Выстрел

Через какое-то время время дверь тихо приоткрылась, выпуская Арно Дюваля. Вид у него был крайне расстроенный. — Совет прервался на перерыв, — тихо сказал он Оскару. — Отойдём в сторону, сейчас сюда выйдут люди. Он не убежит, я отвечаю, — добавил он для полицейских. Те переглянулись и двинулись следом. Но всё же остановились чуть поодаль, оставляя директора и его воспитанника наедине. Дюваль молчал. А Оск не сдержался и вытер лицо рукавом, перед тем как поднять голову. Подозревал, что иначе видок будет совсем уж жалким. — Я пытался, правда. Но они… Зачем так давить? Стал защищаться и всё, блин, испортил. Юноша вздохнул и заглянул наставнику в глаза. — Что они решили? — Оскар. Я понимаю, что давление слишком велико, но мы же знали, что так будет, верно? Ты не должен защищаться, как бы ни было трудно сдержаться. Я смогу это сделать лучше, понимаешь? Ты слишком сильно поддаешься эмоциям, а это не на пользу делу. Дюваль вздохнул. — Пока ничего ещё не решили, но ситуация не в твою пользу. Я попробую ещё раз переговорить с мсье Мореллем, чтобы тебя вернули в зал. Но ты должен пообещать мне, что сможешь держать себя в руках, что бы ни происходило. Если не сможешь, лучше уж оставайся тут. — Больше всего мне сейчас хочется выйти в окно. Лучше всего через стекло, чтоб зазвенело и изрезало, — в отчаянии выдохнул Оскар. — Обещаю. — Понимаю. Арно коротко притянул мальчишку к себе и погладил по голове, и лишь затем продолжил: — Принимать последствия всегда труднее, чем создавать их. В окно это проще всего. А вот вернуться в зал и постараться всё исправить — это куда труднее. Но ты сильнее, чем сам про себя думаешь, Оскар Стеттнер. Ты сможешь. И зайти, и извиниться перед всеми за свой срыв. Пусть все увидят, что на самом деле ты волевая личность. Оск судорожно кивнул. — А сейчас мне пора, — Дюваль отстранился. — Я рассчитываю на тебя. — Спасибо, — едва слышно проговорил юноша. Он не знал, услышал мсье или нет, но был благодарен за поддержку настолько, что остро защемило где-то в груди. Теперь Оскар собирался сделать всё как следует. И даже если его репутация просядет в глазах местных мальчишек… в конце концов, какое ему дело до их мнения? Пош-шли они к чёрту. Больше он мсье не подведёт. Поэтому, когда парня вновь позвали в зал и вывели на середину, прежнее поведение и злость он оставил за дверью. — Извините меня за тот срыв, — попросил Оскар, затолкав стыд и неловкость поглубже. Далось это ему ой как непросто, уши вспыхнули, но парень сумел заставить себя признать, что виноват. — Был не прав. Такого больше не повторится. После перерыва в зале стало ощутимо спокойнее. Видимо, основная волна эмоций уже выплеснулась, да и все подустали. — Исключительно из уважения к вашему наставнику, — строго произнес председатель. — И это ваш последний шанс, юноша. Итак… Оскар Стеттнер, признаете ли вы свою вину в том, что принесли огнестрельное оружие, из которого совершили выстрел и нанесли ранение Луи Келлеру, после чего избавились от оружия и отказались помогать в расследовании? «Ну всё, точно высекут, » — пронеслась паническая мысль. От страха парню вмиг сделалось почти физически плохо. — П… признаю, — выдавил он сквозь подступающую дурноту. С-сука! Он же не слабак какой, а всё вокруг отчего-то утратило чёткость. Захотелось выйти на свежий воздух или хотя бы сесть прямо на пол. Нет, не время сдаваться. Последний шанс, да?.. — Я не хотел его ранить. Многое бы отдал, чтобы вернуться и не допустить, — на миг Оскар болезненно зажмурился, в памяти вновь услышав тот жалобный вскрик мелкого. И, уже не скрывая сожаления, добавил. — Лучше бы оно отрикошетило в меня. Нет, лучше бы я вообще не брал это чёртово ружьё в руки. Он рвано выдохнул, перед тем, как сказать то, что по его мнению было худшим из возможного. — Я… готов от-тветить. Приму любое наказание. Любое. Даже публичную… порк… Нет… Оскара качнуло — подогнулись колени. Но он устоял. Правда, пришлось чуть сгорбиться и закусить изнутри щёку, борясь с тошнотой. В зале стало очень тихо. Даже шумная тётка и та не нашлась что сказать после этой речи. Некоторые сердобольные женщины тайком утирали слёзы и слышались шепотки навроде: «бедный мальчик». — Я могу от себя гарантировать, — Арно повернулся по очереди к залу и затем к столу с заседателями, — что эти печальные инциденты не повторятся. И лично готов поручиться за Стеттнера. Прошу у совета снисхождения. Члены совета начали активно переговариваться между собой. Видно было, что последнее заявление Оскара лишило их единства. Председатель, выслушав всех, снова взял слово. Его внешний вид не утратил своей суровости. — Мы примем во внимание всю имеющуюся информацию, прежде чем вынести решение в этом непростом деле. А сейчас Совет удаляется на совещание. Перерыв полчаса. Оск потеряно огляделся, отыскал взглядом мсье и уставился на него так, словно надеялся, что мужчина прочтёт его мысли и заберёт из центра зала хоть ненадолго. Проторчать тут целых полчаса, когда и без того сверху давит неведомая тяжесть, а внутри так дико трепыхает волнением? Невозможно. Ещё чуть-чуть, и Оскар наплюёт на приличия и усядется на пол. Ноги не держали. Уходить никто не запрещал, хотя полицейские и держали их в постоянно в поле зрения. Но, видя, что бунтовать парень перестал, держались на расстоянии. — Пойдем, — Арно взял мальчишку под руку, потому что на ногах тот не стоял. — Присядем где-нибудь. Выйти из душного зала было само по себе облегчением. Дюваль ослабил воротничок. Они нашли пару стульев в стороне ото всех и опустились на них с облегчением. — Ты молодец, Оскар, ты молодец, — Арно опустил его голову себе на плечо. Парень чуть повернул голову и молча вжался в плечо наставника лбом. Говорить не хотелось. Пройти это испытание Оскар должен был сам, никто не сделает этого за него. Но от осознания, что рядом тот, кто может поддержать и утешить, становилось не в пример легче, чем если бы юноша был совсем один. Впрочем, один бы он даже из камеры не выбрался, не говоря уже о прочем. Так они просидели молча почти все пол часа. Один только раз Дюваль отлучился и принес воды. — Выпей. Только немного. Вода пришлась как раз кстати. Оск напился, потом смочил ладонь и провёл по лицу. — Уже пора? — полувопросительно произнёс он, глядя как горожане без спешки возвращаются в зал. — У нас еще семь минут, — Арно забрал из рук мальчишки стакан. — Посиди ещё тут, в зале душно. Минуты тянулись мучительно долго, но и они подошли к концу. — Теперь пойдем.