Воля

Никогда в своей жизни Мирон не смог бы представить такого ужаса. Летние дни 22 года встретили его продолжением самой абсурдной войны. Он бы даже подумать не мог, что его — человека еврейской национальности кто-то додумается назвать нацистом. Большее количество лет он прожил в независимой стране и ее городе миллионнике, и был вполне счастлив. Он ходил на среднестатистическую работу и был хирургом по образованию, а также имел хороших друзей и коллег. Его устраивала жизнь, которую он вел, и он бы никогда не подумал что что-то может пойти не так. *** На часах было полшестого утра. С момента когда Мирон проснулся прошел ровно час. На телефоне дата — 7 июня, а в душе какой-то пиздец. Даже при таких обстоятельствах он был вынужден продолжать работать и развиваться, но получалось у него это, мягко говоря, с переменным успехом. И вот даже сейчас, когда до рабочей смены ещё 3 с половиной часа, он стоял в прихожей своей квартиры, полностью одетый и собранный и проверял наявность ключей в кармане. 20 марта ему пришло письмо, в котором говорилось о смерти его родителей. Родителей, которые дали ему жизнь ровно 28 лет назад, и с которыми тот не общался уже больше 10 лет. Он пытался, честно пытался быть хорошим сыном для них, но с годами это получалось все менее успешно, поэтому Вайсман принял решение больше не пытаться и брось. Думая — "ну, будет что будет". Вот и прошли эти 10 лет. В полном незнании где его родители и только с одной семейной фотографией на комоде в спальне. Так незаметно он подошёл к набережной, на которой летом было всегда приятно. Но не сейчас. Сейчас было слишком опасно, слишком больно и страшно, когда ты видишь мину, лежащую в песке в двух шагах от тебя. И ты заставляешь себя задуматься, «а что будет если сделать 2 шага вперед? Изменит ли это что-то? Поможет ли избавиться от боли?». Мирон вот все никак не может решиться, да и жизнь свою он больно любит, чтобы так просто с ней простится. Сегодня в его госпиталь должны привезти новых врачей и специалистов, для лучшей помощи пострадавших или уже мертвых военных. Поэтому после 5-ти минутного взгляда в даль, он всё-таки отходит от набережной и продолжает путь на работу. Госпиталь встретил его серо-зелеными стенами, выкрашенными ещё во времена 2 мировой войны, абсолютной тишиной и сыростью в помещении. Когда Мирон зашёл в кабинет, к нему тут же обратился близкий друг — Женя, с расспросами о возможном хуевом настроении своего товарища. Но парень лишь тактично промолчал и ушел в каморку с лежащими там медикаментами за халатом. Женя по своей природе был добрым и всегда радушным человеком, что с характером Мирона не сочеталось совершенно. Но, по большей части, в госпитале на это практически никто (кроме некоторых пациентов) не обращал внимание. Сейчас же Евгений, а по паспорту Смирнов Евгений Викторович, работал анестезиологом и ассистентом хирурга. Практически ни с кем, кроме Жени Мирон не общался. Знал только Светлану Васильченко, как ту самую бабушку, сидящую в регистратуре, и даже пару медсестер в лицо. И по большей части не мог отличить новоприбывшего врача, мед. брата или мед. сестру, от уже нынешних, имеющихся в наличии. Сегодня же ему предстоял особенно важный день. Нужно было (не по его инициативе конечно) познакомить новоприбывших врачей и медсестер со всем госпиталем и рассказать (тоже не по его инициативе) что где находится, и особенно, как подчеркнул главврач, помочь им адаптироваться в новом месте. Ведь по его же словам — " Ну вы же сами понимаете, ребятки, времена сейчас не очень, особенно для врачей. Всем сейчас сложно". И с этими словами Мирон был полностью согласен, поэтому покорно ждал. В час дня к нему заглянула главный педиатр Алёна Константиновна. Со словами чтобы они быстрее спускались на первый этаж и смотрели на дополнительный состав. Мирон даже не заметил как прошла половина его рабочего дня за разгребанием бумажек, поэтому, не став спорить со своей коллегой покорно спустился вниз. Внизу его опять же встретил главврач с напоминанием о его утренней просьбе, на что Мирон просто вежливо кивнул, и поспешил скрыться из виду. Оперевшись на угол, парень начал рассматривать новоприбывших. И ничего удивительного для себя не обнаружил. Пара медсестер, которые по видимому совершенно не понимают зачем они сюда приехали, и пара каких-то других совершенно неинтересных личностей, которые могут так же просто потеряться в толпе. В один момент к нему подошла Алёна, с ещё одним молодым человеком под руку. Она представила его как Виктора Романова, который должен был стать вторым хирургом и предупредила, что несколько недель уж точно им придется ютится в одном кабинете, ведь другого на данный момент не имелось. Был конечно вариант разгрести завал в кабинете напротив, но его Мирон в своих мыслях откинул почти сразу. Он посмотрел на своего, уже, коллегу, и поздоровался, а тот кивнул ему в ответ. До кабинета они шли молча, а зайдя туда Мирон нехотя представил нового коллегу Жене, и поспешил сесть обратно за бумажную волокиту. — А как насчет экскурсии новоприбывшего гостю? — странно, немного с русским акцентом спросит Виктор. Мирон со вздохом произнес: — Женя поможет, — и опять уставился в монитор. Женя тут же посмотрел на него, как на врага нации, но молча встал и проводил гостя в коридор, показывать просторы их небольшой обители. А у Мирона появилось минут 30 чтобы хотя бы примерно понять почему в его памяти так резко запечатлились эти черные, бездонные, но даже в таких условиях, максимально живые и полные энтузиазма глаза.