Выстрел

Выстрел действительно остановил противника. Но не так, как ожидал того Вилли. «Чёрт! Надо сматываться!» — и, не дожидаясь чем всё закончится, Вилли тихонько испарился вместе с ружьём. Оскар же остался сидеть, злясь на всю эту поганую ситуацию и на тупого мелкого пацанёнка, которому приспичило поглазеть на драку. Таким малявкам полагается сидеть дома! С-сука!.. Идти домой было нельзя, отец точно прибьёт. А с учётом толпы свидетелей, появление полицейских — вопрос времени. Значит, надо валить из города, только ружьё спрятать. Окончательно придя в себя, Оск не глядя протянул руку за оружием, но пальцы ухватили лишь пустоту. Рядом же положил, странно. Догадавшись, что скорее всего Вил вовремя подсуетился и унёс улику отсюда нафиг, Оскар кивнул своим мыслям. Отлично, одной проблемой меньше. Встать парень успел, а вот удрать — уже нет. Полицейские, чёрт их подери, заявились слишком внезапно. — Оскар Стеттнер? Пройдём с нами, — наручники на него надевать не стали, но двое дюжих парней взяли за плечи и руки одновременно с двух сторон. В маленьком городке новости разлетаются быстро. А уж если такое происшествие, его и вовсе не скрыть. Толпа детей, шествующая через город с раненным малышом, не могла не привлечь внимания. Поэтому уличный патруль, быстро вникнув в курс дела, среагировал моментально. — На этот раз ты влип, — худой парень, на голову выше Оскара, сочувствия отнюдь не выказывал, наоборот, стиснул плечо со злой силой. Про делишки Стеттнера они знали не понаслышке, но всякий раз тому удавалось ускользнуть. — И с каких пор законом запрещено сидеть на бордюре?! — возмутился Оск, в уме перебирая варианты действий. Вырваться силой не выйдет — бежать надо было раньше, пока не сцапали. Признать, что стрелял? Да счас. Тогда его уже ничего не спасёт. Вовремя Вил утащил ружьё. Хотя он его и притащил, идиот, но это сейчас не так важно. Гораздо важнее — двое патрульных, один из которых сжимал плечо не просто крепко — до боли. Однако не морщиться пока удавалось. — Да пустите же! Чё я такого сделал?! — Там разберемся. Если ты действительно только сидел на бордюре, значит отпустят. А пока с нами пойдёшь. — Обвинения против тебя очень серьёзные, Оскар Красный, — вступил в разговор начальник патруля. — И целая толпа свидетелей, что ты стрелял. Где оружие? Оскар и сам понимал, что влип. Что стоит его слово против показаний множества свидетелей? Слово хулигана, и так бывшего в городе на паршивом счету. Но может без доказательств в полиции ничего не сделают? Подмоги со стороны ждать не приходилось, и парню оставалось лишь продолжать изображать невозмутимость. — Из оружия у меня только рогатка. В левом кармане штанов. — Заливай больше, — главный резким движением вывернул руку Оскара так, что всеобщему обозрению предстали следы пороха на перчатке. — Это у тебя тоже от рогатки? — По-вашему я должен запоминать, где и в чём выпачкался? Оскар очень надеялся, что вспышка паники не отразилась на лице, а в голосе не прозвучало напряжения. Но он не был в этом уверен до конца, отчего только больше разозлился. — Вам нет резона тащить меня в участок, папаша за мою шкуру даже самой мелкой монеты не заплатит, — без паузы продолжил Оскар, поморщившись от того, какой болью резануло внутри от собственных слов. Никому он нахрен не нужен. — Вот в участке точно и проверят. А не заплатят за тебя, так посидишь за решёткой. И в городе спокойнее будет, слишком уж много хлопот от тебя в последнее время. Старший патруля сделал знак — очевидно ему надоело болтать, и мальчишку рывком развернули. Толчок в спину задал направление движения. И Оскар был вынужден перебирать ногами под бодрящие окрики: «Шевелись давай!» и любопытные взгляды прохожих.