Эксперимент

Он знал о ее кошмарах и бессонных ночах. Но он никогда не говорил об этом, она тоже. Она никогда ни о чем не говорила, если только он не спрашивал, и даже тогда она давала расплывчатые ответы или вообще не отвечала. Что его сильно беспокоило, но как он собирался спрашивать? С ней случилось что-то ужасное. Он знал это, но было трудно разговаривать с человеком, который большую часть времени молчал.  — Тринадцать? — крикнул он, когда почувствовал, как ее рука выскользнула из его. — Нам нужно войти туда, — сказала она спокойно, хотя язык ее тела кричал об обратном.  — Зачем? — спросил Пятый.  — Там есть еда и вода. Это место должно быть защищено, в конце концов, оно находится под землей. — Что это такое? – спросил Пятый, даже если это возможно, глядя на разрушенное здание, камни, готовые рухнуть от малейшего прикосновения.  — Лаборатория, — сказала девушка незадолго до того, как она вошла в темноту. — Тринадцать? Эй, Тринадцать! Ладно, ты будешь меня игнорировать. Хорошо, — сказал себе Пятый, пока шел по темному, похожему на пещеру месту, которое девушка называла «лабораторией». Вздохнув про себя, он продолжал слепо идти в темную пещеру, простите, «лабораторию». — Как мы можем найти здесь пищу и воду? — Тринадцать по-прежнему молчала. Пятый провел пальцами по его волосам, прежде чем взъерошить их. — Можешь, пожалуйста, сказать что-нибудь… Он замер, перед ними была большая металлическая дверь, а на двери был отпечатан большой круг с черным СКОГТ и государственной печатью. Пятый повернулся к своему товарищу, которую трясло от страха. Взяв ее руку, он еще раз сжал ее, но, в отличие от предыдущего раза, не отпустил ее руку.  — Итак, как нам войти? Тринадцать уставилась на дверь, прежде чем пройти к правой стороне двери. Она постучала дважды. Наступила тишина. Затем медленно появилась клавиатура. Девушка набрала код доступа (4413091786), ее руки все еще тряслись. Раздался треск, когда дверь открылась. Провода, сломанные машины, иглы, ножи, мокрые книги, файлы, коробки, сломанные металлические столы, флаконы, в которых когда-то были разноцветные жидкости, жужжание жуков (в основном тараканов), битое стекло и кровь. Много-много крови. На полу, на стенах, даже между дверями. Это было повсюду. Единственное, что может быть хуже крови, — это скелеты. Все одеты в лабораторные халаты или форму службы безопасности. У них все еще были бейджики с именами. Дуэт мог смотреть на это место только несколько минут, прежде чем Тринадцать начала проходить мимо тел к другой двери. Ввела другого кода доступа. Они прошли в соседнюю комнату. Первое, что заметил Пятый, — это то, что они, казалось, уходят глубже под землю. Другие комнаты в лаборатории ССКОГТ были очень похожи на первую, которую они увидели. Куча скелетов, разбитые флаконы и оборудование и кровь. Пройдя около двухста футов под землей. Номер Тринадцать остановилась перед дверью с надписью «Хранилище продуктов». Комната была до краев заполнена банками с едой и водой. И это была только первая комната. Подняв из угла мешок, девушка повернулся к нему.  — Мы можем пока взять немного на поверхность. Столько, сколько сможем унести. —  Ага. Давай сделаем это.

***

— Хорошо, я думаю, что у меня есть кое-что, Долорес. Это немного, но многообещающе, — сказал Пятый Долорес, закончив набрасывать еще одно уравнение.  — Немного… Он говорит немного, Долорес, ты можешь ему поверить! Это не немного, это совершенно неправильно! — сказала раздраженная Рис, вскакивая с кровати Пятого. — Это не мелочь, Пятый. Это полная чепуха. Пятый закатил глаза.  — Это сработает. — Пффф. Конечно, и Диего собирается устроиться на настоящую работу, — рявкнула Рис, качая головой, глядя на уравнения на стене и двери. — С кем ты разговариваешь? Что это такое? — послышался голос Лютера из дверного проема. — Это карта вероятностей, — сказал Пятый, уставившись на свои уравнения, в то время как Рис покачала головой позади него.  — Вероятность чего? — спросил Лютер.  — Чья смерть может спасти мир, – ответил Рис. — Кроме того, что это неправильно! Лютер посмотрел на разъяренную девушку.  — Ты была без юбки? — спросил он, глядя на Рис, которая теперь была в черных джинсах, своей обычной рубашке и кроссовках.  — Это называется принять душ, Лютер. Ты когда-нибудь слышал об этом? — огрызнулась она, у нее не было хорошего настроения. — Я сузил список до четырех, — прошептал себе под нос Пятый, продолжая играть со своими уравнениями. — Вы говорите, что один из этих четырех человек вызывает апокалипсис? — недоумевал Лютер. Рис с ладонью.  — Нет, он думает, что их смерть может предотвратить это. — Оу. Наступила тишина. Звук постукивающего мела по стене, казалось, был единственным звуком в комнате.  — Я не понимаю, — прошептал Лютер Рис. Она опустилась обратно на кровать Пятого. Глупец в комнате причинял боль ее мозгу. Пятый вздохнул.  — Время непостоянно, Лютер. Малейшее изменение событий может привести к совершенно разным результатам во временном континууме. Эффект бабочки. Так что все, что мне нужно сделать, — это найти людей с наибольшей вероятностью повлиять на линию времени, где бы они ни находились, и убить их, — спокойно ответил он, бегая глазами по разным уравнениям. — О, да, Милтон Грин. Так кто он: террорист или что-то в этом роде? — спросил Лютер, расхаживая вокруг и глядя на уравнения.  — Я думаю: он садовник. Пятый ответил, глядя в свою книгу, что-то проверяя. Глаза Лютера расширились.  — Ты же не серьезно. Подожди, это безумие, Пятый. Ты… Лютер остановился, когда Пятый вытащил из-под кровати пистолет. Его глаза, если возможно, расширились еще больше. Наблюдать за этим было довольно занятно.  — Чт… Где ты это взял? — В кабинете папы. Я думаю, что он использовал его, чтобы подстрелить носорога. Он похож на модель, которую я использовал на работе. Удобно сидит на плече и очень надежен, — ответил Пятый, задумчиво глядя на пистолет. Лютер выглядел совершенно испуганным. Риз закрыла глаза, ее головная боль усиливалась с каждой секундой, возможно, она могла бы вздремнуть. — Но вы не можете. Этот парень, Милтон, просто невиновный человек, — Лютер был шокирован. Рис почувствовала, что ей не нравится убойный аспект работы. — Это элементарная математика. Его смерть потенциально может спасти жизни миллиардов людей. Если я ничего не сделаю, он все равно будет мертв через четыре дня. Апокалипсис никого не пощадит, —Пятый взволнован, мастерски сжимая пистолет.  — Мы не занимаемся такими вещами, — возразил Лютер. — Мы ничего не делаем. Я делаю... и Рисса тоже, — добавил он, намекая на нее в голове. — Я не могу отпустить тебя и убивать невинных людей. Неважно, сколько жизней ты спасешь, — ровным голосом сказал Лютер. Рис была удивлена, она не ожидала, что он будет стоять на своем. Но Пятый не шелохнулся в споре. — Что ж, удачи, останови меня, — резко сказал Пятый, прежде чем направился к двери. Рис медленно поднялась с кровати, протирая при этом глаза. Лютер вздохнул.  — Ты никуда не пойдешь. — сказал он, поднимая Долорес и высовывая ее в открытое окно. Мгновенно Рис проснулась, ее глаза были широко раскрыты, когда Пятый мгновенно направил свой пистолет на Лютера. — Отпусти. Ее. Немедленно, — Пятый проговорил сквозь зубы. Он был в ярости. Не хочется быть рядом с Пятым, когда он в ярости. Рис пролетел между пистолетом и Лютером.  — Ребята, расслабьтесь. Мы можем поговорить. Лютер вернет сюда Долорес. Пятый опустил пистолет, — медленно сказала она. — Да, опусти пистолет. Ты никого не убиваешь. Я знаю, что она важна для тебя, так что не заставляй меня делать это, — спокойно сказал Лютер.  — Отдай ее мне, Лютер, — сказала Рис, протягивая руку. Помещает другую на пистолет Пятого. Она чувствовала себя Оуэном из "Мира Юрского периода". — Либо она, либо пистолет. Решайте сами, — ответил Лютер, хотя Рис услышала в этом некоторое удовольствие. Пятый выглядел растерянным. Девушка выглядела взволнованной, а Лютер отпустил Долорес. Пятый мгновенно прыгнул к ней в пространстве, быстро поймав ее, но Рис увидела, что он вот-вот упадет. Схватив его за плечи, она вытащила его и Долорес из окна. Пока Пятый держал Долорес на руках, он смотрел на своего брата, возвращая свое внимание к Долорес, сидящей на кровати. Рис попятилась, молча наблюдая за ними и глядя на Лютера.  — Я могу продолжать делать это весь день, — спокойно сказал Лютер, опуская пистолет. — Я знаю, что ты все еще хороший человек, Пятый. В противном случае ты бы не рисковал всем, возвращаясь сюда, чтобы спасти всех нас, — сказал Лютер, подходя ближе к нему, — но ты больше не один. — Есть один способ. Но это практически невозможно, — прошептал Пятый. — Более невозможное, чем то, что привело тебя сюда.  Лютер ответил. Рис ухмыльнулся. — Ну, даже если это невозможно. Это довольно забавно делать невозможное. И этот человек — гений, так что, какая бы дурацкая идея у тебя ни была, скорее всего, это возможно, — прокомментировала она, ее глаза сияли. Пятый ничего не мог с собой поделать, он тоже ухмыльнулся.

***

Скрипка красиво играла во всей тихой старинной Ваниной квартире. Она играла замечательно. После того, как она заканчивала произведение, она сразу же начинала следующее, чтобы попрактиковаться. Но она взяла минутный перерыв. Звук аплодисментов раздался в тишине, полностью разрушив ее. Ваня обернулся на звук и увидел молодую тринадцатилетнюю девочку в белой рубашке с черным галстуком, черных джинсах и кроссовках, а на запястье у нее были простые черные часы. Ее длинные волосы, заплетенные в свободную косу, и карие глаза, похожие на свежесваренный темный кофе. Девушка развалилась на диване с довольно озорным выражением лица. — Браво! Знаешь, ты действительно молодец,— весело завизжала девушка. — Кроме того, ты действительно должна запереть свои окна. Насильники, преступники и убийцы могут залезть. Просто говорю. Она вскочила с дивана.  — О! Чуть не забыла, меня зовут Рис, — сказала она, протягивая Ване руку для рукопожатия, что она и сделала, хоть и была в крайнем замешательстве. Рис захихикала. — Нет, Ваня. Я не собираюсь грабить тебя вслепую. Я подруга Пятого. Отвечу на твой вопрос. — Я не задавала вопрос, — медленно ответила Ваня. — Ты только что прочитала мои мысли? Рис моргнула, прежде чем накрыть лицо ладонями.  — Мне очень жаль, твои мысли были просто громкими. Поэтому я выпалила их. Извини, я обычно не читаю людей, если это не важно. Это вопрос жизни или смерти. Я стараюсь не вмешиваться. Извини, – пробормотала Рис, количество извинений, которые получила Ваня, повергло ее в шок. Обычно извинялась она, а не наоборот. — Все… ммм… все в порядке. Я Ваня, — сказала она, прежде чем сообразить, что Рис уже знала ее имя, так что это было бессмысленно. Рис широко улыбнулась ей.  — Я действительно хотела встретиться с тобой долгое время, но у меня никогда не было возможности. Ваня не могла не радоваться за молодую девушку. Она была так счастлива встретить ее. Это было освежающе.  — В любом случае, ты играешь красиво, не могла бы ты сыграть мне пьесу, пожалуйста? — спросила Рис, ее ланиные глаза сияли. Ваня улыбнулся. — Конечно.

***

— Ты была лабораторным экспериментом, не так ли? —  Пять сказал, как только они достигли разрушенного города. Тринадцать кивнула. — Для чего? Тринадцать посмотрела вниз, ее глаза блестели от непролитых слез.  — Мы собираемся побыть здесь какое-то время, так что ты можешь сказать мне. Тебе… может быть, лучше… я полагаю? — пробормотал Пятый. — Я родилась 1 октября 1989 года, — она сглотнула. — Я была ребенком одной из сорока трех женщин. Было три варианта. Остаться с родителями, быть удочеренной Реджинальдом Харгривзом или пройти государственное тестирование. К сожалению для меня, у меня был только один вариант — последний. Но я была первой. Каждый день они приносили нового ребенка или образец, как они любили его называть. Мы выросли в лабораториях, играли в них, учились в них. Защищенные от остального мира. Все, что мы делали, — это находили свои способности, учились их использовать и овладевали ими. Сначала это было легко, весело. Потом начались пытки и… крики. У меня были друзья. Ну, они были семьей. Лоран, Алекс, Коррин. У меня было много. Но в конце концов… их… убили. Я была единственной… из двадцати детей… — прошептала она, ее глаза расширились, казалось, она наконец поняла. — Я была единственной! — кричала девушка. — Это было несправедливо, я не могу… я… я чудовище… я не заслуживаю… я никогда не заслуживала жизни… я заслуживала умереть с ними... — Тринадцать стонала, закрывая лицо, маленькие густые слезы катились с ее лица.. У Пятой было ощущение, что она никогда не выпускала всю боль, горе. Вина выжившего.  — Тринадцать, почему у тебя не было выбора? — прошептал он, его голос слегка дрогнул. — Потому что моя мать была главным ученым, — прошептала она, прежде чем разрыдаться. Девушка рыдала на пустыре мира. Пятый притянул ее к себе, как она сделала с ним не так давно, пообещав защитить ее от всей боли, которую испытал отвратительный мир. Рис любила Ваню. Она была добродушной и застенчивой, милой при знакомстве и чрезвычайно терпеливой. И с угрозой апокалипсиса и безумным планом, который был у нее и Пятого. Это было необходимо. Затишье перед бурей. Ей также понравилось встречаться с неблагополучной семьей Пятого.  — Итак, Рис. Ты только читаешь мысли или...? — Технически, это не моя способность, — ответила Рис, помешивая теплый чай в кружке. Ваня поднял брови. — Мимические способности. Во всяком случае, физические. — Мимические? — спросила Ваня. Рис кивнула, вскочила с дивана и подошла к Ваниной скрипке. — Например, ты играешь на скрипке. Я смотрела, как ты играешь. Можно? Ваня кивнула. Рис взяла скрипку, подставила под подбородок и начала играть. Пьеса, которую Ваня играла ранее. Глаза Вани расширились от пьесы, которую она учила более 4 дней, Рис отлично сыграла скрипичную пьесу без практики. Девушка осторожно отложила скрипку, ухмыляясь от уха до уха.  — Как я справилась? — Это было удивительно! Получается, копирование чьих-то способностей. Силы тоже? — Да, силы тоже, — подтвердила Рис, позволив себе левитировать с пола на забаву Вани, прежде чем поднять Ваню. — Как только я это увижу, я смогу повторить это. Чем больше я практикуюсь с силой и чем ближе я к человеку, тем сильнее я становлюсь. Благодаря способностям. — Итак, Пять... Рис ухмыльнулась, прежде чем прыгнуть в пространстве, извините, переместиться обратно на кушетку Вани с фанатским «хлопком». Ваня улыбнулся ее детской натуре.  — Как другой человек, — сказала она, решив сесть вниз головой и поговорить с Ваней, которая все еще парила.  — Итак, чтение мыслей и эм... плавание? — Левитация. И сенсорная телепатия. — Кого ты подражала? — лицо Рис на секунду опустилось, прежде чем изобразить страдальческую улыбку. — Мои лучшие друзья. Лоран и Коррин. Лоран управляла воздухом, она могла поднимать, плавать, изгибаться и перемещать что угодно. И я имею в виду все, даже воду. А Коррин могла контролировать и читать мысли. Они были невероятными. Значит, вместе они были неудержимы. — Что с ними случилось? — тихо спросила Ваня. Рис пристыженно посмотрел вниз.  — Я позволила им умереть. Это была моя вина, — на посмотрела на Ваню. — Хорошие люди, Ваня, как свечи. Они сами себя сжигают, чтобы другим светить.

***

— Думаешь, они купятся? — спросил Лютер, когда они с Пятым остановились на пустынной улице в глуши. Пятый задумчиво принялся за портфель.  — Ну, что я знаю, так это то, что они в отчаянии… Двое обернулись на шум.  — Дерьмо! — раздался озорной женский голос Рис с крыши машины. Пятый вздохнул, потирая виски. Рис спрыгнула с крыши машины, тяжело приземлившись на дорогу, растерев ноги.  — Это неправильно! Вас двоих это убьет, если вы остановитесь, чтобы заправиться? Мне пришлось прыгать в пространстве всю дорогу, чтобы добраться сюда. — Ну, по крайней мере, ты узнала его имя, верно, — нахально заметил Пятый, когда Рис запрыгнула на заднее сиденье машины. Она закатила глаза.  — У тебя есть что-нибудь полезное? Или ты провел свободное время, целуясь с Долорес? — Привет! — Пятый закричал, схватил скомканный лист бумаги и бросил в нее. Было бы эффективнее, если бы было труднее и не так легко увернуться. Первый расхохотался над взволнованным взглядом Пятого, а у Лютера — крайне смущенным. Ухмыляясь от уха до уха, она просунула голову в пространство между сиденьями.  — Как говорил Пятый, Хейзел и Ча-Ча в отчаянии. Это как полицейский, потерявший пистолет. Если Комиссия узнает, они будут в глубоком дерьме. О, не говоря уже о том, что они застрянут здесь пока не вернут его, — объяснила она, откинувшись на спинку сиденья и доставая блокнот и карандаш. — Ну, я должен охранять его, — Лютер сказал твердо, двое тринадцатилетних одновременно подняли брови. — На тот случай, если они сделают ход против вас. — Хорошо, Лютер, но будь осторожен. Я имею в виду, что я прожил долгую жизнь, но ты все еще молодой человек. У тебя вся жизнь впереди. Не трать ее зря, — серьезно сказал Пятый, похлопывая Лютера по руке. Рис собиралась расхохотаться, глядя Лютеру в лицо, но остановилась, заметив приближающуюся машину. — Время для шоу, — сказала она, подталкивая Пятого в сторону машин. Он вздохнул, взглянув на Лютера.  — Ну вот. Если все пойдет не так, сделай мне одолжение и передай Долорес, что я сожалею. — И что он поцелует ее позже. И что он любит всех своих маленьких воображаемых пятерочек, – нахально добавила Рис.  — Рисса, если ты не заткнешься. Я выброшу тебя из окна. Пятый угрожал, когда он вышел из машины. Рис последовала за ним. — О, я бы хотел посмотреть, как ты попробуешь, — дразнила она, он улыбался ей. Он, взяв ее за руку и сжав ее, сосредоточил внимание на теплой руке. И как утешительно это чувствовалось. Звук дверцы машины вывел двух подростков из их краткого момента блаженства.  — Давай покажем, как выглядят настоящие партнеры, — сказала она со своей классической ухмылкой «Я-бесстрашная-задира». — Маски действительно необходимы? — Ну и где он? — прорычала Ча-Ча, стягивая маску. — Вау, вот как ты собираешься начать. Знаешь, мы можем сразу же вернуться в нашу машину и положить этому конец, — заметил Пятый, засунув руки в карманы, а Рис ухмыльнулась, глядя на двух убийц. — Ты даже наполовину не пройдешь, — Ча-Ча достает свой серебряный пистолет и направляет его на Пятого. Мгновенно у Ча-Ча и Хейзел было два черных пистолета, направленных на них, Рис направила один на Ча-Ча. Другой парил в воздухе, указывая на Хейзел.  — Не стала бы этого делать, — Рис слегка прокомментировала, склонив голову набок с невинным выражением лица. Рядом с ней Пятый ухмылялся. — Возможно. Но, как я уверен, вы уже поняли во время вашего предыдущего набега, что мой брат — не ваш средний великан. И моя дорогая напарница Кларисса убьет вас обоих и, возможно, сможет остановить вашу пулю до того, как она проникнет, — Пять заметил намек на сарказм в голосе. — Он прав. Ты уронил на него люстру, а есу хоть бы хны, — Хейзел пошутил, Рис слегка улыбнулась ему, несмотря на то что он был на стороне Комиссии. Он всегда был успокоителем гнева Ча-Ча. — К тому времени, как ты его вытащишь, он разнесет твой драгоценный портфель вдребезги. И Кларисса убьет вас обоих. Еще до того, как это произойдет. — Итак, как мы можем помочь друг другу? — спокойно спросил Хейзел. Пятый вздохнул, прежде чем ответить, его голос практически кричал Рис, что это не сработает.  — Мне нужно, чтобы ты связался со своим начальником, чтобы я мог поговорить с ней. С глазу на глаз. — О чем? — зарычала Ча-Ча так, что это напомнило Рис сердитую бешеную собаку. Ну, это подходило Ча-Ча: она могла быть настоящей стервой.  — Тебя это не касается, — заявила Рис, глядя на женщину. Ча-Ча выглядела противоречивым, прежде чем (довольно неохотно) согласиться. — Хорошо. Только не говори ей о портфеле. — Договорились, — согласился Пятый. Два временных убийцы отошли от своего дуэта предателей к телефонной будке на обочине дороги. Рис повернулась, чтобы вернуться к машине, прежде чем она это сделала, Пятый схватил ее за руку, притягивая ближе к себе. Так близко, что Рис могла слышать его громкое ритмичное сердцебиение. Он наклонился и прошептал так тихо, что Рис не услышала бы его, если бы не ее невероятно хороший слух и ее осязательная телепатия. — Рис, мне нужно, чтобы ты разорвала нашу связь, когда я поговорю с Куратором, — настойчиво прошептал он.  — Конечно, — пробормотала она в ответ, прежде чем сделать паузу. — Но зачем? — Неважно зачем, — торопливо прошептал Пятый. — Можешь дать мне одно из своих ружей? — Рис подняла брови, вопросительно глядя на него одним глазом. — Поверь мне, — он прошептал. — Поверь мне, Кларисса, пожалуйста. Рис фыркнула, ей очень хотелось поспорить об этом. Но она проглотила необходимость спорить с огромным трудом.  — Хорошо. Пятый улыбнулся ей не своей обычной, немного жуткой ухмылкой или искренней доброй улыбкой, которую он иногда позволял людям видеть. Нет, это была улыбка, особенная улыбка, которую он приберег только для нее. Рис не знала, какие чувства вызвала у нее эта улыбка. Это никогда не была просто одна эмоция, скорее миллион одновременно. — Спасибо, — выдохнул он с удовлетворением, его аквамариновые глаза смотрели в ее глубокие темно-кофейно-шоколадные глаза. Рис кивнула. — Не заставляй меня сожалеть об этом». Прочистив горло, двое подростков вышли из трансового состояния.  — Что происходит? — спросил Лютер, выглядя немного неловко.  — Теперь мы ждем, — ответила Рис, плюхаясь на заднее сиденье машины. Тридцать минут спустя. — Итак, что ты думаешь? — спросила Рис, протягивая Пятому свой набросок Клауса.  — Красиво, — осмотрел он. — Но я бы немного поправил волосы. Они немного выше. Сказал он, глядя на набросок, когда Рис кивнула, делая мысленные пометки в голове. Прежде чем она успела спросить его, есть ли что-нибудь еще, что могло бы улучшить покалывание грузовика с мороженым вдалеке, все они повернули головы. — Это она? — в замешательстве спросил Лютер. Рис нахмурила брови. — Что еще более важно. Это «Полет валькирий» играет? Пока грузовик склеивал их, мир, казалось, замедлялся. Клаус весело помахал рукой с водительского места, улыбаясь, как дьявол.  — Какого черта он здесь делает? — пробормотал дуэт, Рис медленно помахала в ответ. — Это подстава! — закричала Ча-Ча, она и Хейзел открыли огонь по грузовику с мороженым, Рису, Пятому и Лютеру. Лютер мгновенно вскочил перед Рис и Пятым. Грузовик сбивает Хейзел и Ча-Ча на землю. Прежде чем Рис успела вытащить пистолет, ее разум стал пустым.

***

Тишина. Воздух был наполнен звуками стрельбы и постоянным покалыванием грузовика с мороженым. Но это была полная тишина. Пятый медленно повернулся к Рис. Ей вообще хотелось дышать или двигаться. Она застряла в своем положении вытаскивания пистолета. Лютер тоже был заморожен. Пятый посмотрел на Хейзел и Ча-Ча. Они зависли в воздухе, чуть не ударившись о холодную серую дорогу, но нет. Во всяком случае, еще нет. Он пошел вперед, чтобы осмотреть странную... паузу. — Классный трюк, не так ли? — раздался знакомый приторно-сладкий слегка высокий голос. Он повернулся, чтобы увидеть ее. Она не сильно изменилась. Она выглядела точно так же. Напоминая ему о том, как она пришла забрать его, о шоке, беспокойстве Рис, его остекленевших глазах о том, что могло быть. — Привет, Пятый. Ты хорошо выглядишь, учитывая все обстоятельства. Сказала она так, как будто они просто обсуждали погоду. Засунув руки в карманы, он начал скучать по теплу Риссы в глубине души.  — Приятно видеть Вас снова, — ответил он, стараясь сделать лицо как можно более пустым. — Кажется, мы познакомились только вчера. Конечно, тогда ты был немного старше. Кстати, поздравляю с возрастной регрессией. Очень умно. Сбил нас всех со следа. — Ах, не моя заслуга. Просчитался в проекциях замедления времени и совпадениях частот, и… Ну, вы знаете. И вот я здесь. — Ты понимаешь, что твои усилия тщетны. Так почему бы тебе не сказать мне, чего ты на самом деле хочешь? — спросила Хендлер, заставив Пятого почувствовать себя ребенком, когда она завела руки за спину, покачиваясь из стороны в сторону. Пятый почувствовал себя оскорбленной, она сделала это нарочно. Потому что всякий раз, когда Рис нервничала или беспокоилась, она раскачивалась из стороны в сторону. Многие сочли бы это совпадением, но Пятый точно знал, что это было — угроза. — Я хочу, чтобы Вы положили этому конец, — ответил он, справляясь с ее позицией, его взгляд быстро метнулся к Рис, чтобы проверить, здесь ли она. Хендлер никогда не была выше похищения. — Ты понимаешь, что то, о чем ты просишь, почти невозможно даже для меня. Что должно быть, то должно быть. Это наш смысл существования, — Пятый вытащил черный пистолет Рис. — Да? Ну, как насчет выживания как цели? — усмехнулся он. Она не казалась такой напуганной или взволнованной, как он думал. — Меня просто заменят. Я всего лишь маленький винтик в машине, — она подошла ближе к нему. — Эта фантазия, которую ты вынашивал о том, чтобы призвать свою семью, чтобы остановить апокалипсис, просто так. Вот почему мы хотим предложить вам новую должность в Комиссии, в управлении. Пять сдержал смех.  — Что? — Возвращайся к нам снова. Ты знаешь, что это твое место, — заявила она, приближаясь к нему с каждым словом, его рука сжимала пистолет.  — Ну, в прошлый раз не очень хорошо получилось, — напомнил он ей, она была так близко, что могла дотянуться до пистолета. — Но ты бы больше не был в отделе коррекции. Я говорю о домашнем управлении. У тебя были бы лучшие медицинская страховка и пенсия и конец этим бесконечным путешествиям, — настаивала она, подходя ближе. — Ты — выдающийся профессионал в школьных шортах. У нас есть технология, чтобы обратить процесс вспять. Я имею в виду, ты не можешь быть счастлив вот так, — она сказала, потянувшись и потянув его руку, которая стала слабой, на землю. — Мне не нужно счастье, — сказал он, стиснув зубы. — Мы с тобой оба знаем, что это неправда. Нам всем нужно счастье. Мы можем это сделать. Мы можем снова сделать тебя самим собой, — сказала она, нежно лаская его по щеке, но Пятый предпочел бы, чтобы она дала ему пощечину. Пятый вздохнул.  — А как же Рис? И моя семья? — Что насчет них? — спросила она. Пятый почувствовал отвращение.  — Я хочу, чтобы они выжили, — отрезал он. Хэндлер посмотрел на сцену, разыгравшуюся перед ней.  — Все они? — спросила она раздраженным тоном.  — Да, все они, — он с некоторым шоком подтвердил, что эта женщина сошла с ума. — Ну, — сказала она, снова надев свои черные остроконечные очки. — Я посмотрю, что я могу сделать. У нас есть сделка? — спросила она, протягивая руку Пятому для пожатия.  — Один момент, — он сказал, подойдя к пистолету Хейзел на полу. Парень вытащил пули, отбросив его в сторону, и сделал то же самое с гильзой пистолета. Затем он подошел к пуле, летящей к Лютеру, стратегически двигая ее так, чтобы она не навредила ни ему, ни Рис. Он повернулся к Хэндлеру.  — Могу я поговорить с Клариссой? — спросил он, его безразличный голос слегка надломился, она подняла брови. — Я хочу попрощаться. Он прошептал. Она кивнула, указывая на Рис, которая внезапно разморозилась. Теперь ее пистолет был наготове, и на ее лице застыло торжествующее выражение, которое мгновенно исчезло, когда она увидела перед собой новую сцену.  — Что за херня? Пятый подбежал к ней, закрыв ей рот, потащил ее к машине.  — Рис... — Что ты сделал? — мгновенно сказала она своим голосом «лучше дай-мне-правдивый-авсер-или-иначе-я-вырву-тебе-глотку», что является самой пугающей вещью во Вселенной. Так что Пятый знал, что лучше не лгать. Она прикончит его, вернет к жизни и снова убьет, а потом, возможно, станцует на его могиле. Крича: «Я же тебе говорила!» или «Идиот, ты меня никогда не слушаешь, видишь, что случилось?!» — Я не могу долго говорить. — Что, черт возьми, ты сделал? — спросила она, скрестив руки на груди. Часть ее черных волос выпала из распущенной косы, ее глубокие карие глаза смотрели на него, как ножи и кинжалы. — Я заключил сделку с чертовкой. Ладно, я снова ухожу работать в Комиссию… — торопливо прошептал он.  — Что? — она вырвалась.  — Ш-ш. Позволь мне закончить — прошептал он в ответ. Рис вздохнул, но подчинилась. — Продолжай, — прошептала она в ответ, бросая на него взгляд с явным неодобрением. — Я не могу рассказать тебе все, но мне нужно, чтобы ты мне доверяла. Доверься мне всем доверием, которое у тебя есть… — она закусила губу, глядя вниз, покачиваясь из стороны в сторону. Пятерка схватил ее за плечи. — Я не брошу тебя, Рис. Никогда не брошу. Мне просто нужно, чтобы ты мне доверяла, — мягко сказал он и медленно сжал ее руку над часами.  — До свидания, Кларисса. — прошептал он, крепко обняв ее, и Рис уткнулась головой ему в грудь.  — До скорой встречи, Пятый. Будь осторожен. Не умирай, — прошептала она в ответ, крепко сжимая его. Эти двое остались бы такими навсегда, но кашель Хэндлер сказал им, что Пятому пора уходить. Он нежно поцеловал ее в лоб. Пятый подбежал к Куратору, она протянула руку. Пятый оглянулся на Рис, которая ободряюще улыбнулась ему. До того, как он схватил руку Хендлера, и они оба исчезли. Со свистом и хлопком.

***

Хаос. Мгновенный хаос застраховал наносекундно Пятерку. Крик Хейзел и Ча-Ча, столкновение грузовика с машиной киллеров, раздражительный звук фургона с мороженым. Однако Рис промолчала и не обуздала шум. Расставание Пятого с ней было болезненным не в переносном смысле. Более буквально, у нее действительно была ослепляющая головная боль. Ей казалось, что она путешествовала во времени, только в 10 раз хуже. — Пять? Пять! — Лютер закричал, несмотря на ее протесты, Рис споткнулась и упала на пол, зажав уши руками. "Считай до 10". 1…2…3… Хейзел и Ча-Ча подбежали к Лютеру, который все еще держал портфель.  — Получите его! — крикнул он, подбрасывая портфель высоко в воздух. Он приземлился с грохотом. Ча-Ча побежал за ним, пока Хейзел искала его пистолет. 4…5…6… — Давай давай, — Клаус застонал, хватая Диего. — Подожди. У меня болит нога, — Диего застонал.  — Какого черта вы здесь делаете? — спросил Клаус, пока они тащили Диего к машине. 7…8…9…. — Подождите! Хватайте Рис! Садись в машину. Я ее схвачу. 10. Ее глаза распахнулись. Бросилась в бой, прежде чем Лютер успел ее подобрать. Она грубо взмахнула рукой в ​​воздухе, и воздух пронесся подобно порыву ветра, сбив Хейзел с ног. Он отлетел назад, жестко приземлившись на дорогу. Перед тем, как сесть за руль.  — Залезай! — закричала она. — Рисси, давай. Давай! — крикнул Клаус, Рис завела двигатель и уехала на максимальной скорости. — Черт! — Хейзел сердито закричал издалека, за чем сразу же последовал крик: «Дерьмо!» от Ча-Ча, который тут же закричал:  — Тринадцать, сука! — Лютер, сядь за руль на секунду, — попросила Рис, не дожидаясь ответа. Девушка опустила стекло, схватившись за внутреннюю часть машины. Она подняла голову, позволяя себе высунуться из машины. Подмигивает ей, машет рукой и улыбается, как идиот.  — Рыбак рыбака видит из далека. Ча-ча кричит в ответ. После того, как они исчезли с места, она запрыгнула обратно в машину.  — Это было за Пэтч и Клауса, — сказала она, поворачиваясь к Диего и Клаусу. Братья обменялись взглядами, прежде чем машина разразилась хохотом, криками. Рис улыбнулась. "Не волнуйся, Пятый. Я защищу их для тебя", — она подумала, прежде чем включить радио. Улыбаясь, как «Счастливы вместе», мои Джерард Уэй и Рэй Торо носились по всей машине.