Выстрел

Холодная вода не только, мягко говоря, взбодрила, тумана в мыслях тоже поубавилось. Поэтому к концу помывки Оск озадаченно хмурился, понимая, что крепко встрял и не представляя, что со всем этим делать. Натягивать изгвазданную в чём попало одежду не хотелось, так что, обернув бёдра полотенцем, парень прошмыгнул по коридору в выделенную ему комнату. Идти вниз и, главное, появляться перед мсье Дювалем Оск опасался. Очень так опасался, до холодка в груди и нервно сжимаемых пальцев. Впрочем, и позорно прятаться в комнате от директорского гнева юноша не стал, понуро явившись в гостиную. — Просветлело в голове? — осведомился Арно без тени улыбки. — Тогда пей. Перед Оскаром очутилась чашка с горячим крепким чаем. — А после расскажешь мне, что всё это значит. Рассказать, блин. Оск только засопел, но чашку взял. Молчать он собирался как можно дольше, поэтому, оттягивая разговор, потягивал чай чрезвычайно медленно. Дюваль не торопил. Но когда юноша допил эту чашку, наполнил её снова до краёв. — Ещё. Горло не болит? — Нет, — удивился Оск. Он ждал, что его как минимум отругают. — Хорошо. Тогда ничего не мешает тебе начинать объяснения. И чай допивай, это ещё не все. Оскар уткнулся в свой чай и угрюмо молчал. Врать мсье ему не хотелось, говорить правду было слишком больно. Поэтому, допив, он всё так же молча отставил чашку в сторону и лишь тихонько вздохнул. Дюваль наполнил её снова, пододвинул к Оскару. — Что же ты молчишь? Или у тебя не было причины сбегать вчера от больницы, не дождавшись меня? А потом бродить где-то всю ночь, напиваться и засыпать под кустом как последний бродяжка? — Была. Психанул. С этим коротким ответом парень слегка настороженно покосился на чашку и не взял. Он вполне напился и двумя порциями чая. — А. Понятно. Причина уважительная, что сказать. И что же тебя довело до такого состояния, могу я узнать? — Арно опустился на стул напротив Оскара. — Бери-бери чашку, не стесняйся. Не меньше пяти выпить надо. — Да не стесняюсь я, — буркнул Оск, недовольный таким предположением директора. Пить уже не хотелось, так что отхлебнул он без особого энтузиазма. — А довело, эм… Да так, херня одна случилась, — болезненно поморщился он, мысленно пожелав «херне» проикаться как следует. — Оскар! — внезапно рассердился Дюваль. — Мне теперь из тебя клещами каждое слово тащить? Почему ты убежал? — Мсье, могу я вас кое о чём попросить? — изменил тон и Оскар. На твёрдый и уверенный. Так он прежде разговаривал со своими «Живодёрами». — Можешь, — слегка удивился Арно. — Если только ты не намерян заговаривать мне зубы. — Верните меня в камеру, — серьёзно произнёс парень и одним глотком допил чай. После чего позволил боли, вновь прорезавшейся из-за воспоминаний о вчерашнем споре с Вилли, проявиться и на лице. — Так хотя бы не будет выглядеть, что Оскар Красный продался с потрохами. За миску супа и тряпки, — он выплюнул это брезгливо и едва сдержался, чтобы не удрать опять подальше. Однако пришлось заставить себя остаться на месте, чтобы выслушать ответ. Это тоже казалось важным. Вот те раз! Такого ответа Арно не ожидал точно, поэтому какое-то время растерянно молчал и хмурился. — Кто тебе сказал, что ты продался с потрохами? Да с чего ты вообще так решил?! — почти вскричал директор и резко замолчал. Вывод напрашивался сам собой. — Это тебе Вилли так сказал, да? — уже тихо и спокойно закончил он. — И поэтому вышло всё остальное? Если так, парня можно понять. Подобные слова могут серьёзно ранить. Оск заметно вздрогнул, не сумев скрыть удивления от такой прозорливости мсье. Хотя… Дюваль понял не всё и не обо всём. Оскар ведь не просто получил словесную оплеуху, он с другом разругался. И создавалось страшное впечатление, что потерял нечто важное навсегда. Переубеждать Дюваля парень не стал, как не стал и признаваться во всём напрямую, и так уже ляпнул больше необходимого. — Да какая разница, кто там что сказал, — голос звучал надтреснуто, но всё ещё твёрдо. — А только так оно и выглядит. И вообще. Запутался. Устал. Всё это слишком… трудно. Задолбало. Пожалуй, было бы проще сидеть в камере. Лаяться с законниками и не видеть всех тех, перед кем виноват. Ровно как и тех, кто хотел от него слишком многого. — Ты прав. Какая разница, — Арно не стал больше допытываться, своей реакцией мальчишка дал ему нужный ответ. — Важно не то, что болтают, а что ты сам думаешь по этому поводу. А что ты сам думаешь, Оскар? Неужели ты и правда считаешь, что продался? — Ещё чего! — мотнул Оск головой, а в глазах мелькнуло возмущение. — Нет, я… Хотел всё изменить. Давно хотел, только не знал как. Но вы столько делаете, а мне даже отплатить вам нечем. Говорить столь открыто до сих пор было в новинку и всё ещё напрягало, но с мсье Дювалем Оскар почему-то почти перестал боятся удара в ответ на честность. Однако отвечать один чёрт было непросто. — И я тоже так не считаю. Это помощь. Всего лишь. Каждому человеку порой нужна помощь, всем без исключения. Хочешь знать, почему я помогаю тебе? Арно дождался кивка и продолжил: — Потому что вижу в тебе потенциал. Ты можешь выучиться, найти своё дело и тогда, тогда… однажды ты тоже сможешь помочь кому-нибудь. Кому тоже очень нужна будет помощь. Оскар ничего не ответил. Он опасался не справиться с голосом, так как к горлу подкатил горячий ком и пришлось вцепиться в собственные бёдра, чтобы позорно не всхлипнуть — таким теплом веяло от слов мсье и так разительно это отличалось от того, что привык слышать юноша в свой адрес. Очень захотелось пообещать, что обязательно оправдает надежды, что будет стараться изо всех сил, только и эти слова застряли где-то глубоко внутри, оставшись непроизнесёнными. Вместо этого Оск, когда восстановил дыхание, решил всё же ответить на тот вопрос, который проигнорировал раньше. — Я сбежал потому что устал… бороться, — наконец отыскал он нужное слово. — Хотел чтобы всё это прекратилось. А у меня было спрятано проверенное средство как забыться хоть ненадолго, вот и… Ну. Был не прав, вот. Оск неловко отвёл взгляд. Казалось бы, совсем недавно опасался просто того, что влетит по первое число, а теперь волновало совершенно иное — не разочаровать бы своего… атамана. Ладно, эти бандитские штуки в прошлом. Наставника. — И что, помогло тебе? Сбежать? Дальше-то что бы ты делал? — Арно спрашивал серьёзно, будто и сам хотел понять. — И разве от того что ты сбежал всё прекратилось? — Не помогло. Не знаю. Не прекратилось, — вздохнул Оскар. На все вопросы он ответил кратко, но хотя бы честно. — Забыться хотел. Передышку, понимаете? — Это я понимаю. Не понимаю почему ты избрал такой самоубийственный способ. Психанул, сбежал, не сказав ни слова. Ну что за детские выходки, м? Есть масса других способов пережить огорчение. Лучше всего прийти ко мне, конечно, и поговорить. Но уж если ты настолько мне не доверяешь, можно побегать вокруг дома, я не знаю, побить подушку. На худой конец помочь мадам с уборкой и готовкой — ты, помнится, собирался. Всё, чем ты не навредишь себе. Арно огорчённо покачал головой. — А сейчас что? Как думаешь, улучшится твоя, и без того сложная ситуация, если тебя увидят распивающим спиртное на улицах? Возможно, уже увидели. Об это ты не подумал, когда решил «передохнуть»? Речь директора привычно поставила Оскара в тупик. Он ведь просто бросился вчера прочь, ни о чём не думая. Да и таких странных методов успокоения не знал, не говоря уже о том, чтобы ими пользоваться. Побегать вокруг дома? Побить… подушку? Так она же мягкая, толку её бить… Хотя фраза про «не навредишь себе» расставляла всё по местам. Но это ладно, пусть способы и спорные по сравнению с выпивкой. Сейчас Оска засыпали ворохом вопросов и он попытался собраться, чтобы ответить хоть на часть. — Чего сразу «детские выходки»? Дети не напиваются. Ну блин, не могу я представить пьяного Луи. Напиваются взрослые, это же круто. С чего эт я должен отказываться от крепких напитков, когда все так делают и ничего? — разговаривать с мсье получалось с каждым разом всё легче. Оск уже не пытался схлопнуться в ответ на любое несогласие и начать огрызаться или язвить. — И способ не самоубийственный. Он, того, привычный. А вот о последнем предположении Дюваля можно было только вздохнуть. Про такие сложности Оск, конечно же, не подумал. Он вообще не думал, когда удирал, раздираемый противоречиями. Н-да, отлично продемонстрировал, что изменился. — Может, меня и видели, — помрачнел юноша. — Только я не знаю, что с этим теперь делать, и да, не подумал. Но, в конце концов, что они мне сделают? Вы же сами говорили — в тюрьму не посадят. А из интерната если что сбегу, наверняка это та же школа, только с ночёвкой, подумаешь. — По-твоему, засыпать под кустом и терять человеческий облик это круто? — спросил Арно и с изумлением понял, что мальчишка действительно так считает. Он в самом деле свято уверен, что алкоголь это признак взрослости и отличное решение проблем. Впрочем, чему тут удивляться, наверняка именно такой пример у него перед глазами и был в виде отца. — Оскар, это слабость. Сбежать вот так от проблем это слабость тоже. Это то, что проще всего сделать, столкнувшись с проблемой, понимаешь? А вот сдержать свой порыв может не каждый. И как раз это умение достойно уважения. Что же касается интерната… — Арно помолчал, барабаня пальцами по столу и размышляя о том, насколько мальчишка приблизил вероятность туда угодить своей выходкой. — Боюсь, ты слабо представляешь себе реалии. Я оставлю сейчас в стороне твой метод решения проблем. Хотя считаю, что сбегать значит проявлять трусость. Но могу тебе точно сказать, что сбежать из интерната не получится. Охрана там не хуже, чем в тюрьме, тот же периметр с собаками и караулом. А так же круглосуточное наблюдение, даже в туалет водят строем. А если провинишься, или, не дай бог, тебя поймают на попытке побега… Арно тяжело вздохнул, прежде чем это произнести: — … тебя высекут до крови на глазах у всех, чтобы остальным не повадно было. Это вообще в интернате обычное дело так наказывать за каждый промах. И работники там далеки от дружелюбия, уж ты мне поверь. Оск едва мог вдохнуть, пришибленный всей свалившейся на него информацией. На мсье теперь парень смотрел с паникой и отчаянием. — Я не знал, — и голос вполне соответствовал чувствам. Более того, Оскар заметил в нём больше мольбы, чем мог себе позволить не устыдившись этого, попытался контролировать хотя бы тон… и не смог. — Что мне теперь делать?.. — совсем тихо закончил он. — Для начала ты допьёшь оставшиеся две чашки чая. Потом отправишься к себе и поспишь. Не хватало ещё свалиться с простудой ко всему. Затем выстираешь свой перепачканный до крайности костюм и сотню раз напишешь фразу: «Я больше не стану убегать и напиваться». И повесишь лист на видном месте, рядом с кроватью. Арно поднял взгляд на часы. — Сейчас я вынужден буду уйти. А вечером мы обсудим с тобой нарушение моего запрета на ночные прогулки. И, как ты, надеюсь, понимаешь, безнаказным это не останется. А ещё я проверю те задания, которые должны были быть сделаны к сегодняшнему утру. Словом, дел у тебя предостаточно. И времени обдумать то, о чем мы только что говорили, тоже. Да… — Арно встал из-за стола, — с сегодняшнего дня ты под домашним арестом. Выходить будешь только со мной вместе и лишь при необходимости. Тебе всё понятно? — Да… понятно, — тяжело сглотнул Оскар. — Сделаю. На этот раз возражать он не имел права. Только было и ещё кое-что, от косяков не зависящее. — Мсье, постойте. А что теперь с моим обещанием? Я пообещал Луи, что приду сегодня его навестить. Не то, чтобы мне так туда хотелось, просто мелкий ведь будет ждать. Было неловко просить отлучиться сразу после того, как получил выговор за вчерашнее. Арно задумался. Про малыша он, признаться, совсем забыл. И теперь получалось нескладно. Наладить отношения с Луи для Оскара важно во всех смыслах. — Хорошо, к Луи сходи ненадолго. Обещание нарушать нельзя. Только туда и обратно, нигде не задерживаясь. И остальных дел это не отменяет.