Между строк

      В ночь, когда Каз Бреккер впервые появился у порога Зверинца, танте Хелен благодарила Гезена не одной сотней молитв, каждым почерневшим кусочком своего давно разбитого вдребезги сердца!       Бреккер — лучший лейтент многим известного Пера Хаскеля. Конечно, боссы и их подчинённые насмехаются над его стараниями заработать славу, деньги и понести свою долю влияния. Да что там, открыто фыркают прямо в лицо и совсем никак не считаются, но Павлин мыслит здраво. Она чтит важного гостя и с заметной каплей уважения ведёт разговор, ведь, кто его знает, что с парнишки-то вырастет. Влиятельные союзники всегда высоко ценились.       Одним лишь похотливым щелчком пальцев она приказала своим лучшим девочкам выстроиться в ровный ряд, заставила улыбаться и подмигивать в надежде заполучить внимание. А в случае Каза — мимолётный, оценивающий взгляд.       Владелицу всегда забавляло то, как все мигом переключаются на одного-единственного молодого отброса, хоть рядом есть и другие посетители. Постарше и побогаче. Они пристально наблюдают за малейшим движением, за его стройными плечами, жеманно требуя. Так откровенно осмеливаются заигрывать и невинно, по-девичьи строить глазки.       Стоит признать, парень определенно симпатичен. Он в разы превосходит всех тех, кто обычно украшает тускло освещенные, прокуренные до тошноты залы. Даже не приходя к тому, что не совсем во вкусе Хелен (как ей кажется, он слишком молод и слишком… калека?) женщина легко и с твердой увереностью может провозгласить его истинным сердцеедом. Сам того не понимая или нарочно игнорируя, он туманит всех вокруг одним лишь появлением, а природнившаяся трость является хорошо завершающим штрихом.       Однако, к нарастающему ужасу Хелен, Каз в общем-то никем не интересуется. Это уже совсем не забавно.       Вместо того, чтобы набить хозяйке заведения карманы крупными купюрами крюге, завалить ее девочек сокровенными секретами — ведь Павлин безрассудно надеялась, что у него родится невиданное ранее желание поговорить, когда будет вдосталь сыт, — он бросал только жалкие горсти монет, словно кусок хлеба бездомной собаке. Скупился. Платил гораздо меньше, чем зарабатывали за раз ее покорные служанки.       Он предъявлял обвинение и требовал информацию каждый раз, а Ван Хауден все время надеялась, что желанный гость прибыл для получения нелегального наслаждения, как делали это остальные. Мужчины жадно рассматривают каждую даму, чуть ли не истекая слюнками и одновременно вытаскивая из карманов крюге, будто дома ещё хранятся ненужные сотни мешков золота. Они отвечали на подмигивание девчонок и нежно шептали глупости проходя мимо.       Будь Хелен мужчиной, не тратилась бы так. Намного же легче купить себе девушку, а не платить за каждое желание. Хотя тогда ее бизнес стремительно разорится. Хорошо, что не все столь умны.       Каз пытался разузнать о всех и всем, что двигалось или запиралось на ключ в чужих сейфах. Кто из членов совета навещает чаще всего? Кто из них женат? Каких шлюх выбрали? Были ли у них любимчики? Добрыми они были или разъяренны до поднятия давления? Интересно, чем подобные вести могут ему помочь и повлиять на ход событий, но, удивительно, после каждого второго распроса о человеке, с ним обязательно происходила беда и расходились громкие слухи. Наверное, лишь сама женщина и могла догадываться, кто же является неизвестным мошенником и убийцей, но, не желая прерывать сотрудничество, продолжала верить в лучшее, в собственную пользу и неприкосновенность. Молчала. Продолжала мило улыбаться, характерно для себя язвить и помогать, чем только возможно.       Она хочет отказать ему, правда хочет. Грубо развернуть и вышвырнуть с помощью вышибал. В конце концов, у нее респектабельный бизнес, а постоянные клиенты наверняка пострадают, если их тайны будут выдаваться направо и налево любому, кому хватит смелости вкинуть пятак в свинку-копилку. Но лейтенант убедителен и по-настоящему обаятелен, когда нуждается в этом. Иногда парень хвалит роскошные ожерелья или делится напускным желанием, чтобы женщина купила что-нибудь красивое на заплаченные деньги. Он мог культурно вести беседу, старательно делая вид, что заинтересован как в диалоге, так и в собеседнике. Мог отвечать на пошлые намеки, а отвернувшись спиной кривиться от всей нарастающей волнами неприязни. Настоящий актер. — Почему бы тебе тогда не купить мне что-нибудь прекрасное? — начинает вдруг однажды Павлин, как всегда облаченная в недешевые пёстрые наряды и с закрученной, но изящной прической. Непослушный локон, посыпанный серебристыми блестками, падает на лоб. Упёртый взгляд приковывает к месту. Но, посетитель с таким же даром убеждения лишь улыбнулся, резко и кровожадно, крепче сжимая пальцами в черных перчатках чертову трость. — Помни, что ничего не бывает бесплатно, дорогая. Помни нашу сделку, пока она не распалась.       «Дорогая» так и пропитано ядом.       Он даже не кинул короткого взгляда ни на одну из ее девчонок, большинство из которых вон из кожи лезет, лишь бы заполучить свою долю. Их шелка добавляют красок в мрачную атмосферу, а прически, совсем не похожие одна на другую, вызывают желание рассмотреть получше все завитушки и позолоченные шпильки. Потрогать прямые или закрученные пряди. Светлые или темные. Если бы не присутствующий страх, то, наверное, каждая «кукла» кинулись бы обниматься или стягивать пугающие перчатки, дабы узреть, раскрыть тайну покрытых кистей. Интересно понаблюдать, как трость пошла бы в ход…       Хелен почти смирилась с маленькой договоренностью. Возможно, Бочка никогда больше не услышит о своем ублюдке. Возможно, это было все, что Каз Бреккер хотел в жизни: чужие секреты и золото. Кажется, его не особо заботят женщины, хотя в это трудно поверить.       Затем, в один прекрасный летний вечер, все меняется, как часто бывает. Переворачивается с ног на голову и больше бордельные новости никому не будут нужны.       Жара Кеттердама невыносима. Тяжело даже просто сидеть или дышать, не то что заниматься чем-то иным… Павлин твердо настояла, чтобы ее служанки по очереди обмахивали клиентов мокрыми простынями, пока они занимаются своими грязными делами. Правда, это сдерживало противников привселюдного насилия, нелюбителей лишних надзирателей, но, в конечном счете, цена была слегка приподнята за повышенный комфорт. Все-таки это тоже труд, обязанный окупаться. Хотя, кому мы врем? Просто хочется больше денег, но теперь есть оправдание новой сумме, которая не отберет клиентов, а, возможно, лишь приманит новых. Ещё ни в одном борделе не был введен новый порядок.       Каз сегодня тоже одет скромно. Не так официально как всегда, но и не открыто. Он сменил классический черный костюм на простую белую льняную рубашку и темные подтяжки. Как парню удается выглядеть так официально даже в те дни, когда большинство прохожих топчется в резиновых тапочках и коротких, по-настоящему летних шортах? Не будь этих забытых всеми Святыми кожаных перчаток, блондинка думает, сама бы переспала с ним. Но, возможно, они и были частью действия, может быть, Бреккер предпочитал трахаться в них, как некоторые мужчины любили, чтобы их девушки были полуодетыми. Дразнящий шепот, а не открытый буфет. — У меня нет для тебя ничего нового, — тяжело вздыхает она, хитро хлопая длинными ресницами. Кажется, что жар исходит от самой земли, и вместе с ним раскалывается голова. — Я сообщу, когда моя любимая Рысь заговорит. Пока мы тут диалоги ведём, она с торговцем. Ты наверняка знаешь про него.       Лейтенант еле заметно напрягся и сильнее сжал челюсть, от чего острые линии лица стали ещё жёстче. Можно заметить, что, чем серьезней и угрюмей его вид, тем старше парень выглядит. Или просто время идёт… — Сегодня я не за информацией, — говорит он. Голос звучит холоднее обычного, а ледяной взгляд так кстати в столь жаркую погоду.       Хелен гордо выпрямляется, ее брови взлетают почти к линии роста волос. Интерес берет свое. Она что… добилась желанного? — Ой? — скрыть явное удивление в голосе никак не удается. — Тогда что привело тебя сегодня в мою скромную обитель, мистер Бреккер? Тишина растягивается. Удары сердца стремительно ускоряются. Каз ещё никогда не выглядел откровенно расстроенным, но сегодня в нем видна некая пугливость, совсем не походящая на его обычный вид. Часто так пахнет от новых девушек в их первую ночь. Первую и самую запоминающуюся. При чем не только для них самих. Жуткие вопли и ругательства, плачь раздаются из каждой щели борделя после привоза новых служанок. Со временем рабы привыкают плакать беззвучно. — Я здесь ради… девушки. Взгляд потерян, но в общем он собранный, как и всегда. Рука в кармане, а волосы идеально причесаны. Собран, будто и не сказал сейчас то, от чего владелице пришлось сдерживать прилив радости. Она почти визжит, хлопая в ладоши и подпрыгивая на месте. На лице расплывается широкая улыбка, а в голосе слышится дрожь. Да и что скрывать-то теперь? С умением Грязных Рук читать людей тут и стараться нечего. — Замечательно! Какую из них всех я должна отправить к тебе? Конечно, как у моего любимого клиента, будет огромный выбор. Самых-самых лучших позову! Прямо у других отберу… — Я уже знаю что хочу, — гремит сталь. Он полностью вернул самообладание, вновь может действовать и указывать своим коронным ледяным взглядом, буквально затыкающим всех и каждого, пугая и настораживая. Взглядом, который будто прямой речью ведет: — Помолчи. Не поздоровится!       Застыла раздражающая тишина. Даже не так… Как таковой тишины тут никогда нет. Из коридора рядом всегда раздаются посторонние звуки, не для ушей приличных людей. — Девушка сулийка. Рысь. Я возьму ее, как только она будет свободна, — закончил Каз. Теперь его взгляд скучающе блуждал по комнате, а пальцы медленно барабанили по столу.       Интересно.       Павлин всегда гордилась тем, что понимает мужчин с полуслова, но это был действительно странный выбор, так ею и не понятый. Репутация лейтенанта только начала укореняться в Бочке. От чего-то она посмела предположить, что кто-то столь пропитанный грязью и таинственностью предпочел бы менее обычную девушку. Возможно, рыжеволосая каэльская кобыла или земенский олененок с глазами лани. Их формы довольно внушающие. Многие посетители указывают именно этих двух. По крайней мере, постоянные посетители уводили каждую из девчонок не менее пяти раз. А Рысь совсем маленькая, худая и тонкая. Обычно популярна среди пожилых джентльменов, которые довольствуются напоминанием о молодости, а не величественными изгибами женственности. Настоящие извращенцы… — Боюсь, она сегодня слишком занята, — Хелен медлительно поднимается со своего места, позволяя мантии игриво вильнуть. Общаться с гостями так, будто планирует увести в спальню, уже вошло в привычку. Даже сейчас приевшаяся роль не улетучивается. Продолжает мазолить и раздражать.       Бреккер презрительно отвернулся, как только Хелен нарушила допустимую в приличном обществе дистанцию. — Но я могу гарантировать тебе бронирование в обмен на кое-что дополнительное. Считай это одолжением, — шепотом закончила она.       Бреккер сглатывает. — Я возьму ее сегодня вечером.       Он лезет в карманы и достает толстую пачку банкнот, перемотаных в несколько раз резинкой. Это и так слишком много для одной ночи с жалкой сукой. Бывают же чудеса       Глаза Хелен немедленно расширяются от увиденного. Руки так и тянутся прикоснуться, а ярко накрашенные губы она прикусила отбеленными до идеала зубами. — Мистер Бреккер, я боюсь… — Пер Хаскель прислал меня расплатиться с ней по контракту. Инеж Гафа подпишет новый контракт, после чего любые ваши полномочия над ней будут прекращены навсегда.       Блондинка снова мягко опускается на пушистый стул на обильно позолоченных ножках. Потерянный взгляд бегает по рабочему столу, заваленному всякими безделушками. Ей кажется, что ноги онемели. Будто их попросту отняли. Пер Хаскель? Пер Хаскель никогда не покидал Бочку и он уж точно никогда не навещал ни одну из ее девушек. Может быть, он что-то слышал? Хвастливая история? Смелый слух? Рассказ о предполагаемой красоте ее Рыси?       Она скользит по лицу Бреккера, замечает жесткую линию его рта, начертанную тьму глаз. Нет, размышляет женщина, внезапно понимая, что дело вовсе не в боссе всей великой банды.       Ее же любопытство заставляет захохотать чуть-ли не до упаду. Волна страха ушла в небытие, оставив за собой лишь лёгкий трепет в животе.       Она аккуратно принимает оплату, засовывает в сейф, находящийся рядом, и спешно приглашает так легко проданную сулийку. Ни капли жалости к человеку, ни утешительного, но, правда, бесполезного слова. Ни-че-го.       Как и ожидалось, девушка бросает один-единственный взгляд на Грязные Руки и почти съеживается. Пытается сложить руки впереди себя — настоящий жест страха. У парня определенно не лучшая репутация. И уже много раз это было доказано.       Хотя Павлин никогда раньше не выставляла для него свою Рысь, она уверена, что абсолютно все ее девочки знали о каждом прибывание гостя или его мелчайшего появления около порога Зверинца. Кто-то ждал, кто-то молился лишь бы его душу и тело оставили в покое.       Грусть, написанная на лице девушки, ясна как рассвет, а при упоминании о том, что ее приобрел некий Пер Хаскель, на глазах выступают еле заметные слезы. Хотя это скорее от безысходности, ведь вряд ли названное имя что-то ей говорит. Как ни странно, о старике ведомо намного меньшему количеству жителей. Он давно не славился похождениями, наверное, уже и повымирали те, кто помнил его юнцом. Давно мужчина не бегает с пистолетами по улицам и не дерётся в закоулках. Он только и может сидеть дома и пить пиво. Может тратить принесенные ему крюге и абсолютно бездарно командовать. Его мелкие приказы может и выполняют, но на самом деле в них нет никакого смысла. Зато для самого Хаскеля это великое дело и неподъемная работа. Он вообще пашет упорнее всех! А ведь уже дед преклонных лет!       Хелен краем глаза вела занимательные наблюдения за Казом, пока продолжала тяжёлую речь. Речь, что вонзает ножи страха и неуверенности глубоко в душу проданной сулийки. Её и так трясет, словно осиновый лист. Слезы не переставая катятся по щекам, смывая косметику, а кулаки сильно сжаты. Наверное, она бы сорвалась и убежала, но страх, что ее побьют привселюдно действительно велик. Хелен достаточно сильно запугала своих служанок. А главное, что сделала она это не словами, а безжалостными действиями. Так и хочется примотать ее к собственному же стулу и бить сколько хватит силы. Отправить в спальни и вонючие коридоры ублажать пузатых богачей. Весь день и всю непроглядную ночь. — Возможно, он разделит тебя со своим мальчиком на побегушках, мистером Бреккером, — закончила наконец Павлин.       Как она и предсказывала, нельзя скрыть покрытое мрачностью выражение лейтенанта, то, как его глаза горят гневом, или то, как его челюсти сжимаются еще сильнее. Стук зубов практически уловим. Он хватается за свою проклятую трость с новым рвением и позволяет взгляду скользнуть по девушке раз, другой, затем еще раз для уверенности. Какой-то невысказанный прилив эмоций подступает к горлу…       Гезен.       Маленькая сучка сделала это.       Танте Хелен не знает как и уж точно ей не ведомо когда. Все, что пока известно, так это что голос парня, прозвучал холоднее фьерданской метели, когда он спрашивает дальше: — Мы закончили?       Возможно, ее удача все-таки изменилась.