Осколок льда в моём сердце

      Эта работа далась куда сложнее, чем предыдущие. Дни и ночи женщина проводила за своими рукописями, сидя за компьютером и составляя строчки в текст. При свете настольной лампы журналистка вместо сна работала над статьёй, стараясь собрать воедино всю известную информацию. Под глазами Яэ Мико уже залегли тёмные круги от недосыпа, а аккуратный маникюр был чуть погрызен из-за нервов. — Чёрт, новый надо делать, — возмущается женщина, когда отгрызла ноготь недельного маникюра. Слова для статьи вновь не лезли в голову. — Если бы только была информация о его текущем состоянии.        И в какой-то момент в голову Мико приходит идея. Схватив телефон, она начинает звонить своей помощнице. «Да, мисс Яэ, — на том конце провода явно только что проснулись». — Поезжай сейчас же в больницу, где лежит Каэдэхара, — серьёзным тоном говорит Мико. — И захвати костюм медсестры. Ты должна выяснить всё о его состоянии. От чего лечили, лечат и так далее. Ты поняла меня? «Мисс Яэ, но сейчас два часа ночи… — помощница тихо охает, но вместе с её голосом слышится шуршание одеяла». — Да мне без разницы, — журналистка недовольно фыркает, рассматривая свои ногти. — Мне нужна информация. Так что давай быстрее. Больница круглосуточная, а ночью народу меньше.        Сбросив телефонный звонок и откинувшись на спинку рабочего кресла, Яэ снимает свои очки и потирает переносицу, прикрывая глаза. Чёрт, как же это утомительно. Так ещё и этот паршивец пасынок не дал ей нормально собрать информацию. Теперь сидит и мучается из-за нехватки сведений уже какую неделю. — Милая, пойдём спать, — раздаётся тихий голос Эи, и Мико наконец-то отвлекается от работы. — Поздно уже, надо отдыхать. — Я скоро приду, — уверяет жену журналистка. — Мне надо дождаться ответа от подчинённой.

Но Яэ не ляжет спать до самого утра, выжидая ответа от помощницы, который женщина получит только около двух часов спустя. Запись разговора: тревожного, напряжённого. Фотографии, что были сделаны украдкой, а на них лекарства, капельницы и пометки врача о состоянии бывшего фигуриста.

Хитрая улыбка расплылась на лице, а в голове уже составлялся план финальной работы, которая будет завершена в ближайшее время. Главное, чтобы никто из конкурентов не сумел перехватить информацию и выпустить статью раньше издательского дома Яэ.

_______

      Прошел месяц лечения после операции. Его преследовали антибиотики, капельницы, нескончаемые анализы и проверки общего состояния. Каэдэхара потихоньку приходил в себя после случившегося, но случались ломки из-за отсутствия обезболивающих. Эти приступы боли, что волнами проходились по всему телу, заставляли дрожать, в судорогах сводить лопатки и стискивать простыни до белых костяшек, сдерживая отчаянный стон, вырывающийся из груди каждый раз при подобном приступе. Психолог, нарколог, хирург, физиотерапевт — они работали над улучшением состояния парнишки, проводили исследования, но результаты не были положительными. Даже намёка на чувствительность не появлялось.       Да, было тяжело, но люди, что находились рядом, помогали и подбадривали, облегчали эту непосильную ношу для бывшего спортсмена. Чужие улыбки прогоняли хмурость с красивого лица, а шутки, которые постоянно рассказывал Скарамучча, заставляли улыбаться вместе с остальными. Словно и не было никакой травмы. Мальчишке уже разрешалось сидеть после операции, и он постепенно привыкал к инвалидной коляске, без которой не мог теперь обойтись. Старший всё время был рядом, помогая со всем необходимым. — Кадзу, мы тут поговорили с врачом, — в один день говорит Куникудзуши. Взгляд старшего серьёзный, полный уверенности и… надежды на одобрение? — Он сказал, что тебя можно перевести на домашнее лечение. Ты не подумай, что мы с мисс Доу за тебя решаем! Мы твоё мнение хотим узнать.       Светловолосый задумывается над этим предложением. Ему правда надоело киснуть в больнице среди этих нудных стен и постоянно чувствовать запах лекарств. Да, у него ещё остались проблемы с зависимостью, но благодаря поддержке близких и интенсивному лечению он справлялся, постепенно забывая о мнимой боли, что пронзала его спину. Инвалидным креслом уже получалось управлять, но ослабшие руки после продолжительного пребывания в больнице без особых физических нагрузок быстро уставали от прокручивания фиксированных обручей на колёсах. Скар помогал мальчишке, носился туда и сюда, приносил всё необходимое, вместе с ним ходил по кабинетам, перехватывая «управление» у младшего, давая его рукам отдохнуть. Но из-за него темноволосый всё время находился вне дома, днями не появлялся на работе, взяв очередной отпуск за свой счёт. Да, будет лучше, если Кадзуха окажется дома, и не будет больше доставлять неудобств своему молодому человеку. — Да, хороший вариант, — Каэдэхара вынужденно улыбается. — Не могу же я вечно вынуждать тебя быть рядом. — Идиот, — вырывается у старшего, но он сразу же замолкает. — Прости, не хотел. И ты меня не вынуждаешь.       Кадзуха прыскает от смеха искренне, чуть хрипловато и приглушённо. Он и без того прекрасно понимал, что Скар сказал это не со злости и не хотел его как-то оскорбить. — Значит решено, — старший улыбается в ответ. — Я сообщу врачу о твоём решении.

_______

      Документы для выписки были подготовлены через несколько дней. За это время Скарамучча у себя дома устроил целую перестановку, двигая мебель так, чтобы стало больше свободного пространства. Старший несколько раз проверял каждую мелочь. Осталось лишь вернуться в больницу к Кадзухе и вместе покинуть порог здания медицинского заведения.       Вещи собраны, почти всё подготовлено к выписке и отъезду в квартиру темноволосого. Бэй Доу приехала на машине чуть раньше положенного, дабы о чём-то поговорить с врачом, а в это же время Скарамучча собирал последние вещи, которые остались на небольшой прикроватной тумбочке в палате, где лежал Каэдэхара. Они вот-вот покинут это место, пропахшее медикаментами. — Возьмёшь мне кофе из автомата? — спрашивает Кадзуха, когда оба молодых человека оставляют палату позади и оказываются в больничном коридоре. — Без разницы какое. — Хорошо, сейчас принесу, — Скар целует парня в макушку, прежде чем поставить сумку около стены и разжать пальцы, которые сжимались вокруг ручки сзади инвалидного кресла. — Я быстро.       Кадзуха только кивает с лёгкой улыбкой на губах и вцепляется в обручи на колёсах. Не сразу, но у него получается повернуть в нужную сторону, поближе к стене. Пока он будет ждать, достанет телефон и посмотрит, что же в последнее время происходит в соцсетях. Вроде бы ничего примечательного. Было всё так же много сообщений, мелькали какие-то спортивные новости и прочее. Бывший фигурист пролистывает ещё пару новостей, но вместе с этим отвлекается на шум около входной двери и поднимает голову. Заинтересованный взгляд встречает десятки людей, где некоторые были с увесистыми камерами. Мурашки пробежались вдоль позвоночника. Журналисты. Каэдэхара вновь смотрит в телефон и замечает часть какой-то статьи, заголовок которой гласил:

«Восходящая звезда фигурного катания спустилась с небес. Шанса на восстановление нет»

      Молодой человек почти что бросает телефон себе на колени и вцепляется пальцами за металлические обручи на колёсах инвалидной коляски. Ему совершенно не хочется сталкиваться сейчас с этими стервятниками, что за «сенсацию» готовы пойти на любые уловки. И в этот самый момент, когда у юноши был шанс скрыться от любопытных взглядов, в голову ударяет воспоминание о подозрительной медсестре, что приходила ночью что-то проверить. Женщина ещё тогда показалась Кадзухе странной, но из-за сонного состояния он не особо придал значение чужому поведению. Неужели она была одной из журналисток? — Так вот откуда статья… — шепчет мальчишка, затаивая дыхание от собственной догадки. — Вон он, — слышится чужой голос. — Эй, Вам нельзя туда!        Каэдэхара оборачивается на голоса и сразу же жмурится от ярких вспышек камер. Люди толпились, толкали друг друга, пытались первыми добраться до фигуриста. Вопросы слышались ещё на подходе и медсёстры, что пытались остановить журналистов, не справлялись с такой толпой. — Каэдэхара Кадзуха, что вы скажите о своём состоянии?! — Позвольте узнать, что Вы собираетесь делать?! — Вы уходите из спорта?! — Что говорят врачи?! — А это правда…       Голоса смешались в один общий шум, что давяще начинал гудеть в этих стенах больницы. Совершенно чужие Кадзухе люди окружали его, нависали над молодым человеком, не давая ему нормально вдохнуть. Объективы камер были направлены на него, фотографируя, записывая на видео, ослепляя вспышками для «удачного кадра». Вопросы сыпались дальше, не прекращались. Отсюда ни сбежать, ни скрыться от них.       Каэдэхара прижимает ладони к ушам, стараясь приглушить чужие голоса. Его обступили со всех сторон. Сзади стена, по бокам люди. Все негативные эмоции, что юноша сейчас испытывал к этим людям, были готовы взрывом вырваться наружу. Хотелось сорваться на крик, наорать на каждого и высказать им всё, что Кадзуха думает, но направленные на него камеры останавливали парня от всплеска эмоций. Спрятаться бы, зажаться в угол и не высовывать своей головы. Единственное, что получилось сделать у бывшего спортсмена, это склониться настолько сильно, что его лоб касался коленей, а руки всячески пытались укрыть голову. Ещё немного и он точно свернётся в небольшой клубочек, как котёнок. — Хватит, прошу, — тихо-тихо говорит Кадзуха, скорее сам себе. — Да что вам всем надо от меня? — Прошу, ответьте на вопрос! — журналисты всё никак не хотели успокаиваться. — Хватит, — чуть громче повторяет мальчишка, но его по-прежнему никто не слышит. — Да отвалите вы от меня! — выкрик был заглушён из-за позы бывшего фигуриста, и он слишком резко разгибается, возвращаясь в прежнее положение, и повторяет. — Слышите меня?! Отвалите уже, пожалуйста!       Голос молодого человека словно отрезвляет взрослых и те на секунду замолкают. Долгожданная тишина наступает ненадолго. Подрагивающие губы и руки, дрожащие ресницы. Кадзуха попросту не может успокоиться. — Вы дадите свои комментарии по поводу ситуации?       Тихий вопрос послужил спусковым крючком для светловолосого. Внутри словно взрыв произошёл. — Да вы заебали уже! — Кадзуха срывается и кричит на журналистов. Он готов голос сорвать, но достучаться до них обязан. — Вы как стервятники чёртовы! Налетели с вопросами и даже не хотите подумать о том, что делаете только хуже! Как вы вообще, блять, узнали о том, что я здесь?! И кто дал право вот так в наглую заявляться сюда с этими чёртовыми камерами?!        Кадзуха бы так и продолжил кричать, срывая свой голос, но внезапно появившийся рядом старший, который почти падает на колени перед ним, обхватывая ладонями лицо светловолосого, заставляет мальчишку умолкнуть. Скарамучча что-то говорит ему, пытается отцепить чужие руки от головы, что зажимали уши, но вместе с этим мягко касается щёк, успокаивая. За спиной темноволосого можно было увидеть Бэй Доу, что своим громким и чётким голосом начала общаться с журналистами в не самом приятном тоне. Кадзуха не один, его не оставят. — Кадзу, ты слышишь меня? — обеспокоенный голос старшего вырывает из пространства, когда тот наконец-то отнимает руки Каэдэхары от головы. — Всё хорошо, я рядом.       И не стесняясь целой толпы позади, Куникудзуши быстро чмокает своего любимого в лоб, и ещё раз проходится своими ладонями по щекам младшего. — Давай убираться от сюда.

_______

      Больница позади. Больше не будет тех вопросов, что с головой окунут в события прошлых месяцев. Не будет тех людей, которые будут щёлкать фотокамерами, тыча ими прямо в лицо. Скарамучча сел на заднее сидение вместе с Кадзухой, переплетая их пальцы. Они ехали молча, и даже Бэй Доу не желала нарушать в эту тишину, образовавшуюся в машине. Никто не заметил, как они уже подъезжали к дому, в котором жил Куникудзуши. Самые старшие в такой же тишине выходят из автомобиля женщины. Бэй Доу достаёт сложенную коляску и берёт у Скара ключи от квартиры. Сам же темноволосый осторожно подхватывает младшего на руки и аккуратно двигается в сторону подъезда. Женщина помогает с дверями, придерживая их и пропуская парней внутрь, и вызывает лифт, чтобы спокойно подняться на нужный этаж.

И всё в тишине. Без единого слова.

      Уже в квартире Бэй Доу ставит все вещи в коридоре и уходит на кухню кипятить чайник. Скар снимает обувь, наступая носком на пятку сначала одной ноги, потом другой, и проходит в спальню, опуская младшего на кровать. Кадзуха совсем тихо благодарит своего молодого человека и осматривается по сторонам, подмечая, что в комнате, да и в коридоре, стало просторнее. — Ты сделал перестановку? — спрашивает Кадзуха и тихо ойкает, когда на кровать неуклюже забирается кот. — И тебе привет. — Да, передвинул всё так, чтобы просторнее было и тебе удобнее, — только сейчас Скар стягивает куртку и на минуту выходит в коридор, чтобы повесить её на вешалку, а после возвращается. — Ты отдыхай пока, а я тебе чай скоро принесу.       Кадзуха согласно кивает и обращает своё внимание на кота, что устроился на его коленях. Лишь прикоснувшись ладонями к мягкой и белой шубке животного, молодой человек чувствует чужое тепло, но мягкая улыбка не пропадает с его губ, а только становится чуть больше, когда кот начинает мурлыкать. Здесь, в квартире старшего, становится спокойно. Никто не станет донимать его неудобными вопросами. Спустя несколько минут с кухни слышится свист чайника, небольшая возня и звон кружек, которые брали из шкафа. Ещё немного и в комнату заходят Бэй Доу и Скарамучча, неся поднос с кружками и блюдцем с угощениями. — Спасибо большое, — Каэдэхара принимает поднос, но не знает куда его поставить. Животное не хотелось сгонять со своих колен. — Давайте я возьму только кружку.

      За таким небольшим чаепитием пройдёт совсем немного времени, прежде чем Бэй Доу уедет по своим делам, оставляя молодых людей одних. Им ещё много чего предстоит обсудить и обговорить. Но сейчас… Нужны ли им слова, чтобы насладиться временем друг с другом?