Дело выбора

Заложив руки за спину, Мариэль, словно загнанный в клетку зверь, то и дело ходила взад-вперед, отбрасывая на пещерные камни беспокойно мечущуюся тень. Вот уже несколько часов подряд она не знала чем себя занять. Очаг более не нуждался в дополнительном хворосте, кровати все были идеально застелены, спальники вычищены, каждый уголок убежища был тщательно убран и прямо таки сиял чистотой, не смотря на то, что это была все-таки пещера. Она даже потрудилась прикрепить к стене держатели для факелов и, удачно поколдовав с огнем, окончательно изгнала сырость и тьму, добавив больше источников света. И даже забытые и давно угасшие в ней типично бретонские кулинарные таланты внезапно вспыхнули в блондинке с новой силой, мотивируя её приготовить вкуснейший ужин. Ну, по крайней мере, самый вкусный из всех, что она когда-либо готовила (а готовила она за свою жизнь не так уж и много). Теперь оставалось лишь покорно сложить руки и ждать, когда же, наконец, эта пытка закончится. С минуты на минуту должны были прийти хоть какие-то вести от гильдии. В идеале, конечно, Мариэль ожидала увидеть, как Делвин и Векс приведут под руки освобожденного Бриньольфа. Вот тогда все её труды точно вознаградились бы лишь одной благодарной улыбкой рыжего вора. Но, боясь спугнуть робкую надежду, Мариэль сразу же отгоняла все эти мысли подальше от себя. Будет то, что будет. Не больше и не меньше. Ей сказали ждать в убежище – вот она сидит и ждет в убежище. Правда, ждет она уже подозрительно долго, но, с другой стороны, ей никто и не говорил, что вся тайная операция будет совершаться строго по расписанию. Нужно довериться мастерам своего дела. Для них Бриньольф так же дорог, как и для волшебницы. Они не бросят его, не предадут, не оставят на растерзание врагу. Это же их предводитель, как-никак! К тому же, вся миссия будет проводиться под строгим наблюдением Векс и Делвина, а уж в их преданности и вовсе сомневаться не стоит. Да, Брин в надежных руках, определенно! Так Мариэль себя успокаивала, пытаясь подавить в себе возрастающее волнение. Когда бытовых дел попросту не осталось, бретонка принялась лихорадочно расхаживать по пещере, желая найти для себя новое дело, которое помогло бы ей отвлечься. Тяжело вздохнув, она машинально потянулась к своему дорожному мешку, который она впопыхах успела собрать перед тем, как оставить город одиночества. Рано утром, когда на улице еще было темно, бретонка распрощалась с Йордис и покинула Солитьюд, удивляясь самой себе с каким энтузиазмом она прощается с этим городом. Тихий, умиротворенный Солитьюд был прекрасен как никогда. Облаченный в тонкую материю белого снега, город был погружен в зимнюю спячку, отчего всё вокруг, казалось, просто замирало в ожидании нескорого прихода весны. Для любого из городов восточной или северной части Скайрима это был бы обычный ничем не примечательный день. Для Солитьюда же первые заморозки предзнаменовали новые перемены… и не всегда к лучшему. Возможно, доля правды в этом действительно была. Погодное похолодание странным образом совпадало с похолоданием политическим. По городу начали расползаться слухи, что Ульфрик Буревестник вновь затеял бунтовать против империи. И, рассуждал народ, если ему все же удастся собрать могущественную армию приспешников, то он первым делом пойдет на Солитьюд. Что же предпримет в таком случае хрупкая Элисиф Прекрасная? Выстоит ли она? И что же будет с ней, если соперник окажется сильнее?.. Конечно, мало кто на то время был готов рассуждать об этом открыто. Тем не менее, по городу постепенно начали распространяться слухи и сплетни, из-за чего жители города одиночества становились более нервными и раздражительными. Разумеется, при таком общем положении дел незапланированное похолодание да еще и в сопровождении снега еще больше усугубило ситуацию. По счастливому стечению обстоятельств, Мариэль успела покинуть город до того, как жители в нем начали сходить с ума. Постепенно все начали забывать о нашумевшем скандале, связанным с именем Довакина, Солитьюд охватила новая лихорадка, которую на сей раз можно было излечить лишь военными действиями. Назревала полноценная гражданская война. Видимо, учуяв её запах, имперский посол и поспешил вернуться обратно в Сиродил. Император должен узнать об этом первым и принять необходимые меры. Какое же все-таки счастье, думала Мариэль, что ей до этого нет совершенно никакого дела. Политика её теперь мало интересовала, и даже если когда-нибудь кто-нибудь вспомнит о Довакине и решит попросить о помощи – то её попросту не найдут. Как только Бриньольф сбежит из тюрьмы, ему некоторое время придется в любом случае залечь на дно. И что бы там не произошло, Мариэль твердо для себя решила, что теперь она ни на шаг не отойдет от своего возлюбленного. Возможно, вместе они и вовсе покинут Скайрим и переберутся куда-нибудь в Хай Рок, где у Мариэль еще остались родственники. Или же просто будут путешествовать по Тамриэлю… Кто знает, в жизни есть столько вариантов для рассмотрения! Успокаивая себя такими мыслями, бретонка рылась в своем дорожном мешке, пытаясь отыскать какую-нибудь книгу, которая смогла бы помочь ей убить время. Но вместо книги она наткнулась на изрядно помятое в пути письмо, на котором все еще красовалась цельная круглая печать. Мариэль вспомнила, что накануне её маскарадного похода в секретную тюрьму Йордис передала ей письмо, которое, в свою очередь, еще днем раньше ей передал гонец, дабы та отдала его тану лично в руки. Разумеется, тогда блондинке было попросту не до писем, поэтому, даже не вскрыв печати, Мариэль засунула послание в свой дорожный мешок в надежде прочесть его как-нибудь при возможности. И вот эта возможность наступила. Довольно улыбнувшись находке, бретонка, прихватив письмо и небольшую бутылочку вина для поднятия настроения, удобно разместилась на шкурках напротив очага. Медленно, словно пытаясь растянуть удовольствие, она сломала печать и, попивая прямо из горла темно-алый напиток, принялась с особой осторожностью раскрывать письмо. Странно, что об осторожности Мариэль вспомнила только сейчас, ведь хрупкая бумага уже давно успела за эти дни ощутить на себе всю мощь содержимого дорожного мешка волшебницы. Девушка аккуратно поглаживала мятые страницы рукой, как будто пыталась извиниться за то, что достала послание из мешка так поздно. На самом же деле она просто тянула время. Волнение за возлюбленного преобладало над любопытством, поэтому блондинка и не особо спешила окунуться в текст письма. Что может быть важнее сейчас, чем судьба Бриньольфа? Как она может думать о чем-то другом, если где-то там, прямо под Солитьюдом, лучшие бойцы Гильдии воров тайно проникают в одну из самых защищенных тюрем Скайрима, пытаясь, возможно даже с боем, высвободить своего предводителя? Нет, никакие вести не могут сравниться с этим переживанием, с этим волнением, с этой душевной тревогой. Тем не менее, Мариэль понимала, что если сейчас же не сможет отвлечь себя от этих назойливых мыслей, она определенно тронется умом. Вздохнув, она несколькими большими глотками осушила половину бутылочки и, почувствовав, как приятное алкогольное тепло разлилось по её телу, принялась внимательно изучать письмо. И вновь этот аккуратно выведенный каллиграфический почерк. Вновь эта размашистая подпись. Если бы бретонке хватило ума взглянуть на сломанную печать, то она уже изначально смогла бы догадаться, что это письмо от её лучшей подруги. Что ж, видимо, Брелина Марион и вправду обладает невероятной магической силой. Как ей только удается всякий раз отыскать местоположение Мариэль, не зная точного адреса? Волшебство, не иначе! Любое воспоминание Мариэль о данмерке сопровождалось искренней улыбкой, которую просто невозможно было скрыть. Но как только её глаза начали пробегать по красиво написанному тексту, улыбка сразу же исчезла, уступив место более хмурому выражению лица. Тон письма молодой волшебницы и вправду был весьма тревожным: "Дорогая Мариэль! Пожалуйста, пусть эти слухи будут неправдой! Утешь меня, скажи, что всё это клевета! Ну а если нет… что ж, тогда я требую объяснений! Что же все-таки произошло в Солитьюде? Почему я совершенно случайно узнаю от посторонних людей в таверне, что ты замешана в каком-то крупном скандале, связанном с именем Элисиф Прекрасной? Какие даэдра тебя занесли в Солитьюд? Что ты, черт возьми, там натворила? И, о боги, казнь?! Серьезно?! Тебя собирались казнить, а я узнаю это только сейчас от каких-то пьяных придурков?! Нет, это всё определенно не укладывается у меня в голове. Зная тебя, вся эта история больше походит на сказку, выдуманную самим Шеогоратом. И не надо мне тут говорить, что у меня совершенно нет поводов для беспокойства. Есть, Мариэль, и еще какие! В общем, я с нетерпением жду от тебя хоть какой-то весточки с объяснениями. С тех пор, как мы расстались, жизнь в коллегии вроде как пошла на лад. Мы даже смогли с Онмундом сообразить на двоих новый медовый месяц. Ну, знаешь ли, нормальный такой, вместо испорченного старого. А потом все вновь погрузились в учебу, даже с большей силой, чем до всех этих печальных событий. После того, как ты помогла мне восстановить репутацию, я стала самой любимой ученицей у Толфдира и одной из самых почитаемых у архимага. Остальные преподаватели с интересом слушали рассказ Онмунда о том, как мы все вместе воевали с Анкано. Разумеется, эта дубина всё переврал, в результате чего меня тут считают чуть ли не главным героем. И хоть это далеко не так, мне приятно, что наконец кто-то начал воспринимать меня всерьез. Я даже получила официальное разрешение на проведение своих экспериментов, чему я безумно рада. И не было бы границ моей радости, если бы не одно жирное "но". Мне неприятно тебе об этом сообщать, но, увы, дела наши обстоят именно так. Анкано вернулся. Это случилось буквально вчера, именно поэтому я и пишу тебе это письмо в такой спешке. Как такое могло произойти? Я не знаю, ни в какие подробности никто никого не посвящал. Нас просто поставили перед фактом. Вернулся! После всего, что было! После позора, после унижений, после выговора от самого архимага!.. Вернулся! Это просто немыслимо. И самое интересное, что никто не может этого понять. Я видела, как преподаватели толпились у входа в кабинет архимага. Видимо, они тоже возмущены таким ходом событий. Не могу понять, почему Савос Арен медлит. Он вправе просто взять и вышвырнуть этого талморца, но нет, он почему-то медлит… Да и выглядит господин архимаг как-то странно. Ходит весь день такой потерянный, разбитый, ошарашенный. Ох, боюсь, дела наши плохи. Анкано кричал, что он это всё так просто не оставит – вот, кажется, этот мерзавец решил сдержать своё слово. Подсуетился, поднял свои талморские связи – и вот, пожалуйста, он восстановлен на свою бывшую должность. Правда теперь я очень сомневаюсь, что у него получится восстановить свои былые отношения с Савосом Ареном. Межличностные отношения даже самые большие связи не заставят измениться. Этот гад сделал всё возможное, дабы его искренне ненавидела каждая живая душа в коллегии. Честно говоря, я не знаю, чего теперь всем нам стоит ожидать. Но, в чем я могу быть уверена наверняка, ничего хорошего из этого точно не получится. Поэтому мне страшно. Мариэль, мне чертовски страшно. Что теперь будет? Что будет с коллегией? Что будет со всеми нами? Что будет со мной?.. Я знаю, что у тебя и без нас дел навалом, тем более, если эти слухи, упаси тебя боги, окажутся правдой. Поэтому, прошу тебя, Мариэль, держись подальше от неприятностей. Конечно, помощь Довакина нам бы сейчас не помешала, но только я знаю, через что тебе пришлось пройти, помогая всем нам в прошлый раз. Поэтому, заклинаю, даже не появляйся в коллегии. Анкано от тебя не отстанет. Только не после того, что произошло. Грядут перемены и, боюсь, без жертв они не обойдутся. Но мы справимся. Не знаю как, но мы точно справимся. Все вместе. В конце концов со мной Онмунд, он моя поддержка, он моя опора (как бы парадоксально это не звучало!). За меня можешь не переживать, я дама пробивная и в обиду себя не дам. Ну, не в этот раз точно! Я больше переживаю за тебя. Даэдра знают сколько времени это письмо будет идти до тебя, за это время еще куча всего может произойти не только в коллегии, но и вообще в мире. Но я все же надеюсь, что не опоздала с предупреждением. Ты просто должна знать. И быть наготове. Всегда. Удачи тебе, Мариэль! Удачи во всём: и в твоем нелегком деле, и в личной жизни. Я знаю, ты в надежных руках. Всё будет хорошо. Непременно! Если на то будет воля богов, то мы еще обязательно свидимся. Может, даже на похоронах Анкано! Уверена, этот Господин Антипатия Года долго здесь не протянет. Главное, прошу тебя, будь мудрее и не лезь опять на баррикады, не провоцируй гада! Он еще получит по заслугам, ну а ты лучше побереги себя. Что бы ни случилось, прошу, дай мне знать, что с тобой всё хорошо! Так я хотя бы буду спокойна. Ну а пока…Что ж, пока я буду во всеоружии следить за событиями. Если до тебя дойдет новость о том, что Коллегия Магов взорвана, знай – это моих рук дело. Я сейчас как раз разрабатываю новое подрывное заклинание (пригодится в войне с Анкано). Ну а если серьезно, я думаю, что вся эта суматоха скоро утихнет, и мы вернемся к своей прежней жизни… под наблюдением талморского агента. Или, быть может, пронесет, и Анкано опять с позором выгонят. Не знаю. Всё возможно в этом мире. Береги себя, мой друг, просто береги себя! С любовью,твоя Брелина Марион" Неприятная дрожь пробежала по телу бретонки, едва она закончила читать письмо. Какое-то время она просто неподвижно сидела и пустым взглядом всматривалась в огонь, искренне не понимая, что вообще происходит в это мире. Чувствуя, как из-за нервного напряжения силы начали покидать её тело, она аккуратно отставила письмо в сторону и сжала в руках полупустую бутылку. Несколько новых глотков помогли девушке хоть немного прийти в себя, хотя разум её все еще туманился. Ей не хотелось верить в то, что дела могут обстоять намного хуже, чем она думает. Долгое время она считала, что всё находится у неё под контролем и вот, как гром среди ясного неба на неё сваливаются новости, которые прямо-таки кричат о том, что никакого контроля нет и никогда не было. Погрузившись в личные переживания, она забыла, что когда-то её называли драконорожденной, что она помогала людям, что она всегда была в курсе всех событий и появлялась там, где в ней больше всего нуждались. Что же произошло с ней теперь? Почему новость о том, что Анкано вернулся в коллегию, так сильно её потрясла? Зная о связях талморца, наивно было полагать, что эта история закончится на одном его изгнании. Она должна была предвидеть беду. Она должна была устранить Анкано еще тогда, приструнить, отбить у него всякое желание появляться в обители магов. Но что вместо этого она сделала? Ничего. Она попросту не думала тогда ни о чем другом, кроме как о своей личной жизни. Внезапно Мариэль осознала, что в какой-то момент она попросту лишилась бдительности и осторожности. И всё потому, что впервые в жизни она всецело отдалась и доверилась мужчине. Любовь затмила её разум. Она просто лишилась той части себя, в которой нуждался мир больше всего. Сейчас, оглядываясь назад, трудно было назвать эту девушку тем самым Довакином, который однажды не иначе как с помощью богов победил самого Алдуина. Была ли это она или кто-то другой, более могущественный вселился в её тело и управлял бретонкой изнутри? Мариэль часто задавалась этим вопросом. Порой ей казалось, что вся эта судьба драконорожденного всего лишь проделка злых даэдра, не иначе. Мудрые добрые боги не стали бы награждать подобной силой столь слабое неразумное существо. Серьезно, чего можно было ожидать от молодой светловолосой бретонки? Она не суровая нордка, не знойная редгардка, не серьезная имперка и даже не властная альтмерка. Плохой, плохой выбор, господа боги! Но делать было нечего, от судьбы не уйти. Ей приходилось как-то выживать с грузом огромной ответственности. И долгое время ей на удивление это удавалось. Да, не без посторонней помощи, но все же она выжила… и чудом дожила до этого дня, когда она в полной мере осознала всю свою ничтожность. Письмо Брелины произвело на волшебницу такое большое впечатление, что она еще некоторое время была погружена в свои размышления, которые в свою очередь были не очень обнадеживающими. Не смотря на то, что данмерка ни в чем не обвиняла подругу и даже более того – всячески демонстрировала обеспокоенность за её судьбу, Мариэль чувствовала себя так, словно она была виновата во всех мирских бедах. Ей было совестно как за свои ошибки, так и за промахи других, совершенно посторонних людей. В тот момент к совести бретонки помимо её собственных мыслей взывал еще один внутренний голос, внезапно пробудившийся от алкоголя. Это был голос Довакина. Почему-то в голове девушки он был мужским и по звучанию напоминал хриплый бас типичного коренастого норда. - Может, хватит уже ныть, - укоризненно шептал ей голос, заставляя блондинку заливаться румянцем, - хватит с меня твоих розовых соплей, пора действовать! - А я действую! – тут же мысленно отвечала сама себе Мариэль. – Действую! - Печь пирожки и сидеть, сложа руки, в ожидании чуда – это не действие! Ты же Довакин, черт возьми! - И чего же ты от меня хочешь? – пожав плечами, блондинка принялась допивать оставшееся вино, благодаря которому, казалось, голос в её голове звучал отчетливее. – Чтобы я начала сжигать тут всё своей магией? Или кричать, пока не сорву голос? У меня ведь сил даже для этого нет! - Пустые оправдания, - захрипел недовольно внутренний Довакин, - ты и сама это прекрасно знаешь. Никто не может у тебя отнять магию, которой тебя наградили высшие силы. И ведь наградили не зря! Ты должна бороться, ты должна сопротивляться, ты должна побеждать! Для этого ты и родилась! - Неправда! – вдруг громко воскликнула девушка, вскочив с места. – Если бы я не приехала в Скайрим, я бы и знать не знала о том, что такое туум! Я этого не просила! Мне это не нужно! - Не тебе решать! - строго возразил голос. – Твоё дело – действовать без промедлений, без сомнений, без колебаний. Неужели ты не видишь, что происходит? Оглянись вокруг – мир рушится! И всё потому, что ты забылась. Ты забыла кто ты есть, Мариэль, кем ты должна быть. Ты дала простым смертным сломить тебя. Ты так простодушно доверилась чувствам, а ведь они такие изменчивые! Нет, не таким должен быть истинный драконорожденный! Задыхаясь от возрастающего гнева, Мариэль со всей силы швырнула бутылку в каменную стену. Когда та разбилась на мелкие осколки, бретонка лишь недовольно поджала губы. Камень с души так и не упал. Вместо этого она лишь одним движением испортила чистоту, над которой с таким трудом работала весь день. - Лучше бы ты потратила эту энергию на бой с достойным противником! - ехидно прокомментировал Довакин, пока Мариэль вновь бесцельно расхаживала по убежищу. - Заткнись! - Нет, ну правда, - не унимался голос, - ты только зря тратишь время. Давай, как в старые добрые времена, выберемся, наконец, из этой пещеры, залезем в другую, кишащую бандитами и нежитью, всех там поубиваем, соберем трофеи…может даже на стену слов наткнемся. И будет нам счастье! Давай, пришиби дракона своим огненным шаром, скушай его душу. Неужели ты забыла, как это весело? - Нет! Я не хочу снова быть такой! – отчаянно воскликнула бретонка, зажав ладонями уши. – Я не хочу быть Довакином, я не хочу быть ТОБОЙ!! - У тебя нет другого выбора, - хмыкнул внутренний драконорожденный, - и никогда не было. Неужели за всё это долгое время ты так ничего не поняла? Ты не можешь избавиться от меня. Да, ты пыталась, и у тебя даже очень хорошо получалось, вот только стоит твоему здоровью пошатнуться – и я тут как тут. Это неизбежность. Прими это как данность. Вот увидишь, совсем скоро всё встанет на свои места, и мы снова будем вместе. Как и прежде. Ты и Я. - Ни за что! Для тебя больше нет места в моей голове, - теряя над собой контроль, волшебница залилась истеричным смехом, оправдывая это действием алкоголя, - так что проваливай! Я свободна. Я любима. Я счастлива! Мне больше ничего не нужно! Внезапно голос замолчал, и Мариэль на время даже показалось, что её рассудок вновь стал прежним, таким же трезвым и кристально-чистым. Она стояла посреди убежища и жадно глотала сырой пещерный воздух. Грудь её вздымалась от прерывистого дыхания, стеклянные голубые глаза были обращены к пылающему в очаге огню. Это всего лишь игра её воображения. Обычный нервный срыв на почве постоянно взволнованного состояния. И да, это вино определенно было испорченным. Ей не стоило его пить. Неожиданный грохот заставил бретонку встрепенуться. Кто-то снаружи активировал скрытые рычаги и запустил в действие механизм. Сперва в сторону отъехал огромный камень, заслоняющий проход, затем поднялась массивная ржавая решетка, открывая путь в убежище. Когда в пещеру ввалились один за другим члены Гильдии воров, сердце бретонки сжалось. Многие из прибывших были ранены, другие же просто валились с ног от усталости. Затем Мариэль увидела, как некоторые воры тащили на себе своих истекающих кровью товарищей. Как оказалось позже – многие из них были уже мертвы. Мало кто смог пережить эту ночь, для некоторых она и вовсе стала фатальной. Но об этом волшебница узнала гораздо позже. Последними в убежище показались Делвин и Векс. Пепельная блондинка с трудом поддерживала за плечи раненого Меллори, пытаясь как можно скорее сопроводить его до кровати. Спохватившись, бретонка подбежала к друзьям и заботливо поддержала мужчину с другой стороны. Вместе девушкам удалось дотащить бретонца до одной из кроватей. Согнав оттуда молодого новобранца, Векс аккуратно помогла мужчине принять горизонтальное положение. Когда Делвин, наконец, устроился на подушках, воровка тут же скомандовала Мариэль принести все самые сильные зелья лечения. Никогда еще бретонка не наблюдала столько внимания и заботы от Векс. Еще сложнее было поверить в то, что эта забота и внимание были обращены к Делвину Меллори. - Тише, не торопись, - поговаривала имперка, отпаивая Делвина поочередно то одним зельем, то другим, - рана глубокая, так сразу не затянется… - И это ты называешь раной? – обескровленные губы мужчины искривились в улыбке. – Так, царапина. Но мне приятно, что ты обо мне так заботишься, Векс. Правда, я это ценю. Он попытался изобразить смех, дабы хоть как-то подбодрить девушку, но тут же схватился за живот, скривившись от боли. - Ну вот, рана опять начала кровоточить! – Векс нахмурила брови. – Придется заново тебя бинтовать! Мариэль, - резко обратилась она к бретонке, наблюдающей за процессом за её спиной, - быстро тащи бинты. Бинты, тряпки, полоски кожи – что угодно, нам нужно немедленно остановить кровотечение! Сгорая от едва скрываемого любопытства, Мариэль подчинилась. Она вновь и вновь внимательно всматривалась в лицо каждого новоприбывшего вора, но никто из них и близко не напоминал Бриньольфа. Самое ужасное было то, что сейчас она не могла засыпать Делвина и Векс расспросами, ибо им попросту было не до того. Одно для себя волшебница смогла установить точно – произошло что-то очень плохое и серьезное. За несколько минут тихое уютное убежище превратилось в шумный госпиталь, в котором то и дело слышались отчаянные крики и стоны. - Ну что же это, - почти жалостливо протянула Векс, обрабатывая кровоточащую рану всеми возможными и невозможными средствами, - всё идет и идет…Ничего не помогает! - Ну и черт с ней! – слабым голосом отозвался Меллори. – До свадьбы заживет… - До какой еще свадьбы, Делвин? – девушке не удалось спрятать волнение за наигранной недовольной гримасой. – Ты теряешь слишком много крови… Если так продолжится, то… - Тише, красотка, не паникуй, - ослабленной дрожащей рукой он погладил воровку по щеке, - всё не так страшно, как ты себе представляешь. Наш старина за мной присмотрит… Нежданные слезы навернулись на глаза воровке. Но она все еще полностью осознавала свою ответственность перед каждым из членов гильдии, поэтому, дабы не показаться слабой, она лишь быстрым движением смахнула со щек слезы и, шмыгнув носом, недовольно нахмурила тонкие брови. - Не вздумай! Только не сегодня, Меллори, не сегодня!.. – пылко воскликнула Векс, от чего на лице Делвина появилась снисходительная улыбка, полная горечи. Взмахнув волосами, имперка обратилась к Мариэль. – Похоже, он начинает бредить. Мариэль, ты же у нас маг! Вперед на баррикады, пришло твоё время. Действуй, волшебница, наколдуй что-нибудь, чтобы ему стало лучше! Блондинку передернуло. Это резкое "действуй!" прозвучало так, словно Векс обращалась к девушке в унисон с её внутренним Довакином. На миг она просто впала в ступор. Но когда имперка, особо не церемонясь, хлопнула волшебницу по плечу, Мариэль тут же очнулась. - Да, конечно, - словно солдат, выпалила она, стукнув своими маленькими каблучками, - я буду действовать! Сейчас! Больше у неё не было времени для лишних размышлений. Без промедлений бретонка взмахнула руками и, закрыв глаза, сконцентрировалась на задании. Волшебный сгусток энергии не сразу возник в её руках. Вначале была слабая едва заметная вспышка. Но чем дольше девушка удерживала концентрацию своего внимания, тем ярче становилась эта вспышка. Наконец, почувствовав приятное тепло, Мариэль резко высвободила энергию и направила её прямо в рану Делвина. Вскрикнув от неожиданной резкой боли, Меллори по инерции прикрыл рану двумя руками. Но когда магический свет погас, он тут же переменился в лице. - Ну как? – с тревогой в голосе спросила Векс. – Ты что-то чувствуешь? Округлив от удивления глаза, бретонец отрицательно покачал головой. Трудно было понять в тот момент в каком именно состоянии он находился. - А чувствовал?.. – не унималась воровка, вцепившись в его руку. – Ну же, не молчи! Тебе больно?.. - С ним всё должно быть хорошо, - наконец, прервала затянувшееся молчание Мариэль, - это сильное заклинание. Должно помочь. Я сделала всё, что было в моих силах. Векс, всё еще сидя на коленях у кровати, внимательно сканировала взглядом раненого бретонца. Делвин же, казалось, и вовсе потерял дар речи. То и дело вздыхая, он растерянно смотрел на имперку, не в силах оторвать рук от своей раны. Наконец, не вытерпев, пепельная блондинка сама разъединила словно намертво склеенные ладони мужчины и принялась изучать место тяжелого ранения. - Невероятно… - протянула Векс, обращая округленные от удивления глаза на бретонку. – И ты, женщина, всё это время втирала нам какую-то дичь о том, что тебя чуть ли не навсегда лишили магии! Да тебе просто нужно было дать такого здоровского пинка под зад, чтобы ты, наконец, засуетилась! И вновь жуткое чувство стыда заставило Мариэль залиться алой краской. Она не ожидала, что её заклинание так скоро подействует. Признаться, она и вовсе не верила в свои силы, и если бы Векс насильно не заставила её обратиться к магии, блондинка так бы и не решилась колдовать. От неё ждали слишком многого. Она могла подвести их всех. А что, если бы у неё не получилось? Что, если бы она попросту убила бы Делвина своей некомпетентностью? Что могло бы случится, если б заклинание не сработало, или сработало не так, как надо? Но имперка не оставила волшебнице времени для поиска ответов на эти вопросы – и не прогадала. Мариэль сделала своё дело именно, так как было нужно. Подсознательно. Толком не соображая, что она делает. Создавалось такое впечатление, будто кто-то вновь взял её под контроль, наделив своими силами. Бретонка неохотно допускала эту мысль, хотя в душе она все же надеялась, что ей удалось, наконец, полностью излечиться от загадочного недуга, подавляющего магическую энергию. Но теперь, когда опасность миновала и Делвин мог постепенно прийти в себя, ей просто необходимо было узнать что же все-таки произошло. И хоть Мариэль считалась не самым наблюдательным человеком, ей все же удалось заметить, что что-то сильно изменилось в поведении и Делвина, и Векс. На фоне общей суматохи, пока другие члены гильдии залечивали свои раны и набивали пустые желудки теми самыми пирожками, которые волшебница с любовью готовила специально для Бриньольфа, пепельная блондинка и её воздыхатель вели себя так, будто их подменили. Поникшие, обессиленные, разгромленные не только физически, но и душевно – их вид заставил Мариэль немало понервничать уже с первого момента их появления в убежище. Но теперь, когда она уже была в предвкушении важного разговора, никто из воров, казалось, и вовсе не хотел произносить ни единого слова. Делвин, лежа на кровати, все еще прикрывал уже затянувшуюся рану рукой и тяжело дышал. Векс, то и дело поглядывая на товарища, вновь пыталась незаметно вытереть щеки от компрометирующих слез. Никогда в жизни Мариэль не видела, чтобы пепельная блондинка плакала. Её лицо, запачканное грязью и кровью, было мертвецки бледным. Создавалось впечатление, будто еще миг – и воровка просто растворится в пространстве. На самом деле Векс и вправду хотелось исчезнуть, провалиться сквозь землю, слиться с каменной стеной, в общем, сделать что угодно, лишь бы была возможность избежать разговора, которого так требовал любопытный взгляд Мариэль. Недоумевая, волшебница внимательно всматривалась в растерянные лица своих товарищей и мысленно готовила нужные слова, дабы разговор, наконец, завязался. - Не смотри на нас так, - тут же прервала её размышления пепельная блондинка, словно она могла читать мысли,- не надо. Пожалуйста. - Что не так? – волшебница недоуменно перевела взгляд с Векс на поникшего Делвина. – Что?.. Никто не желал отвечать на её вопрошающий взгляд. Оба вора почему-то не хотели смотреть Мариэль в глаза, словно от одного её взгляда им становилось не по себе. Прикрыв лицо ладонью, Векс внезапно задрожала. Делвин же потянулся за пузырьком с обезболивающим зельем. - Я не понимаю, - хмуро произнесла бретонка, заметив как парочка воров резко переменились и в лице, и в поведении, - что с вами? Что произошло? И где, черт возьми, Бриньольф? Тяжело вздохнув, мужчина одним глотком опустошил всё содержимое пузырька и, скривившись, попытался отыскать взглядом Векс. Кусая губы, имперка лишь покачивала головой в знак отрицания. Но отрицания чего?.. - Не говори ей. - По губам прочла Мариэль слова Делвина, обращенные к пепельной блондинке. Волшебница напряглась. И тут вместе с первым пропущенным ударом сердца внутри неё вновь отозвался голос Довакина. Всё замерло вокруг и в тот же миг закружилось перед глазами. - Час пробил, - грозным эхом отозвался в голове голос. – Пора. - Как это понимать?! – вспыхнув, отчаянно воскликнула блондинка, схватившись за голову, тем самым заставляя голос замолчать. – Где Бриньольф?! Где он?! Дрожащей рукой Векс погладила Мариэль по плечу. Она несколько раз кашлянула, пытаясь придать голосу более уверенное и спокойное звучание, но волнение было слишком сильным, чтобы с ним бороться. - Мариэль, - тихо начала имперка, пытаясь избегать прямого взгляда, - ты же знаешь, мы были готовы на всё… И мы сделали всё возможное, чтобы… - она прервалась и вновь кашлянула, но и на это раз это не помогло. Казалось, что голос девушки вот-вот сорвется. - Мы проникли в тюрьму, - тут же подхватил Делвин, понимая, что имперка нуждается в поддержке, - но нас там уже ждали. Черт возьми, не знаю как такое могло произойти, но они знали, что мы придем! И они были готовы. Их было много. Много людей, много оружия... - Нам пришлось сражаться! – резко прервала воровка, отчаянно стукнув кулаком по стене. Она говорила так, будто оправдывалась. – Мы не были готовы к такому, нас просто загнали в ловушку! Мы с боем пробивались всё ниже и ниже, ярус за ярусом, оставляя за собой горы трупов. Нас было много, но их было больше! Намного больше… - Мы потеряли много славных ребят, - перенял нить разговора Делвин, - но отступать было поздно. Мы были почти у цели. - Почти… - шепотом повторила Векс и, закусив губу, отвернулась. Мариэль внимательно внимала, находясь в состоянии полного оцепенения. Подсознание готовило её к худшему, но в душе она все еще надеялась на счастливый конец. - Но вы вернулись, - робко протянула девушка, воспользовавшись возникшей паузой, - вы смогли оттуда выбраться! Меллори набрал в грудь больше воздуха. - Да. – На выдохе произнес он, прикрывая глаза рукой. - Но какой ценой!.. Пытаясь не смотреть на поникшую Мариэль, Векс, не издавая ни единого звука, потянулась к внутреннему карману окровавленной брони. Она что-то искала, пыталась нащупать какой-то предмет, но когда он, наконец, оказался в её ладони, девушка не решилась сразу его показать. Пытаясь унять нервную дрожь, девушка так и застыла на своем месте, удерживая руку в кармане. - Вы ведь нашли Брина, правда? – не обращая внимания на то, что делала воровка, Мариэль с надеждой в глазах обратилась к Меллори. – Вы освободили его? Вы же точно знали, где его удерживают, знали, как к нему пробраться… Вы всё рассчитали! Мы же вместе всё планировали, у нас все должно было получиться!.. - Нас подставили, Мариэль, пойми! – не выдержав напора бретонки, воскликнул мужчина. – Кто-то узнал, что мы придем за Бриньольфом. Все стражники были предупреждены заранее! - Нет, этого не может быть! – Мариэль отказывалась верить не только тому, что произносили обескровленные уста бретонца, но и тому, о чем говорил его пронзительный взгляд. – Это невозможно! Мы же планировали… - Наш план полетел ко всем даэдра, едва мы проникли в этот проклятый пещерный лабиринт, - наконец, раздраженно крикнула Векс, сжимая в кулаке тот самый предмет, который она искала в кармане, - неужели ты сама не видишь? Посмотри на этих ребят, им только что посчастливилось выкарабкаться из самой преисподней! А ведь их к такому не готовили! Вздрогнув от столь бурной реакции пепельной блондинки, Мариэль обернулась и обвела глазами толпу, ютившуюся в убежище. Большинство из них были молоды, слишком молоды для того, чтобы их посылали на миссию, которая грозилась стать последней в их жизни. Но даже они, разбитые, уставшие и совершенно растерянные выглядели гораздо счастливее и умиротвореннее, чем Делвин и Векс. Видимо, новобранцы не осознавали и доли той ответственности, которая волей случая свалилась на их плечи. Они просто делали то, что им было велено делать. И лишь их предводители пытались сделать всё возможное и невозможное, лишь бы миссия завершилась успехом. - Они еще долго будут залечивать свои раны, - монотонно протянул Делвин, - как и все мы. Как и мы… Неожиданно для себя блондинка почувствовала, как слезы стали наворачиваться ей на глаза. Она не понимала, почему сердце так сильно сжалось, почему ей было так больно, словно тысячи кинжалов то и дело пронзали её тело изнутри. Не вытерпев боли, она сделала последнее усилие над собой и повторила волнующий её вопрос. - Послушайте, - с блестящими от слез глазами прошептала она, - прошу вас, мне нужно знать. Скажите мне, где Бриньольф?.. Векс вздохнула. Прочитав во взгляде Меллори, наконец, одобрение она беззвучно протянула руку к бретонке и вложила предмет ей в ладонь. Имперка нарочно отвернулась в тот миг, когда волшебница обнаружила, что держит в руке испачканный кровью талисман Бриньольфа. Тот самый талисман. - Его больше нет. Три коротких слова. Три жестоких слова, которые оказались сильнее самого мощного туума. Его. Больше. Нет. Мариэль не сразу поняла, что произошло. Эти слова звучали так, словно это были лишь отзвуки старых воспоминаний. Да, ей приходилось слышать эти слова однажды. Холодной летней ночью, когда она узнала, что Марсель больше не вернется домой. Та боль, которую она тогда испытала, заставила её измениться раз и навсегда. Больше она не была прежней. Она не могла быть той малышкой Мариэль, которая беззаботно жила в своем хрустальном замке грёз. В ней пробудилась другая личность, некое существо, которое не принадлежало этому миру. И оно побудило бретонку сбежать. Да, она сбежала от родных, сбежала от себя. И вот тогда, словно феникс из пепла, в её опустошенной душе возродился Довакин. Ноги подкосились, голова закружилась, всё перед глазами поплыло. И лишь острая боль в сердце заставляла девушку вернуться к реальности. Его. Больше. Нет. - Когда-то ты сказала, что считаешь меня лишенной чувства юмора. - Бретонка медленно подняла пустой взгляд на Векс, которая все еще стояла спиной к ней, - Ты права. Я правда не понимаю шуток. Таких шуток. Это ведь слишком жестоко – так шутить, Векс… - Она не шутит, милая… - мягко сказал Делвин. Он потянулся рукой к девушке, пытаясь утешить её объятьем, но Мариэль лишь резко отпрянула. - Как?.. – блондинка стояла в нескольких шагах от воров и, удерживая в руках цепочку с кольцом и синей лентой, яростно смотрела то на имперку, то на бретонца. – Как это возможно?.. - Кто-то назначил ему преждевременную казнь, - вздрогнув, воровка обернулась и положила холодную ладонь бретонке на плечо, - мы смогли прорваться к нему, но было слишком поздно. Палач уже занес секиру… - Подонки, - процедил сквозь зубы Делвин и, зажмурившись, прикрыл на миг глаза рукой, - они знали, что мы идем за ним!.. - Его не должны были казнить… - теряя контроль над собой, волшебница едва шевелила губами. – Не должны были! Не было приказа!.. - Они знали, куда надо надавить, чтобы было больно… - со злобой прошептала имперка и вновь со всей силы ударила кулаком по стене. - Знали, уроды, и всё поджидали… Специально устроили публичную казнь! И, главное, на какой-то миг нам удалось прервать её, Нируин пустил стрелу прямо палачу в сердце. Казалось, что Брин уже был в наших руках, я могла уже дотянуться до него, как вдруг… Последние силы самообладания покинули Векс. Недавно пережитая трагедия взяла верх над её чувствами. Вне себя от горя, имперка упала на колени и отчаянно зарыдала. Делвин тут же подхватил её на руки и заботливо положил на кровать. Мариэль все так же неподвижно стояла и стеклянными глазами смотрела на воров. Если бы не её дрожащие губы, можно было бы сделать вывод, что она находится в состоянии транса. Её тонкие пальцы тем временем лихорадочно перебирали запачканную кровью цепочку, словно четки. - Они набросились на нас, словно лютые звери, - продолжил рассказ Делвин, не понимая, что тем самым продолжает невыносимую пытку, - мы едва смогли отбиться. - Ну, да, вы отбились, а вот Бриньольфа, увы, казнили! – ехидно протянула бретонка, пытаясь совладать со злобой и отчаяньем. Ей все еще казалось, что вся эта история лишь одна сплошная злая шутка. - Не надо так, - мужчина укоризненно посмотрела на волшебницу, - мы сделали всё, что могли. Ты правда думаешь, что мы спасали свои собственные шкуры, наплевав на участь товарищей? Ты думаешь, что старина Брин для меня ничего не значил? Он был всем для нас! Он был нашим лидером! Ты просто не понимаешь! После предательства Мерсера весь груз ответственности за гильдию пал на Брина! И он выстоял! Он отдал жизнь за наше дело! - И все же вы не смогли его спасти! Вы принесли мне этот талисман, но не вернули самого Бриньольфа! Слезы крупными горошинами капнули прямо на мантию Мариэль. Но, в отличие от Векс, бретонка не рыдала, слезы сами беззвучно текли по её щекам. - Почему, Делвин, почему?! – кричала она, вцепившись за воротник его брони. –Почему умирают те, кого я люблю, кто мне по-настоящему дорог? Неужели дело во мне? Неужели это я приношу несчастья? Почему тогда они, а не я? Почему?! - Успокойся, - он аккуратно приобнял её за плечи, - тебе надо выпить чего-нибудь крепкого. И мне тоже. Всем нам. Черт возьми, эта ночка выдалась слишком тяжелой даже для меня… Он попытался отвлечь её, сменить тему разговора, но Мариэль не унималась. Хрупкий женский организм особенно восприимчив к истерикам. Слишком много чувств, слишком много эмоций – когда даёшь им волю, они грозятся смести всё на своем пути. Нет ничего более разрушительного, чем женские слезы. Раны Делвина все еще болели, но даже несмотря на боль, он силой прижал Мариэль к себе и удерживал её в заботливых объятьях до тех пор, пока она, казалось, не успокоилась. Бретонка кричала, отчаянно стучала кулаками о его грудь, вырывалась и рыдала в унисон с Векс. После приличной дозы криков, проклятий, брани, оскорблений и обвинений, блондинка постепенно затихла. Обессилев, она все еще держалась за броню вора и тяжело дышала, прижавшись щекой к его груди. - Он сильно мучился? – бесцветным тоном спросила она, смотря куда-то вдаль. – Перед тем, как скончаться…он сильно мучился? - Его смерть была быстрой, - неохотно ответил мужчина, - мы даже не успели понять, что… - Как он умер? – перебила его девушка, словно она и вовсе не вникала в суть его слов. Ей казалось, что теперь она смотрела на всё со стороны, словно её не было здесь, словно не её Делвин Меллори удерживал в объятьях и успокаивал, нежно гладя по голове. - Не надо… - после молчания, бретонец едва заставил себя произнести эти слова. – Не думаю, что тебе надо это знать… Он почувствовал, как волшебница вдруг встрепенулась. Она медленно подняла на него свой тусклый безжизненный взгляд, от которого вору вдруг стало не по себе. - Я же его воровское дитя, Делвин, - промолвила она так жалостно, от чего сердце сжималось в груди, - я должна знать, от чьей руки пал мой дядя Бриньольф… Стиснув зубы, Меллори покачал головой. Даже для него – взрослого сильного мужчины эта сцена была невыносимой пыткой. Он знал, что ему придется успокаивать Мариэль, но он не подозревал, что это окажется настолько сложной задачей. Только теперь он смог понять как же сильно она любила Бриньольфа, хоть до этого он считал их роман лишь несерьезной любовной интрижкой. Мариэль была слишком юна и неопытна, он не верил, что этой ветреной светловолосой девице удастся захомутать такого опытного вора-одиночку как Брин. Не она первая, не она последняя. В конце концов, рыжий вор всегда пользовался особой популярностью у противоположного пола. Но теперь, удерживая её дрожащее тело в своих объятиях, бретонец смог почувствовать всю силу её переживаний. Это было искренне. Наивно, безрассудно, но искренне. - Мы расчищали путь к отступлению, когда клинок главного стражника пронзил старину Брина со спины… - вздохнув, ответил мужчина, плавно отпуская Мариэль. – Векс была рядом, но всё произошло так внезапно…Мы попросту не успели его прикрыть. Нас окружили. Было ясно, что в этой схватке мы не выстоим – слишком мало нас осталось. И они этим воспользовались. Затем произошло неожиданное. Когда Брин пал, нам дали возможность отступить, но если бы мы начали медлить – нас всех там заживо и похоронили бы. Как потом оказалось, не мы были их главной целью. Это было лишь показательное выступление. Именно поэтому они позволили нам уйти, "наградив" нас лишь градом стрел. Ну а старина Брин, - он прервался и, кашлянув, шмыгнул носом, - старина Брин остался лежать там… вместе с дюжиной наших лучших новобранцев. Я пытался вернуться за ним, но Векс меня остановила, ведь к тому времени я уже сам начал истекать кровью. Ну а дальше…ты и сама видела в каком состоянии мы вернулись. Конец рассказа дался ему особо тяжело. То и дело вздыхая, Делвин не спускал глаз с поникшей Мариэль, мысленно готовясь к новой волне истерических криков и рыданий. Но она молчала. Когда бретонец закончил рассказ, блондинка вновь обратила к нему все тот же безжизненный взгляд и слабо улыбнулась. - Спасибо, - лишь вымолвила она, высвобождаясь, - для меня это очень важно. Она внимательно посмотрела на Делвина, а затем на Векс, которая к тому времени уже успела успокоиться и лишь смирно сидела на кровати. Никто из них не понимал, что происходило в голове у Мариэль. Пережитый шок резко заставил её перемениться в поведении. Теперь было совершенно невозможно предугадать на что эта бретонка может решиться. Возможно, лично Мариэль так ни на что и не решилась бы, но внезапно пробудившийся Довакин толкал её совершать более радикальные поступки, достойные его звания. - Спасибо что принесла мне талисман, Векс, - сказала волшебница в ответ на удивленный взгляд имперки, - ты не представляешь как он для меня ценен! Улыбнувшись, она кивнула ворам в знак благодарности и, не объясняясь, сразу же поспешила покинуть убежище. Никто не посмел преграждать ей путь. Никто не решился следовать за ней. Она должна была остаться наедине со своим горем – и это внезапно поняли все, даже те, кто лично не знал Мариэль. В такие моменты часто бывают случаи, когда одиночество лечит лучше всяких лекарств. Колючие снежинки, гонимые сильным ветром, застали бретонку врасплох, едва ей удалось выбраться из секретной гильдейской пещеры. Жадно глотая ледяной воздух, блондинка накинула на голову капюшон и, поспешно смахнув с лица слезы, направилась вглубь леса. Чем больше она шла, не разбирая дороги, тем меньше она чувствовала. Ночь обволакивала её густой темнотой, сквозь которую не могли просочиться её чувства и эмоции. Завывание сурового ветра приглушало стук её сердца, а падающий снег позволял ей скрыться в своей сверкающей белизне. Мариэль шла уверенно и целенаправленно, не меняя направления и не сбавляя темп. Наконец, она дошла до одинокой маленькой поляны, покрытой гладким белым снегом. Еще миг – и гладкую снежную поверхность нарушили следы её шагов. С каждым таким шагом она ускорялась и, наконец достигнув середины поляны, девушка внезапно рухнула на снег. Вцепившись ногтями в промерзшую ледяную землю, Мариэль отчаянно закричала, полностью лишившись контроля и над своим телом, и над своим рассудком. Вся боль, вся горечь, вся тоска, всё отчаянье были отчетливо слышны в этом крике, который отзывался в глубине леса безумным эхом. Ничего более не осознавая, этим диким криком она взывала к небесам, ко всем аэдра и даэдра, ко всем живым и неживым существам, дабы хоть кто-нибудь смог излечить её терзающуюся душу. Земля содрогалась, небеса гремели, яркие вспышки молний то и дело сверкали среди серых облаков. Всё пространство вокруг вдруг исказилось, время то замедлялось, то наоборот набирало свои обороты, заставляя минуты бежать быстрее. Высвобожденная сила туума крушила всё на своем пути, достигая в своем радиусе нескольких километров. После этого бретонка уже не помнила, как именно она оказалась в том месте, где находилась секретная подземная тюрьма. Все её воспоминания о той ночи представляли лишь жалкие фрагменты, которые картинками возникали у неё перед глазами. Довакин вновь полностью овладел её разумом. Она помнила лишь ту темную беззвездную ночь, помнила ледяной шквальный ветер и пелену снега. Именно этот снег покрывал мертвые тела падших в недавнем бою воров. Стражники свалили их в одну кучу и поочередно сбрасывали трупы один за другим в сырую выкопанную яму. Когда они схватили бездыханное истерзанное тело рыжеволосого мужчины, картинка перед глазами блондинки исчезала и возникала другая. Теперь она видела руины, обугленные тела, принадлежавшие стражникам и обвалившиеся массивные скалы. Где-то в глубине обвалившихся пещер были слышны стоны и отчаянные крики предсмертной агонии. Мариэль спокойно сидела возле реки, и, удерживая голову Бриньольфа на своих коленях, омывала его тело ледяной водой. Её губы нашептывали молитву, пока её побелевшие от холода ладони ласково гладили обескровленную кожу мертвеца. - Эта река была свидетелем моей гибели, - ласково разговаривала она с мертвецом, - но потом ты меня спас. Я помню твой голос, а затем в ярком свете появилось твоё лицо. Я никогда не забуду это лицо. Твоё лицо, Бриньольф! Вытерев мокрые руки о свою мантию, она нежно коснулась кончиками пальцев его лба, носа и губ. - Этого не должно было случиться. Ты должен жить, слышишь? Забери обратно мою спасенную жизнь, если у тебя закончились все твои предыдущие…Ты ведь кот, гуляющий сам по себе, а у котов много жизней. Ты сам мне это говорил. Ты помнишь? Я вот всё помню… – она нагнулась к нему и долго пыталась распознать в отчаянном завывании ветра его неровное дыхание. – Не отвечаешь. Всё молчишь. Опять слушаешь, как я болтаю о всякой ерунде. Как в старые добрые времена. Только их больше не будет. Никогда. Впрочем, как и нас. Ничего больше не будет. Она всхлипнула и, вздохнув, поспешно вытерла ледяной ладонью навернувшиеся на глаза слезы. Еще никогда в жизни она не чувствовала такой умиротворенности. Подобное чувство она могла испытывать лишь во сне, в те минуты, когда её навещал Марсель. Больше её ничего не волновало, ничто не тревожило. Был лишь Он, Она и река, уносящая своим бурным потоком их тайны. - Твой талисман испачкался, - вдруг молвила девушка, коснувшись обвитого синей лентой кольца, висящего у неё на шее, - но это не страшно. Я буду хранить его, ведь теперь в нем частичка тебя. Раньше ты говорил, что в нем находится частичка меня, так что…теперь обе части нас двоих будут вместе. Мы всегда будем вместе, Бриньольф! Теплые слезы капнули на его лицо, когда Мариэль вновь нагнулась к нему. В последний раз она поцеловала его уже безжизненные уста. Ей все еще казалось, что они теплые. Словно он вот-вот ответит на её поцелуй. Словно он сейчас распахнет свои прекрасные зеленые глаза. Словно он протянет к ней свои руки. Но он все так же неподвижно лежал у неё на коленях и лишь ветер трепал его все еще ярко-рыжие волосы. - Как же мне жить теперь без тебя? – шептала девушка, не решаясь отстраняться. – Есть ли смысл? Ты был единственной причиной, по которой я оставалась в Скайриме. Скайрим ведь для нордов! – она горько усмехнулась. - Ха, ты вот норд и все же ты покинул эту промерзшую землю. А как быть мне?.. Наверное, для меня, наивной неопытной бретонки, здесь нет места, и мне тоже стоит уйти…- вздохнув, она выпрямилась и резко вынула из ножен маленький кинжал. – Да, пожалуй, так будет правильно. Это я во всём виновата. Это мне надо было выносить приговор. Пусть будет так. Уверенно удерживая кинжал в руке, она медленно поднесла его к своей шее. - Всё в этой жизни когда-то меняется, верно? День меняется на ночь, свет на тень, жизнь на смерть, - говорила она сама себе, смотря куда-то вдаль, - главное не бояться перемен. Чему быть – того не миновать. Осталось сделать последний рывок. Последнее усилие – и всё, наконец, закончится. Так всегда было. С этого всё и начиналось. Чувствуя уверенность в своем намерении, Мариэль зажмурилась. Яркая вспышка озарила ночное небо в тот момент, когда её рука, наконец, исполнила приговор. - Вот мы и снова вместе! – громко провозгласил Довакин. – И теперь мы, наконец, будем действовать!