Осколок льда в моём сердце

Время понятие растяжимое. Оно может тянуться целую вечность, но при этом пройдёт всего несколько недель.

Вот и сейчас, когда Каэдэхара просыпается в своей кровати, он понимает, что срок, назначенный ему на лечение, прошёл.

      Три недели. Кажется, что это так ничтожно мало, и за это время невозможно успеть сделать что-либо. Но регулярные походы на терапию, наблюдение у врачей, забота Скарамуччи, словно ускорили ход времени, заставляя пролететь его незаметно. Старший всячески поддерживал фигуриста, возил его на каждый приём. Оба молодых человека также больше стали зависать вместе. Буквально почти всё свободное время сидели либо дома у Каэдэхары, либо у Райдэн. А ещё кот старшего полюбил Кадзуху даже больше, чем собственного хозяина. Скар на это лишь вопросительно выгибал брови, молча возмущаясь, но всё с такой же тёплой улыбкой клал свою ладонь на светлую макушку, трепля мягкие волосы.       Помимо всего прочего, за три недели ребята узнали друг друга поближе. Хобби, интересы, любимые напитки и блюда. Буквально всё, что должны знать самые простые друзья.

Хоть они ими и не являются.

      Да, у них были собственные тайны, которые никогда они не расскажут добровольно, но даже так Кадзуха и Куникудзуши доверяли друг другу. Позволяли касаться, обнимать, мягко сминать губы в поцелуях, шептать на ухо слова, которые никогда так никому не скажешь. Смех младшего становился лишь громче и звонче рядом с Райдэн, а улыбка старшего становилась шире и искреннее рядом с Каэдэхарой.

Ведь любят.

      Они поняли это не сразу: необходимо было время, чтобы осознать свои истинные чувства к друг другу. Понять, что вместе они хотят не просто существовать, а любить. Первым к этому разговору пришел почему-то младший, задавая мучающий его вопрос. Кто они? Друзья? Пара? Может и вовсе никто? Но Куникудзуши лишь тихо посмеялся, дëргая уголками губ, а после сказал, что они просто идиоты, которые не умеют нормально признаваться, хотя им стоило просто раз поговорить. — Так… мы теперь? — Кадзуха как-то неловко отводит взгляд. — Официально пара, — рот старшего растягивается в улыбке: любящей, нежной.       Друзья с обоих сторон только могли позавидовать тому, как эти двое спелись. Вроде недолго вместе, не так давно друг друга знают, а понимают лишь с полуслова.        Плюсом Скарамучча начал углубляться в фигурное катание. Стал чаще подходить к младшему с просьбой разъяснить о том или ином прыжке, рассказать отчего там сняли баллы, и чем вообще короткая программа отличается от произвольной. Кадзуха легонько смеялся, смотря на невозмутимое лицо парня с недопонимающим взглядом фиалковым глаз — чертовски мило. И Каэдэхара садился на диван, поджимая ноги под себя, и рассказывал всё, что старший захочет узнать. Рассказывал о техниках, прыжках, дорожках шагов. Скар слушал внимательно, показывая разные видосы, которые Кадзуха после разъяснял.       Но всё ли может идти так гладко? Благодаря тому, что Хэйдзо сумел достать нужные лекарства, Кадзуха конкретно подсел на обезболивающее. Мальчишка никому об этом не говорил, храня всё в тайне, но сам понимал, что не может отличить где настоящая боль, а где мнимая. Если постоянную усталость и сонливость из-за побочных действий препарата можно было списать на частые визиты к врачам, то вот несколько обмороков заставляли напрягаться старшего. Скар пытался понять причину происходящего, но Кадзуха каждый раз умело уходил от ответа, вовремя пряча упаковки с лекарствами.       После каждого приёма бупренорфина Каэдэхара чувствовал самую настоящую эйфорию. Боль, какая бы она не была, отступала, и вместо неё на лице расползалась лёгкая и радостная улыбка. Да, было просто прекрасно забываться в этих ощущениях лёгкости и некой свободы, но каждый раз, когда действие препаратов заканчивалось, наступали те самые моменты, в которые хотелось умереть. Врач говорил, что это происходит на психологическом уровне из-за страха вновь получить травму, и что эта боль ненастоящая, но Каэдэхаре казалось, что его кости вот-вот сломаются при неосторожном движении.       И вот срок на лечение и восстановление прошёл. Очередное посещение врача далось для юноши сложнее предыдущих. Сегодня ему вынесут вердикт по поводу его травмы, от которого будет зависеть вся последующая карьера фигуриста. Но не только Кадзухе было беспокойно. Скарамучча, что обыденно отвозил в больницу младшего, сидел всё это время, словно на иголках, надеясь на лучшее. Старшему так не хотелось, чтобы Каэдэхара разочаровался в себе, что не смог выбраться из этой пучины боли. Сидя у кабинета лечащего врача, Куникудзуши всё время глядел в телефон, следя за временем, и нервно обкусывал свои губы. Да, Кадзу будет вновь ворчать на него, что старший из собственных губ сделал не пойми что, но как иначе то…       Дверь кабинета открывается и врач приглашает молодого человека пройти внутрь для разговора. Кадзуха сидел на кушетке, болтая ногами, отчего-то улыбаясь. Неужели хорошие прогнозы? — Добрый день, — врач здоровается, присаживаясь в своё кресло. — Я перейду сразу к делу, — настроение мужчины было относительно хорошим, и тот спокойным тоном начал всё объяснять. — Дело вот в чëм. Я очень сильно удивился, когда по всем прогнозам пациент начал восстанавливаться слишком быстро для травмы мениска второй степени, и именно поэтому назначил ещё одно МРТ для достоверности, — эти слова начинали настораживать. — Так как вы попали ко мне от другого врача, который уже назначил вам лечение, то и необходимости в повторном обследовании не было, но по данным свежего МРТ… — повисла неловкая пауза. — Данный диагноз оказался ложным. У Каэдэхары первой степени травма, которая обычно не требует лечения, но иногда применяется профилактические мероприятия. В вашем же случае всё лечение пошло на пользу.       От данной информации у Куникудзуши мозг начал плавиться. Ложный диагноз? Другая, более лёгкая, степень травмы? Как всё это уместить в голове и при этом не запутаться? — А как же острые боли? — Скар внимательно смотрит то на мальчишку, то на мужчину перед собой. — Психосоматика, — коротко и ясно отвечает доктор. — Когда молодой и перспективный спортсмен получает травму, от которой может зависеть вся его карьера, то подсознание само может начать, скажем так, усиливать боль. Вы же знаете, на что готовы пойти спортсмены ради достижения своих целей? — темноволосый уверенно кивает. Кадзуха как раз так чуть с травмой на тренировку не ушёл. — Защитная реакция, проще говоря. Это стоило бы проработать с должным специалистом, ведь если юношу захватит страх возвращения травмы, то, боюсь, он уже не сможет выступать. — Со мной всё в порядке, — Каэдэхара наконец-то подаёт голос, в котором отчётливо чувствовались нотки веселья. — Правда. — В таком случае я сообщу вашему тренеру, что вы готовы вернуться к тренировкам, — мужчина что-то пишет на небольшом листочке. — Но всё же некоторые назначения для профилактики я вам оставлю.       И передав листок Скарамучче, врач прощается с молодыми людьми, желая фигуристу удачи в дальнейшем.

«Каэдэхара Кадзуха возвращается к тренировкам. Успеет ли молодой фигурист подготовиться к важным соревнованиям и наверстать упущенное?»

      Именно такими заголовками пестрили новостные ленты соцсетей. Сейчас юноше предстояло сложное испытание и даже не одно. Наладить отношения с другом детства и суметь прийти в форму к соревнованиям. Но... Третьим испытанием, самым сложным, было не получить трясущиеся руки от окончания действия обезболивающих.