Выстрел

Арно привык вставать рано. С утра ему хорошо работалось, да и день тогда получался длинный — можно много чего успеть. Но сегодня он проснулся даже раньше обычного. Слишком много мыслей в голове: Оскару нужна нормальная одежда, такая, чтобы он в ней не походил на бездомного нищенку. А еще учебники. Надо снова зайти в суд и узнать пришёл ли запрос по их делу. Надо, наконец, начать с ним нормально заниматься. А ещё ему надо бы появится в школе и заняться своими прямыми обязанностями. Надо, надо, надо… Хорошо, хоть мальчишка навестил маленького Луи. Одной проблемой меньше. Это и ему полезно, и может здорово помочь в деле, если родители Луи увидят, что он раскаивается в своём поступке и смягчатся. Поговорить с родителями Луи — вот и ещё одно «надо». Арно не спеша сделал себе чашку чая и посмотрел на часы. Пять утра. Миссис Фландерс должна была прийти сегодня после девяти. Убраться и приготовить еду. Недурно проследить, кстати, чтобы Оскар застелил свою постель сегодня. А потом, пожалуй, сразу после завтрака — к портному. Неплохо. Если взять Оскара с собой, то можно успеть и в школу. В конце концов, заниматься он может и в его кабинете. Так даже лучше — будет под присмотром. Что ж, тогда имеет смысл подготовить сейчас документы для попечительского совета. Начнем с отчетов. Через какое-то время Дюваль неожиданно обнаружил нестыковку баланса. Требовалась старая расходная книга, чтобы уточнить кое-что. А она в комнате Оскара, Арно еще не успел забрать оттуда свои вещи. Тихо ступая и медленно открыв дверь, чтобы не скрипнула, мужчина вошёл в комнату и направился к шкафу. Однако застыл, не сделав и двух шагов. Оскара в комнате не было. Развороченная кровать являла взору небрежно отброшенное одеяло, край которого свешивался к самому полу. Пижама так и вовсе валялась на полу. Очевидно, Оскар очень спешил. Первой мыслью было, что мальчишка снова сбежал. Но оставленный в комнате рюкзак и прочие вещи разубеждали в этом. Не успел Арно как следует обдумать что ему в этой ситуации делать дальше, как штора зашевелилась, послышалось тихое сопение и паршивец возник на подоконнике собственной персоной. — Доброе утро, Оскар. Как погода? Нельзя сказать, что тон мсье был дружелюбным и радостным. На мгновение парень застыл, а потом нахально спустил ноги в комнату. Прямо в уличных ботинках. — Погода, хм… обычная, — Оск кивнул на открытый проём окна, намекая, что директор мог бы и сам посмотреть. — Дождя нет. — Это прекрасно, что дождя нет, — произнес Арно без малейшей радости. — Не хочешь объяснить своё отсутствие в комнате ночью? Запрета выходить как бы и не было, но спорить сейчас не хотелось. — Мне надо было подумать, — пожал плечами Оск. — Подумать? Над чем же, если не секрет? И чем тебе в плане размышлений не угодила твоя комната? Требованиями и расспросами парня в последнее время изрядно достали. Всем от него чего-нибудь да требовалось. Даже Вилли и тот пришёл не просто так, а потому что надо, блять, идти кого-то там запугивать. — Мсье директор, разрешите оставить мои мысли в моей же башке, лады? — начав фразу вежливо, в конце Оскар почти рычал. Настолько плотный контроль ему активно не нравился. — Я же не сбежал, просто ненадолго отлучился. Нельзя? По сердитому прищуру можно было безошибочно утверждать, что перезакрученные гайки наверняка спровоцируют хулигана на срыв. — Оскар, зачем ты здесь? — спокойно спросил директор. — Посмотри на меня и ответь. Чёрт. Даже нормально злиться в присутствии Дюваля не выходило. Оскара вышибало из этого состояния буквально взглядом и парой спокойных фраз. Вот и теперь злость будто сдулась и исчезла без следа. А действительно, зачем? В целом представление имелось, но ответить вдруг стало неожиданно не просто. — Чтобы, ну… того, — замялся Оск. Даже самоуверенность изображаться отчего-то не желала. — Ладно, нельзя так нельзя. Сразу бы сказали, я бы не ушёл, — попытался увильнуть он от ответа. — Тогда я тебе скажу. Я забрал тебя потому что ты нуждаешься в защите и обучении. Арно смотрел мальчишке прямо в лицо. Тот пытался отвести взгляд, но ему это явно не помогало. — И пока ты тут, я отвечаю за тебя. А это значит я решаю когда и куда ты можешь ходить, а куда нет. Поэтому с этого дня новое правило: прежде чем куда-то отправиться, ты должен будешь спросить разрешения. Это понятно? И, конечно, ночные выходы из дома запрещены. — Понятно, — буркнул Оск в ответ, хотя новости, мягко говоря, не радовали. Ограничений вокруг становилось слишком много. С другой стороны, это же только до суда. Терпеть недолго, наверное. Что будет после — загадывать пока не хотелось. — Хорошо. А теперь расскажи куда ты ходил. И, имей в виду, Оскар, я не терплю враньё. Ну вот, отлично. Выбор между «соврать» и «сознаться во вранье». А в том, что директор отцепится, если переменить тему, Оск сомневался. И вот вроде определился с планами, но пункта «попасться на горячем» там не было. А ещё делалось неловко при воспоминании о том, в каком свете выставил перед Вилли помощь мсье. Но прошлое напомнило о себе, в лице Вилли Хака, и после разговора с ним уже не хотелось так уж беспрекословно подчиняться правилам. Впрочем, молчать не выход тоже. А правда про Луи и так однажды вскроется, это понимал даже Оскар. Чтобы заговорить, пришлось отвесить себе мысленного пинка. Всё же просто. Как-то не вовремя Оск заробел. Неужели испугался, что будет отчитан? Когда его такое пугало вообще? — Ходил в больницу к Луи. Собирался проникнуть внутрь, чтобы осуществить то, о чём наврал вчера, но все окна были закрыты и занавешены, а я понятия не имел, в каком из них искать. И даже не знал на каком этаже, так что опять не сложилось. Он помолчал немного, разглядывая лёгкий бардак на кровати. — Могу я сходить к нему сегодня? — уточнил Оск, так как вспомнил о новом правиле. Чтоб ему, этому правилу, катиться далеко и кубарем через канаву. — Куда ходил?! Арно ожидал, что мальчишка станет отпираться, или, на худой конец, вскроется его участие в ещё каком-нибудь безобразии. Но такого простодушного признания он не ожидал точно. Или Оскар сочинил эту историю с больницей, чтобы скрыть что-то? Нет, не похоже. Реакцию парня, когда тот говорит неправду, мужчина уже видел и знал. Что ж, попробуем ему поверить. — Оскар. Я, признаться, поражён тем, что услышал. Оставим сейчас в стороне то, что ты сказал мне неправду вчера… И я могу понять, почему ты отправился туда ещё раз. Но как тебе пришло в голову идти в больницу ночью? Как ты собирался, к примеру, попасть вовнутрь? Ночью больница для посещений закрыта. И, да, конечно же ты можешь сходить сегодня. После того, как мы посетим мэрию и портного. — Мало ли что там закрыто для посещений, есть же окна, — Оск чуть смущенно поскрёб щеку. Вообще-то, окна были заперты тоже. — А в мэрию зачем? — Господи, Оскар! Ты собирался проникнуть в больницу через окно? Парень скромно промолчал. Он не стал уточнять, что если бы знал, в какой палате лежит Луи, то ничто не помешало бы ему войти, высадив стекло к чертям собачьим. Наверное, даже повезло, что точного расположения нужного окна хулиган не знал. Арно пришлось напомнить себе с кем он имеет дело — с главным хулиганом Тимпельбаха. Очевидно, что влезть в окно для него так же естественно, как для остальных войти в дверь. С этим мальчишкой жди сюрпризов. А что ты хотел, Дюваль, уж не ждал ли ты, что отпетый хулиган мгновенно превратится в паиньку? — Ладно, — вздохнул Арно, соображая что теперь делать с планами на день. Не таскать же везде мальчишку, который не спал ночь. — Сейчас ты ляжешь спать. А после мы с тобой хорошенько всё обсудим, и про мэрию в том числе. Можешь выпить молока с печеньем. Спать не хотелось. Возможно, захотелось бы позже, а пока Оск забрался в кровать, отказавшись от перекуса, и молча лежал, глядя в потолок. Он не хотел признавать, как сильно его ударили слова Вилли. Настолько, что парень всерьёз подумывал, где теперь раздобыть еды, чтобы не брать у мсье. А тут вдобавок его собирались тащить к портному. Плюс один пункт к «продажности». Оскар зажмурился, чтобы не заматериться вслух. А хотелось. И вот вроде решил для себя многое, но противоречия продолжали раздирать надвое. Оск почти ненавидел себя за отсутствие крепкого стержня, который не позволил бы признавать правоту мнений и Дюваля, и Вилли одновременно. Они оба так умело аргументировали, что Оскар был согласен с обоими, но противоположные идеи сталкивались и кипели, трансформируясь в невнятный ком недовольства. Если бы не паршивая ночь в тюрьме и не беседы с мсье, Оск не вернулся бы сюда, где теперь ощущал себя едва ли не предателем. И даже двинуть было некому, чтобы это прекратить. А Вил… ну, он же не знал ничего, что довелось испытать Оскару. И Оск не мог ничерта рассказать. По-прежнему теперь не будет точно, собирать банду парень больше не хотел, а удастся ли вновь поладить с Вилли… А чёрт его знает. Одно Оскар знал точно — про то, кто на самом деле припёр ружьё, он не скажет ни при каких обстоятельствах. Будет барахтаться и выплывать сам, а друга за собой не потащит. Даже если этот друг считает его продажной сукой. Не имея возможности выплеснуть всё что кипело внутри, Оск просто лежал и сдерживал порывы вскочить и наделать глупостей. Постепенно это пламя спалило все чувства и они осыпались пеплом, оставив после себя одну лишь пустоту. Оскар уже не хотел вообще ничего, пожалуй ему сейчас и на тюрьму было бы плевать, отведи его туда полицейские. И только слабая надежда, что бессилие уйдёт после отдыха, позволила закрыть глаза и провалиться в темноту глубокого сна без сновидений.