Переломная осень

Джек не выходил из головы с того самого дня, как Льюис увидел его после своего пробуждения. Как и его поступки. Как и понимание того, что парень нашел его в этом сраном мотеле, вытащил, привез в больницу. И привез в Дейтон его друзей. Сердце, как и все тело, дрожало, когда Джек Форман задевал мысли, всплывал в воспоминаниях, мелькал во снах. В разных образах. Льюис не раз прокручивал их знакомство, договор, развивающиеся отношения. И все еще не мог понять, что между ними. Он точно понимал, что они оба перешли черту дружбы. Не были врагами. Но и не были в настоящих отношениях. Льюис все еще допускал мысль, что чувства Джека фиктивны. Но это никак не вязалось с тем, что он сделал. У Лу было достаточно времени, чтобы пробить свое сердце Джеком Форманом окончательно. Чтобы поговорить с самим собой, пока Ледяной Король то ли отсыпался, то ли ходил в универ, то ли решал какие-то свои дела и не появлялся в его палате. Достаточно времени, чтобы окончательно признаться самому себе в том, что его чувства к Джеку реальны. Что это далеко не благодарность, а нечто большее, сформировавшееся уже давно и не находившее выход. У Льюиса было достаточно времени, чтобы понять: терять уже нечего. Он должен был поговорить с Джеком. Отсутствие разговоров не доводит до хорошего, и он познал это на собственном примере. Да и может ли быть хуже, чем есть сейчас? Льюис очень в этом сомневался. Поэтому лишь мягко улыбнулся, в очередной раз отругав свое неспокойное и предательски быстро бьющееся сердце, когда в его палату заглянула знакомая светлая макушка. — Только недолго, — предупредила медсестра. — Хорошо. Джек улыбался. И ему шла эта улыбка. Теперь, когда Льюис мог отрывать голову от подушки и даже сидеть чуть больше получаса в день, он с удовольствием пользовался этой возможностью. Правда, вставать ему пока не разрешали, да и капельница все еще была прикована к его руке. Или он был прикован к капельнице — это уже как посмотреть. — Как дела? — спросил Джек, усаживаясь в кресло. — Лучше, чем было, — усмехнулся Лу. Взгляд цеплялся за широкоплечую высокую фигуру. Казалось, что Джек итак идеален с ног до головы. Но почему-то сегодня он выглядел еще идеальнее. Может, это потому, что Льюис давно его не видел, разобрался с самим собой и готов был на серьезный разговор? — Слушай, — выдали одновременно. — Ты первый, — выдохнул Дикстон. — Если хочешь… — Нет, давай ты. — Я хотел извиниться. — И ты туда же? — Ты о чем? — Давай решим все сразу, — зеленые глаза столкнулись с голубыми, — я не виню ни тебя, ни папу. Только себя. И не надо передо мной ни за что извиняться. Ты вообще сделал буквально невозможное, и я до сих пор не совсем понимаю, зачем и как… Но не важно. Я бесконечно благодарен тебе, Джек, и даже готов перестать называть тебя Ледяным. Льюис затаил дыхание. Отчасти это уже можно было считать признанием. Завуалированной, но капитуляцией перед собственными чувствами. — Я уже привык, — рассмеялся Джек. И Льюис пожалел, что не слышал этого смеха раньше. Хотелось записать его, поставить на будильник, звонок, да куда угодно. И он бы, возможно, сделал это, если бы у него был телефон. — Так что называй. Пожалуйста. — Жалеешь меня, — Лу игриво склонил голову набок. Взгляд не вовремя упал на губы. Вкус которых он знал. И вкус которых захотелось попробовать снова. — Нет-нет, — Джек отвел взгляд. Льюис выдохнул. Решимость таяла. Сейчас или уже никогда. — Джек, — он снова притянул к себе внимание Формана. В голубых глазах отражалось спокойствие, которое невольно передалось и Льюису. Будь что будет. — Наверное, стоило сказать это уже давно. Да и я вообще понял, что лучше не молчать. Разговоры — наше все, — нервный смешок сорвался с губ. Пальцы, тремор в которых уже был не таким ощутимым, стали снова формировать складки на хлопковом одеяле. — Не буду ходить вокруг да около. Я долго думал об этом. И уже давненько на самом деле. Знаешь, наше знакомство нельзя назвать удачным. А дальнейшие взаимоотношения — тем более. Но потом что-то поменялось. Я перестал видеть в тебе врага, Джек. Нельзя не признать, что мы постепенно открывались друг другу с новой стороны. Изначально ты был льдиной, а потом я увидел ту часть айсберга, которая прячется в толщах океана. Боже, как банально, — тяжело выдохнул Лу. — Продолжай, — прошептал Джек. Льюис уже не смотрел на него. Поэтому не мог увидеть, как опустились плечи парня. — Я узнал тебя другого. Ты можешь быть заботливым, отзывчивым, добрым. Ты не Ледяной Король, ты прячешь под панцирем что-то нежное, к чему я в итоге и потянулся. Ты волнуешь меня, Джек Форман. Уже очень давно. Я старался удерживать это в себе. Чтобы ты не думал, что наши отношения зашли за границу договоренности. Но сейчас, когда пришлось пройти через… — Лу помотал головой. Не хотелось вспоминать, через что именно пришлось пройти. — Мне жаль, что я не доверился тебе. Что не послушал тебя, когда надо было. Не прислушивался в принципе. И… боже, я слишком много болтаю. Я хочу сказать, Джек, что ты мне нравишься. Любой ты. Меня тянет к тебе. С тобой я забываюсь и… кажется, я даже люблю тебя. В палате повисла неловкая тишина. Стоило бы, наверное, поднять взгляд, чтобы посмотреть на Джека. Но Льюис все еще не мог найти в себе достаточно смелости для этого. Он только слышал тяжелое дыхание Формана. Этот разговор Лу прокручивал в своей голове много раз. Репетировал свою речь, которая все равно вышла какой-то скомканной и сумбурной. Представлял разные варианты развития событий: от ответного признания, на которое он, если честно, особо и не надеялся, уже понимая, что реальный мир куда опаснее его розовых ожиданий; до искреннего смеха или попытки свести все к шутке. Даже готов был разорвать их соглашение и отдаться на растерзание бойцовских собак дейтонского универа. Он ожидал чего угодно. Но явно не становившегося все тяжелее молчания. В какой-то момент Льюис все-таки поднял голову и взглянул на Формана. Тот уставился в одну точку на полу, даже не смотря на Льюиса. Ноздри раздувались от активных вдохов и выдохов, желваки сжаты, брови нахмурены, а пальцы сжаты в кулаки до побелевших костяшек. Такого Лу точно не представлял. — Можем забыть об этом разговоре, — сдался парень, — если хочешь. — Я, — Джек медленно, но все же перевел взгляд. Посмотрел на Льюиса широко раскрытыми глазами, блестящими на солнце. — Я… Губы шевелились, но Джек так и не проронил ни слова. Глаза снова опустились. А затем парень резко поднялся с места и вышел из палаты, тихо прикрыв за собой дверь. Разве могло быть еще хуже, чем оказаться в больничной палате с вырванными клочьями волос, царапинами по всему телу, синяками, вывихами, тремором и слегка поврежденным сознанием? Оказалось, что да. Стоило рассказать о своих чувствах. И увидеть в ответ удаляющуюся спину.

***

Лу быстро шел на поправку. К концу второй недели его уже готовы были выписать. Правда, медсестра, мисс Фрайен, готова была оспорить решение лечащих врачей, но держалась и лишь изредка бросала на парня подозрительные взгляды. Впрочем, за эти несколько дней они успели сдружиться, и на выписку Льюис получил от нее в подарок упаковку вкусных пудингов. — Уж лучше их, чем таблетки всякие, лопай. И вообще не бери ничего у незнакомцев и подозрительных личностей, — строго предупредила она. — Спасибо, — тепло поблагодарил Льюис. — Не буду. И спасибо за пудинги. — Приятного аппетита, — она передала ему кипу бумаг с анализами и рецептами врачей, а также рекомендациями к терапии и прочими медицинскими выписками, которые Льюису еще предстояло изучить. — Тебя вон заждались уже. Брюнет поднял голову и наткнулся на три пары довольных глаз. Неизменная компания, которая была рядом с ним на протяжении всех этих дней. При этом одна пара лукавых глаз категорически отказывалась отдавать телефон, действительно мотивируя быстрее пойти на поправку. — Наконец-то могу тебя обнять! — воскликнула Рин, когда Лу подошел к ним. — Только аккуратнее, — предупредила мисс Фрайен, — не все царапины еще зажили. Да и синяки тоже… — Я осторожно, — пообещала Рин. И действительно даже не прикоснулась к нему, просто разведя руки в стороны и максимально приблизившись, позволяя ощутить такое знакомое тепло. Льюис сам обнял подругу, передав пачку десертов в руки Джо. — С выпиской, — улыбнулся отец. — Спасибо, па, — взгляд предательски проскользил по коридору, в котором его встречали. По пустым сидениям. — Он не пришел, — тихо прошептала Рин в самое ухо. Хотя Льюис и сам видел, что Джека нет. Он не приходил с того момента, как Льюис признался ему. И не пытался связаться с ним. Только раз Рин проболталась, что он писал ей, чтобы спросить, как Льюис себя чувствует. И что отказался прийти, когда от нее поступило такое предложение. — Ладно, — шумно выдохнул Лу, стараясь не подпускать к себе тут же всплывшие в воздухе фразы. — Идем отмечать? — Надеюсь, что домой? — усмехнулась медсестра. — Конечно, — Чарльз улыбнулся ей своей самой обворожительной улыбкой. — Следуем вашим рекомендациям. — Очень надеюсь! Рин с Джо подхватили — настолько аккуратно, насколько это было возможно — Льюиса под руки и повели в сторону выхода, где их уже ждал заведенный автомобиль отца. Осторожно усадили Льюиса, пристегнули и только после расселись сами. Чарльз вывернул к выезду, и они поехали домой. Только сейчас Лу обратил внимание на полностью облетевшую листву. На серое, предснежное небо. Приближение зимы чувствовалось как никогда остро. В родном штате такое бывало редко, да и снег они видели пару раз за сезон. Рин тихо присвистнула, отчего получила толчок от Джо. Льюис оглянулся на заднее сиденье, поймав взгляд подруги. — Чувствую, тебя ждет интересная зима. — Угу, — выдохнул Лу. — Интересно, какой она будет? — Рин озиралась по сторонам, продолжая впитывать в себя новые окрестности и не собираясь покидать своего друга еще как минимум неделю. Им предстояло столько всего обсудить. И повезло, что закрытая сессия позволяла это сделать. Хотя они с Джо прилетели бы даже в том случае, если бы им грозило отчисление. — Надеюсь, что согревающей, — ответил Льюис. — Будем верить, что так и будет. Чарльз хлопнул по рулю, привлекая внимание. Машина завернула на знакомую улицу. — Мы дома.