Дело выбора

С тех пор как к Мариэль превратилась в таинственного Слышащего, она не раз отмечала искусный стиль убийства, которым пользуется Темное Братство. Стоит заметить, что и сама организация хоть и переживала свои не лучшие времена, тем не менее, представала для блондинки в своем самом что ни на есть эффектном обличии. Чего только стоило одно первое знакомство с Астрид в старой заброшенной хижине! Убийство наиболее виновной жертвы, чья жизнь зависела исключительно от выбора бретонки, это ли не мотивация вступить в сию загадочную организацию? Мариэль долго тогда ходила под впечатлением и чем больше она продолжала общаться с главой Темного Братства, тем сильнее ей хотелось походить на неё. Сильная, суровая, бесстрашная и совершенно беспощадная, да, Астрид определенно была мастером своего дела. К сожалению, самой Мариэль не хватало этой железной выдержки и хладнокровия, из-за чего всё её сходство с Астрид заканчивалось на схожем цвете волос, что, впрочем, не мешало бретонке вовсю эксплуатировать её приёмы всякий раз при выполнении очередного задания. О, славная храбрая Астрид, не той участи она заслуживала, не так должна была закончится её жизнь… Теперь же всё, что осталось от хладнокровной предводительницы Темного Братства — лишь её личное оружие и воспоминания, которые отныне стали неотъемлемой частью Мариэль. Пока преданный Тенегрив послушно дожидался своей хозяйки в скромной конюшне одной из самых удаленных таверн Скайрима, девушка беззвучно пробиралась внутрь ветхого здания, умудряясь при этом никому не попадаться на глаза. Блондинка практически знала наверняка где она может найти нужного человека, ведь скромная таверна обладала всего лишь одной комнатой, которая хотя бы отдаленно не была похожей на клоповник. Впрочем, осматриваясь, бретонка на миг усомнилась в этом и поймала себя на мысли, что находится во вполне приличных покоях, хоть стены здесь и не были украшены фресками, а низкий потолок язык не повернулся бы назвать живописным. Но что же заставляло её чувствовать себя так, словно она находится во дворце, а не в захудалой таверне? Плотная материя, из которой была сделана её маска Теней, не помешала волшебнице почувствовать тот самый запах, в котором и скрывалась причина сего странного чувства. Дурманящий голову аромат дорогого табака пропитывал каждый миллиметр затхлой комнатушки, от чего дышать становилось трудно, а навязчивые воспоминания то и дело норовили залезть бретонке в голову. Но вместе с тем девушку окутывал другой запах, более тонкий, более индивидуальный. Так зловонно благоухать может только один человек во всём мире, тот, кто стал причиной её невзгод. Да, она все-таки не ошиблась: это определенно была та самая комната, в которой остановился на ночлег почетный посол уже ныне покойного императора Тамриэля. Впрочем, хорошо осмотревшись, самого господина посла в его временных скромных покоях волшебнице обнаружить не удалось, что на миг её все-таки огорчило. Столько времени и сил было потрачено на поиски, неужели она все-таки опоздала? Судьба и вправду бывает жестокой, но не настолько же! К счастью, причиной волнений Мариэль оказалась лишь примитивная невнимательность. Ей пришлось лучше присмотреться к длинной деревянной ширме, за которой скрывался проход в еще одну комнатушку. И хоть вход явно не был изначально задуман как потайной, кто-то определенно очень старался произвести впечатление, что больше в этой комнате искать нечего. Таким человеком мог оказаться либо обычный параноик, либо тот, кому действительно есть что скрывать и от кого прятаться. Впрочем, порой и то, и другое отлично совмещается в одной скромной персоне. Так или иначе, заинтригованная Мариэль почувствовала, что ей, наконец, улыбнулась удача. Пришла пора задействовать по полной все бесценные навыки скрытности, которые ей удалось получить за время своего пребывания в качестве новичка в Темном Братстве. В результате внимательного обследования, тайный ход оказался входом в совершенно нетайную комнату. Более того, это оказалась банальная уборная. Единственным источником тепла и света в этой маленькой комнатушке был массивный камин, который хоть и выглядел слишком грубо и чересчур громоздко, но зато со своей функцией справлялся отлично. Прямо напротив камина располагалась, пожалуй, лучшая деревянная ванна, которую только можно было разыскать в этой таверне. Господин посол заплатил немалые деньги за это удовольствие, дабы теперь у него была возможность насладиться чудодейственной силой горячей воды, наполненной в деревянный резервуар. Рядом с ванной стоял небольшой столик, на котором едва умещались графин и бокал с красной жидкостью, стопка как распечатанных, так и все еще не вскрытых писем, а так же мелкие письменные принадлежности в виде чернильницы, пары перьев и аккуратного ножика для бумаги. На одной из стопок писем плавно дымилась та самая неизменная черная трубка, приправленная тем самым неизменным ужасно дорогим благоухающим табаком. Не вылезая из ванны, мужчина умудрялся ловко расправляться со своей личной почтой, делать несколько затяжек из своей трубки и уверенно опустошать бокал за бокалом откровенно дрянного, но зато самого дорогого из всех имеющихся в ассортименте таверны, вина. Вот в таком не самом приглядном виде застала Мариэль имперца, который даже не подозревал, что за ним велось пристальное наблюдение. Стоило признать, за эти годы бледное лицо Силиуса не утратило своей аристократичной безупречности: его подбородок был всё так же гладко выбрит, темные янтарного оттенка глаза всё так же хитро блестели, бакенбарды были все так же аккуратно подстрижены. Лишь синяки под глазами и влажные длинные волосы, которые были собраны уже далеко не в идеальный низкий пучок, выдавали в мужчине сильное беспокойство прошедших дней. Если бы у девушки была возможность внимательней рассмотреть внешность мужчины, она так же заметила бы, что в его черных как смоль волосах появилось несколько новых седых волосков, которые, из-за внезапно навалившихся на него забот, он просто не успел выдернуть. Мариэль как никто другой знала, через что пришлось пройти имперцу, прежде чем он смог найти укрытие в этой скромной таверне на самой границе с Сиродилом. Бедолага сразу же решил спасаться бегством, едва до него дошли слухи, что Ульфрик Буревестник вот-вот явится собственной персоной во владение Хаафингар. Поэтому, не решаясь рисковать своей жизнью, Силиус тут же бросил все свои планы в Солитьюде, предоставив Элисиф возможность самой разбираться с внезапно возникшей угрозой. Ему оставался всего лишь день пути, прежде чем он окончательно сможет почувствовать себя в безопасности, ступив на родную сиродильскую землю. Мужчина даже не догадывался, что позорное бегство никак не влияло на его участь, ведь опасность и без того повсюду следовала за ним. Совсем не Ульфрика следовало опасаться имперским ублюдкам. Какое-то время Мариэль неподвижно стояла в дверном проёме, толком не зная что ей следует предпринять. Неужели сейчас всё закончится? Вот так просто, без философских речей и препинаний, без криков, без ругани, без шокирующих открытий, без слёз и душераздирающих слов сожаления? Вот он сидит спиной к ней, внимательно изучает содержимое очередного письма и совершенно не подозревает, что через секунду может произойти непоправимое. Когда-то в его силах было вершить человеческие судьбы, но сейчас он всего лишь беззащитный человек, которому даже нечем прикрыть свою наготу. Чувство неудержимой жалости внезапно заставило Мариэль пошатнуться в своих убеждениях. Возможно, стоит бросить эту затею? Бросить после всего, что ей, наконец, раскрылось?.. Ну уж нет! Может, она и способна многое простить, но только не гибель того, что было для неё ценней всего! Отогнав от себя непрошенные мысли, бретонка сделала глубокий вдох и, распрямив плечи, начала медленно приближаться к сидящему в ванной мужчине. Ей не хотелось заканчивать всё так быстро, ей нужны были объяснения. Она хотела посмотреть ему прямо в глаза и, не дожидаясь пока он заговорит, увидеть ответ в одном только его взгляде. Ей нужна была правда. Но решительные беззвучные шаги бретонки вдруг прервал резкий кашель, которым неожиданно зашелся мужчина. Неловкость движений заставили имперца случайно уронить письмо, которое он удерживал в дрожащих от приступа кашля руках. Хрупкая бумага успела насквозь промокнуть еще до того, как Силиус, наконец, прочистил горло и теперь, заметив этот мокрый лист, мужчине ничего не оставалось кроме как вслух громко выругаться. Мариэль ухмыльнулась, прекрасно зная, что капюшон и маска не выдадут её истинных эмоций. — Неужели, господин посол, вас все-таки подвел ваш баснословно дорогой табак? — ехидно спросила она, не удержавшись от комментария. От неожиданности Силиус подпрыгнул, тем самым сотворив в своей ванне настоящее цунами. За этот краткий миг незваная гостья оказалась в поле зрения всполошившегося имперца, который первым делом инстинктивно пытался прикрыть руками все свои причинные места. Бретонка ужасно хотела расхохотаться, но вместо этого она лишь небрежно бросила прямо ему в воду скомканный черный сюртук, который она всё это время держала у себя за пазухой. — Можете не благодарить, — холодно молвила она, выжидая, пока он сообразит, наконец, прикрыться должным образом. -Ч-что это? — растерянно пролепетал имперец, всё еще не понимая что вообще происходит и как его личная охрана позволила зайти постороннему в его покои. — Что происходит?.. — Разве не узнаете? — девушка медленным шагом огибала ванную, бросая взгляд на валяющиеся письма. — Это сюртук. Я возвращаю его, поскольку он принадлежит вам. Находясь в таком ужасно компрометирующем положении, Силиус все же боялся пошевелиться. Эта женщина, чье лицо тщательно было скрыто маской, по какой-то странной причине вселяла в него чувство не столько страха, сколько неловкости. Он недоуменно переводил взгляд от неё на сюртук, который уверенно впитывал в себя влагу и грозился вот-вот пойти ко дну. — Можете прикрыться, если желаете, я не спешу, — все еще не отрывая взгляда от писем, сказала бретонка. Имперец молча кивнул. Наконец, некое подобие самообладания начало возвращаться к нему и первым делом, едва он успел хоть как-то обмотать свои чресла черной материей, он решил во всё горло призвать на помощь стражу. Решил, но не успел, поскольку тут же почувствовал, как что-то острое прижалось к его груди. — Не стоит поднимать шум, — молвила Мариэль, сжимая уверенной рукой Клинок Горя, — уверяю, я задержу вас не надолго. — Хорошо, — Силиус вновь кивнул, пытаясь казаться более решительным и спокойным, хоть на самом деле всё обстояло с точностью до наоборот, — в таком случае, позвольте спросить, чем обязан?.. Волшебница улыбнулась и, подарив мужчине снисходительный взгляд, ловко убрала оружие в ножны. Она медленно, смакуя каждым мигом, поднесла руки к лицу и, продолжая смотреть послу прямо в глаза, убрала сперва маску с лица, а затем сбросила капюшон. — Раньше я часто обращалась к вам за помощью, господин посол, но теперь я пришла просто поговорить. Забегая вперед, я уточню, что другого выбора, кроме как принять мои условия, у вас нет. Руки имперца механически потянулись к трубке и, заметив это, Мариэль позволила ему сделать несколько глубоких затяжек. Блондинка не сразу поняла, что её план по эффектному появлению с треском провалился, поскольку мужчина в тот момент был не в состоянии не то, что узнать, но и попросту понять её. — Простите меня великодушно, — наконец, промолвил он, обретая свою прежнюю манеру поведения, — но что-то я не припоминаю, чтобы мы были знакомы. — Как же, — девушка ухмыльнулась, наливая в бокал вино, — помнится, были такие дни, когда вам очень даже нравилось моё общество, а порой и даже мои вещи. Особенно вы были неравнодушны к платьям… Она сделала несколько глотков и, скривившись, вылила содержимое бокала обратно в графин. — Мне было так неловко оставаться у вас в долгу, что я, наконец, решила нанести еще один визит, но на сей раз он будет последним. Благодарю за сюртук, он в свое время меня очень выручил…прямо как выручает сейчас вас. Удерживая на устах манерную полуулыбку, Силиус недоуменно моргал, не представляя какое отношение эта девица может иметь к элегантным платьям и сюртукам. Хоть где-то там, в закромах его души, что-то и отзывалось на её слова, мужчина все же отказывался верить происходящему. Это всё розыгрыш, не иначе! Наверняка кто-то из его знакомых дворян услышал новость о его возвращении и решил попросту так над ним подшутить. Голый посол Силиус в присутствии насмехающейся над ним девицы — та еще хохма! И все же вид этой девицы был весьма грозный, если не сказать устрашающий, не могла она быть обычным подставным шутом… Да и с оружием, помнится, шуты особо не управляются. Так в чем же, собственно, дело?.. — Наверное я…вас…когда-то…обидел? — наконец, неуверенно предположил мужчина, тыкнув пальцем в небо. — В таком случае, я приношу свои искренние извинения, это было непреднамеренно! Девушка грозно сверкнула аквамариновым взглядом. Пальцы её невольно сжались в кулаки, но, стараясь не терять контроль над собой, она все же заставила себя расслабить кисти рук и, схватив со стола первое попавшееся под руку запечатанное письмо, принялась медленно вскрывать его ножиком, предназначенным специально для этого дела. — Непреднамеренно, — холодно отчеканила она, — как же! И одурманивали отравленным алкоголем не преднамеренно, и укладывали в постель тоже не преднамеренно!.. Несмотря на то, что вода в ванной все еще была теплой, Силиус почувствовал, как у него по спине пробежал холодок. Этот глубокий взгляд голубых очей заставлял его нервничать, ведь казалось, что эта девица вот-вот просверлит дырку у него между глаз. Но неожиданно её гнев сменился на милость, и она вновь принялась внимательно изучать его письма. Не успел он толком сообразить к чему был этот эмоциональный всплеск, как блондинка тут же поменяла тему разговора. — А подскажите-ка мне, господин посол, — начала она мягко, бегло читая одно письмо за другим, — что вас связывает с Талмором? Я смотрю, у вас довольно много писем, которые недвусмысленно намекают на ваши весьма крепкие связи с этой организацией… К такому повороту разговора посол оказался попросту не готов. Его ужасно раздражало то, как она бесцеремонно копалась в его личной переписке, но всё же перечить этой нахалке он не решался, ведь как ни крути, но она обладала главным преимуществом, который в один миг смог бы завершить любой спор — острым клинком. — Моя дорогая, — наконец, поморщившись, протянул имперец, понимая, что дар красноречия был единственным козырем, оставшимся у него в рукаве (если бы в этот момент на нем эти рукава были), — я ведь в первую очередь дипломат, а главная задача всех дипломатов, как известно — это поддержание хороших политических отношений во избежание конфликтов, которые зачастую могут приводить к катастрофическим последствиям! Я, как и многие мои коллеги, всего лишь слежу за тем, чтобы в нашей империи царил мир и порядок. Моя переписка с представителями Талмора всего лишь какая-никакая, но все же гарантия этого мира! В конце концов, кто я такой, чтобы ссорится с Талмором?.. На какой-то миг взгляд Мариэль уставился куда-то в пустоту. Губы её медленно искривились в горькой ухмылке. — И вправду…- она небрежно бросила очередное письмо на стол. — Судя по всему, вы очень дорожите этими связями. Дорожите настолько, что готовы пойти на всё ради них. Вплоть до предательств, измен, манипуляций… Вы даже готовы подставить совершенно посторонних и ни в чем неповинных людей ради этого. Цель оправдывает средства, верно? Я ведь права?! Она откровенно давила на него, пытаясь вывести на чистую воду. Как же он глуп, если все еще не сообразил с кем имеет дело! И все же, несмотря на эту глупость, ему удалось однажды перехитрить её, кто знает на что еще он может быть способен. Жизнь научила её никогда больше не недооценивать соперника. Особенно если он предстает перед тобой в нагом виде, сидя в ванной. — Вы отзываетесь по первому зову, — продолжила она, вцепившись руками в края ванной, — но вас не просят, вам дают указания, и вы им покорно следуете, попутно получая для себя выгоду. Да вы не имперский посол, Силиус, вы настоящая вшивая шавка Талмора! От такого бесцеремонного обвинения мужчина побагровел от злости и, вспыхнув, резко оттолкнул Мариэль. Выплескивая на пол воду, он неуклюже попытался вскочить на ноги, но попытка не увенчалась успехом — клинок вновь касался его груди. — Сядь! — скомандовала бретонка, корректируя кинжалом движения мужчины. — Быстро! — Ты не посмеешь! — вокрикнул Силиус, раздраженно стряхивая с лица слипшиеся от воды пряди растрепавшихся волос. — Я почетный посол императора Тита Мида II в Скайриме, в моей власти… — Император Тит Мид II мёртв, — резко прервала его речь волшебница, тем самым заставив собеседника в тот же миг утихомириться, — и у тебя, господин бывший императорский посол, больше нет никакой власти ни в Скайриме, ни где-либо еще. Багровое лицо мужчины резко побледнело, а глаза, казалось, помутнели. Мариэль заметила как задрожали его губы и в этот момент она поняла, что её слова ударили по его самому больному месту. Сам того до конца не осознавая, имперец выглядел окончательно разгромленным. — Это невозможно! — отчаянно закричал он. — Не было ничего, что могло бы свидетельствовать о… — Я лично убила его, — второй сокрушительный удар, который заставил тело имперца размякнуть. — И теперь я готова убить любую имперскую тварь, которая встанет у меня на пути. Силиус молча наблюдал обезумевшими от страха глазами за тем, как девушка, все еще удерживая в одной руке свой клинок, потянулась другой рукой к графину. Второй раз за эту встречу она спокойно наполнила бокал дрянным вином и протянула его мужчине. Он покорно принял бокал из её рук, одним глотком осушил его, а затем, отставив пустую склянку, принялся сильно и долго раскуривать свою почти потухшую трубку, наполняя тесную комнатушку густыми клубами дыма. — Ну что? — нарушила молчание блондинка. — Всё еще не понял? Ни один звоночек в твоей голове не прозвенел, который хоть как-то смог бы тебе намекнуть кто же все-таки я такая? — Сумасшедшая…- молвил он глубоким из-за дыма тембром голоса. — Чокнутая маньячка… Психопатка… — Близко, — она ухмыльнулась и покачала головой в знак отрицания, — но не то. Я тебе помогу. Помнишь, однажды, давным-давно, в далеком Солитьюде ты познакомился на балу с одной девушкой, блондинкой. На ней было красивое платье, да и сама она была вполне себе ничего, если верить твоим сексуальным домогательствам. Тогда всё закончилось не очень радостно, но потом судьба подарила вам еще одну встречу, а за ней была другая встреча, и еще, и еще, и еще… Девушка доверилась тебе, она верила, что твоя помощь была искренней, пусть и далеко не бескорыстной. А потом оказалось, что ты всё это время пользовался ею, преследуя совершенно другие цели. Ну что? Припоминаешь? Округлив глаза, имперец вдруг перевел взгляд из пустоты на девушку и, сделав очередную затяжку, выпустил белый клуб дыма прямо ей в лицо. Боги, как же ему хотелось, чтобы это было всего лишь проделкой Шеогората, всего лишь одной чертовой иллюзией! Как же он хотел развести руками и, отогнав клубы ароматного дыма, убедиться, что этой девушки с кинжалом больше нет, что её и вовсе никогда не было! Как же ему хотелось верить, что это всё просто сон, что он заснул прямо в ванне, ведь он пережил такие утомительные события! Но нет… Она не исчезала, эти ехидные голубые глаза всё так же смотрели на него с нескрываемой яростью, эти губы всё так же искривлялись в горькой ухмылке, а эти волосы… Черт возьми, это были те самые волнистые светлые волосы, которые когда-то касались поясницы этой девушки, а теперь же едва прикрывают мочку её правого уха. Это была она и, черт возьми, он бы сейчас отдал всё, лишь бы это оказалось неправдой. Звоночек все-таки прозвенел. — Мариэль?.. — неуверенно прошептал посол. — Ты?.. — Довакин, — поправила его блондинка. — Имя Мариэль теперь для меня мало что значит. Но ты молодец, вспомнил всё-таки! Похлопав его по плечу, волшебница со звоном убрала свой клинок в ножны. Силиус облегченно выдохнул, хотя его разум, казалось, всё еще бился в лихорадочном припадке. — Но…как? — он растерянно смотрел по сторонам, пытаясь найти что-нибудь, что хоть как-то смогло бы помочь ему разрешить эту неловкую ситуацию. — Как ты смогла?.. — Волшебство, не иначе! — она развела руками и в этот момент её улыбка, полная отчаянья и горечи, еще больше повергла его в ступор. — Или лучше назвать это магией? Как думаешь, а? А твой друг как думает? Он ведь очень хорошо разбирается в этих делах, верно? Пока она говорила, её взгляд упал на все еще плавающий в воде лист бумаги, который когда-то был аккуратно сложенным письмом. Силиус все еще пытался понять о чем она толкует, а блондинка тем временем ловким движением руки выловила лист и, пока он еще сохранял какую-то целостность, пробежалась взглядом по расплывчатым буквам. Мало что смогла понять она из этого письма, впрочем, этой целью бретонка и вовсе не задавалась, ведь привлекло её внимание не сам тест, а красивая (правда, уже изрядно поплывшая) подпись автора этого послания. Эту подпись она узнает из тысячи, если не из миллиона. — О, я смотрю, он всё еще тебе пишет… Точнее — писал, ведь он, знаешь ли, тоже мертв, как и твой обожаемый император. И (о боги, какое совпадение!) тоже от моей руки. Но ты-то, конечно, не знаешь, весть-то еще не дошла, да и не до вестей тебе было, все-таки свою шкуру спасать надо! — внезапно она залилась злорадным смехом и, наблюдая за реакцией посла, швырнула обратно в ванну обмокший лист бумаги. По инерции Силиус тут же поспешил выловить размокшее письмо и, внимательно присмотревшись к расплывшейся подписи, понял о ком вела свою язвительную речь Мариэль. Он всё еще не понимал что происходит, но в одном он был уверен наверняка — за то время, пока его пути не пересекались с этой блондинкой, она каким-то образом умудрилась превратиться в психопатку, ведомую непреодолимой жаждой насилия. — Ты что, — с трудом выговорил мужчина, наотрез теперь отказываясь выпускать изо рта трубку, — убила советника архимага Коллегии Винтерхолда? Ты хоть имела вообще представление о том, кем он являлся?.. — Более чем. Насмешливый взгляд голубых глаз внезапно ожесточился и теперь, когда Мариэль обращалась к послу, её слова звучали ужасно холодно и сурово, словно она вела речь о вещах, которые её более совершенно не волновали. — Раньше, возможно, я могла о многом не догадываться, — продолжила волшебница, касаясь рукой одного из многочисленных мелких шрамов, покрывающих её левый висок, — но рано или поздно правда находит выход, пусть и не самый безопасный, и тайное, наконец, становится явным. Я ведь не зря завела разговор о Талморе, мне прекрасно известно на кого на самом деле работал этот якобы советник архимага. Впрочем, это и не было особой тайной, ведь у Анкано и без того было множество вещей, которые он пытался тщательно скрыть. Интерес к Оку Магнуса, раздражение Орденом Псиджиков, презрение к Савосу Арену и ненависть ко мне — это лишь краткий список. Самое любопытное открылось для меня, увы, слишком поздно. Хотя, если бы раньше я была более внимательна, возможно я бы отнеслась серьёзней к его словам. Анкано не раз кичился своими влиятельными связями, которые обеспечивали ему надежный тыл. Я не верила в это, пока однажды он не пообещал мне отомстить за то, что я изрядно испортила его карьеру. Самое ужасное в этой истории было то, что ему все-таки удалось сдержать своё обещание, за что (отчасти) он в результате и поплатился жизнью. Но сейчас речь идет не о его преждевременной кончине, которой я, не скрою, безумно рада. Речь идет о тех самых связях, которые я однажды так наивно недооценила. Некоторые сохранившиеся в его кабинете личные письма позволили мне, наконец, пролить свет на эту запутанную темную историю. Поэтому я сейчас нахожусь здесь в этой комнате рядом с вами, ведь эти письма, господин посол императора, принадлежали вашему перу. А вот эти письма, — она указала рукой на стопку конвертов, а так же на лист бумаги, плавающий в ванне, — окончательно подтверждают мою теорию, ведь это не иначе, как ответы господина советника архимага. — Один ответ, — вдруг отозвался мужчина. — Что? — Мариэль недоуменно перевела на него взгляд. — Это всего лишь один ответ, одно письмо от господина советника архимага, — Силиус приподнял остатки мокрого письма, — не сгущай краски, дорогуша. Остальные я храню в своём секретере. Бретонка иронично вздернула бровь, отлично понимая, что он всего лишь пытается не дать выбраться своему страху наружу. Он, может, и глуп, но не настолько, чтобы не понимать, что его поймали на крючок. Его компрометирующая переписка с Анкано стала главной причиной этого ночного визита незваной гости, и теперь наивно это было отрицать. Что ж, она пришла за ответами — и она получит их. Непременно. — Знаешь, а тебе и вправду не стоило его недооценивать, — наконец, вложив трубку в ладонь, вымолвил имперец, — он был птицей слишком высокого полета и если однажды он пообещал испортить тебе жизнь, то ты должна была быть готовой к тому, что так оно и будет. Он прекрасно знал как нужно было действовать, дабы цель была поражена в самое сердце. Поэтому он и обратился ко мне. — Он просто действовал твоими руками, — хмыкнула Мариэль, — как же это низко! — Ну, его руки в тот момент попросту были связаны, — парировал Силиус, — и, между прочим, по твоей вине! К тому же, — он показательно погладил себя по затылку, — у меня к тому времени уже были свои мотивы… Блондинка недоуменно покачала головой. Несмотря на все совпадения, что-то все-таки отказывалось складываться в единое целое, слова Силиуса словно нарочно выбивали её из колеи. Но как это возможно, если, казалось, она уже и без того разобралась в этой ситуации? — По этой причине ты надругался надо мной? — хмуро спросила она. — Ты не только выполнял его указания, но еще и сам получал от этого удовольствие? Неужели для Анкано было настолько важно унизить меня, отнять моё женское достоинство? А ты? Ты всего лишь хотел взять реванш и все-таки, неважно как, но затащить к себе в койку? И это, по-вашему, называется местью, достойной влиятельного мужчины?.. Неожиданно Силиус залился звонким смехом, который окончательно поверг бретонку в замешательство. — Нет, всё не совсем так, — не переставая смеяться, он вытер выступившие от смеха слезы, — хотя, признаюсь, секс с Довакином стал для меня приятным бонусом. Ну не мог же я не воспользоваться ситуацией, когда ты сама, как рыбка, приплыла прямо ко мне в руки? Ты тогда была так очаровательна в этом роскошном платье. Хотя, нет, платье как раз было ужасным, но вот ты и твои наивные мольбы о помощи…право, это меня покорило в тот вечер! — наконец, успокоившись, мужчина вальяжно облокотился о край ванны и, приторно улыбнувшись, впился ехидным взглядом в поникшее лицо бретонки. — Но все же, если ты внимательно читала сохранившиеся мои письма к советнику, ты наверняка заметила, что об этой пикантной детали нашего уговора я не упоминал. Хотя, признаться, я справился с этим делом на отлично! Силиус был бы очень рад продолжить беседу дальше в таком духе, но к сожалению звонкая пощечина, последовавшая сразу же после этих слов, напрочь отбила у него желание. Не успел он толком опомниться, как уже знакомый и почти полюбившийся острый клинок вновь прикасался к его влажной коже. — Скотина! — выругалась волшебница, чувствуя себя уже не столько оскорбленной, сколько обманутой. — Была б моя воля, я бы поубивала всех вас, да, боюсь, сил и времени не хватит! Хотя, если подумать, на такие экземпляры, как Анкано, моих сил более чем хватает, по крайней мере он действительно заслуживал смерти. Тебе же, гаду, дико повезло, что теперь я вообще не считаю тебя за человека. Ты никто, жалкое пустое место, которое даже не стоит касания этого клинка! Но это не значит, что на этом я остановлюсь. О, нет, смерти будут, и их будет много. Анкано, Тит Мид II — это только начало. Совсем скоро, как только Ульфрик возьмёт Солитьюд (разумеется, не без моей помощи), я смогу вдоволь насладиться своей местью и наказать тех, кто разрушил мою жизнь. Ты ведь на самом деле очень вовремя покинул столицу, чувствовал, что беды не миновать… Ну так что, как думаешь, ты сможешь угадать чья же голова полетит с плеч первой? Вздохнув, мужчина пожал плечами. — Голова генерала Туллия? — безучастно спросил он, понимая, что сейчас у него нет другого выбора, кроме как играть по её правилам. Теперь он четко понимал, что Мариэль окончательно слетела с катушек. Да и давление кинжала оказывало на него весьма немалое влияние. — Возможно… — она задумчиво почесала подбородок и, улыбнувшись лишь кончиками бледных губ, уже в который раз вновь убрала оружие. — Но лично я сперва бы принялась за Элисиф. Никогда не прощу ей того, как она со мной поступила… Вы все, все до единого! Имперские ублюдки, как же я вас всех ненавижу! — А я смотрю, тебе многие успели перейти дорогу, раз ты так решительно настроена, — скептично хмыкнув, прокомментировал посол. — Может, ты еще и список для этого дела завела? — Заведу, если понадобится, — Мариэль скрестила руки на груди, удивляясь тому, с каким внезапным спокойствием теперь смотрел на неё имперец.- А ты чего лыбишься? У тебя есть сейчас резонные причины для смеха? Встрепенувшись, Силиус тут же подавил смешок, происхождение которого, признаться, было не до конца понятно ему самому. — Я просто нахожу все это очень забавным, — признался он, — вся эта лютая ненависть к империи, жажда мести… Вон, даже бедной Элисиф досталось, хотя она ничего плохого по сути тебе не сделала. — Неужели? — голос блондинки звучал серьезно и одновременно иронично. — Помнится, в свое время именно она так страстно желала увидеть мою голову на плахе! Я уже молчу о том, чем всё это закончилось… На это мужчина лишь вновь пожал плечами.  — Ох, ты об этом недоразумении? — простодушно отмахнулся он. — Это был лишь показательный спектакль, к тому же многое она вообще старалась делать назло мне (мы ведь с ней, на самом деле, уже давно не в ладах). Хоть твоя казнь и была бы очень на руку одному нашему общему знакомому, я, как истинный порядочный дипломат, все же попросту не мог позволить себя скомпрометировать, желая открыто твоей смерти. На самом деле Прекрасная собиралась издать указ о твоем помиловании в тот же день, когда по плану тебя должны были казнить, но потом за ночь до этого произошло то, что ты и так знаешь лучше меня, так что планы резко изменились. Что было, впрочем, вполне нам на руку… Вздрогнув, Мариэль вдруг почувствовала, словно недостающее звено этой запутанной событийной цепочки вот-вот встанет на место. Но для этого ей нужно было хоть за что-то ухватиться, ведь бурный поток информации грозился окончательно сбить её с толку. — И с чего это она вдруг прониклась ко мне такой симпатией, — все-таки решилась спросить девушка, чувствуя, что сама она все-таки не распутает этот клубок, — если она, как ты выразился, действовала тебе назло? Ты же как раз был чуть ли не единственным человеком, который защищал меня на суде! Следуя этой логике, она вообще должна была казнить меня прямо в Синем дворце. — Казнить Довакина? — наигранно изумился Силиус. — Бесспорно, поднялась бы та еще шумиха и, как думаешь, чем бы она закончилась для Элисиф, которая и без того считается не самым сильным политиком? Ответ напрашивается сам собой. Так что, не смотря на то, что я оказался единственным непосредственным свидетелем этой знаменитой кражи, когда твой напарник любезно меня избивал, а ты не менее любезно ему в этом помогала, ярл Солитьюда все-таки решила не принимать в расчет мои безукоризненные доводы. И вот попробуй после этого относиться серьезно к Скайримскому правосудию! Так и появился указ о твоём помиловании, хотя, по-секрету, он вряд ли успел бы вступить в силу до того, как тебя бы публично казнили, ну, знаешь ли, эти «непредвиденные» задержки… Чем дольше бретонка выслушивала эту историю, которая теперь больше походила на очередные интриги императорского двора, тем больше ей казалось, что её мозг вот-вот взорвется. Если верить словам Силиуса, так ли была виновна Прекрасная во всех бедах белокурой волшебницы? Но если не она, тогда кто? В этой истории все еще было слишком много несостыковок и это напрочь выводило Мариэль из равновесия. — А Анкано? — изумилась девушка, вдруг придав особое значение тому, что в рассказе посла фигурировало, пусть и завуалировано, но именно это имя. — Какое вообще может иметь отношение Анкано к балу, краже, казни и разбирательствах во всём этом? Если он и преследовал цель отомстить мне, прибегнув к твоей помощи, то ему это удалось, с чем я могу поздравить вас обоих. Да, я была оскорблена, я была унижена и полностью лишена чести, достоинства и прочих привилегий добропорядочной женщины. Но в криминальное дело, которое повлекло за собой столько последствий, заметь, я ввязалась сама без чьей-либо помощи. — О, глупая женщина, — устало протянул имперец и, вздохнув, наполнил очередной бокал красной жидкостью, которая, казалось, обладала удивительным успокоительным эффектом, — я же говорил, тебе не стоило его недооценивать. Ты думаешь, что весь его план состоял в такой банальщине? О, пресловутая женская логика! — он на миг прервался, дабы иметь возможность сделать несколько глотков крепкого и по-прежнему дрянного вина. — Наверное, я бы никогда не осмелился говорить то, что я говорю сейчас, но поскольку, как ты утверждаешь, советник архимага мёртв… что ж, пожалуй теперь можно раскрыть его замысел, ведь, как я понял, сейчас мы располагаем завидным запасом свободного времени. К тому же ты явно ждешь от меня не разговора о погоде. — Всё совершенно верно, — холодно ответила волшебница, поджав губы. Что-то внутри неё просило её не лезть в это дело. Что-то подсказывало, что ничего из этого хорошего не получится. Что-то предчувствовало, что в результате её ждут только боль и разочарование. Но могла ли теперь она остановиться на полпути? Она пришла сюда ради правды, и хоть не такую правду она ожидала услышать, ей все еще нужна была она в любом, пусть даже в самом неприглядном виде. — В таком случае, — мужчина отчаянно вздохнул, — надеюсь, ты учтешь тот факт, что не я был изначально инициатором всей этой заварухи. Я не могу знать наверняка какой именно информацией ты располагаешь, рассказывал ли тебе Анкано лично об этом или же ты просто наткнулась на его письма и прочие документы, поэтому я просто поведаю тебе всё, как есть, без обиняков. Если ты до этого момента все еще не вспорола мне живот, то у меня еще есть надежда, что ты все-таки находишься здесь не ради этого. Тебе нужна правда? Я поведаю её тебе взамен на свою жизнь. Как тебе такая идея? — Я пришла сюда не торги устраивать, господин посол, — хмуро ответила блондинка. — Выкладывай уже, пока я вообще в настроении слушать. На сей раз хваленое красноречие подвело имперского посла. Так и не добившись желаемого ответа, ему теперь оставалось лишь довольствоваться своим табаком в трубке, дрянным вином, которое, благо, не было лишено опьяняющего эффекта, и признанием Мариэль, твердящим, что он, Силиус, пустое место, которое, следовательно, бессмысленно убивать. Что ж, вполне неплохо для начала, если задуматься. Пока девушка была настроена его внимательно слушать, имперец решил не тянуть кота за хвост и, откашлявшись, выполнил её требование. — Как я уже говорил, Анкано был птицей высокого полета, — начал свой рассказ мужчина, обращаясь за помощью вновь к своей трубке, — если кто-то и осмеливался переходить ему дорогу, то этому бедолаге можно было сразу принести свои соболезнования. В то время я находился в Сиродиле, залечивал свои ушибы (как ты можешь догадываться — последствия неудачного рандеву), которые еще долго болели и то и дело напоминали мне о том злосчастном празднований Элисифовых именин. Тогда-то я и получил первое письмо от талморца, в котором фигурировало твоё имя. Он вкратце описал мне ситуацию (из которой я узнал тебя по описанию, а также понял, что ты его ужасно бесишь) после чего он довольно подробно аргументировал причину, по которой ему приходится ко мне обращаться. Учитывая, как закончилось наше знакомство, я с азартным интересом отозвался на этот зов о помощи поэтому, как только я окончательно пришел в форму, я тут же отправился обратно в Скайрим. Оказалось, что мой визит был весьма своевременным, ведь именно тогда весь Синий дворец стоял на ушах, а приближенные Элисиф то и дело собирали показания всех, кто хоть как-то был причастен к тому горькому событию. Да, признаю, это звучит ужасно, но моей главной целью было проучить тебя самым изощренным способом, пока Анкано хлопотал над возвращением своей утерянной должности. К тому же, сама понимаешь, я не мог позволить себе испортить отношения с Талмором. По этой причине мне пришлось согласиться рассказать Элисиф то, в чем я был уверен наверняка: в краже книги явно были замешены ты и твой спутник. Последнего, к слову, я сразу невзлюбил и, как видишь, не зря! Но, видят боги, моя решимость насолить тебе улетучилась в тот миг, когда я встретил тебя вновь. Не знаю почему, но мне не хотелось вот так вот сразу тянуть тебя ко дну и, хоть Анкано упорно настаивал на том, чтобы я сдал тебя с потрохами, некоторые подробности той ночи мне все же удалось утаить… до поры. Всё усложнилось в тот момент, когда Элисиф внезапно решила поиграть в великого политика и, назло мне, не иначе, подписала тебе смертный приговор, хотя она спокойно могла обойтись менее жестокими мерами наказания. Я знаю, это звучит ужасно глупо, но ты знакома с нравом Прекрасной не хуже меня: она способна на глупости и похуже. Разумеется, подобный исход событий очень порадовал Анкано, который, наблюдая за ситуацией дистанционно (не забываем, что у Талмора везде есть свои глаза и уши), велел мне делать всё возможное, дабы решение ярла Солитьюда оставалось непоколебимым. Должен заметить, ты, судя по всему, в свое время уж очень много попила альтмерской крови, раз этот эльф так сильно желал разделаться с тобой таким жутким образом. Тут-то и сыграли со мной злую шутку мои истинные показания, и Элисиф в очередной раз перемкнуло (будь проклята эта чертова женская логика!). Как оказалось, у неё и без моего вмешательства было множество причин издать написанный на скорую руку указ о твоем помиловании. Возможно, на неё попросту вовремя повлиял генерал Туллий, что, в принципе, было бы неудивительно. Понимая, что ситуация грозится выйти из-под контроля, мне пришлось подключать все свои связи и влияние, дабы иметь возможность сделать вот что: указ о твоем помиловании был бы обнародован, но только после того, как твоё тело лишилось бы головы. К счастью, до этого дело не дошло, ведь на нашей арене театрально-боевых действий появился твой ненаглядный рыжий вор — и очень кстати! Я ведь изначально пытался свалить всю вину на него, а тут такая удача, птичка сама залетела прямо в клетку! Занятно, что такой исход событий даже заставил передумать самого Анкано, так что надобность в диверсии твоего помилования отпала. Наконец, тебя во всеуслышание объявили свободной и совершенно невиновной, хотя ты, наверное, этого и не слышала, поскольку в это время лежала без сознания в больничном крыле Синего дворца. Но все же это не заставило Анкано о тебе забыть, поэтому мне пришлось (опять же при помощи связей и влияния) подкорректировать твой курс лечения, в процессе которого тебя ежедневно пичкали особым веществом, которое подавляло твою магическую силу, тем самым ослабляя твой организм в целом. Мне казалось, что этого для наказания будет вполне достаточно, но талморец был неумолим, ведь к тому времени у него в голове уже созрел очередной план, который мне предстояло воплотить в жизнь. Анкано решил поменять тактику. Он поведал мне о твоем тайном дневнике, из которого ему однажды удалось узнать о человеке, которым ты дорожила больше всего. Этот человек показался ему той самой слабостью, которая смогла бы погубить тебя без какого-либо магического или физического урона. По счастливому стечению обстоятельств, этим человеком оказался тот самый рыжий вор, который к тому времени уже был заключен в секретную тюрьму под Солитьюдом. Казалось бы — дело сделано, оставалось только дождаться когда Элисиф скрепит своей печатью указ о его казни. Но, к большому сожалению, этого не происходило, а позже и вовсе оказалось, что никто этого вора казнить не собирается, ведь он представлял слишком большую ценность для властей всего Скайрима. Куда выгодней его было оставить в живых, ведь кто знает каких целей смогли бы добиться вельможи, располагая столь ценным пленником и информацией, которой, в свою очередь, располагал он сам. Поэтому мне не оставалось ничего другого, кроме как самому спровоцировать эту казнь. Должен признаться, тогда в моих покоях ты появилась в самый что ни на есть нужный час. Твоя просьба о помощи была шита белыми нитками, ведь к тому моменту я уже был прекрасно осведомлён о том, что ты работаешь на Гильдию воров. Ну конечно же, конечно ты планировала вызволить при помощи своих гильдейских друзей своего отчаянного глупца-предводителя. А для этого тебе нужно было узнать где именно его держали в заключении. Ну разве я мог отказать девушке, которая сама неосознанно помогала мне выполнить это нелегкое задание? Конечно, мне пришлось вести себя так, словно я ни о чем не догадывался, но в итоге все сложилось наилучшим образом. Так что пока ты со своими друзьями разведывала обстановку уже не столь секретной тюрьмы, я вел беседу с её управляющим. Мои опасения и предположения о том, что тюрьму могут в скором времени атаковать сподвижники нового ценного заключенного заставили начальство пересмотреть свои приоритеты, ну, а письмо, украшенное личной императорской печатью (все-таки хорошо, что я всегда ношу дубликат с собой) окончательно убедили главного управляющего в необходимости казнить этого заключенного как можно скорее. Впрочем, я попросил отнестись к предполагаемым захватчикам снисходительно, ведь, в конце концов, главной целью продолжал быть рыжий вор, и никакой необходимости в массовом убийстве совершенно не было. Когда же до меня, наконец, донеслась весть о неудавшейся попытке штурма секретной тюрьмы под Солитьюдом, я, наконец, облегченно выдохнул. Разумеется, из-за поднявшейся шумихи вокруг этого инцидента никому уже не было никакого дела до того как, каким образом и по чьему приказу был убит ценный заключенный. Так или иначе, но он был уже мертв и более никакой ценности ни для кого не представлял. Правда, потом я где-то слышал, что вскоре при до конца невыясненных обстоятельствах всю тюрьму с её «обитателями» сравняли с землей, но мне уже на это было как-то наплевать. Самое интересное, что сразу же после этого Анкано прислал мне письмо, в котором говорилось, что более он в моих услугах (то есть в помощи, разумеется) не нуждается. Что ж, ему, наверное, было виднее. Дела его пошли на лад, он смог окончательно восстановиться в своей должности и чувствовал себя, наконец, отомщенным. Такой была его вендетта. Закончив рассказ, Силиус в очередной раз сделал глубокую затяжку, погружая застывшую, словно статуя, Мариэль в серую дымку. — Теперь, пожалуй, ты знаешь как всё обстояло на самом деле, — после короткого молчания произнес он, — ты узнала правду, ну, а что уже с ней делать дальше — решай сама. Как видишь, я всего лишь делал то, что должен был делать. В конце концов, мне никогда не нравилась мысль о том, что тебя непременно нужно убить, так что я рад, что в итоге всё закончилось весьма благополучно и что ты все-таки жива! Стеклянные из-за застывших слез голубые глаза медленно обратились к сидящему в ванной мужчине, оставив где-то позади расплывчатую пустоту. Он улыбался ей, пил вино, курил свою чертову трубку и вёл себя так, словно ровным счетом ничего не произошло. Он искренне не понимал, что каждое его слово все больше и больше увеличивало внутри бретонки непостижимую черную дыру, которая поглощала все её чувства, все эмоции, все мысли и воспоминания — она поглощала все её естество. И вот, когда он, наконец, замолчал, от Мариэль больше ничего не осталось. Только боль, которая отзывалась слабым эхом где-то глубоко внутри, напоминая, что девушка все еще жива. Да, она жива, и пусть сердце её больше не бьется, она, тем не менее, все еще способна на пусть и лишенную всякого смысла, но все-таки жизнь. Ей столько всего еще нужно сделать, столько постичь, пройти через столькие испытания. Да ей все еще нужно жить, ведь так велел ей Довакин. — Да, — едва шевеля губами прошептала девушка, — всё закончилось благополучно…и я…жива… Она долго всматривалась в румяное лицо имперца и молчала. На самом деле ей было трудно сфокусировать на нем взгляд, ведь глаза отказывались видеть этого человека, казалось, они были устремлены куда-то в пустоту, ту самую пустоту, за которой скрывалась вечность. Но чем больше она отдалялась от этой пустоты, тем больше менялось выражение её лица. Наконец, отстраненная безмятежность сменилась ледяной суровостью, и уже от одного этого взгляда Силиусу вновь стало не по себе. Внезапно, действуя уже по инерции, блондинка вынула Клинок Горя из ножен и демонстративно направила его на мужчину, при этом не касаясь его. — Подожди-подожди-подожди, — тут же взмолился посол, встрепенувшись, — я ведь рассказал тебе всю правду, всё как ты того и хотела! Я ведь говорил тебе, что это была не моя затея, я всего лишь был инструментом в руках Анкано! Ты ведь уже убила его, ну, а я из-за своей никчемности попросту не достоин такой участи, я даже не стою твоего клинка, ты же сама так сказала! Неужели теперь ты отказываешься от своих слов?.. Девушка долго смотрела в его полные страха и отчаянья глаза и молчала, продолжая вытянутой рукой удерживать оружие. Казалось, она просто собиралась с мыслями. — Нет, — наконец, спокойно ответила она. — Я ведь человек чести. Как и вы, господин посол. Резким движением она убрала кинжал, заставив в воздухе еще долго звучать звон убирающегося в ножны оружия. Силиус облегченно вздохнул. — Я и вправду сказала, что вы не стоите даже касания этого клинка, — она подошла к ванне и оперлась одной рукой о столик, случайно сбросив при этом несколько писем на пол, — и я не отказываюсь от своих слов. Медленно, словно наслаждаясь каждым движением, она наклонилась к имперцу настолько близко, что, казалось, он вот-вот почувствует на своём лице тепло её дыхания. — Как думаете, — неожиданно произнесла она, демонстративно прикасаясь кончиками пальцев к своей шее, немного сдвигая вбок теневую маску. Присмотревшись, Силиус заметил длинный и довольно глубокий шрам, — откуда у меня этот шрам? Не понимая, к чему эта внезапная смена темы разговора, мужчина какое-то время лишь пожимал плечами и то и дело переводил взгляд с шеи на лицо Мариэль. Она же терпеливо молчала, ожидая ответа. — Судя по всему, — робко протянул имперец, чувствуя себя не в своей тарелке (а точнее — не в своей ванне), — кто-то приставил нож к твоему горлу…не совсем удачно, видимо… — Верно! — она улыбнулась и при этом не спешила менять своё положение, из-за которого Силиус всё больше заливался краской, что, признаться, было совсем на него не похоже. — После таких ранений люди обычно не живут… но я вот, как видите, выжила… — Повезло тебе! — закивав, словно болванчик, сказал посол, все еще искренне недоумевая. — Да, — согласилась Мариэль, — мне повезло. А вот тебе, к сожалению, нет. В ответ на её слова послышался лишь жуткий хрип вперемешку с отчаянными всхлипываниями. Но эта какофония мерзких звуков продолжалась, к счастью, недолго. Звуки становились все тише и тише, а вода в деревянной ванной становилось все более и более алой. Вздохнув, бретонка вынула из уже остывшей ванной насквозь промокшую и уже окончательно погасшую черную трубку. Она немного покрутила её в руках, чувствуя, как улетучиваются последние нотки табачного благоухания, а затем со всей силы швырнула её прямо в огонь, который продолжал в камине весело поигрывать языками задорного пламени. Вытерев лицо полотенцем, которым должен был вытереться после купания господин посол, Мариэль хотела было вновь натянуть маску, как вдруг заметила, что все еще удерживает в руке окровавленный ножик для бумаги. Милое канцелярское орудие убийства тут же поспешило отправиться в огонь вслед за элегантной черной трубкой. Клинок Горя в ту ночь все-таки остался незапятнанным.