Осколок льда в моём сердце

      Всё утро казалось настоящей головной болью. Скарамучча просыпается от разрывающегося телефона из-за звонков и сообщений. Какой идиот кроме Аякса будет будить его в сраные шесть утра? Молодой человек, при очередном звонке, находит гаджет на ощупь и не глядя поднимает трубку, тут же рывком убирая телефон подальше от уха. «— Скар, блять, какого хуя!? — на том конце отчëтливо слышится голос Люмин и тëмноволосый недоумëнно смотрит на экран телефона, где виднелся номер рыжего. — Ответь ты уже, сукин сын!» — Во-первых: и тебе доброе утро, — Скара принимает сидячее положение на кровати, устало потирая переносицу. — Во-вторых: объясни, что случилось.        Девушка рассказывает о статье неизвестного, к которой прилагалась интересная фотография. Заголовок буквально кричал «отношения из-за денег? А может план продвижения в большом спорте?». Сначала парень не совсем понимает о чём речь, но когда ставит телефонный разговор на громкую связь и открывает диалог их троицы, то челюсть готова самостоятельно укатиться под плинтус.

Вчерашняя дата. Послеобеденное время. Машина. Поцелуй.

       Фотография в хорошем качестве красовалась на обложке статьи анонимного журналиста, который уже во второй раз лез в личную жизнь юного фигуриста. Не то чтобы Скара это как-то касалось, но за тот небольшой срок, что они общаются, молодые люди стали гораздо ближе друг к другу и вчерашний поступок младшего это подтвердил. — Скажи Аяксу, что я беру отгул на сегодня за свой счёт, — на том конце провода слышится сонное возмущение хозяина телефона. — Не ворчи, рыжий, у меня дела срочные появились.        И сбросив звонок, Скарамучча нехотя встаёт с кровати. В районе где живёт Кадзуха было много бабушек и собачников так, что расспросит их о подозрительных личностях. Шесть, мать его, утра. Скар проверил, когда младший последний раз был в сети и сравнил время публикации чëртовой статьи. Ладно, Кадзуха ещё спит, а эта бредятина была опубликована лишь час назад. Сделает себе кофе, достанет пару бутербродов и поедет на вчерашнее место, где они с Кадзухой попрощались.

◇◇◇

      Город постепенно просыпался. Холодное утро приходило в сопровождении крупных хлопьев снега и ледяного ветра, который заводил в танец снежинки. Первые люди выходили на остановки, спускались в метро и спешили на работу, в тёплые офисы и здания. Скарамучча нервно отстукивал по рулю неизвестный ритм и вëл машину по направлению к месту проживания молодого фигуриста. Пусть там будет хоть кто-то. Припарковав транспорт на свободное место, тëмноволосый застёгивает куртку, надевает шапку с шарфом и выходит из машины, тут же ежась от холода.       Сравнив фотографию с предполагаемым местом съёмки, молодой человек осмотрелся по сторонам. — Простите, — обращается он к женщине с собачкой, что проходила мимо. — Вы не видели здесь вчера примерно после двух часов дня кого-то с фотоаппаратом? Или в машине, или на улице.        Женщина отрицательно качает головой, расстраивая этим юношу. Скарамучча задаëт свой вопрос ещё трём людям, но лишь четвëрый человек, школьник на вид, даёт хоть какую-то информацию. — О, да, я видел женщину с офигенной камерой здесь вчера! — мальчишка так смешно показывает размер объектива, что у того аж глаза от воспоминаний вчерашнего дня больше стали. — Я школу тогда прогуливал, домой по-раньше шёл. Вижу, женщина высокая, красивая, с камерой такой дорогой. В машину садится и окно открывает. А на улице холодно, аж жуть. — Это всё хорошо, — Скару надоедает слушать эту бессвязную болтовню пацана. — Ты можешь описать главные её приметы? — Ага, конечно, — школьник слегка задумался. — Если прям главной отличительной чертой можно считать розовые длинные волосы, то их только и назову.        Вот оно. Тëмноволосый благодарит пацана, суя ему в руки бумажную купюру номиналом сто моры и, сразу же достав, телефон, набирает свою мать. Звонить пришлось ни один раз и спустя нескончаемую череду гудков, трубку наконец-то берут. Сонный голос матери даëт понять, что она ещё спит. «— Сынок? Что-то случилось? — женщина зевает, скорее всего прикрывая трубку рукой. — Звонишь в такую рань.» — Мико дай, — сухо, даже немного грубовато говорит Райдэн младший, закутываясь сильнее. — Мне по делу. «— Ладно... Секунду, — замешательство ощущалось в голосе Эи, а дальше слышен шорох одеяла и шаги босых ног. После шёпот. — Мико, Скар поговорить с тобой хочет, — телефон передают другому человеку и прямо через телефон Скар чувствует эту коварную и отвратительную ухмылку. — Скара, какая неожиданность. ~» — Зачем ты это делаешь? — молодой человек практически шипит и на всякий случай осматривается по сторонам. — Зачем пацану жизнь портишь? «— Ах-ха-ха, ты про фигуриста что-ли? — мачеха притворно смеётся. — Волнуешь за него? Не порти мне веселье, милый.» — Откуда вся информация? — на провокации Скар старается не вестись. Уж слишком бурная могла быть его реакция. «— Ммм... Не то, чтобы это был секрет, — Яэ Мико вновь смеётся над чем-то. Предчувствие было не самым хорошим. — Дружок его соизволил подкинуть мне парочку идей для этих статей. Знаешь, ведь.... »       Но звонок обрывается. Куникудзуши попросту сбрасывает его, не желая дальше слушать лисьи разговоры. Дружок Кадзухи? Тот хоккеист что-ли? Над этим ещё предстоит подумать. Верить словам Мико тоже самое, что и подставить шею под гильотину. Найдя номер младшего, Скар терпеливо ждёт, когда на звонок ответят. «— Да, слушаю, — судя по голосу Каэдэхара только-только проснулся. — Куникудзуши-сан?» — Утра, мелкий, — Скар подходит к подъезду, готовясь набрать номер квартиры. — Подскажите номерок хаты, уважаемый. Разговор есть, — на том конце трубки немного тупят и поначалу отнекиваются, но быстро стаются под грозным сопением старшего. — Окей, спасибо.        Старенький лифт, угрюмо скрипя, довозит молодого человека до нужного этажа. Дверь в квартиру уже приглашающе не заперта на замок. Правда, хозяин квартиры не встречает своего названного гостя. — Подожди, я сейчас приду! — Где-то из комнаты слышится возглас младшего и пока Скар снимал уличную обувь и верхнюю одежду, в одном дверном проёме появляется и фигура обладателя рубиновых глаз. — Привет…       Только сейчас Скарамучча мог воистину узреть, что мальчишку нельзя было назвать щуплым. Да стройный, худой, ну никак не дрыщ или как там. Подтянутое спортивное тело, которое скрывалось под большой растянутой футболкой. Довольно стройные ноги выглядывали из под домашних шорт. Правда колено правое заклеено тейпом. Тряхнув головой, старший отгоняет ненужные мысли и просит у Кадзухи на время телефон. Он обещает всё рассказать, но по порядку, подводя аккуратно к главной теме разговора. Младший на удивление соглашается, отдаёт мобильник Скару и предлагает пройти на кухню.       Тëмноволосый начинает издалека. Упоминает ту статью, вчерашний день и тот поцелуй, к которому обещал чуть позже вернуться. Разложив всё по полочкам от «а» до «я», Скарамучча тяжело вздыхает и открывает на своём телефоне сегодняшнюю публикацию, давай прочитать её фигуристу. В лице младший практически не изменился, лишь сильнее сжал челюсти, практически до скрëжета зубов. Видимо, Каэдэхара с самого начала был готов к подобному, но его взгляд, полный злости, раздражения, говорил за него. — А ведь главное, что анонимно опубликовали, — недовольно говорит Кадзуха, возвращая телефон его владельцу и ему тут же возвращают его гаджет. — Я, возможно, знаю кто это, — Скарамучча с уверенностью смотрит на фигуриста. — Я поспрашивал у прохожих и один школьник сказал, что видел тут женщину с камерой в то же время.       В сердце тëмноволосого не было сомнений по поводу личности загадочного журналиста, ведь та фотография, которую отдала ему розоволосая женщина уже появлялась в статьях ранее, а второе изображение обладало тем же самым почерком в работе фотографа. Без всяких сомнений — это была Яэ Мико. Скарамучча рассказывает всё об этом человеке, что связан с ней, кем она ему является и даже тот момент, который женщина сказала в конце их беседы. Да, Скар не очень доверял её словам, но просто упомянул некого дружка.       В тот момент на лице младшего отразились все его эмоции. В начале удивление, после задумчивость, а после это прекрасное лицо посетила и злость. — Хэйдзо, — с уверенностью говорит юноша, поднимая свой взгляд на Скарамуччу. — Мы знаем друг друга как облупленных с самого детства. — Помни, что словам этой стервы лучше не доверять, — напоминает Скар и о чём-то вспоминает. — Точно, о твоём вчерашнем поступке.       Каэдэхара моментально тушуется, стоит ему вспомнить о своих действиях, когда просто поцеловал старшего и свалил домой. Ох, как стыдно то было. Куникудзуши подпирает кулаком щëку, растягивая губы в улыбке. Его васильковые глаза щурятся так забавно, что Кадзухе хочется спросить, видит ли старший что-нибудь.

Сейчас примерно половина восьмого утра, люди спешат на работу, школьники и студенты на учёбу, а где-то в квартире молодого фигуриста шёпотом разлетаются слова:

— Зови меня просто Скар.

И чужая рука мягко касается юношеского лица, такого прекрасного и очаровательного. Это сокровенный жест, который ощутить может лишь Каэдэхара, теперь станет их маленькой традицией. Лёгкое поглаживание кожи, прикосновения, что легче пера. Всё только для них. Но...... Достанется ли это так просто?

      Большую часть дня они провели вместе. Скарамучча впервые слышал, чтобы младший так много болтал и рассказывал о чём-то. Тëмноволосый внимал каждому слову, ласково смотря на эту живую и очаровательную улыбку, что нескончаемо играла на чуть пухлых губах. Кадзуха не слабак, все препятствия в своей жизни рушит своими руками, самостоятельно выбираясь из любого дерьма. Ну.. Почти любого.       Стоя на балконе, блондин, по правде говоря, думал, что Куникудзуши пошлёт его после случившегося, а не накроет его губы в невесомом поцелуе в квартире младшего. Тот холод внутри отступал и Кадзуха, словно прекрасный цветок, начинал цвести. — Тебе этот звонит, — Скарамучча кивает на чужой телефон и стряхивает пепел с сигареты в открытое окно. — Ответь, а то не отвяжется.       Возможно стоило выйти, не выносить этот разговор за их личные дружеские границы, но Кадзуха без раздумий поднимает трубку, сразу же ставя разговор с Сиканоином на громкую связь. И Скар слышит всё, каждое слово, которое больше походило на оправдание. Хоккеисту верить тоже сложно было. Подрагивающий голос, постоянный уход от вопроса про некую женщину. — Хэйдз, — Каэдэхара в один момент перебивает друга детства и его нескончаемую болтовню, в которой Сиканоин пытался оправдать себя. — После всех твоих пьяных выходок, так ещё и после этого, у меня к тебе не осталось доверия. «— Что? Стой, Кадзу!»       Но фигурист завершает звонок, устало вздыхая. На душе вновь тяжело. Этот человек был для него лучшим и единственным другом, но так Каэдэхара больше не мог. Закрыв лицо ладонями, мальчишка буквально кричит, подавляя собственный голос. Может старший и посмотрит на него, как на идиота, но было плевать. Слишком много накопилось внутри. — Прости, я...       Скарамучча перед ним делал последнюю глубокую затяжку, пропуская дым в свои лёгкие. Его взгляд всё это время следил за действиями спортсмена. Вот, губы Райдэн приоткрываются, словно он хочет что-то сказать, но лишь дым сигарет обволакивает лицо Кадзухи. Успокаивает.

◇◇◇

      Но что же было на самом деле вчера перед обедом? Вернёмся с Вами, дорогой читатель, к тому моменту, когда изумрудные глаза хоккеиста провожали двух молодых людей там, у ледового дворца.       Короткие ногти впивали в кожу ладоней, которые с каждой секундой сжимались в кулак всё сильнее. Больно ли было видеть счастливого Кадзуху, что так смущённо прятал свой нос в шарфе? Очень. Хэйдзо хмуро смотрел в след уходящим, всё больше злясь на себя, на Кадзуху, на этого Скарамуччу. Это было несправедливо! Почему именно этот грубый и подозрительный человек, смог получить место рядом с его мальчишкой? — Сиканоин Хэйдзо? — ласковый женский голос заставляет парня повернуть голову к источнику слов. — Яэ Мико журналист. — Добрый день, — Хэйдзо нехотя здоровается и уже готов валить как можно быстрее подальше от журналистов. — Я бы хотела предложить сотрудничество, — хитрый, скользкий такой, голос женщины обволакивал разум. - Всё, что мне надо — информация про Каэдэхару Кадзуху, твоего друга, — и опережая все вопросы, журналистка продолжает говорить. — Вы мне информацию, а я устрою так, чтобы мой пасынок не встречался с твоим ненаглядным. Куникудзу плохой человек, обидеть может или ещё что хуже. — Хуже? — хоккеист всеми силами отгонял от себя мысли о помощи этой особе. Он не мог и слова сказать против человека, которого любил. — Я не совсем понимаю о чём вы. — Ну как не понимаешь, - ласковая улыбка сейчас больше походила на оскал. — Ему двадцать четыре и надо же как-то удовлетворять свои сексуальные желания. Вдруг.. изнасилует?       И вот сейчас хоккеист задумался. Незнакомка была права. Вот только совесть не позволяла Хэйдзо соглашаться на помощь. — Как вы узнали о событиях из детстве Кадзу? — парень решил узнать это сейчас, чтобы рассказать всё другу. — Всё просто, милый мой, — женщина глянула на часы. — Через знакомых подняла дело отчима твоего мальчишки, а так же надавила на родителей, которые с радостью выдали мне всё необходимое.              Опасно. Сиканоин понимал, что с этой Яэ Мико дел лучше не иметь. Журналисты всегда были стервятниками. Они шли на любые методы, дабы заполучить нужный материал, будь это простой записью разговора или целых фотографий. — Нет, — хоккеист даже особо и не думал. — Я отказываюсь с вами как либо взаимодействовать. Всего хорошего, до свидания.       И с этими словами юноша быстро направился к входу в ледовый дворец. Его ждала комната и тренировка, а ещё мысли в голове, что нескончаемой киноплёнкой крутились по этому неприятному разговору.