Осколок льда в моём сердце

      Он наконец-то вернулся на лёд. Радостная весть, что юный фигурист возвращается к тренировкам перед соревнованиями, сразу же разлетелась по всему ледовому дворцу. Младшие группы приходили посмотреть на юношу, что что-то обговаривал с тренером, решая дальнейшие вопросы по программам. Бэй Доу решает, что разгружать прокаты не будет, аргументируя это тем, что с простой программой, даже идеально исполненной, в лидеры, а тем более уж в победители, ты не вырвешься. Но вот тройные аксели убрала — не стала рисковать. Женщина считала, что Кадзуха сможет выполнить поставленный ей план. Мышечная память у парня была хорошей, и Бэй Доу не волновалась из-за отсутствия тренировок. За три недели наверстают и сделают из Каэдэхары победителя. Начинали они с самых обычных тренировок для возвращения полноценной формы фигуриста. Потом пошли дорожки шагов, что сменялись вращениями по вольности юноши. Хотя ему не дали такой свободы, как раньше, заставляя идти чётко по установленному плану. Ну и пусть.       Прыжки начались на третьей тренировке перед соревнованиями. В самом начале простое повторение обычных, лёгких прыжков, где Кадзухе дали немного свободы. Каэдэхара всячески комбинировал их с другими элементами, прыгая одинарные, двойные и тройные прыжки, всё чаще добавляя четверные. Каскады, что с удивительной лёгкостью давались ему после травмы, проходили один за другим, поочерёдно становясь сложнее. Именно в такие моменты фигурист ощущал, что у него словно крылья выросли за спиной. Большие такие, белоснежные и мягкие. Поднимали его в воздух, закручивая тело во вращение. Аксель. Первый оборот, второй, третий и... Недокрут. Он опасно приземляется на лезвие конька, заваливая элемент полностью, когда тело, чуть шатаясь, не удерживается на льду и падает. Хвала Архонтам, что приземление оказалось не таким жёстким. Кадзуха в шутку развалился на катке, раскидывая руки и ноги в позе звезды. — Каэдэхара! — тренер прикрикивает на своего подопечного, что лежал на льду. — А ну хватит филонить!       Фигурист закатывает свои глаза, но всё же поднимается на ноги, отряхивая одежду от снежной стружки. Не хватало ему ещё заболеть. Тренировка продолжается, но уже без всяких вольностей со стороны спортсмена. Тренер пристально следила за каждым элементом, ища в плейлисте музыку для короткой программы, которую они выбирали вместе. Сейчас будет небольшой перерыв, чтобы юноша перевёл дух, а после первый полноценный прогон короткой программы.       Каэдэхара заканчивает со всеми прыжками, направляясь в сторону бортиков. Надев защитные чехлы на лезвия коньков, чтобы те прослужили дольше, парень оказывается за бортиком и сразу же садится на лавочку. Бутылка воды требовательно сжимается в его руке и мальчишка жадно пьёт, запрокидывая голову. Рядом кто-то давится воздухом, отвлекая Кадзуху от питья. Темноволосый, что стоял рядом с Бэй Доу, сейчас смотрел на подëргивающийся кадык сидящего юноши, что давал отдохнуть своему телу. Как старший здесь оказался? — Привет, — Скарамучча неловко потирает шею, отходя от тренера спортсмена. — Мне Бэй Доу разрешила посмотреть.       Ответ на вопрос мальчишки находится сам. Молодой человек перелезает ограждение, проходя в небольшое место перед выходом на лёд. Куникудзуши чуть наклоняется и мягко целует младшего в губы, оставляя на них почти невесомый поцелуй. Кадзуха, что столь жадный до них, тянется одной рукой к шее своего возлюбленного и зарывается пальцами в темные волосы на затылке, притягивая к себе, заставляя поцеловать как следует: тягуче, медленно. Парнишка кусается, но вместе с этим краснеет от собственных действий. Тренер ещё здесь, возможно, смотрит на них, привычно закатывая свой единственный рабочий глаз. — Скар, — шепчет младший, отрываясь от чужих губ, заглядывая в тёмные, подобно глубокому океану глаза. — Ты зачем пришёл? — Захотелось посмотреть вживую, как мой молодой человек катается на льду, — Скарамучча нервно смеётся. — Я видел видео на ютубе, но они уж точно с реальностью не сравнятся.       Из-за осознания того, что старший просматривал его выступления, а сейчас желает посмотреть и на тренировку, мальчишка густо заливается краской, пряча своё лицо в ладонях. Архонты, как же стыдно.       Бэй Доу призывает фигуриста заканчивать свои нежности и просит его на лёд, ставя композицию и отматывая её на самое начало, нажимая паузу. Кадзуха коротко кивает ей в ответ, ещё раз чмокает старшего в щеку и встаёт со своего места, оставляя на лавочке бутылку с водой. Куникудзуши открывается просто невероятный вид. Может быть это и было простым термобельëм, но как же оно подчёркивало фигуру спортсмена. Если раньше Скар думал, что младший достаточно худощав, костляв и всё в этом духе, то сейчас, наблюдая крепкие мышцы, подтянутый живот и в принципе отличную форму, он просто теряет дар речи. — Эй, старый извращенец, — в шутку говорит Кадзуха, выходя на лёд. — Мои глаза не на заднице. — Но и задница у тебя восхитительная, — так же отшучивается Скарамучча, облокачиваясь на бортик локтями. — Ладно, шучу, глаза краше. — То есть задница у меня не восхитительная? — ворчит Кадзуха, скрывая свою улыбку. Старший явно опешил, не зная, что и сказать.       Программа начинается. Музыка заполняет весь каток, а всё внимание сосредотачивается на молодом фигуристе. Куникудзуши смотрит внимательно — скорее даже внимательнее, чем тренер, ожидая начала интересного в программе. Небольшое вступление, прокат по льду, что давал насладиться короткими мгновениями спокойствия. С каждой секундой музыка набирала обороты, становясь чуть напряжëннее. Словно барабанная дробь, что подготавливала зрителя к чему-то более грандиозному. Секунда, вторая, и младший буквально взлетает. Сердце Скара замирает на эти жалкие секунды — даже меньше, волнуясь за приземление. — Рëберный прыжок с движения вперёд, — рядом возникает женщина, облокачиваясь так же, как и молодой человек. — Кадзу уже прыгал как-то тройной аксель, но я убрала его из программ во избежание новых травм.       Её взгляд цепляется за второй прыжок, пристально наблюдая за каждым движением. Тройной сальхов. Тренер объясняет каждое действие и элемент, рассказывая, что у фигуриста получается хуже, а что лучше. Куникудзуши же оставалось только слушать, впитывать в себя информацию как губка, а ещё не проворонить окончание обеда. Отпуск то у него закончился.       На вращениях у темноволосого начала кружиться голова и он задался вопросом: как младшего не тошнит? Скар понял, насколько это было сложно, и внутри начал корить себя за обесценивание трудов Кадзухи, когда они только познакомились. Так бы и врезал себе из недалёкого прошлого. Музыка плавно заканчивается и Каэдэхара завершает программу. Тренер рядом тихо кивнула своим мыслям, не спуская взгляда с лица парня. Она явно пыталась что-то уловить на юношеском личике. — Неплохо, — выносит свой вердикт Бэй Доу, — но надо ещё немного подтянуть. Потом вернёмся к произвольной. Неделя осталась.       Скарамучча ждёт пока младший выйдет со льда, а тренер уйдёт, оставляя их одних. Кадзуха первым делом вытирает пот и распускает небольшой хвостик на затылке, давая коже головы отдохнуть. А после самостоятельно целует старшего в щеку и прячет своё лицо в изгибе шеи темноволосого. Скара легонько поглаживает младшего по голове, перебирая светлые пряди волос. — Мне заехать за тобой потом? — тихо спрашивает Куникудзуши, укладывая свой подбородок на чужую макушку. — Сходим куда-нибудь. — Мм, — мычит фигурист, обдавая своим дыханием шею старшего. — Нет, прости. Мы с Хэйдзо хотели устроить марафон «Звёздных воин». Приезжай после работы, присоединяйся. — Хах, хорошо, — Скарамучча треплет младшего по голове. — Мне на работу надо ехать. Позвоню, когда поеду к тебе вечером. Сладкого куплю.       Фигурист согласно кивает и разрывает объятия, ответно портя причёску Скарамуччи, на что старший в шутку хмурится. На этом и договорились.       Куникудзуши прощается с мальчишкой, потом с Бэй Доу, и уходит в приподнятом настроении. По пути на работу купит любимое данго младшего, а дальше уже поедет в офис.

◇◇◇

      После тренировки Каэдэхара звонит своему другу детства. Хэйдзо, судя по голосу, был чему-то очень сильно рад, а шум на фоне это подтверждал. Неужели их команда вновь выиграла? Если это так, то мальчишка определённо точно обязан поздравить хоккеиста.       Бэй Доу о чём-то ещё напоминает ему перед уходом, но юноша не шибко слушал её слова, ибо все важные мероприятия и даты были записаны у него в заметках.       Кадзуха добирается до нужной станции метро и вовремя запрыгивает в последний вагон поезда. Сумка занимает одно свободное место рядом с фигуристом, а сам юноша начинает искать баночку из-под витаминов, куда он предусмотрительно переложил обезболивающее. Ему требовались они не только для облегчения мнимой боли, но и для небольшого чувства эйфории, что те дарили после каждого принятия. Кинув пару таблеток себе в рот, светловолосый прикрывает глаза, откидываясь на спинку сиденья. Телу требуется совсем немного времени, чтобы получить лёгкость. Перед глазами начинают плясать цветные круги, которые Кадзуха научился игнорировать. Ему сейчас хорошо, легко, и никто не трогает. Ну почти никто. Почти в полном беспамятстве, он доезжает до своей станции и выходит из вагона, чуть не забыв сумку. Его дом буквально в пятнадцати минутах от метро, что было очень удобно.       Каэдэхара шёл неспеша, шумно вдыхая городской воздух. Многие прохожие смотрели на юношу весьма странно, некоторые даже оглядывались и пытались всмотреться в его лицо, но фигурист не обращает на них внимания, заходя в магазинчик около дома. Он берёт простую газировку, сок и несколько упаковок чипсов с разными вкусами. — У вас всё хорошо, молодой человек? — спрашивает кассир, опасливо глядя на него. — Вы просто бледный какой-то.        Кадзуха пожимает плечами, просто оплачивая покупки, забирая всё с собой, так и оставив продавца без ответа. Не бледный он. Но отражение в стеклянной двери говорит об обратном. Парень даже зависает, смотря на своё бледное лицо и узкие зрачки. Но… ему ведь хорошо, даже замечательно. Не стоит об этом беспокоиться. Даже заторможенность собственных действий его не пугала. Всё же принял лишку таблеток. Надо найти ту самую меру, где он просто ловит чувство эйфории, но не теряет свою ловкость и поворотливость. Ну и не стоит употреблять лекарства перед тренировками или же во время них.       Прекратив смотреть на своё отражение, молодой человек покидает магазин. Ещё пять минут и он наконец-то будет подниматься на лифте до своей квартиры.       Телефон присылает уведомление о новом сообщении.

Чат между «Вы» и «Хэйдзо»

Хэйдзо: Кадзу, я примчусь к тебе через час! Хэйдзо: Честно-честно!

Вы:

Да, хорошо.

Вы:

Буду ждать.

Хэйдзо: Ооо, я могу купить что-нибудь!

Вы:

Я уже взял чипсы. хд

Хэйдзо: Как хочешь Хэйдзо: Найдешь тогда фильм первый пока?

Вы:

Разумеется.

Вы:

Кстати, к нам Скара ещё после работы приедет.

Хэйдзо: … Хэйдзо: Ладно.       И вот квартира встречает фигуриста лёгкой прохладой. Он забыл закрыть форточку, когда уходил. Кадзуха стягивает обувь и верхнюю одежду, бросает спортивную сумку около стены и первым делом идёт мыть руки. В зеркало он принципиально не хочет смотреть — боится увидеть последствия собственного упрямства и глупости. После путь лежит в комнату. Вся одежда, что до этого была на юноше, кидается на спинку стула, а вместо неё на светловолосом оказываются домашние шорты и большая футболка, которую Кадзуха успел «украсть» у Скарамуччи.       Делать хоть что-то было неимоверно лень и фигурист просто развалился на своей кровати, что стояла вдоль стены, и закинул на неё свои ноги. Он часто так лежал, рассматривая шрам на правом колене, напоминающий об старой травме и первой в жизни операции. Глаза фигуриста тяжело закрываются, веки отпускаются словно стальной занавес. Либо он устал, либо просто не желал видеть уродство собственной ноги.       Тот перелом, не без посторонней помощи, каждый раз возвращал юношу в прошлое. В голове сразу всплывали образы матери и особенно отчима, того, что он пытался сделать и остался безнаказанным. Ведь кто поверит двенадцатилетнему мальчику, который заявляет, что его отчим домогался до него. Воображение моментально начало рисовать эту сцену в мыслях. Омерзительные мозолистые руки, что хватали его за ноги, пытаясь их развести в разные стороны; которые пытались сорвать с мальчишки одежду и облапать везде, где только можно. Тогда-то, встретив уж чересчур сильное сопротивление со стороны отпрыска своей жены, мужчина оттолкнул мальчика, теряя всякий интерес к непокорному. Колено острой болью взвыло в тот момент от падения на порог в комнате. Это и стало первоисточником травмы мальца.       От этих воспоминаний бросает в холодный пот. Тело начинает крупно подрагивать, а беспокойство захватывать с головой. Противный звук дверного звонка заставляет подскочить на кровати, пробуждаясь от часового сна. Кадзуха осматривается по сторонам, нервно сглатывая. Он знал, что это Хэйдзо, который пришёл, как и обещал. Фигурист встаёт с кровати, стараясь отбросить все мысли, что до этого посещали его голову, и идёт открывать дверь. Первым делом он смотрит в глазок и, только когда он убедился, что там действительно стоит друг, открывает дверь, впуская гостя в квартиру. — Привет мой драгоценный! — Кадзуха понимает, что Сиканоин уже успел выпить —значит действительно... — Ты представляешь?! Мы опять победили! — старший лезет обниматься, гремя бутылками в своём рюкзаке, но останавливается под пристальным и слегка осуждающим взглядом. — Воу-воу, я немного выпил. — Звон бутылок у тебя за спиной намекает на продолжение, — Кадзуха скрещивает руки на груди, отходя чуть назад, позволяя гостью снять верхнюю одежду. — Ты же знаешь, что я алкоголь не переношу на дух, даже когда он просто рядом со мной. — Всё хорошо будет, обещаю, — Хэйдзо без всякого стеснения проходит в комнату, оставляя там сумку, и идёт мыть руки. Прямо как у себя дома. — Там пара бутылок пива и не более.       Пока темноволосый в ванной, Каэдэхара принимает небольшую дозу бупренорфина, чтобы унять «боль». Не хотелось ему вот так позорно корчиться в муках перед лучшим другом. Когда же Хэйдзо возвращается, Кадзуха уже подключал ноутбук, ища первую часть «Звёздных войн». Хоть они и множество раз смотрели эту серию фильмов, но всё равно устраивали такие посиделки, обсуждая между собой различные моменты.       Старший начинает доставать бутылки пива и Кадзуха ради интереса их считает. Первая, вторая, третья, четвёртая, пятая… шестая. На лице светловолосого отражается полное непонимание происходящего. Хоккеист же уже выпивал перед приходом со своей командой, куда ещё столько? Но ничего не сказав, лишь убрав пару бутылок подальше, Кадзуха подхватывает миску с чипсами, открывает сок и садится на пол, на ворсистый ковёр, вытягивая ноги, ожидая старшего, когда же тот присоединится. Хэйдзо легонько посмеивается, нажимает на запуск фильма и садится рядом, чуть ближе чем обычно. — Ты раньше не носил такие большие футболки, — шепчет хоккеист на середине фильма, осматривая своего друга. — Где купил? — У Скара взял, — коротко и ясно отвечает Кадзуха, поедая чипсы.       Младший не следил за тем, сколько уже выпил Сиканоин, да и вообще не хотел об этом думать. Но поведение старшего заметно поменялось. Тот выпил все четыре бутылки, которые не были убраны Кадзухой, и придвигался всё ближе и ближе, нарушая личное пространство, переходя границы приличия. Каэдэхара пытается немного отодвинуться, пихая Хэйдзо в плечо, но старший был сильнее, выше, крепче. Такие попытки отодвинуть себя от объекта своей любви явно не понравились хоккеисту, и тот пьяными глазами смотрит прямо в побледневшее лицо Кадзухи. — Хэйдз, ты пьян, — констатирует факт фигурист, морщась от запаха алкоголя. Ему явно не симпатизировало такое состояние друга. — Теперь быть твоим лучшим другом достаточно смешно, о-о-о. Но, возможно, мой долг сегодня предложить вино, — Хэйдзо начал напевать одну из песен, которую знал Каэдэхара. Младший сводит брови ближе к переносице, всё так же стараясь отодвинуться от лучшего друга. — Стрельба внутри экрана – о ком-то говоришь, — Сиканоин отставляет пустую бутылку пива подальше на пол, глядя прямо на напрягшегося фигуриста, и рукой тянется к его лицу, хватая за щеки, чуть сжимая их. — Я же рядом, а, значит, все другие мудаки. Станем ближе после фильма мы. И не страшно, что приятель твой идёт домой, — такое чувство, что Сиканоин намекал на Скара. Каэдэхара пытается возмутиться, перехватывая руку старшего за запястье, но его щеки сжимают только сильнее, отчего светлые брови хмурятся ещё больше. Юноше больно. — Ему отвечу прямо, что я с тобой не сплю. Надеюсь, всё будет, как было до момента, как он своим неловким шагом внёс смуту в наш покой, — Хэйдзо продолжал напевать песню, забыв про фильм, и с каждой секундой оказывался ближе к лицу светловолосого. Пьяные глаза пугали Кадзуху. — Ты же знаешь, что нам, пожалуй, стоит обсудить. Готов ли кто-нибудь из нас уехать в ночь, уехать в ночь, — и вот лёгкий поцелуй на лбу оставляют обкусанные губы хоккеиста. — А кто останется с тобой досматривать кино? — эти глаза болотного цвета больше не внушали доверия. — Сними своё ты платье, одежда не идёт. Я знаю, ты знала, к чему всё это приведёт.       И закончив цитировать текст, Хэйдзо придвигается вплотную, игнорируя упирающийся в грудь руки, и целует прямо в губы младшего. Жёстко, нетерпеливо, пытаясь проникнуть языком в чужой рот. Кадзуха начинает пинаться, вырываться всеми своими силами. Ему противно, омерзительно и тошнотворно ощущать такое. Сразу же вспоминался эпизод с отчимом. — Ты что делаешь, идиот?! — Каэдэхара повышает голос, как только ему удаётся выбраться из крепкой хватки. — Ты вообще в своëм уме, Хэйдз?!       Если бы он видел себя в зеркале… Побледнел ещё сильнее, зрачки сузились до малого размера, а в глазах читался самый настоящий страх. Кадзуха правда боялся повторения прошлого. — Блять, ты не представляешь как меня достал этот подонок, — шипит Сиканоин, морща нос, пьяно смотря на друга. — Появился из ниоткуда, отнял у меня тебя и всё! Без него ты был бы моим и только моим! — Да успокойся ты! — фигурист продолжает отползать дальше в надежде, что его больше не тронут. — Я бы вообще с тобой никогда не был! Ты мне лучший друг и не более! Что вообще на тебя нашло?!       Старший не отвечает. Просто встаёт на ноги, опасно пошатываясь, и угрожающе подходит к сидящему на полу юноше, который так и не успел встать. Схватив за грудки и подняв лёгкое для хоккеиста тело, Хэйдзо насильно тащит парня к кровати, подальше от шкафов, о которые можно было удариться. — Эта футболка тебе не идёт, — Сиканоин злился так впервые.       Хоккеист пытается стянуть большого размера футболку, но Кадзуха опомнился достаточно вовремя, чтобы начать сопротивление. В мыслях крутилось только одно: «почему он ведёт себя как тот ублюдок?!». Каэдэхара собирается с духом и через дрожь во всём теле, когда чужие руки начинают с боем залезать под одежду, бьёт коленом прямо между ног Хэйдзо. Старший в момент отступил, сгибаясь от боли и скалясь. — Пошёл вон! — уже кричит фигурист, судорожно наклоняясь к полу и хватая первую попавшуюся бутылку. Как оказалось — полную. — Я сказал пошёл вон, Хэйдзо! Ублюдок ты хренов! — голос с каждым словом становился только громче. — Ты, блять, прекрасно знал, что меня отчим чуть не изнасиловал, а сам пытаешься поступить точно так же?!       Страх и злость перемежались в одну единую эмоцию на лице блондина.       Хоккеист, видя, что в руках юноши появляется предмет, которым его могут ударить, зло фыркает и поднимает руки, показывая, что он сдаётся. Тяжёлое дыхание, агрессивный взгляд — всё это говорило о том, что так просто он не сдался бы, не будь угрозы удара. — Ты сам мне говорил, что много пить тебе нельзя — переносишь плохо! — продолжает срывать свой голос Каэдэхара. — А сам напился до такого состояния, что стал лезть ко мне! Ты противен мне, — уже чуть спокойнее говорит светловолосый, но не выпуская бутылку из руки. — Просто исчезни и я не заявлю в полицию.       У Сиканоина нет другого выбора. Либо он уходит, либо имеет дело с полицией. Хоккеист без всяких слов подхватывает свои вещи, быстро собираясь, и уходит из чужой квартиры, громко хлопнув дверью.       Кадзуха остался один. Его больше никто не тронет... Тяжёлый вздох слетает с губ. Черт, да он напиться готов после произошедшего.

◇◇◇

      Скарамучча с великой радостью покидает рабочее место, захватывая из местного холодильника данго для младшего. Езды до дома Кадзухи минут двадцать от силы, но зная какие пробки бывают в это время, стоило рассчитывать на увеличение данного времени. Так и получается. Все люди ехали с работы, торопясь поскорее вернуться домой к своей семье или же домашним животным. Сам же темноволосый про своего кота не забыл. Предусмотрительно оставил сухого корма для питания и открытую дверь балкона, чтобы белый и пушистый питомец погулял на более свежем воздухе, чем в полностью закрытой квартире. Так и проветрится хотя бы.       Ругая некоторых водителей, что лезли без поворотников в другую полосу, затрудняя движение, Куникудзуши открыл окно на полную, закуривая прямо в салоне. Если он застрянет тут надолго, то придётся звонить Кадзухе и извиняться, что не сможет приехать сегодня из-за больших пробок. Но автомобильный поток разгружается минут через десять, на одном большом перекрёстке.       Становится чуть проще ехать, даже быстрее, но Скар решает ещё больше срезать путь, хитро проехав через дворы. Часть пути всё же удаётся сократить и машина темноволосого выезжает на свободную улицу, ведущую прямо по направлению к дому Каэдэхары. Сорок минут пути с учётом небольшой пробки. Кошмар какой.        Паркуя машину на свободном месте, Скарамучча ставит её на сигнализацию и идёт к нужному подъезду. Номер квартиры, недолгое ожидание, и ему открывают даже не спросив «кто?». Лифт поднимается на нужный этаж и молодой человек с приподнятым настроением проходит к нужной квартире. Дверь уже открыта, но внутри никто не встречает. — Кадзу? — спрашивает старший зовя хозяина квартиры. Скар снимает обувь, аккуратно ставит пакет с угощением на тумбу, вешает куртку на вешалку и проходит дальше. — Ты где хоть?       Первым делом старший проверяет комнату, где, собственно говоря, сразу находит Каэдэхару. Мальчишка сидел на полу, облокотившись спиной на кровать, поджав ноги ближе к себе, обнимая их за колени. Взгляд пустой, пугающий, с суженными зрачками, лицо бледное, а все действия медлительные. Рядом стояло аж шесть бутылок пива: четыре в одной куче, две рядом с фигуристом.       Старший осторожно подходит ближе, присаживаясь на корточки, и внимательно, обеспокоенно вглядывается в измученное лицо. Его пальцы мягко и ненавязчиво убирают спадающие пряди волос с лица Кадзухи, но младший лишь задумчиво смотрит на него, задавая какой-то немой вопрос. — Кадзу, что случилось? — спрашивает Куникудзуши и тянется к ноутбуку, чтобы поставить фильм на паузу. — Ты бледный весь. Плохо опять? Колено болеть начинает? — Почему, — подаёт голос младший, поворачивая своё лицо к Скарамучче. — Почему ты вообще со мной? — безэмоциональное лицо фигуриста действительно пугает. Словно лёд начинает вновь расползаться по его сердцу. — Просто так? Поиграться и бросить? Использовать как очередную подстилку?       Таких вопросов Скар точно не ожидал. — Кадзу, ты пьян, — старший встаёт на ноги и, чуть наклонившись, тянет свои руки, чтобы помочь фигуристу встать следом. — И у меня даже в мыслях не было подобного, дурачок, — последнее слово, не то чтобы ругательство, прозвучало так ласково, что Кадзуха даже опешил от такой нежности в голосе старшего. — Давай, поднимайся.       Каэдэхара несмело поднимается, слегка шатаясь. Да уж, алкоголь явно не его. Младший ведёт себя относительно спокойно, не противится чужим рукам, но смотрит недоверчиво. В какой-то момент, когда Скар хотел помочь юноше лечь, Кадзуха толкает старшего в грудь, прямо на кровать. Темноволосый, не ожидав такого подвоха, теряет равновесие и падает назад, слегка ударяясь головой об стену. Вопрос сам хочет слететь с его губ, но севший на его бёдра мальчишка заставляет потерять дар речи на несколько секунд. — Почему бы тебе не сделать как они? — Кадзуха начинает первым, вызывая непонимание у темноволосого. У спортсмена явно пьяный голос. Что вообще произошло? — Такой удобный момент, чтобы взять человека, с которым встречаешься, — слова младшего становились всё страннее и страннее, и Скар, возможно, начал понимать, о чём тот говорит. — Ну ты же хочешь меня поиметь, признай. Так возьми и оттрахай меня как хочешь. В чём проблема? — Хватит, Кадзу.       Скарамучча убирает руки фигуриста со своего живота и сам тянется к шее младшего, но только для того, чтобы притянуть к себе и уложить светлую макушку на грудь. — Даже слышать не хочу такого от тебя, — спокойно говорит Скар, начиная поглаживать мягкие волосы. — Я в жизни не воспользуюсь тобой без всякого согласия, а уж тем более в таком состоянии, — несмотря на ноющий затылок, старший сгибается в неудобную позу и мягко касается своими губами головы Кадзухи. — Единственное, что мне от тебя надо — доверие. Я просто хочу сделать тебя капельку счастливее, помочь показывать эмоции и доверять людям, — одной рукой Скар обнимает младшего за плечи, ещё сильнее прижимая к себе. — Ты всегда можешь поделиться своими проблемами и переживаниями со мной, правда. Вместе попробуем найти выход из трудных ситуаций.       Обеспокоенный лепет Куникудзуши заставляет пожалеть Кадзуху о своих отвратительных словах. Он просто не умеет выражать нормально свои чувства, не знает как им найти применение. Трудно это всё было.       Пьяное сознание отказывалось хоть как-то мыслить и единственное, что сейчас у него получается — прижаться чуть ближе, шепча в грудь слова с извинениями. Скарамучча же продолжает поглаживать макушку своего мальчишки, думая, как завтра поговорит на эту тему с фигуристом. Хотелось и отругать парня, и в то же время просто крепко обнять и никуда не отпускать.       Чуть придерживая Кадзуху за плечи, старший меняет позу в которой они лежали, перекладывая Каэдэхару на бок, и ложась лицом к нему. Теперь он может позволить себе получше обнять младшего, что успел отрубиться за столь короткое время. Либо на него так алкоголь подействовал, либо что-то ещё. Но вот что? Скару только предстояло узнать это.

У них осталась неделя до конца спокойной жизни. Плохое предчувствие разжигалось в сердцах сразу нескольких людей.

Неделя до бесповоротного. Неделя до второго раза — совпадения.