю часть щеки, чтобы не ответить.  — Ну, ты определенно обвел нас вокруг пальца. Перехитрил двух наших нынешних, так называемых, лучших временных убийц. "Эта женщина когда-нибудь затыкается? — Если это не означает лидерские качества, то я просто не знаю. Я подозреваю, что ты любишь вызовы, Пятый. Вот почему я дала тебе особенно сложный первый случай. Жаль, что Джозеф Спах решил не саботировать топливный бак. Было бы намного проще. Так или иначе... если у тебя есть какие-либо вопросы, я буду прямо в соседнем кабинете, — прошептал ее болезненно-сладкий высокий голос, уходя. "Отлично, сумасшедший босс дышит тебе в затылок. Прекрасный план, Пять. Я аплодирую тебе. Тебе действительно не стоило брать меня с собой", — снова раздался голос Рис. Пятый пнул себя под столом. Это был долгий, долгий день.

***

Рис спустилась по лестнице в синей пижаме. Разговор, извините, спор уже достиг ее ушей. Она даже не спустилась по лестнице. — Наш маленький псих. — Он был довольно убедителен. — Мы все вместе боролись против того, кто был виноват. — Что на самом деле произошло? — Вы умерли. Все вы умерли, ужасно, — раздался голос с дивана, Рис спокойно прошла в гостиную и села на спинку дивана напротив Эллисон и Лютера. — Планета, люди, растения, животные. Что угодно. Это была бесплодная пустошь, где смерть была на каждом углу, — мрачно заявила Рис. — И я отказываюсь позволить этому случиться снова. — Рис наморщила свои от природы тонкие брови. — Где Ваня? — Подожди, а ты кто? — спросила Эллисон, обращая внимание на нее, вероятно, задаваясь вопросом, почему тринадцатилетняя девочка рассказывает им это.  — О! Точно, Рис. Эллисон. Эллисон. Рис. Пятый… э… — начал Клаус. — Партнер Пятого, приятно познакомиться. — Привет, — заставило ее оглянуться и увидеть Ваню и какого-то незнакомого парня с ней. Рис улыбнулась Ване. — Здравствуй, Ваня, — весело сказала она, Ваня слабо улыбнулся.  — Привет, Рис, что происходит? — спросила она у группы.  — Семейный совет, — ответила Эллисон, Рис сжала лицо ладонью.  — Плохой выбор слов. — Семейный совет, — повторила Ваня. Так что ты не удосужился включить меня. Сердито сказала она, но Рис знала: Ваня не рассердился, не совсем. Она была грустна. Разочарована. Эллисон, казалось, поняла, что выбрала неудачное слово.  — Нет, это не так. Мы были… — сказал Лютер, пытаясь исправить неверную формулировку Эллисон. — Не надо меня перебивать, — тихо рявкнула Ваня, поворачиваясь, чтобы уйти, со своим другом-парнем. Рис смотрела на Ваниного «приятеля». Она улавливала от него какие-то очень плохие мысли и эмоции. — Подожди. Я объясню тебе позже, когда мы будем одни. Обещаю, — закричала Эллисон, потянувшись к Ваниной руке.  — Пожалуйста, не переживай. И я тоже не буду, — Ваня огрызнулась, отдёргивая её руку. Рис обратила внимание на мужчину, которого привел Ваня. Ее нутро кричало ей, что нужно выпотрошить мужчину, как рыбу, и сбежать. Он не был нормальным, она могла сказать отсюда. Он был странным, неправильным, манипулятивным. Рис знала тип, черт возьми, она была типом. Своего рода из.  — Волк в овечьей шкуре… — Папа виноват, но он мертв. Оказывается, что это вы мудаки, — крикнула Ваня своему брату и сестре, прежде чем повернуться к Рис. — Пока, Рис. Пробормотала она, прежде чем уйти. — Оу, — Клаус озвучил то, о чем все думали.  — Ах, действительно, — ответила Рис, глядя вниз. Новый друг Вани ее беспокоил.  — Я пойду найду Ваню и объясню, — сказала Эллисон, вскакивая со своего места. — Нет, подождите, нет времени. Нам нужно выяснить, что вызвало апокалипсис, — ответил Лютер, возвращая ее на свое место. — Он прав, — равнодушно сказала Рис Эллисон. — Это будет сложнее, чем я думала… — Теперь есть масса возможностей. Ядерная война, астероиды. Но я думаю, что это связанное с луной. Верно? Папа, должно быть, послал меня… Рис закатила глаза.  — Без обид, Лютер, но я очень сомневаюсь, что луна поможет нам в этой ситуации. Я думаю… — Подожди, Рис. Мы все погибли, сражаясь с этой штукой. Помнишь? — Клаус указал.  — Клаус, как ни странно, прав. Что дает нам победу на этот раз? — спросил Диего у стойки. — Я и Пятый. В прошлый раз у вас его не было. Вы не были все вместе. На этот раз у вас будет вся сила Академии Амбрелла. Это то, что нам нужно, верно? — Рис ответила, но последняя фраза прозвучала как вопрос.  — Итак, где сейчас Пятый? — спросила Эллисон Рис. Было ясно, что они все забыли о Лютере. — Ну, у него был план измениться… гм… у него был план… Он скоро вернется, — Рис ответила с чересчур жизнерадостностью.  — Я иду за Хейзел и Ча-Ча, — заявил Диего.  — Прошу прощения? — спросила Рис с сомнением в голосе.  — Черт возьми, да! Три дня. Я теряю терпение с каждой минутой, — ответил он, отходя от прилавка и направляясь к двери. — Подожди, Диего. Слушай, я знаю: ты хочешь отомстить за свою подругу, но у нас тут проблема посерьезнее, — сказал Лютер, отчаянно пытаясь вразумить своего брата. — Она была не просто подругой. Если я умру, мне нужно знать, что я первым убил этих ублюдков, — рявкнул Диего, отказываясь смотреть Рис в глаза. Между братьями вспыхнул спор, но Рис могла только пялиться на них. — Клаус? Клаус? Клаус! — позвал Лютер. Клаус, казалось, оказался в своем маленьком мирке.  — Да извини, — пробормотал он, спотыкаясь на ходу.  — Ну и что? Ты тоже отказываешься от этого мира? — сердито спросил Лютер.  — Да. Рис закрыла глаза.  — Этого не может быть. Клаус, — позвала она. Клаус посмотрел вниз и, проходя мимо, похлопал ее по спине.  — Прости, Рисси. — Вот и все. Ты не против, если мы все умрем за три дня? — Лютер крикнул ему вслед. — Я не могу в это поверить. Остались только мы. О, пожалуйста, не ты тоже. — Этого не может быть. Эллисон засунула руки в карманы, отказываясь смотреть на обезумевшего ребенка и Лютера. — Мне нужно забронировать рейс обратно в Лос-Анджелес. Если это произойдет, я должна быть с моей дочерью, к черту опекунство. И ты сам сказал, что нам нужна вся сила Академии, чтобы иметь хотя бы шанс, — прошептала Эллисон, сжимая плечо Рис на ходу. Лютер в отчаянии посмотрел на Рис, она ничего не сказала с тех пор, как ушел Клаус.  — Что же нам теперь делать? — он спросил. Она закусила губу.  — Что же нам теперь делать? — медленно повторила она. — Что нам делать, Лютер? Думаю: это очень просто. Спокойно сказала она, заправляя выбившиеся пряди волос за ухо. — Мы все умрем.

***

— Привет, Пять. Как дела? — спросила перевозбужденная Дот из-за стола сразу за Пятым. Он прикусил губу, сохраняя хладнокровие. "Это только я или все здесь совершенно ку-ку?" — раздался голос Рис из его головы. Он снова пнул себя. Прежде чем ответить Дот, которая все еще терпеливо ждала.  — Мне нужна полная тишина, чтобы выполнить это задание, — сказал он монотонным голосом. — О, ладно. Эй, некоторые из нас обедают, и мне интересно, свободен ли ты? — сказала она, когда он вышел из комнаты, едва услышав ее прощальный крик, когда он направился к операционной.  "Позади тебя. Позади тебя!" — Боюсь, это не так делается, — раздался голос Хэндлера, когда она вытащила из его рук трубку.  "Говорила тебе..." Хендлер улыбнулся. Пятого вырвало ему в рот.  — Пять, познакомьтесь с Глорией. Глория, пожалуй, самый важный винтик в нашей машине. — Она представила жесты стареющей женщине в бледно-голубом блейзере и очках. — Глория, это Номер Пять. Глория ласково улыбнулась ему.  — Посмотри на себя. Смертельная мелочь. Так счастлива, что решила закрыть контракт на твою жизнь, — сказала она, когда Хэндлер вытащил лист бумаги и прочитал его. "Жутко." — Боюсь, твоя репутация опережает тебя. И, похоже, ты на ней строишь. О, Карл Вебер. А теперь скажи мне, почему несчастный Карл? — спросила она, улыбаясь от удовольствия. — Карл Вебер — мясник в магазине, где капитан Эрнст А. Леманн еженедельно покупает жаркое. Так что, если Карл умрет, его мясная лавка перейдет к его сыну Отто, который никогда не моет руки, что отвратительно, — сказал он смутно, вспомнив разговор на эту тему с Рис. — Фу! — Так это он кормит капитана жареным, — осознанно сказал Хендлер. — Точно... — И это дает ему пищевое отравление. Из-за чего он опаздывает из-за задержки взлета. — И чтобы наверстать упущенное время, Гинденбург пролетает через погодный фронт с высоким электрическим зарядом и влажностью. "С какой стати она так много перебивает?" — А статическое электричество внутри самолета превращает его в пороховую бочку. Крошечные искры двигателя… — закончила Хендлер. — И просто так, у нас есть… пуф, — закончил Пятый, издавая взрывной звук своим голосом.  — Я уверена: вы все слышали, что мистер Пятый оказался таким же искусным в обращении с пером, как и с мечом, — объявила Хендлер.  "Это пистолет… Идиот." — Пусть его усилия послужат вдохновением для всех вас. "Вдохновением чего? Психа?!" — Герб! Как долго ты на «Лузитании»? — позвала она.  — Ах, ах. Ну, давайте посмотрим, я, ммм я... — Извини?  — Когда я только начал… — Извини? Я тебя не слышу. До сих пор не слышу, — Хэндлер снова позвала, когда прозвенел сигнал обеда. "Бедная трава..." Глаза Пятого метнулись к столу Дот. Как можно быстрее он схватил один из файлов с пометкой «Апокалипсис» (раздел B5). С папкой в ​​руке (технически под свитером) и голосом Рис в голове. Он проходит в туалет, чтобы прочитать файл. Закрыв дверь кабинки, он сел на сиденье унитаза, разорвав папку. Когда знакомый стук каблуков достиг его ушей. — Дерьмо, — он прошептал.  "Ага… Как мы выберемся из этого?" — Ну, как проходит твой первый день? — весело спросила Хендлер.  — Лучше быть не может. — Рада это слышать. Воцарилась тишина, если не считать звука дрессировщиков… гм… мочеиспускания. — Ах. Я сжег свои морщины. Ты когда-нибудь сжигал свои морщины? — начала она. Пятый неловко прикусил губу. — Выемки на твердом небе, которые помогают прохождению пищи в пищевод. В любом случае, я на жидкой диете в течение двух дней, отсюда и марафон мочеиспускания, — она объяснила. "Боже… Это странно…" — Один неисправный винтик, и ничего не работает должным образом. Ты знаешь: мы ценим честность в офисе превыше всего. Доверие имеет важное значение, и это доверие строится со временем. Но в случае нарушения Комиссия будет действовать быстро и безжалостно. Эффективность, которую, я уверена, ты можешь оценить больше всего, Номер Пять. "Как она такая… расслабленная?" — Я чувствую себя проголодавшейся. Ты пообедал?" — спросила она, выходя из кабинки.  — Еще нет, — ответил он тем же принужденным голосом, что и раньше.  "Нет, нет, нет, нет." — Отлично. Как насчет того, чтобы пообедать со мной в моем офисе? Ты можешь есть твердую пищу, а я могу жить за счет тебя, — сказала Хендлер, глядя в душевую кабинку Пятого.  "Плохая идея. Плохая идея. ПЛОХАЯ ИДЕЯ!" Пятый одарил ее улыбкой.  — Звучит здорово.

***

Резкий стук в дверь вывел Рис из трансового состояния. Открыв свои темно-карие глаза, она пристально посмотрела на дверь, как будто она вот-вот распустит крылья и вылетит в окно. Еще один резкий стук. Глубоко вздохнув, надеясь, что она выглядит немного собранной в своей синей пижаме, с взлохмаченными волосами и темными кругами под глазами. — Входите, — позвала она, потирая усталые тяжелые веки. В поле зрения Рис попала наманикюренная рука и несколько прядей вьющихся волос. Эллисон. — Привет, Эллисон, — Рис поздоровалась, хотя даже она знала, что в ее голосе что-то изменилось. Он звучал… холодно. Почти мертво.  — Если не возражаешь, я хотела узнать, не пора ли тебе собираться? — Эллисон остановилась, глядя на Рис через щель в двери спальни Пятого. Женщина устало вздохнула.  — Я должена, — сказала она, войдя в спальню, тихо закрыв за собой дверь. — Но я хочу поговорить с тобой. О кое-чем. Глядя на Эллисон, Рис могла видеть явную разницу между ней и Ваней. Ваня более интроверт, а Эллисон — нет. Ваня пытался приукрасить вещи, Эллисон немного резче. Эллисон более экспрессивна, Ваня — нет. И так далее. Но Рис могла видеть одну похожую вещь. Они оба глубоко заботились о семье, хотя никогда не показывали этого постоянно. — Ладно, — одарив Эллисон доброй, хотя и усталой улыбкой, сказала она успокаивающе, поблагодарив свою счастливую звезду за то, что в ее голосе снова появились эмоции. — Это правда? — Что правда? — Будущее. Наши смерти. Конец света. Неужели это действительно произойдет? Рис вздохнула, она напряженно смотрела в фальшивые ярко-голубые глаза Долорес. Но теперь, когда она смотрела на Эллисон, она могла видеть сгусток эмоций в ее нежных, добрых карих глазах. Страх, Беспокойство, Печаль, Неуверенность, Разочарование, Гнев, Боль. "Все такое знакомое", — подумала Рис, вспомнив знакомые эмоции, которые испытывала не так давно. Ей почти не хотелось говорить Эллисон правду. В этот момент ей захотелось засунуть правду в ящик, запереть его и бросить ключ в колодец. Но это не принесло бы ей или Эллисон большой пользы. И втайне Рис думала, что это хорошо, что Эллисон спросила об этом. Это, своего рода, отрезвило ее. Она хотела отрицать неизбежное. Отрицать мысль о том, что Пятый на самом деле оставил ее умирать, отрицать, что апокалипсиса не произойдет, отрицать подземную лабораторию, которая преследовала ее всю жизнь, отрицать ее темное прошлое, отрицать предательство, отрицать смерть. Предложение, которое постоянно висело у нее над головой. Отрицать, кем она была на самом деле. Отрицать... — Рис? — М? — ответила она, вырвавшись из потока мыслей. Она не понимала, что Эллисон все еще ждет ответа. Глядя в голубые глаза Долорес, отказываясь встречаться с Эллисон. Она дала страшный ответ, которого женщина терпеливо ждала. — Да.

***

На вершине крыши, обращенной к особняку Харгривзов, парень с темно-русыми волосами и блестящими зелеными глазами уставился на двух девушек в комнате Номера Пять через прицел своей снайперской винтовки. Быстро сверившись с листком бумаги в руке, он прицелился. Вглядываясь в прицел, его взгляд остановился на не такой молодой, как она выглядит, тринадцатилетней девушке. На его лице появилась кривая улыбка, когда он посмотрел на знакомое лицо. Кларисса Хоуп Альпин, более известная как Рис. Он еще раз улыбнулся знакомому лицу, заметив, что ее темные блестящие волосы стали намного длиннее. Он ничего не мог с собой поделать, но задавался вопросом, сохранилась ли у нее ее серьезно-горячая позиция. Часть его хотела нажать на курок и покончить со всем этим. Другая ничего не хотела, кроме как предупредить ее о готовящемся нападении. Примерно через пять минут, наблюдая за ней в синей пижаме Пятого, он не мог заставить себя сделать это. Она все еще разговаривала с женщиной. Эллисон Харгрибиз. Или это был Харгинс. Он нахмурил брови, эти имена казались ему неправильными. Внезапно Кларисса и Эллисон, как бы ее ни звали, встали и вышли из комнаты. Издав раздраженный шипящий звук, он запихнул винтовку в свою большую спортивную сумку и вытащил оттуда пачку чипсов. Он подождет, пока она уйдет. Затем… ну… он надеялся, что она и Пятый попрощались…

***

Манхэттен, 10 мая 2004 г. — Хорошо, цель в поле зрения. Повторяю, цель в поле зрения. Разрешите стрелять, Агент Тринадцать?— спросил светловолосый снайпер на крыше. Внизу на оживленной дороге Манхэттена 39-летняя Кларисса, более известная как Агент Тринадцать Комиссии. Спокойно потягивая кофе, она смотрела на оживленную улицу перед собой. Точнее, на синий Volvo, который только что подъехал. Потирая холодный нос, мысленно проклиная холодную погоду, она наблюдала за двумя подъехавшими мужчинами. — Разрешение не получено. Наберись терпения, Уилл. Ты не можешь стрелять, как маньяк, с крыши. Мы не можем позволить себе тушение огня на переполненной улице. — Перестрелка? Там даже не вооружены! Тринадцать вздохнула про себя, медленно массируя переносицу.  — Как обычно, Уильям, ты видишь, но не замечаешь. А теперь позволь мне тебе повторить, — она сделала глоток кофе. — Эти высокопоставленные люди ведут невероятно компрометирующую беседу. И хотя они не появились с охраной, уверяю тебя, место забито до краев тайной охраной. Одна маленькая пуля от тебя, и они, наверное, как рождественская елка. Уильям оторвал глаз от прицела.  — Тогда почему я здесь? — отрезал он. Она хихикнула. — О, Уильям, ты ведь понимаешь, что мне нужен глаз в небе, верно. Вот и ты. Уйди с моего пути, — ответила она шелковистым тоном, направляясь к мишеням. Улыбка на ее губах.

***

Нью-Джерси, 26 июля 2003 г. — Что скажешь, Уильям? Уильям, зеленые глаза которого все еще были после сна, перевернулся с кровати, чтобы посмотреть на своего «нового» партнера. Агент Тринадцать. Неудивительно, что он был одет, позавтракал и, казалось, говорил с ним об их последней миссии. Он не слышал ни слова. Ее проницательные карие глаза и брови, казалось, кричали о ее разочаровании в нем, но все, что она сделала, это фыркнула, потерла брови и бросила в него золотой цилиндр. Жестко. — Найди меня, когда твой закончит, — рявкнула она, прежде чем выйти из комнаты. Вздохнув про себя, Уильям открыл цилиндр. Почему у него появился такой грубый и раздражающий партнер?

***

Штаб-квартира Комиссии, 5 декабря 1955 г. — Уильям! Эй, Уилл! Я знаю, ты меня слышишь! Уилл! Уильям вздохнул, убирая с глаз лохматые светлые волосы. Пока он смотрел на Клариссу.  — Привет, Лисса. Она выглядела слегка запыхавшейся, и все волосы, казалось, вылетели из ее обычно аккуратной косы. У нее также была красивая пара темных кругов под глазами, чтобы соответствовать.  — Уилл. Послушай, я понятия не имела, что Хендлер снова сменила наших партнеров. И я клянусь, что не просила об этом. Я… — Но мы с тобой оба знаем. Ты бы предпочла его, — сказал он тихо, она не ответила. Он смотрел в ее темные глаза. — Лисс, я понимаю. Ты и Пятый были в апокалипсисе. Апокалипсисе, Лисс. Вы, ребята, сталкивались с возможностью смерти каждый день. Я понимаю, — он сглотнул, глядя вниз, отказываясь смотреть в ее темные, как водоворот, глаза. Как чашка бурлящего кофе. — И я думаю, нам пора попрощаться. Итак, до свидания, Кларисса. — Уильям… — прошептала она. — Да ладно, Уилл. Не драматизируй. Мы… мы еще увидимся, — она дрожащим голосом рассмеялась. Уильям повернулся, чтобы оглянуться назад на ее пьянящую внешность, надеясь, что никогда этого не забудет. Темные блестящие волосы, бежевая кожа, темно-кофейно-шоколадные карие глаза и слегка розовые губы. Она была одета в черные брюки, белую рубашку, черный галстук, черный блейзер и ее фирменные черные кроссовки. Он закусил губу, глядя на кроссовки, которые Хендлер скинула бы, если бы увидела их. Он вспомнил, как сильно ненавидел свою новую партнершу, какой грубой и раздражающей она была. Затем он начал видеть всю боль, которую она скрывает, страхи, хорошие вещи. Вещи, которые она раскрывала только своему близкому товарищу Номеру Пять. Он всегда тихо желал, чтобы она могла быть с ним откровенной. Расскажи ему о своих тревогах и боли из прошлого. Но он также знал, что она никогда этого не сделает. Он знал, что никогда не будет таким, как Пятый. Это убило его. Вот почему он знал, что пришло время прощаться. Подойдя к ней, взяв ее руки в свои, он крепко сжал ее холодные руки.  — Ты не увидишь. Ты никогда больше не увидишь меня, Кларисса. И это нормально, — он осторожно убрал несколько прядей волос с ее лица. — До свидания, моя дорогая Кларисса, — прошептал он, прежде чем развернуться на каблуках и пойти к зданию. Зная, что это было его окончательное прощание. — Понятно. Именно так Уилл решил, что эрцгерцогу просто нужно уйти, — Хэндлер рассмеялся.  — Не желаешь десерт? — спросила она, указывая на вазу со сладостями. — Уилл… Давно не слышала этого имени. Пятый покачал головой, то ли при мысли об Уилле, то ли о десерте, было непонятно.  — Однажды во время апокалипсиса у меня был плохой Твинки. После этого не рискую больше пробовать сладости. — Пожалуйста, побалуй меня, — сказала она, пододвигая миску ближе к Пятому. Несмотря на здравый смысл, он взял конфету. — Как тебе этот вкус? Он нахмурил брови.  — Как пятидесятые? — Совершенно верно. Наш умный отдел метафизики придумал способ идеально объединить целое десятилетие в одну конфету. Эта конфета создана по образцу Fudge Mutt, любимца Америки в 1955 году. — Замечательно, — Пятый пробормотал. — Ты будешь счастлив узнать, что именно этот отдел делает твое новое тело. О, я кое-что вспомнила. У меня есть кое-что для тебя, — она сказала, прежде чем нажать интерком. — Карла? — Да? — Не могли бы вы принести коробку, пожалуйста?  — Конечно, — Карла вошла в офис с большой коричневой коробкой. — Давай. Открой, — подбодрила она, Пятый открыл коробку и увидел костюм. — Одежда делает мужчину, Пятый. Разве не будет приятно, когда ты действительно сможешь носить ее? Очень скоро, уверяю тебя. Они совершенствуют твое тело, пока мы говорим, — сказала она, но Пятый едва понял слово, его глаза все еще были прикованы к костюму. Он вспомнил, как впервые надел его. Мгновенно часы на его запястье отяжелели от чувства вины.  — Спасибо. Это прекрасный подарок, — тихо прошептал он, пытаясь показать, что костюм его не беспокоит. — Это китайский огнемет? — выпалил он, отчаянно пытаясь сменить тему, и направился к ней. — Хороший глаз. Война. Такая увлекательная концепция. Временная мазь от постоянного человеческого недостатка. Конечно, немного легче увидеть с 30 000 футов. Это лишь некоторые из вещей, которые я собрала в своих путешествиях. Гранаты М26 с войны во Вьетнаме. И это, пожалуй, самое примечательное. Мой пистолет Вальтер. Тот самый, из которого Гитлер покончил с собой. Нам не положено брать такие вещи, но он не собирался их больше использовать. Почувствуй, как идеально он сбалансирован, — гордо сказала Хэндлер, показывая ему свои жетоны. — У меня были некоторые мысли, с которыми я хотел поделиться. Некоторые предложения по улучшению протокола Комисси, — начал он, взглянув на жетон.  — Мм! Уже интересно. Я восхищаюсь этим, — сказала она, слегка погладив щеку. Пятый мгновенно почувствовал отвращение. — Давай. Скажи! — взволнованно сказала она, не заметив его видимого съеживания. — Глория. Оператор. Не было бы проще, если бы кураторы сами посылали сообщения? — Хендлер закусил ее сигару, что она только что прикурила. — Я ценю твою помощь. Правда ценю. Но все любят Глорию. И ей совсем немного осталось до пенсии, — Хэндлер остановился, услышав стук. — Извините, что прерываю. Могу я остаться наедине? — раздался знакомый голос Дот.  — Конечно. Долг зовет. Мы продолжим этот разговор позже, Пятый, — Хэндлер сказал с затяжкой.  — Конечно. Можно? — спросил он, указывая на сладости. Она улыбнулась.  — Пожалуйста. Как только Пятый вышел из комнаты, Дот поспешила вперед.  — Это ее, мэм. — прошептала она, протягивая файл. — Без него она большая проблема. Я верю… Она… она узнает. Возможно, она уже… Хэндлер откинулась на спинку стула. Эта девушка. Причинила ей столько горя и бумажной волокиты. Она была такой верной. Это раздражало. Взглянув на фотографию, она повернулась к Дот. — Ты знаешь, что делать.

***

Рис натянула капюшон куртки, плотно закрепив его на шее, когда почувствовала, как холодный ветер ударил ей в затылок. После объяснения апокалиптического будущего у Эллисон случился нервный срыв, а затем она помогла женщине собраться. Разговор истощил ее как эмоционально, так и физически. Единственным «за» было то, что Эллисон позволила Рис одолжить часть своей и Ваниной старой одежды. Она никогда еще не была так счастлива, что не надела рубашку. Она вздохнула про себя. Время в одиночестве очень ценила. Рис едва успела перевести дух, как попала в прошлое. Что ж, прошлое за ней, будущее за другими. Она убрала несколько выбившихся волос с лица и заправила их за правое ухо. Рис пристально смотрела на часы на своем запястье, улыбаясь про себя, пока стояла в очереди в причудливую кофейню. Звук хихиканья вырвал Рис из ее мыслей. В одной из кабин у окна сидели двое. Мальчик и девушка. Они смеялись и о чем-то говорили за двумя чашками дымящегося кофе. Рис улыбнулась при виде этого зрелища, хотя улыбка тут же сползла с ее лица. — Этого не может быть... Рис развернулась на каблуках и выбежала из кофейни так быстро, как только могла. Ветер развевал ее волосы, но она почти не обращала на это внимания. — Он ушел… он не может быть здесь… он мертв... Но нельзя было ошибиться в улыбке. Или эти волосы. Он знал, что она нашла его. Блеснул жемчужно-белыми зубами на нее издалека по дороге. Он взлетел на спринт. Не колеблясь, Рис побежала за ним. "Быстрее! Быстрее!" — убеждала она себя. Часы, казалось, впились в ее кожу. Улица была переполнена, дороги были заполнены такси и машинами. Рис замерла глазами, сканируя людей со скоростью мили в минуту. "Где он? Где он?!" Ее разум кричал на нее в гневе.  "Как ты могла позволить ему уйти… снова!" Потирая глаза, толпа, казалось, исчезла.  "Ты гоняетешься за мертвецами. Апокалипсис! Тебе нужно сосредоточиться", — на отрезала про себя. Вздохнув про себя, она повернулась, чтобы вернуться в Академию. Только кто-то схватил ее за плечо и толкнул в темный переулок. Размахивая кулаком, она почувствовала, что он обо что-то ударился. Девушка повернулась, чтобы бежать. Когда ее зрение потемнело…