Наши юные смешные голоса

Руки порезаны стяжками, страшно, мерзко, больно...

больно, больно, больно, больно... - Мне больно, отпусти, я ничего никогда не делал плохого. - Беловолосый мальчик сидел на кафельном полу, ноги в верёвках, руки в стяжках, неподалёку цепь валяется, видимо маньяк любит разнообразие. - Да, верно подмечено, ты пока ничего плохого не сделал, но если я тебя отпущу, я знаю что ты станешь тем ещё гадёнышем, как все вы, как все здесь, я буду чистить эту планету пока гады как вы все не сдохните. На земле не будет коррупции, убийств, алкоголиков, наркоманов, мошенников, взяток, воровства... - Лицо маньяка выглядело так, будто он ловит настолько сильный кайф от своих же мыслей, что скоро дойдёт до оргазма, если описывать грубо. - Так что просто сиди и даже не смей смотреть в сторону двери, ты тряпка не заслуживаешь ходить своими ногами по моей земле.

удар.

- Боль в ноге, я кажется слышал...Хруст? Почему так темно? Где моя бабушка? А птички? Я хочу на пляж, мне Феденька обещал. Хотел научиться на лыжах кататься, бабушке помочь пирожки печь нужно.

а дальше было только темно

- Коленька, проснись, пожалуйста, пока время есть, прошу тебя! Фёдор толкал Николая в плечо, сам еле говорил, всё таки езда лицом об асфальт делает своё. - Меня бабушка ждёт, я не могу Феденька... - Коля тут нет твоей бабушки...Что ты такое говоришь? Коленька прошу не нужно меня так пугать. - Они сидели на кафеле, видно было что кровь немного выступила снова из раны на голове Николая, видимо попало сильно, рана снова открыта. Нечем обработать и нечем перекрыть, тут лишь кафель, один светильник имитирующий солнечные блики, или просто "тёплый свет", холодильник с большой морозилкой и кушетка. Стены голубые. Краска. Осыпается. Белый потолок, окно с решёткой. Верёвка. Должен быть третий.

***

Фёдор мальчик умный, он смог стяжки порвать, они и сами по себе болтались, не затянул как нужно. Ноги развязал, а теперь Колю вытащить нужно. Распутать друга он смог, но вот друг распутаться из смутного сознания не смог. Николая под плечо и тащит. Темно, очень темно, ничего не видно. Здание старое, по идее должно было быть заброшено, но холодильник работает. Готовился задолго до. Эхо стоит, это плохо, это слышно. Вниз спуститься надо будет, сейчас к коридору, потом... Вниз, лестница. Деревянная. Треснет или заскрипит?

Треснула.

Нога встряла, дети падают на ступени. - Феденька давай я здесь останусь? Мне так холодно, холодное лето, правда. На речке значит тоже. И дома холодно? Не может быть, дома всегда было тепло, бабушка одеяло поправляла. - Коленька на бок ложиться и ноги обнимает одной рукой, второй протирает глаза от слёз. - Феденька, мне кажется и не больно больше. Ты Не кури никогда, и Сигму своди на пляж, с бабушкой моей будь. А я почти птичкой стал, смотри!

Я почти свободен от сюда, я почти свободен от боли !

- Пожалуйста, перестань чушь нести и плакать, ты сам до бабушки сейчас дойдёшь, я обещаю. Как-то тихо, и всхлипов нет. Слышно пустоту? Фёдор подползает к другу, кладёт его голову на ноги и гладит волосы. - Коленька, прости что не успел. Я виноват, это всё из-за меня. Ты находился там из-за меня, тебя поймали из-за меня, тебя били из-за меня. Коля вернись... - Николай молча, отдаёт последние движения свои Достоевскому, и вытаскивает маленький ножик, оставляя его в руках Фёдора.

- С Е Й Ч А С.

Слышится скрежет за спиной. Отпрыгивает в сторону и оборачивается. Металлический звон и удар, попадает по руке белобрысого, лежащей на лестнице и ломает кость.

Не попал.

Нож раскрывается и вонзается в ногу. Подворачивается и падает на колени, хватая за волосы Достоевского и швыряя его лицом в перила. Нос ломается, боль уходил в лоб. Коле было больнее, Колю могли мучать пока ты ещё по травке зелёной ходил. Макеев поднимается и с силой оттягивает Фёдора от перил, попутно ударяя локтём по позвоночнику. Достоевский отпускает перилла и поддавшись на манёвр Ивана поддаётся ближе, тут же, с размаху оставляет кровавую полосу вдоль руки.

Падает.

- Умри гнида, я прошу тебя. - Ребёнок срывается на крик раздирающий горло. - Молю тебя сдохни тварь ! Сначала до Ивана не дошло происходящее, он смотрел на руку, а после на черноволосого, затем обратно. Доходить поздновато начало, когда рука неметь стала. Он пытался уйти с лестницы, убежать даже, но голова чертовски кружилась. Макеев пробежал немного по лестнице выше, а после начал оступаться. Фёдор медленными шагами поднялся выше и смотрел презрительно как чахнет эта мерзкая субстанция. Иван упал, ногами и руками в пол. - С тебя достаточно геройствовать, как и с меня, мы не в книге, где есть гнилой мир, герой и злодей. Да и ты воспринимаешь себя героем. А на деле знаешь что? Мир никогда в тебе не нуждался. Мир нуждался и нуждается в мире. Где все в дружбе, а зла нет. Где нет насилия. А ты? Герой не тот кто насилием и убийством добивается мира. Ты просто свинья. И если так угодно, то книга закончилась.

Всхлип и треск.

Так вошёл нож в шею. Попал в сонную артерию или нет - не важно, Макеев официально мёртв. Ну и хуй с ним.

- Алло, полиция ?

***

- Родной ! - Мать Фёдора подбегает к мальчику и прижимает его к сердцу. - Коли больше нет. Мам, Коли нет. А я старался нас вытащить, у меня не получилось. - Мая подходит к мальчику и его матери смотрит в глаза Достоевского и тихо плачет. - Феденька, ты старался, это самое главное, ты не оставил его, я думаю он ушёл не в одиночестве, а значит счастлив. Бабушка чьё сердце разрывалось на части, погладила ребёнка по голове и удалилась в здание, где сейчас был её маленький внучок.