Между строк

      Когда Кювей возвращался из Равки в образе другого парня, первое, что он сделал со своей вновь обретенной анонимностью — это посетил Клуб Воронов. Последний раз, когда он был в Кеттердаме, у него было не так уж и много времени на знакомство с городом или принятие участия в каких-либо его чудесно-гнусных развлечениях. Он даже привез крюге специально для того, чтобы набить карманы Каза в качестве благодарности за то, что у него хватило смелости запереть Кювея в могиле, пока длится опаснейшая охота правительств.       Кроме того, где бы ни был Бреккер, Джеспер, скорее всего, был рядом. Он, кстати, также обязан получить свою долю благодарности.       Последнее, что парень слышал о стрелке, так это история о его совместном жительстве с сыном этого богатого торговца. С Уайленом, который помог им осуществить безрассудную схему фальшивых аукционов. Святые, скольким людям парень обязан жизнью. Эти воспоминания, какими бы они ужасающими не казались, заставляют странную улыбку озарить смуглое лицо. А сердце начинает выстукивать быстрый счёт. Интересно, смог ли их маленький купчик отвлечь Фахи настолько, что тот позабыл о развлекушках в игровых клубах.       Тем не менее, один лишь короткий взгляд на переполненные залы Клуба Воронов доказывает, что Джеспер действительно удостоил Отбросов своим присутствием и сегодня вечером. Он увлечен игрой в дальнем углу помещения, а судя по множеству пустых рюмок и стаканов, спрятанных на столе перед ним, ещё и явно наслаждается выходным вечером. Уайлен — настоящий Уайлен, совсем не похож на прежнего двойника — и Инеж сидят справа и слева от него.       Ван Эк замечает его первым. Ухмылка мгновенно вырисовывается на его милом лице при виде гостя. Он радостно машет рукой и чуть не прыгает, но движения откровенно кричат о завтрашнем похмелье. Нелепые и немного неконтролируемые жесты, несдержанность эмоций, растрёпанные рыжие волосы и стянутый край рубашки — все прекрасно демонстрирует настоящее количество выпитого алкоголя.       Кювей идет через переполненный зал, осторожно избегая неуклюжих хваток других шатающихся пьяниц, чтобы присоеденился к дружной компании. — Ты статный ублюдок! — кричит Джеспер, задорно поднимая в честь Кювея стакан. — Ты не мог отправить нам чертово письмо?       Парень весело усмехается. —Письмо испортит сюрприз, не так ли? — Кювей!       Инеж пахнет жасмином и резким привкусом виски когда обнимает его за плечи. Да настолько близко притягивая старого друга, что тот ткнулся ей в шею.       Он не может сдержать смех, который так и хочет вырваться. — Капитан Инеж Гафа!        Призрак легонько бьёт парня по плечу, все еще улыбаясь. — Прекрати, — жалуется она, хотя в голосе нет ни капли раздражения. Она кивает головой на Джеспера и Уайлена. — Я получила достаточно подобного от этих двух. Прошу, просто Инеж. — Ну здравствуй, просто Инеж.       Кювей вырывается из объятий, поднимая ее тонкую руку, чтобы поцеловать костяшки пальцев. Инеж очаровательно розовеет, а горячий алкоголь в крови добавляет свой оттенок ее щекам. Он подмигивает, и вдруг сулийка отдергивает руку. — Ты слишком молод для меня, — сокрушается она. — Едва. Ты, может быть, всего на год старше.       Уайлен хмыкает — явно недоволен. — Знаешь, я даже скучаю по тому времени, когда ты еще притворялся, что твой керчийский плохой. — Маленькая пауза. — Чему они вообще учат тебя там, в Малом дворце? — Эта информация засекречена.        Парень оглядывает стол, находит одинокую рюмку, все еще наполненную прозрачной жидкостью. Может поспорить, определенно не вода. И, конечно же, выпивает. — И я думаю, у вас у всех было достаточно проблем с равкианским правительством, чтобы я снова втянул вас в них.       Джеспер фыркает, допивая остатки своего напитка. — Если и есть конец бедам, то мы его еще не нашли. — Говори за себя, — закатывая глаза отрезала Инеж. — Не все из нас могут быть дегенератами, питающимися от своих богатых купчиков. — Ах, но моя дорогая Инеж, — Джеспер наклоняется вперед, щелкая девушку по носу. Даже когда она весело визжит от этого движения, отодвигаясь назад и касаясь теперь Кювея, он продолжает, — не забывай, что мой богатый купчик тоже дегенерат. Он просто лучше скрывает это. — Вы все ужасны, — наконец качает головой Уайлен, но он слишком весел, чтобы казаться несчастным.       Ночь проходит в дымке напитков. Даже когда клуб медленно опустевает, оставив позади только серьезных игроков и самых настойчивых туристов, уголки по-прежнему наполнены теплом смеха и игривого подшучивания. В какой-то момент Джеспер посадил смущенного Уайлена на поверхность стола. Они вдвоем прижались друг к другу, как парочки на причудливых равкианских балах, кружась в такт приятной каэльской мелодии, которую Кювей даже никогда раньше не слышал.       Инеж вскочила на ноги, хлопая в ладоши, и просто потрескивала от смеха. Инферн бросает на нее дополнительный взгляд. А потом еще и ещё. Она одета в пару темных обтягивающих брюк и свободную оливковую рубашку, которая выглядит нелепо мягкой на ощупь. Воротник расстегнут на ее груди, латунные пуговицы тоже свободны достаточно далеко, чтобы он мог разглядеть дразнящий край ее декольте. С ее густыми волосами, распущенными и скользящими по плечам, сверкающими глазами она кажется прекрасным видением.       Когда Кювей встает рядом с ней и нежно берет за талию, Призрак вздрагивает, словно обожженная. Он сразу же убирает руки. — Извини, — взялся тароторить тот, поднимая ладони. — Просто хотел потанцевать с тобой.       Ее глаза смягчаются в понимании, и она протягивает руку. — В следующий раз, пожалуйста, спроси меня.       Кювей проклинал себя. Сгорал от своих же странных чувств и глупости. Он знает — нельзя тянуться к девушкам без предупреждения. Жар пробирает его позвоночник. — Прости, — повторяет он со всей убежденностью, на которую способен. Он обязан Инеж жизнью.       Но теперь сулийка лишь отрицательно покачала головой. Она снова улыбается, по-приятельски берет его за руки, и Кювей выводит ее на открытую площадку клуба. Они кружатся вместе, Инеж спотыкается, запыхавшись от смеха, а Джеспер и Уайлен подбадривают их со своих мест на столе.       Кювей не получал такой порции удовольствия с тех пор, как в детстве гонялся за воздушными змеями со своим отцом. Кеттердам умел пробуждать в своих людях самые худшие стороны, но теперь он понимает, почему в опасные гавани стекается так много туристов. Призрак немного наклоняется к нему. У нее явно кружится голова от выпитого, и на долю секунды шуханец видит только ее красоту. И не в том, как большинство мужчин видят красоту — ноги, зад и грудь, — а в том, как ее губы изгибаются капельку выше с одной стороны, чем с другой. В легких веснушках на переносице, которые, без сомнения, появились за время, проведенное в море, в мягкости ее волос, когда его рука коснулась тонкой талии.       Она удивлённо моргает от его молчания, в ее глазах читается невысказанный вопрос. Парень с трудом проглатывает комок нервов, прежде чем наклониться, дабы поцеловать эту прекрасную улыбку. Но прежде чем он успевает даже приблизиться, его бесцеремонно дергает назад. Движение достаточно сильное, чтобы заставить Кювея растянуться на липком полу. Он оказывается на спине, локти жалят от резкого соприкосновения с твёрдыми досками.       Гость откидывает голову назад, рот уже открывается для грубой формулировки ответа, как вдруг Кювей обнаруживает, что смотрит в пустое лицо Каза Бреккера. Он не видел того уже больше года. — Каз.       Ее голос звучит уж очень раздраженно. Она протягивает руку, чтобы помочь подняться инферну на ноги, но темноволосый приставляет конец своей трости к его сердцу. Угроза очевидна. И хотя Кювей способен легко сжечь все здания вокруг, ситуация все же заставляет сердце биться намного быстрее. — Инеж. — Он сегодня в гостях, — фыркает девушка, но опускает руку, обходя упавшего и направляясь к Бреккеру. — Не думаю, что равкианцы были бы признательны, если бы ты отправил их гриша обратно по частям. Кроме того, он должен мне танец.       Челюсть того заметно сжимается.       Кювей сглатывает, что-то блуждает на краю его сознания. — Послушай, Каз, я не хотел…       При этих словах трость сильнее упирается ему в грудь, и он тут же замолкает. Огорчение Каза Бреккера определенно не входило в его список гнусных кеттердамских развлечений. — Я вижу, что ты этого не сделал, — почти прошептал Грязнорукий. Его голос плоский и лишен каких-либо эмоций. — Потому что, если бы ты это сделал, я позаботился бы о том, чтобы на этот раз ты точно покинул Кеттердам настоящим трупом.       Инеж переводит взгляд с них двоих, сморщив нос в явном раздражении. — Каз, — снова стонет она, — я уже говорила тебе, сегодня вечером ты должен быть добр ко всем!       В этот раз он поддается. Поднимает трость и бросает последний испепеляющий взгляд в сторону Кювея. Ещё не одно мгновение гость не осмеливается даже пошевелиться. По крайней мере, до тех пор, пока Каз не поцелует Инеж, положив руку в перчатке на ее поясницу.