Крылья (не) Свободы.

            Прошло уже целых 3 месяца с момента лучшего дня в моей жизни. Из гуся я сделала чучело и повесила его над главными воротами разведки, ведь я шарю за скандинавский дизайн. Жизнь с моим капитаном была прекрасна — он любил меня, а я любила его член — и это то, о чем и мечтает каждая женщина.       А я давно уже женщина. Микрочелик внутри меня рос и, так как кровь во мне королевская, рос он очень быстро. Я чувствовала потребности висеть вниз головой и кусать молодых разведчиков, но мой любимый муж мне этого не разрешал. Тогда приходилось грозить покусать его любимый отряд, и он разрешал.       Папенька переехал к нам в замок. Как уважающие себя вампиры мы, конечно, любили замки и то что там жили какие-то солдатики нам не мешало. Вообще-то это даже было удобно — когда с вылазок они привозили руки и ноги — я каждый раз делала нам плов!       Леви брезговал, а вот Эрвин всегда старался залезть носом в кастрюлю и даже звал меня «хозяюшка», за что моя милая Маришка каждый раз выдирала ему по волоску из носа.       В очередной день я проснулась и решила, что время еды.       — Левиииииии, — я захныкала. Никто не отозвался, тогда пришлось еще и заскулить: — уууууууууууу….       — Леви уехал, — услышала я голос, который ненавидела больше всего на свете. Эта крыса сиськастая тупая Микаса так и таскалась за моим нареченным. Своим сверхъестественным чутьем я ощущала как в ней развивается бастард — и в отличие от моего маленького клыкастого принца — там был человеческий детёныш.       — Пшла отсюда, — властно махнула я рукой. Но эта шлюха только смотрела в пол и не двигалась, чем бесила меня еще больше.       Я грациозно перекатилась и схватила с тумбочки лампу.       — Капитан будет ругаться, — прошептала тупая мышь.       — А мне поебать, — сверкнув клыками взвигнула я. — ПШЛА ВОН! МАРИШКАААААА!       По полу прошелестел холодок и душа моя — Маришка тут же оказалась рядом со мной, прижимая к своей груди.       — Госпожжжжжееее нельзя волноватьсяяяяя, мышшшшшонок почувствуеееет…       — Сожри ее тогда! Надоела! — заревела я, размазывая по лицу слюни. — Ходит тут, пузом трясет, сожриииииии!       — Эрвинка не велееееел, — тянула Маришка поглаживая меня по голове. — Ребёёночек нужен.       Микаса тряхнула налитые молоком сиськами и погладила живот. Она забеременела первее, посему я злилась: мой живот был меньше, но мне достеменно известно, что семя Леви проросло во мне куда лучше, чем в ней. И потом, я не была азиаткой (расизм 🤣🤣🤣).       — Забери своего узкоглазого щенка и уходи, — сказала я твердым голосом королевы.              Микаса осмотрелась:       — Ты это о моем ребенке? — и тут она шагнула ко мне, и наши животы столкнулись. Я ощутила, как её ребенок боднул моего, и расценила это как угрозу.       — Как ты смеешь?! — я влепила ей пощёчину.       В помещение вошел Эрвин. Он оценил увиденное скупым на похвалу взглядом и вклинился между нами, сказав следующее:       — Я не позволю рукоприкладствовать в моем замке, тем более беременным.       — Тогда запрети ей рожать, — попросила я.       — Как же?       — Ну, подпиши соответственный указ.       Напрасно. Эрвин не даст чаду Леви не родиться. Все-таки Леви уже старый, и разведка нуждается в новых сильнейших воинах человечества. Впрочем, командору ли не знать, что мой сын пойдет по стопам своего деда: пост вампирского Дракулы не может пустовать. Эрвин как будто прочёл это в моих глазах, однако промолчал. Заговорила Маришка:       — А когда у насссс будет малышшшь, мой генерал? — она взяла его под локоть.       Эрвин невзначай провел рукой по её грудке:       — Скоро.       — Брешет, — кратко изрекла я, сверкнув кровавым оскалом.       — Ты что, пьешь кровь?! — Эрвин попятился. — Я запретил тебе! Ребенку нельзя кровь!       — Он полувамрир–полуразведчик, — прошипела я, обхватив живот руками, — и он будет пить кровь.       Микаса прокашлялась:       — У нас каннибалов не жалуют.       Я перевела на неё озлобленный взгляд, чтобы сучка знала свое место:       — А у нас нельзя братьев ебать, так-то.       — Эрен мне не брат.       Я прихлопнула в ладоши:       — Значит, было? — ребенок в утробе почувствовал мою торжественную улыбку и тоже улыбнулся (я это чувствовала)       Эрвин сощурился:       — Рядовая Аккерман, неужто вы с Эреном еблись?       Микаса явно растерялась. Я хихикнула:       — А может, это Эреновский бастард?       — А может, на хуй пойдешь? — Микаса рыкнула.       Если бы Леви не объявился, клянусь, я бы пнула её в живот. С ноги.       — Что у вас здесь происходит? — спросил он скучающе.       — Ничего, — я захлопала ресницами как последняя шлюшка (капитану нравится, когда я игривая). — Просто Микаса блядует.       Брюнет распахнул рот.       — Микаса?       — Этот ребенок твой, — ответила она. — Клянусь стенами.       Эрвин выдохнул:       — Твои женщины обвиняют друг друга, — блондин напряг массивную челюсть. — Разберись с ними, капитан, — он выдержал паузу. — Проведи состязание беременных.       Я недовольно фыркнула:       — Я себя не в залупе нашла, чтоб с грязными метисками состязаться, — я вынула из-под кровати корону, что папенька подарил на свадьду, и гордо надела её.       У Микасы в глазах я увидела искры зависти — и правильно, ей то разве что панамка с рынка светит.       — Мне надоели ваши разборки, — Леви скучающе смотрел в потолок. — Ты жена мне или кто? — вдруг грозно вопросил он.       — Жена. — гордо отрапортовала я. И быстро зацедила: — Не шлюха какая подзаборн…       — Цыц, Алиска. Раз жена — то и молчи.       Я быстренько захлопнула свои пухлы губки, тут же начиная придумывать как бы отомстить благоверному.       «Сожру Петруху твою, козлина», — я как можно сильнее сощурилась и послала эту мысль прямо Леви в голову.       — Тронешь Петру — получишь по жопе.       «Папенькаааа!»       — Мысли тоже цыц, — грозно прицыкнул на меня Леви. И хоть злость во мне кипела, а нерожденный ребеночек только разжигал ее, я замолчала, на этот раз обиженно глядя в сторону Маришки. Та пожала плечами и ковырнула в зубе — явно мяско чье-то застряло.       — Микаса, — муженек развернулся к блядище. — С Йегером спала?       И тут она покраснела, посинела и схватилась за живот.       — Притворщщщщица, — шипела Маришка, а я согласно кивала — муж сказал молчать, а папенька учил, что жена должна быть покладистой.       Как только я это вспомнила, я тут же поклала себя на кровать и закинула руку за голову:       — Леви, — еле открывая рот, сипела я. — Дурно, ой дурно мне, ой плохо, бедная я несчастная…       Мужчина в три шага приблизился ко мне, не обращая внимания на рыгающую Микасу (хаха, выкуси, сучка!), и обеспокоенно осмотрел меня, закатывающую глаза:       — Что такое, мой кровососёныш? Где болит?       — Тут Леви, тут… — я блуждала руками по своим налившимся грудям, подглядывая из-под кустистых ресниц. — Тут и ниже, любовь моя, все так болит, так болит…       — Что сделать мне? — он гладил меня по моей крохотной головке и заботливо руками помогал натирать вспухшие сосочки.       — Пусть Микаса сама с собой состязается…       — Алиска! — тут же посуровел капитан. — Прикидываешься!       — Нет!       — Вижу, что врешь, зараза, пойду твоему папеньке все расскажу, что за девку бессовестную он вырастил, позор всему дракульему роду!       — Нет, Леви, не надо! — я очень испугалась, но запуталась в полах полу расстёгнутого платья, чуть не упала прямо на моему пузожителя, но Маришка вовремя закудахтала и поймала меня в свои трепетные объятия.       — Госпожжжжа, аккуратней, — в её глазах навернулись слезы, и мне тут же стало стыдно.       Леви же бессердечно скрылся за дверью.       — Эрвинка! — я развернулась, сверкнув глазами. — Сожру к чёртовой матери!       — Но госпожжжа…. — жалостно заскулила Маришка, но взгляд мой был настолько суров, что она уползла в угол, собирая слезы и уже оплакивая почившего генерала.       — Ты, человечишка смердящий, — я приближалась к нему, статно размахивая животом, — с особой королевской крови говоришь! И забываешь — что смертен ты!       Эрвин продолжал стоять, пожевывая челюстями и будто бы ничуть не испугавшись.              Меня это взбесила и я подняла руки вверх, выпуская острые когтищи (такая вот у меня обновочка и з-за беременности, я как рассомаха теперь):       — Задеру!       — Алисочка! — тут уже замерла я.       В дверях стоял любимый папенька и прикрывал рот ладошкой, стыдливо покрываясь пятнами.       — Алиса, что ты себе позволять? — он в секунду оказался рядом и схватил меня за ухо. — Ты идти со мной говорить какая ты невоспитанная леди!       — Но папенька… — заканючила я, пытаясь выдернуть ухо.       — Позор, какой позор на мои древние кости! Ты графа дочь или вошь бездомная?       Он выволок меня из одной комнаты в другую поменьше, приосанился и тяжко сымитировал вдох.       — Я очень стареть, у меня пухнуть яйцо от старости, — сказал папенька.       Меня это немало удивило, ведь у папы пухло всё, помимо яиц. Значит, ему конец…       — Папенька…       — Нет, дочь, послушай папеньку, — старый вампир взялся за край камина. — Меня не быть в концу ночи.       Ребеночек во мне завизжал. Я сделала то же самое. Папенька продолжил:       — Твой сын слабое.       — Разумеется, он слаб, ведь он ещё амеба.       — Поэтому моим наследником стать твой супруг, — папенька расправил малиновое жабо и улыбнулся двумя клыками. — Леви должен стать вампиром.       Интересная затея, мне это понравилось. Я улыбнулась и поправила бант на макушке, как я всегда делаю в довольном состоянии.       — А кто будет Дракулой после моего супруга? — я пробубнила этот вопрос вскользь, как будто мне все равно.       Папенька схватился за яйца:       — Леви сам решать, — выцедил он между визгами.       — НЕТ! — я подбежала к нему, накрыв его руку на яйцах. — Папенька?       — Пусть Леви выберет твоего сына! — с придыханием сказал седой вампир.       — Сделай наследницей меня! — потребовала я, держа его за яйца, что вспухали в моих нежных ладонях. — Сделай наследницей меня, и мой сын будет править Дракулами!       — Я… — папенька захлебнулся воплем.       А затем яйца лопнули, и жизнь покинула тело папеньки.       — Нет, Нет, НЕТТТ! — я схватилась за живот, не зная, куда деть свои холеные пальчики. — Ты не успел! Ты не успел!       Итак, мне не успели передать наследие, и теперь, если узкоглазая азиатка посмеет, её ребенок тоже будет претендовать на наследие Леви Аккермана, нового Дракулы и сильнейшего воина человечества…