Воля

После тридцати минут поездки Виктор впервые начал узнавать знакомые места и дома, ведь до этого была полная разруха и обломки. С ужасом он смотрел на обломки здания, которые когда-то являлись его школой. А ведь школу он закончил уже как тринадцать лет назад, но в груди что-то неприятно стучало. А ведь в эту школу могли бы ходить его дети, если бы они вообще у него были. Сейчас, он, как один из врачей хирургов, вынужден покидать свой снова родной город и ехать в новый, один из городов миллионников почти за тысячу километров от своего. В совершенно незнакомую ему обстановку и в совершенно незнакомый ему госпиталь. Он до сих пор даже не представляет где сможет жить, ведь ранее не был в тех областях своей страны. Все просто. Родился Виктор в поселке "Счастье", Луганской области, и вырос там же. Всегда любил как и это место, так и людей живущих там. А вскоре, после совершеннолетия переехал в Мариуполь. И сегодня ему придется покидать и этот город, который за столь долгое время успел стать родным и полным воспоминаний. Именно в этом городе он поступил в университет, именно в этом городе он впервые влюбился, именно в этом городе его любовь стала впервые невзаимной и именно в этом городе он пообещал себе больше никогда не верить людям и больше никогда не верить себе. За этими размышлениями они уже подъезжали к Одессе, новому городу, в котором ему, скорее всего, придется остаться и после окончания войны. Ведь все что у него осталось это сумка с вещами, аптечка и старые, теплые, ещё живые воспоминания. Его дома больше нет, его родители умерли ещё в 2014 году во время боёв за "Счастье"*, так что, правда, единственное что осталось – это воспоминания.

***

Дневная погода в городе встретила его отсутствием ветра и облачностью, что Виктора вполне устраивало. Он постарался побыстрее забрать свои вещи и пройти с остальной группой врачей в помещение. Помещение оказалось очень чистым, но не слишком новым. Видно, что оно было построено ещё во времена второй мировой, и на данный момент не обладало былой прочностью фасада. Стены, немного обшарпанные и наполовину окрашены в светло зелёный, низкий потолок, который был очень некстати, ведь ростом Виктора природа не обделила. Романов быстро проследовал вперёд по коридору, стараясь не отставать за врачём педиатром, Алёной, которую они встретили ещё на входе. Она согласилась любезно провести их по корпусу в нужное им отделение. Зайдя в отделение, первое кого он увидел, это странного на вид мужчину лет пятидесяти, с лысиной и определенно лишним весом. Да настолько лишним, что казалось его коленные суставы вот вот выпадут. Он начал что-то громко и невнятно говорить, как в то время миловидная девушка взяла руку Виктора и потащила куда-то. Они остановились в самом углу где их ждал парень, лет тридцати, с русыми, почти золотыми волосами, аккуратно собранными в низкий пучок. «Только глаза подозрительно разные», — подумал мужчина. Один голубой, другой карий, почти желтый, интересно. Он представил себя как Вайсман и оказался главным хирургом. А девушка, оказавшаяся главный педиатром и семейным врачом — Алёной Константиновной сказала, чтобы тот провел новоприбывшего в кабинет. До кабинета оба шли в тишине. Никто даже словом не обмолвился. Романов чувствовал себя как будто провинившимся ребенком, что абсолютно было ему не по душе. Как только они зашли в предполагаемое место работы их встретил ещё один парень, представившись Женей. Как на взгляд Виктора, тот не вписывался в атмосферу, которая царила в кабинете, был максимально улыбчив и весь в дешевой бижутерии. Он же оказался намного разговорчивее, и так же после предложения Вайсмана показать мужчине госпиталь не стал отнекиваться а просто встал и повел его в коридор, хотя было видно что идея, которая заключалась в том, чтобы сплавить работу мужчины на Женю, ему не понравилась. Первым разговор решил начать всё-таки Виктор: – А он всегда такой? — не успел он договорить как его перебили. – Такой бесячий? Это у них семейное. Сколько его знаю — всегда ебало кирпичем. — произнес Женя. Было видно что на выражения он не скупился. – А ты мне нравишься больше него, хоть разговаривать научился, – Виктор решил не сдерживать улыбку. Ведь это был первый человек, который с начала поездки с ним заговорил. – Сочту за комплимент, дорогой, — определенно кокетничая произнес Женя. – А теперь идём покажу тебе саму операционную. К сожалению, думаю побывать ты там успеешь далеко не один раз. На этой фразе перед Вишей открылась белая дверь. Он и не заметил как они подошли к ней. В операционной было чисто и максимально стерильно, видно, что Мирон был определенно внимателен в своей профессии хирурга и не позволял лишний раз пачкать операционный стол. А Женя лишь подтвердил это. – Вайсман всегда аккуратен в своей работе, даже когда этого сильно не требуется. – Это с чем то связано? – Виктор подошёл ближе и посмотрел на аккуратно сложенные хирургические инструменты. – Это же Вайсман. Он лучший. – последняя фраза была сказала полушепотом, но Виктор ее все же услышал. После нее говорить больше не хотелось. В кабинет они пришли под монолог Жени о расписании дня, предстоящих операциях и немного скорби по любимому городу, который вынуждены были покинуть, вместе с любимыми людьми, друзьями и семьей, которые остались там. Парень Виктору нравился. Яркий, эмоциональный и очень воздушный на первый взгляд, но очень спокойный. Было интересно проверить его в работе. Зайдя в кабинет, первое что почувствовал Романов — это жуткий холод. После теплого корпуса госпиталя казалось будто они вышли на улицу, а не в кабинет. – Ты не замерз? – с опаской спросил мужчина, позволив себе обратиться к мирно сидящему парню на «ты». – Нет, – все так же холодно ответил ему Вайсман. Женя смотрев на это все лишь цокнул языком и произнес: – Нельзя быть таким, Мирон. Создал из кабинета холодильник, и сидишь тут, мозги в кучку замораживаешь. Выключи, холодно. – не дожидаясь ответа парень сам подошёл, взял пульт и выключил кондиционер. А кому была адресована последняя фраза, Виша даже не понял. – Спасибо, что напомнил мне как меня зовут, – протянул Вайсман, – Вот твое рабочее место, – он указал на обшарпанный стол, который стоял в правом углу кабинета, прямо рядом с вешалкой. Казалось что тот разрушится от малейшего вздоха в его сторону, но оказался гораздо прочнее. – наша дневная смена подходит к концу через час, не вижу смысла и дальше протирать штаны на своей заднице, но вижу смысл уйти пораньше, – снова подал голос Женя, – кто за? А в ответ… тишина, как на кладбище. – ну Мир, – обратился тот к Мирону, – может пойдешь со мной хотя бы в бар? Ты же до сорока сам себя в могилу загонишь, – на этих словах, Мирон и вправду поднял голову, как будто в порыве положительно ответить. Но тот всего лишь посмотреть вначале на Женю, который чуть ли не светился, представляя собой солнце, а потом и на Виктора, который просто стоял в правом углу кабинета, не говоря ничего и просто смотря вперёд на Мирона. От такого взгляда парень поежился, и повернулся опять к Жене. – Ты делай что хочешь, а я отработаю до конца, и потом уже уйду куда мне нужно, – спокойным, монотонным голосом проговорил он в ответ. Кажется, что Женя был явно недоволен таким положением дел, поэтому повернулся к Више: – а ты как? Согласен со мной? Хоть узнаем друг друга получше, про коллег твоих расскажу? А то ты ж кроме меня и Миры тут почти никого не знаешь, – как бы невзначай уточнил он. Но Виктор только отрицательно махнул головой, со словами: – Новое место как никак, нужно осваиваться. Да в больничный архив было бы хорошо зайти, и в регистратуру. Хоть посмотрю "болезни" (как будто никто не понимает какие могут быть болезни в военном госпитале) уже лежащих тут пациентов. – грустно проговорил тот, ведь в душе понимал, что из госпиталя не выйдет раньше утра. Да и некуда ему идти, дома та все равно нет. Женя лишь поджал губы и убежал в какую-то подсобку что-то искать. А вскоре вышел уже без медицинского халата, а в одной только черной кофте, быстро подошёл к двери, вышел, да ещё и хлопнул ей напоследок. Теперь уже с Мироном они остались в одном помещении вдвоем. Виктор решил зря времени не терять. Быстро проверил телефон, на случай "а вдруг пришло что-то?", и пошел на поиски регистратуры. Заветное место тот нашел быстро, оно находилось как и большинства госпиталей и больниц. На первом этаже, прямо у входа. Первого кого он встретил, так это милую бабушку, которая представилась как Светлана и дала добро на изучение историй болезней пациентов, которые лежали уже довольно давно, чтобы ознакомиться с, так сказать, контингентом. Такими темпами со всей макулатурой мужчина закончил, к сожалению, аж к десяти, и понятия не имел что делать ему все оставшееся время. Вайсман ушел ещё в шесть вечера, как и обещал, даже не попрощавшись, что Виктору не понравилось. Он решил не заострять на этом внимание. Мало ли что у людей в голове и куда они идут в семь вечера. Сам же он решил потратить ещё минут тридцать и осмотреться в кабинете. Кабинет выглядел максимально просторным, и казалось, что в нем даже есть лишнее место. На подоконнике лежали какие-то давно забытые карточки и бумажки, пара очков, а так же пара кактусов, которые, кажется, никто не поливал ещё с начала войны. На стекле окна виднелась трещина, а само окно было не таким старым. Даже, можно сказать, новым, не деревянным а уже пластиковым, с достаточной шумоизоляцией. Также Виша не забыл заглянуть и в каморку, в которой оказались только пара стеллажей с какими-то препаратами, диван, вполне себе живой и даже пригожий для вероятного ночлега, пара вешалок и стульев. Когда мужчина вышел из нее, то наткнулся взглядом на часы которые показывали всего лишь 22:34. Это означало, что на осмотр кабинета он потратил правда тридцать минут. Из-за отсутствия больше идей для себя, он собрал свои вещи и вышел из госпиталя. Кажется, наличие воздушных тревог в городе волновало малое количество людей и практически никто больше не спешил в убежища и свои квартиры. Так и Виктор. Ему было просто некуда идти, поэтому единственным разумным решением ему показалась набережная.