Выстрел

Цензурных мыслей не осталось. Оск стоял вполоборота, так что мог видеть и попечителей, и остальных собравшихся в зале. И, чёрт подери, ловил он одни разгневанные взгляды. За исключением мсье, конечно. Жаль, но сказать сейчас правду означало спровоцировать вал вопросов, которые выдадут Вилли. Оск ещё раз оглядел зал. Друга не было. Почему-то одновременно с облегчением обожгло досадой, но чувство угасло столь же быстро, как появилось. Так лучше. Вил был единственным из банды, кого хотелось защитить, несмотря ни на что. — Я не собирался стрелять в людей, — серьёзно ответил Оскар, прямо встретив взгляд председателя. — Только в дождевалку. Способ остановить драку, если всё пойдёт не по плану, понимаете? Залить всех водой, чтобы разбежались. — Но вы же понимали, что использование огнестрельного оружия в толпе людей запрещено и опасно? Оск сглотнул от волнения и сжал кулаки покрепче. Руки из карманов он так и не вынимал. — Да, — уронил он, помрачнев. — Понимал. Но когда Оскара Красного такое останавливало? Впрочем, он смог признаться только потому, что в интернат его точно не отправят. Сами сказали, что не уполномочены. — Иными словами, вы сознательно подвергли опасности жизни находящихся там детей и сознательно нарушили закон, — члены совета со значением переглянулись. Зал напряжённо внимал. Повисла давящая, почти осязаемая тишина. И в этой тишине снова заговорил Дюваль: — Да, это ужасная ошибка. Оправданий тут никаких быть не может. Оскар виноват. Но он раскаивается! Он сожалеет о столь необдуманном поступке. И, ответьте мне честно, разве были какие-то хулиганства с его стороны в последнее время? Он кого-то обижал? Или может ещё что-то натворил? Скажите же! В зале начали неуверенно переглядываться и тут раздался возглас откуда-то из середины: — Он заботился о Луи! — Марианна стояла со своим сердитым видом, да и тон у неё не отличался от того, каким она обычно бросала обвинения. — Он приходил к нему в больницу и вообще… помогал! — Спасибо, Мари, — тихо произнес Арно, повернувшись к девочке. Та лишь независимо дёрнула плечом и села на место. Оск вздрогнул и неверяще уставился на девчонку. Она сейчас… что? Серьёзно это сказала? Возражать он, понятное дело, не стал — ведь всё так и было. И вообще предпочёл помолчать, пока не сделал хуже. — И передо мной извинился, — мсье Ле Руа, портной, тоже оказывается тут. Вслед за этими двумя поднялись ещё несколько человек с похожими заявлениями. Арно мягко улыбнулся Оскару и снова обратился к совету: — Я прошу совет так же принять во внимание, что мальчик снова занялся учёбой и в скором времени планирует вернуться в школу. Но та самая тётка, которую некогда облили краской, и не думала успокаиваться. — Так и что, что учится? А вдруг он снова палить вздумает, кто ж это знает? Хулиган и есть хулиган. За решётку таких надо! Или хотя бы выдрать остальным на устрашение. Её поддержали, как ни странно, родители тех, кто состоял в банде. Видимо, у них на Оскара имелся зуб за то, что втянул их деточек. — Дело говорит! Выдрать у всех на виду! — Правильно! Чтоб впредь неповадно было! — В интернате первым делом бы выдрали. — Эй, не буду я палить, такого не повторится, — попытался вставить Оск пару слов в свою защиту, но за общим гвалтом его, кажется, не услышали вовсе. Но — выдрать? Они же не серьёзно?! Что за беспредел! — Вы издеваетесь?! — едва в шуме возникла пауза, вызверился Оскар. — Не дам я себя бить, бля! — Оскар, нет! — Арно попытался перехватить взгляд мальчишки, но бесполезно. — Вы забываетесь, молодой человек! Тут вам не банда! И не место для нецензурных выражений! — председатель гневно покраснел. А у стены подался вперёд сержант, будто в готовности угомонить обвиняемого если понадобится. — А, то есть публичный стриптиз в рамках цензуры, да? — Оск уже кипел, но кроме слов и гневного тона ничем свою злость не выказывал, оставался стоять где стоял. — Я могу принести извинения, я сожалею, что многое натворил, но голой жопой перед вами вертеть не намерен, увольте. На первом ряду тяжело вздохнул Дюваль. Если Оскара сейчас понесёт, дело примет совсем скверный оборот. — Ну вот, очевидно же, по-хорошему с ним никак! — заверещала шумная тётка. — Мы требуем справедливости! Проучить хулигана! — Если совет примет решение, оно будет исполнено, хотите вы этого или нет. И я предупреждаю, ещё одно подобное высказывание и вас выведут из зала. Просидите под стражей до конца слушания. То же самое касается и зрителей, — председателю, очевидно, надоели постоянные выкрики. — Следующий вопрос к обвиняемому. Вы принесли ружьё заранее? Оск помедлил с ответом и опять покосился в зал. Вилли так не увидел, зато увидел изрядно встревоженного мсье. — Да. Да, принёс, — ещё сильнее помрачнел юноша, понимая, что делает сейчас только хуже. Интересно, получится ли отбиться, если его решат-таки выпороть? — И где вы его взяли, позвольте спросить? А главное — куда дели после? Арно тоже невольно оглянулся назад, хотя и без того было ясно — Вилли не придёт. На остальных «живодёров» надежды и вовсе не было, те сидели с видом невинных жертв, которых страшный тиран заставил творить зло. И родители этих чад, по-видимому, думали так же. А отец Оскара даже не пришел… Впрочем, как и мать Вилли. Оскар-Оскар… Ну одумайся хоть ты, не копай себе яму глубже! «Да твою ж… ёжкину мать через кочергу», — мысленно выругался Оск. Прозвучали те самые вопросы, которых он ждал, но так и не придумал достойного вранья. Эх… Как такового выбора у него не осталось. — Где взял — там уже нет, — с чувством, что внутри что-то оборвалось и полетело вниз, съязвил Оскар. — А дел в канализационный люк. Булькнуло здорово. Скорее всего потонуло, но можете поискать, вдруг откопаете. — Понятно. Такое упорство укрепляет меня во мнении, что злой умысел всё-таки был и причинение вреда — не простая случайность. А значит, требует принятия самых суровых мер пресечения. Дюваль в отчаянии вцепился в подлокотник кресла и чуть не застонал. Всё, что они спланировали заранее, шло прахом. Оскар будто задался целью сделать себе хуже и совсем не давал возможности себе помочь. Обвинитель тем временем продолжал: — В интернате вас научили бы нормам поведения, юноша. И если в интернат отправить мы вас не можем, то принятые там меры воздействия вполне в нашей власти. Ко всему прочему, вы украли оружие и избавились от ценной улики, что делает ваше положение ещё незавиднее. Я не вижу никакой возможности смягчить наказание для вас. То есть, всё-таки собираются пороть? Оск чуть было не пошатнулся, но устоял на ногах. И, как всегда в моменты наибольшего отчаяния, самосохранение помахало платочком и улетело в закат. Однако и про патруль Оскар не забыл. Если бы не полиция, уж он бы показал этим надутым хлыщам! Но брошенный мельком в сторону патрульных взгляд показал, что мужчины готовы к любым взбрыкам с его стороны. Подготовились, с-сволочи. — А я и не прошу ничего смягчать, — выпалил Оскар сердито. Боль как таковая его пугала не слишком, в отличие от позора. — Хрен с ним, заслужил. Только давайте без публичного шоу, а?! Или вам всем так хочется полюбоваться моей жопой? Тогда можете попробовать удержать, господа извращенцы. В конце юноша почти шипел. Всё это обсуждение «мер воздействия» — уже и так чёртов стыд. Да ещё перед всеми. Перед мсье, перед бандой. Позорище. — Ещё и оскорбление совета впридачу, — теперь председатель не злился, а излучал казёное равнодушие человека, который уже понял с кем он имеет дело и чего от него ждать. — Выведите обвиняемого из зала. Двое полицейских резво двинулись вперёд, и, крепко ухватив Оскара за плечи с двух сторон, дёрнули за собой. — Пойдём, Стеттнер. И не вздумай дурить! Одновременно с этим Арно снова поднялся со своего места: — Мсье Морелль, я покорнейше прошу простить моего подопечного. Мальчик на эмоциях, ему нелегко и… — Мсье Дюваль, — перебил его председатель тоном, не терпящим возражений. — Вы не должны извиняться за юношу, тем более, если сам он далёк от сожалений. Мне теперь очевидно, что такой человек, как Оскар Стеттнер, мог с лёгкостью издеваться над младшими и даже умышленно ранить одного из них. Ваше заступничество, так же очевидно, не идёт ему на пользу, а лишь делает его более дерзким. И, думаю, справиться с воспитанием этого испорченного ребёнка вы не в состоянии. При всём уважении к вам, мсье Дюваль. Услышать эту обличительную речь Оск успел, а вот вставить хоть слово — уже нет. Полицейские вытащили его в коридор и захлопнули дверь. Парень пару раз дёрнулся, но безрезультатно, держали крепко. Повезло, хоть в лицо они ему не смотрели, не видели стремительно увлажнившихся глаз. Теперь Оскар понял, что испортил всё что только мог. Даже мсье из-за него попал под удар. Чудесно, блин, просто замечательно. Низко опустив голову, парень стоял, больше не пытаясь вырваться. Из-за свисающей чёлки не было видно страдальческой гримасы, исказившей лицо. Ему конец.