Осколок льда в моём сердце

      Хэйдзо пробыл рядом со своим лучшим другом всю ночь. Да, он остался у Каэдэхары, беспокоясь о его состоянии. Хоккеист с лёгкой улыбкой рассказывал какие-то лёгкие истории младшему, отпаивая его вкусным и свежим ромашковым чаем с лимоном. Да, Кадзуха на первый взгляд выглядел совершенно спокойно, но рубиновые глазки выдавали, что спортсмен был в панике. Найти бы этого журналиста или вообще подать на него в суд. — Хэйдз, как думаешь, — вяло, уже зевая спрашивает младший. — Бэй Доу меня сильно убьёт? — Даже не думай об этом, — Сиканоин растягивается на чужом диване. — Она тебе уже как мать, поругает и всё.       В этих словах была доля правды. Бэй Доу хоть и строгий тренер, суровый, но воспитана так, что понимала все самые сложные ситуации. Правда Хэйдзо её всё равно боялся. Рядом где-то вздыхают и падают на диван рядом. Фигурист раскидывает свои конечности во все стороны, закидывая их даже на своего друга. Прямо как в детстве, когда Кадзуха сбегал из дома на ночëвку к темноволосому. Так привычно, что Хэйдзо даже прикрывает глаза, окунаясь в детские воспоминания, когда они только познакомились.        Это было почти десять лет назад. Сиканоин просто бежал по поручению своей любящей матери в магазин за хлебом. В тот день был дождь. Мальчишка мчался по улицам, задорно перепрыгивая лужи. Он бы так весело и продолжил свой путь, если бы взгляд не зацепился за зонт, валяющийся на бетонной площадке с канализационными люками. Хэйдзо замедляется, подходит ближе и уже хочет взять зонт, как сзади раздаётся юношеский голосок. — Не трогайте зонт, — уверенный светловолосый мальчишка стоял с пакетиком корма в руках и сдвигал свои светлые бровки к переносице. Ему на вид лет пять, не больше. — Не заставляйте котят с их мамой мокнуть.       И только сейчас юный Хэйдзо заметил коробку под этим самым зонтом. Белые, пушистые и голодные котята прижимались к своей кошке-маме, пытаясь согреться. Сиканоин делит свой зонт вместе с этим мальчиком, узнаёт, что ему на самом деле уже восемь (всего на два года младше) и что его зовут Кадзуха. Занятный малой. Худенький, лëгкий, но уже такой уверенный, вежливый.       Так и началась их дружба длинною в десять лет — Хэйдз, отпусти.       Эти слова возвращают в реальность, оставляя воспоминания на втором плане. Тëмноволосый успел загрести младшего в свои объятия, прижимая к себе. Хэйдзо моргает пару раз и неловко расцепляет руки отпуская своего друга. — Давай ты лучше спать пойдёшь. — тихо говорит хоккеист, принимая сидячее положение на диване. — Уже поздно, может останешься? — и это предложение фигуриста принимают.

Утро.

      Кадзуха чувствует себя гораздо лучше чем вчера. Про все звонки он уже успел забыть, так же, как и про истерику с паникой. Хэйдзо всё ещё спал в гостиной на диване. Взяв телефон в руки, фигурист смотрит на количество сообщений. Бэй Доу, Нин Гуан, куча неизвестных номеров и… Скарамучча? Каэдэхара слегка удивился этому и, открыв диалог, читает каждое сообщение. Это было довольно мило? Кадзуха не раздумывая печатает ответ.

Чат между «Скарамучча» и «Вы»

Вы:

Спасибо за беспокойство, но сейчас всё хорошо.

Вы:

И простите…

Вы:

Я опять забыл у Вас олимпийку.

Скарамучча: Бля.. Я чë только у себя сообщения удалил?

Вы:

Видимо.

Скарамучча: Забей Скарамучча: Завтра сможешь её забрать? Скарамучча: Я сегодня не смогу

Вы:

Да, конечно, завтра в любое время.

Скарамучча: Тогда в два часа в кафе где Люмин работает

Вы:

Хорошо. Спасибо.

С плеч словно целая гора упала после этой небольшой переписки. Так сразу спокойной стало. Нет ни ругани на него, ни вечной заботы, словно он маленький ребёнок. Скарамучча был интересным. Вроде культурный, вежливый, взрослый и разумный, а порой такой невнимательный и ругающийся матом. Это вызывает небольшую улыбку на аккуратных губах светловолосого. — Вау, наша бука-бяка умеет улыбаться, — всё ещё сонно говорит Хэйдзо, который, видимо, только что встал. На голове гнездо, глаза слипаются, а весь вид помятый. — Утра. Они вместе завтракают, практически молча. Вчерашняя тема определённо точно была одиозной для младшего. В таком же молчании Хэйдзо собирается домой, изредка поглядывая на фигуриста, что на удивление пребывал в хорошем настроении. Что ему такое написали, что светловолосый даже не замечая, так глупо улыбался.

◇◇◇

      Скарамучча чувствовал себя крайне неловко от того, что так глупо забыл удалить сообщение для обеих сторон. Явно стареет — память становится всё хуже. Сидя с телефоном в руках на кухне подруги и с открытым чатом, старший думал, что ещё можно написать и уточнить или спросить, и за своими раздумьями он не замечает, как за его спиной появляется Люмин с хитрющим выражением лица. — С кем переписываешься? — с любопытством говорит девушка и выхватывает телефон из рук старшего, пока тот не успел заблокировать его. — О.. Это тот самый, фигурист?! — рядом захихикал Тарталья. — Ты же недавно сочился презрением к нему.        Тëмноволосый выхватывает телефон, забирая его себе обратно и привычно закатывает глаза. Он давно привык к подобным выходкам со стороны блондинки, но вот рыжий получает пинок по ноге за свои смешки. Не то чтобы сам Скарамучча злился на такое поведение друзей, нет, он сейчас скорее был нервным из-за некоторых дел, которые предстояло сделать, и фигурист был наименьшей проблемой на данный момент. Люмин, разумеется, заметила перемены в лице старшего. Хмурый, постоянно морщил нос и пропадал где-то в своих мыслях. И как только девушка подняла указательный палец и приоткрыла рот, дабы задать свой очередной вопрос, Скар перебивает её. — Я сегодня на ужин к матери еду. — говорит старший в компании, тем самым заставляя замолчать двух людей разом. — И там будет мачеха. — Чел, ты серьёзно? — чуть возмущаясь говорит Тарталья, вскидывая брови домиком. — Вы же срëтесь постоянно. К тому же твоя мачеха весьма стрëмная женщина. — Коварная, если быть точнее. — Люмин выглядела недовольной. После этой информации она хмурится, складывается руки на груди и сжимает губы в тонкую полоску. — Может не поедешь? Все нервы там оставишь. — Не могу, — Скар разваливается на стуле на кухне блондинки. — Мне надо забрать остатки вещей из их дома, оставить ключи и попытаться мило побеседовать с горячо любимыми родителями.       Это и являлось главной проблемой Куникудзуши на данный момент. С этими двумя женщинами он не мог спокойно разговаривать. Мать его, когда родила, можно сказать, оставила на попечительство няньки, сама с ним никогда не сидела и редко обращала внимание на своего отпрыска, если и вовсе не забывала про него. Позже появилась мачеха, с которой у Скара с самого первого знакомства образовалась вражда. Яэ Мико однажды даже предложила своей супруге сдать чадо в детский дом, но Эи в этом отказала. Весело он провёл своё детство, проще говоря. Оно было полно презрения, унижения, упрёков и недовольства. Причëм как со стороны мачехи, так и от его персоны. Обоюдная ненависть.       Люмин продолжала недовольно и хмуро смотреть на старшего, что в раздумьях крутил телефон в руках. Аякс же тихо положил свои ладони на её хрупкие плечики, успокаивающе поглаживая их. Напряжённая аура воцарила в помещении и преждеяя лёгкость и веселее пропали из компании. — Ладно, мне ехать надо, — первым тишину нарушает именно тëмноволосый и встаёт со своего места. — Оставляю вас двоих.       И просто попращался, собрался и ушёл. Скар прекрасно понимал, что Аяксу хотелось побыть наедине с девушкой, которая ему долгое время нравится, вот и не стал задерживаться. Может признается наконец-то. Машина ждала его всё так же на парковке. Ему надо только завести её немного прогреть и Скар наконец-то отправится в дорогу. До матери ему было ехать от силы час. Заберёт вещи, побеседует с женщиной, может она даже пригласит его на ужин, а так же Скар не забудет пометать молнии в мачеху, а она в него.

◇◇◇

      Дорога прошла гладко. Молодой человек доехал даже чуть быстрее, чем расчитывал и уже сейчас стоял перед массивными воротами двухэтажного вычурного дома. Дорого-богато. Ничего не меняется. Его встречает мать, приветливо улыбаясь, но не раскрывая руки для объятий. Всё же они уже далеко не такие близкие люди как раньше. — Привет, сынок, — Райдэн Эи впускает тëмноволосого в дом и только сейчас Скар заметил, что в её руках полотенце. — Устал с дороги? — Нет, всё хорошо, — Куникудзуши снимает обувь, ставя её на специальную подставку, вешает куртку на крючок и осматривается по сторонам. — Здесь ничего не изменилось. — Твоя комната тоже, — в коридоре появляется она. Яэ Мико — жена его матери и мачеха для Скара. Честно? Такой себе человек. — К сожалению мне не разрешили выкинуть твой мусор.        Эи ласково защебетала, успокаивая любимую и легонько подталкивая сына в спину, повела его на второй этаж в старую комнату. Там и правда осталось всё на своих местах. Та же кровать, шторы такие же тяжёлые и чёрные, пара книг, что остались на полках. Остатки былой жизни, остатки того, когда Скарамучча второпях собирал самые необходимые вещи чтобы уйти из дома. — Расскажи хоть как ты, — просит мать, осторожно присаживаясь на край кровати, наблюдая как сын собирает оставшиеся нужные вещи. — Мы с тобой почти семь лет не виделись. — Работаю, живу с котом, которого Мико несколько раз пыталась выбросить на улицу, — пожимает плечами Скар, закрывая очередную коробку. — Помнишь того котёнка белого и пушистого, которого я под дождём подобрал? Вот с ним.       Женщина от чего-то романтично вздыхает. Вероятно вспомнила, как её сынишка десять лет назад пришлëпал домой весь промокший и прижимал к себе белый комочек пушистого счастья. Хорошие были времена, когда в их небольшой семье царило маленькое, но понимание. — Поужинать с нами не хочешь? — Райдэн грустно смотрела на четыре собранные коробки и теперь уже точно пустые полки. Лишь пара фоток на стенах остались. — Мико приготовила замечательный удон и карри. О, ещё и данго. — Ненавижу данго. — коротко бросает Скарамучча и подхватывает коробки. — Но на ужин останусь. Для приличия.       И они спускаются на первый этаж, где находилась кухня, совмещённая со столовой. Вещи Скар предусмотрительно оставил около двери и уже потом прошёл к раковине, дабы помыть руки. Мать суетливо накрывала на стол, расставляя непривычное число тарелок и столовых приборов, в то время, как Яэ Мико задумчиво листала свои бумажки, порой поправляя очки на носу. Журналист хренов. Розоволосая наконец-то с отдолжением откладывает свою работу и бросает взгляд на пасынка. Насмешливо так, свысока. — Как делишки, Куникудзуши? ~ — сладко протянула Яэ, что стало аж приторно, а Скар, на минуточку, сладкое не любил. — Нашëл себе девчонку? Или мальчишку? Пассию, проще говоря. — Не твоë лисье дело, дорогуша, — молодой человек по фамилии Райдэн берёт в руку столовые палочки и тяжело вздыхает. — Нет у меня никого. — Уверен? — и перед тем, как Эи вернулась обратно за стол, женщина протягивает какой-то листок, что был свëрнут пополам. — Не думала, что тебя тянет на таких.       Скар убирает листок в карман джинсов и тихо благодарит мать, которая ставит перед ним полную тарелку карри. Тихий, почти безмолвный ужин. Ничего необычного. Лишь мать рассказывала истории за последние лет десять ближе к концу трапезы, уплетая свой сладкий данго. Тëмноволосый совершенно не понимал, как это можно было есть. Было непривычно ужинать не в одиночестве, а с родной матерью и это... Раздражало? Раздражало ловить на себе чуть презренный взгляд с насмешкой от мачехи, который был в противовес ласковым словам матери. — Ладно, спасибо за ужин, но мне пора, — говорит Скар, поднимаясь со стула. — Надеюсь, что больше не увидимся с вами.       И под грустный взгляд родной матери, Скарамучча покидает некогда родной дом. Он оставил это в прошлом, без потребности вспоминать все те неприятные моменты которые перекрывали эпизодически счастливое детство. Уже в машине, пока он не уехал, молодой человек вспоминает про бумажку, которую дала ему мачеха. С интересом развернув её, внутри всё сжимается на долю секунды. Та самая фотография из статьи, где говорилось, что молодой фигурист встречается с человеком старше на семь лет. Эта подлая женщина.. Зачем ей всё это? И от куда она могла знать всю ту информацию из статей? Скарамучча обязательно разберётся со всем этим. Ему не хотелось чтобы цепкие когти мачехи испортили жизнь совсем ещё юному пацану. Убрав фотографию в карман куртки, водитель трогается с места строя маршрут до своего места жительства. Завтра он встречается с Каэдэхарой дабы отдать эту несчастную кофту.

◇◇◇

      Всё утро Каэдэхара провёл в зале для физических упражнений. Да, его в начале отругала Бэй Доу, серьёзно так, что аж коленки трястись начали, но чуть позже она устало вздохнула, извинилась перед мальчишкой, что сорвалась и начала самую обычную и привычную тренировку. Стоило только всему этому закончится, как на выходе из зала его ловит лучший друг и с характерной нотой в голосе начинает заманивать фигуриста в кофейню к Люмин. — Мне тоже туда надо, — обыденно говорит Кадзуха, отлепляя от себя Сиканоина. — У меня там что-то вроде встречи. — О.. — тянет Хэйдзо, вытягивая свою лицо в удивлении. — Неожиданно.       Добираться, кстати, им до туда было не так долго. Двадцать минут пешком и они уже в пункте назначения. Колокольчик звенит над дверью, оповещая о новых посетителях, а именно о них. Хэйдзо сразу же убегает здороваться с Люмин и брать два напитка. Сам же Каэдэхара смотрит на часы. До назначенного времени ещё пять минут, но юноша всё равно осматривает уютное помещение и к своему удивлению замечает знакомую тëмную макушку. Ещё раз взглянув на друга, что так же беззаботно трепался с блондинкой, Кадзуха подходит к столику в углу, около огромного фикуса и слегка кашляет. — Добрый день, — здоровается фигурист. — Я могу присесть?       Старший коротко кивает и отвечает на это приветствие, а после пододвигает напиток к светловолосому. На немой вопрос Скарамучча поднимает указательный палец, прикладывая его к собственным губам и что-то усердно печатает в телефоне. Его брови были сдвинуты к переносице, делая выражение лица более хмурым, а нижнюю губу он закусил чуть ли не до крови. — Всё, — резко говорит старший, откладывая телефон, а после отвечает на так и не сказанный вопрос. Понял и без слов. — Люмин сказала, что ты часто берёшь этот кофе.       Кадзуха лишь тихо благодарит молодого человека, стыдливо пряча взгляд рубиновых глаз. — Вот твоя кофта, — Скарамучча передаëт ему небольшой пакет, а после Кадзуха улавливает его взгляд. Васильковые глаза чуть щурились, настороженно так, но в то же время тревожно, словно старшему было не плевать на фигуриста. — И ещё... Как ты? Ну я имею в виду после вчерашнего.       Каэдэхара сбивчиво отвечает. В его сердце произошёл какой-то кульбит, целый тройной аксель без подготовки. Кадзуха поджимает губы, стараясь не ляпнуть лишнего, всё так же продолжая сжимать в своих ладонях кружку с горячим напитком. Немного погодя к ним подходит Сиканоин и удивлённо смотрит на обоих, но на фигуриста с некой обидой во взгляде. Скарамучча здоровается с хоккеистом и своим неизвестным порывом треплет светлые волосы на голове Кадзухи, прощаясь и уходя. Ох, кажется сердце мальчишки не сумели приземлить тот "аксель", падая куда-то в пятки. — Спасибо вам! — чуть громче обычного говорит юноша, провожая старшего взглядом.       Это был самый настоящий трепет в юношеском сердце.

А Хэйдзо лишь хмурясь наблюдал за этой картиной со стороны, ревниво поджимая губы. Да он не был с Каэдэхарой ближе, чем лучшие друзья, но не мог позволить, чтобы этот грубый тëмноволосый захватил светлую головушку его Кадзухи.