+1
6 января 2023 г., 01:00
Каз проснулся от неприятного ощущения удушья. Будто что-то всей своей волей старается покончить с ним.
Когда несчастный звук вырывается из его груди, он чувствует, как Инеж ерзает в его руках с явным возмущением. Время такое раннее, что даже вороны на улице молчат. И в коридорах тихо. Видно, пьяницы только вздумали глаза закрыть, а ведь всего через пару часов работать.
— Твои волосы, — ворчит парень. — Инеж, я подстригу тебе их.
— Я перережу тебе горло, если посмеешь.
Он снова стонет, тяжело переворачиваясь на спину.
— Я рискну.
Сулийка на это слабо усмехнулась. Она свернулась калачиком на одной из подушек Каза, а его собственная аккуратно спрятана под ее головой. Большая часть одеял тоже накинута на ее плечи. Постель плотно окутала тоненькое тельце со всех сторон, будто стремясь защитить и отгородить от всего мира. Бреккер постоянно чувствует себя изгнанным в собственной кровати, в собственной комнате.
— Ты определенно победил, несмотря на меньшие шансы, — признает она.
— Было бы мудро запомнить это, — неразборчиво пробормотал Каз, дергая одеяла, она соглашается, но ненадолго, снова перетягивая край к себе. — Инеж!
— А-а-а, — открыто насмехается она, сонливо улыбаясь и ворочая подушку в поисках холодной ткани.
— Я собираюсь всадить тебе пулю между глаз, — торжественно заявил парень. — А после неприметно обрежу и волосы.
Призрак вновь смеётся, теперь куда резвее. Каз держит пари, что ее глаза все еще закрыты и разум в любую секунду готов утонуть во сне.
— Тебе нравятся мои волосы.
Приятный, мягкий, как всегда, голос, с нотками утренней хрипоты так непринужденно выдал эти несколько слов, что ввели в смятение. Каз моргнул, внезапно окончательно проснувшись. Он медленно приподнялся на локте и обвёл взглядом изгиб позвоночника Инеж. Его внезапное молчание должно смутить ее, потому что теперь девушка точно притворяется, что засыпает. Он не упускает из виду, как она успешно подсовывает одеяло под себя.
— Каз?
Он рассматривает ее лицо, миллиметр за миллиметром, губы, глаза… ее нахмуренный лоб и сопротивляется желанию поцеловать то место, где на коже образовались ямочки.
— Да, — признается он, теперь чувствуя себя совсем чужим в собственной шкуре. Подобные слова никак не похожи на него. Кто ещё в этом мире мог услышать от Грязных Рук подобное? Да кто в принципе способен остаться наедине с ним хоть на пару минут?
Всепоглощающая рассветная тишина окутала их двоих. Лёгкий ветер сдувал и так мизерные остатки ночного отдыха, а внезапный крик с улицы ещё и усыпает кожу прохладными мурашками.
Инеж смотрит с таким искренним непониманием.
— Что «да»?
— Мне действительно нравятся твои волосы.
Она в упор разглядывает его еще краткое мгновение.
— Хорошо.
— Даже если ты снова попытаешься задушить меня ими во сне.
Инеж фыркает.
— Я заплету косу завтра вечером, Каз.
— Я… — тот чувствует, как что-то поднимается в его груди. Какая-то пропитанная светом радость, что, кажется, возникает только вокруг этого чудесного, страшного и опасного сулийского огонечка. — И тебя я тоже люблю, ты знаешь это?
Глаза Инеж мгновенно превратились в широкие карамельные лужи на рассвете, мягкие, затуманенные и удивленные. Маленькие темные пятнышки будто стали ещё насыщеннее, а зрачки медленно расплылись, закрывая собой радужку.
— Даже если я попытаюсь задушить тебя во сне?
Каз падает обратно на кровать, решительно вытаскивает подушку из-под ее головы и резко отворачивается.
— Иди спать, Призрак.
— Каз, — ее голос — всего лишь бормотание. В нем он способен расслышать отголоски тысячи ночей, хороших, плохих, разбитых и безнадежных, но, главное, еще не прожитых. Ее пальцы мягко касаются его обнаженных плеч.
— Я тоже тебя люблю.
