One more cold winter

Где-то на восточном побережье Сицилии. Незадолго до первой встречи Хлои и Рифа. Гулкие шаги разносятся по пустующей усадьбе чарующим эхом. Старый священник обводит окружение взглядом серых, практически безжизненных глаз. На его одухотворённом морщинистом лице появляется намёк на улыбку. — Не долго мне осталось... Прости душу мою, о Всевышний. Ибо делал я лишь то, что считал праведным... Прошептав своё прощанье и расправив плечи, старик медленно выдыхает. Ещё пара долгих минут, проходят в абсолютной тишине, прежде чем священнослужитель сдвигаться с места, направляясь к лестнице в подвал и поправляя чуть съехавшую рясу. Тихий скрип ступеней сопровождает его спуск под землю. Старая дубовая дверь мягко отворяется под его ладонями... — Здравствуйте, дети мои. Всё готово? Семь пар глаз обращаются к нему. Престарелый испанец, одетый в винтажный деловой костюм, встаёт со своего места, оправляя чуть смявшийся пиджак: — Да, падре. Раскаявшиеся в сборе и ритуал подготовлен. Я лично всё проверил. Смуглый парень в распахнутой гавайке, сидящий рядом со стариком, фыркает в сторону, но это остаётся никем не замеченным. Лишь бизнесмен чуть сильнее задирает подбородок, слегка улыбаясь. — Благодарю, Серхио... Итак, если кто-нибудь из вас желает высказаться перед лицом бога, настало время. В подвале на краткий миг вновь повисает тишина. Мускулистый афроамериканец со следами глубокой депрессии на лице бездумно отстреливает сигаретный окурок в пепельницу, выдыхая дым. Пожилая итальянка в траурном платье, укрытая вуалью, презрительно морщится, отгоняя никотиновую завесу от себя тяжёлым веером. Тучный мужчина обводит остальных взглядом и добродушно улыбается притихшей молодой девушке напротив. Юная особа скромно улыбается ему в ответ. Мужчина в камуфляже рядом с ней раздражённо дёргает плечом, выдыхая сквозь зубы: — Кто что хотел уже сказали, старик!!!... Мы готовы. Краткий выдох, прикрытые в мимолётном сожалении глаза... — Тогда начнём. *** — Signore, vengo a Te con sincero pentimento nel mio cuore. Ti chiedo di perdonare i miei peccati e i miei errori, Accetta il mio dolore e il mio pentimento come veri... Восемь человек стоят в кругу. Нестройный хор голосов повторяет заученные строки. Между ними, окружённое восьмью свечами, медленно остывает тело. Петух, купленный специально для этого вечера, отнимает чужие грехи... — ...Sono consapevole della mia colpa e sono pronto ad accettare la meritata punizione, Per purificare la tua anima e correggere le tue azioni. Aiutami ad affrontare le prove e a migliorare, Per diventare una persona migliore ai Tuoi occhi... ... Маленькое лезвие переходит из рук в руки. Девушка на секунду замолкает, когда сталь разрезает ладонь. Болезненное удовольствие рассекается по её венам. Тёмная кровь падает на пол... — ...Aiutami ad accettare la mia punizione con dignità e pazienza, Impara dai tuoi errori e non ripeterli in futuro. Concedimi la forza e la saggezza per superare le prove, E diventare una persona più pia e giusta... ...Свечи вспыхивают ярче с каждым пролитым словом. Становится всё теплее. Наёмник опасливо пробегает глазами по остальным, выплёвывая из себя строки. Привычная ярость медленно сменяется первобытным страхом. Но он продолжает... — ...Sia sincero il mio pentimento, E la mia punizione sarà meritata e benefica per l'anima mia! Aiutami a percorrere questo cammino con fede e speranza, E trova perdono e salvezza nelle Tue sante mani!!!... ... Внезапный запах серы и порыв ветра сбивает с ног. В центре команды быстро расцветает цветок белоснежного пламени. Большинство падают на колени, в приступах кашля, а испуганный солдат удачи из последних сил бросается к выходу... И лишь старый священник с печальной улыбкой и слезами в глазах, смотрит прямо в огонь. Туда, где над мёртвой птицей появляется пара сияющих золотом нечеловеческих глаз. — ...Amen. Усадьба почти моментально исчезает в бесконечном потоке огня. *** — Этна скоро снова будет извергаться. На этом побережье всегда так жарко, да? Загорелый итальянец в ярко-рыжей гавайке и солнцезащитных очках довольно улыбается, подставляя лицо лучам сияющего солнца. Его пальцы рук, украшенные парой явно дорогих перстней, отстукивают замысловатую мелодию по стенке автобусной остановки у него за спиной. Женщина лет сорока рядом с ним чуть удивлённо приподнимает брови, отрывая взгляд от телефона. — Сейчас ещё даже прохладно... Вы не местный? Мужчина разливается в громком смехе, поправляя свои золотистые кудри. — Ахах... Нет, не совсем. Можно сказать, я тут проездом. Кстати, у тебя есть планы на ближайший вечер? Женщина хмурится, отодвигаясь подальше. — А вам не кажется, что вы слегка торопите события, мистер...? — О, нет-нет, ничего такого. Это чисто рабочий интерес, мисс Элеанора. Брови городской судьи удивлённо взлетают вверх. — Вы меня знаете?... И кем же вы работаете, позвольте узнать? Мужчина весело ухмыляется, поворачиваясь к собеседнице и касаясь дужки очков. — Мы с вами, Элли, можно сказать, коллеги. Очки слетают с глаз, и женщина испугано застывает, глядя в два золотых, сияющих, совершенно нечеловеческих омута. На ожесточившемся лице чудовища быстро расползается жесткая, самодовольная, торжествующая улыбка. — Я — ваше наказание. Фигура коррумпированной судьи вспыхивает очищающим пламенем. Под сияющей звездой раздаётся болезненный вскрик...