Дело выбора

Эйла и предположить не могла, что в тот момент мысли Вилкаса были заняты содержанием некой анонимной записки, тайный смысл которой мужчина пытался расшифровать вот уже как несколько часов подряд. Его интриговал сам факт, что автор послания пожелал остаться безымянным, но при этом, судя по общему тону письма, он настойчиво предлагал норду с ним встретиться в назначенное время в назначенном месте. Встреча эта, как уверял сам автор, принесет огромную пользу как Соратникам в целом, так и Вилкасу лично и будет нести сугубо рабочий характер. Вот так в простом и весьма доходчивом послании довольно продолжительное время сероглазый норд пытался найти уловку, из-за чего в скором времени у него разболелась голова и резко ухудшилось настроение. Прямолинейный Вилкас с его повышенным чувством долга и чести просто не мог вообразить каково это вести дела с человеком, о котором ему известно ровным счетом ничего. Это же по меньшей мере бесчестно! А вдруг это ловушка? Вдруг, этого загадочного анонима и вовсе не существует? Что если это вообще проделки хитрых даэдра? В таком нелегком деле определенно нужно пораскинуть мозгами и, конечно же, быть начеку. Именно по этой причине он так спешил поскорее покинуть общество Эйлы, которая так некстати решила забивать его и без того больную голову подробностями своего дела. Мужчина даже не сразу вспомнил о чем она говорила, но, зная рыжую Охотницу, он был уверен, что в любом случае всё у неё сложится всенепременно хорошо. Неожиданный легкий снегопад застал Вилкаса в пути, тем самым вернув норда к мысли, что без присутствия даэдра его дело точно не обойдется. Конюшни Вайтрана покоились в ночном мраке, и даже очаг у дома Скульвара в эту ночь не горел, хотя обычно именно он первым делом согревал заблудших уставших путников на пути в город. Нахмурив брови, Вилкас тут же почуял неладное и приготовился в любой момент схватиться за рукоятку своего меча. Где-то в глубине просторных конюшен послышался легкий стук копыт, но не успел норд толком прислушаться, как внезапно вспыхнувшие во тьме два ярко-красных глаза заставили его пошатнуться и тут же встать в боевую стойку, обнажив клинок. Тем не менее, вопреки ожиданиям, никто не решился атаковать Вилкаса. Мужчина даже успел немного разочароваться, прежде чем решил собрать всю свою смелость и волю в кулак и, более не медля ни секунды, приблизиться к пылающим очам, кои, безусловно, принадлежали даэдра. Но и тут Вилкаса ждало разочарование. На деле это оказалась всего лишь лошадь, которая мирно ждала своего хозяина в стойле и нетерпеливо била копытом в знак своего недовольства. Разумеется, наивно теперь было ожидать от лошади скрытой продуманной атаки, поэтому, совладав со своими эмоциями, сероглазый норд, наконец, убрал свое оружие и принялся с интересом рассматривать животное загадочной породы. - Красавец, не правда ли? – вдруг совсем рядом раздался женский голос. – Таких больше нигде не сыщешь! Пытаясь хоть что-то рассмотреть во мраке, Вилкас медленно обернулся. Вальяжно опираясь спиной о деревянную колонну, перед ним стояла женщина (он это понял, исходя исключительно из визуального строения силуэта…и голоса, конечно же) и, скрывая своё лицо под тенью капюшона, с интересом рассматривала норда. - Полагаю, это Ваша лошадь? – спокойно спросил мужчина, хотя внутри него по непонятной причине возрастало неуместное волнение. – Очень необычная порода. Наверное, дорого стоит? - Дороже самой жизни, - серьезно произнесла незнакомка, а затем почему-то рассмеялась. Недоумевающий Вилкас не знал что ему предпринять в этот момент. С одной стороны ничто не угрожало его жизни, но с другой же он чувствовал, что со всей этой ситуацией явно что-то не так. К тому же, фигуристая незнакомка интриговала его не меньше, чем загадочный аноним, встреча с которым, судя по записке, как раз с минуты на минуту должна была состояться. - Я сказал что-то смешное? – растерянно промолвил он, то и дело оборачиваясь, так как эта лошадь с горящими глазами по-прежнему не вызывала у него доверия. - Нет, - женщина покачала головой, - просто забавно наблюдать за тобой. Весь такой серьезный и притом совершенно растерянный! Так и ждешь подвоха: когда же, наконец, выскочит черт из кустов? Ну разве не забавно? Подобная фамильярность вызвала у Вилкаса откровенное недовольство. Он тут же нахмурил брови и скрестил руки на груди, по-прежнему пытаясь понять с кем же все-таки он имеет дело. - Мне этого стоит ожидать? – мрачно спросил норд. – Черта из кустов? Или не только его? - Все зависит от твоих предпочтений, - незнакомка пожала плечами, - хотя, признаться, лично я рассчитывала на более мирную беседу. Если ты, конечно, правильно понял мою записку. Услышав последние слова, Вилкас тут же переменился в лице. Он сделал несколько шагов навстречу к женщине, инстинктивно пытаясь проверить как же она поведет себя в такой ситуации. Но она все так же неподвижно стояла на своем месте и, скрестив руки на груди, выжидающе молчала. - Так Вы и есть тот самый аноним? – спросил норд, протягивая ей скомканный лист пергамента. Вопреки ожиданиям, незнакомка даже не взглянула на записку и, не меняя прежней позы, лишь утвердительно покачала головой. - Не понимаю…- растерянно протянул Вилкас, поспешно пряча записку обратно во внутренний карман своего плаща. – Тогда к чему вся эта секретность? Что Вам от меня надо? - Ну, в первую очередь я просто хотела на тебя взглянуть, ну а что касается остального… - она тяжело вздохнула и несколько мгновений, казалось, собиралась с силами, чтобы продолжить. - Скажем, я и вправду очень хочу оказаться полезной. Я хочу помочь. И если ты примешь эту помощь, пусть и запоздалую, то, возможно, у меня получится излечить твои душевные раны… Мужчина горько усмехнулся, мысленно подвергая сомнениям каждое сказанное ею слово. Да что она знает о нём? Что она знает о его душевных ранах? Что она вообще может знать? Вся эта секретность, вся эта таинственность – всё это не что иное, как пустой маскарад, пыль для отвода глаз. Если бы не этот ночной мрак, он смог бы сразу же понять все её истинные намерения, взглянув лишь мельком на выражение её лица. Слова же пусты. Они ничего для него не значат. Больше ничего. - Сомневаешься, да? – будто читая его мысли, отозвалась незнакомка. – Я вижу, что сомневаешься. Ты мне не доверяешь. Что ж, резонно, тут я не смею тебя винить. Ты через многое прошел, многое пережил, испытал много боли. Я знаю, что тебе пришлось нелегко, Вилкас, и я так сожалею… Сама того не подозревая, своими неосторожными словами незнакомка надавила на самое больное и уязвимое место несокрушимого на первый взгляд сероглазого норда. В этот момент Вилкаса словно подменили. Его холодный стальной взгляд вдруг вспыхнул яростным пламенем, а ладонь невольно сжалась в кулак. - Хватит! – он резко прервал её речь, теряя контроль над собой. – Все эти слова, все эти "сожаления" – всё это ничто для меня, пустой звук. Я пришел сюда не для того, чтобы какая-то незнакомка промывала мне мозги, изображая из себя духовного целителя! В письме было сказано, что встреча будет иметь исключительно деловой характер, так что будьте так добры опустить всю эту чувственную тираду и перейти, наконец, к делу! Если до Вас не дошло с первого раза, тогда я повторюсь: что Вам от меня нужно? – он дал ей лишь долю секунды для ответа, который все же не успел прервать его последующую не менее яростную речь. - Слишком много на своем веку я повидал всяких шарлатанов, которые могли искусно прятать за красотой красноречия свои истинные подлые намерения. Кто вообще дал Вам право вести разговор со мной в таком тоне?! Что Вы знаете обо мне?! Да кто Вы вообще такая, чтобы давать мне, одному из лидеров Соратников, свои советы?! К Вашему сведению, я не нуждаюсь и никогда не нуждался ни в советах, ни в какой-либо помощи ни от кого, особенно от посторонних! Если более ни о чем другом Вы со мной говорить не намерены, то в таком случае, думаю, нам будет лучше разойтись по своим делам. Уверен, Вам есть чем заняться здесь и без меня! Обрушивая на неё свой накопившийся гнев, он покинул пределы конюшни и, оказавшись под сводом хмурого ночного неба, подставил лицо навстречу падающим снежинкам. Он был зол, он был раздражен и по непонятным для себя причинам ужасно взволнован. Сам факт того, что какая-то девка с улицы решила копаться в его душе, пребывая в полной уверенности, что в её компетенции ему помочь, его невероятно злил. Никто не знает ничего о его душе. Никто и не ведает о его страданиях, настоящих страданиях, которые вот уже столько лет причиняют ему невыносимую боль. Никто! Даже Фаркас. Даже Эйла… И тем более по этой причине никто не в состоянии ему помочь. Даже боги тут бессильны, так с чего бы это вдруг его "спасет" первая встречная? В ней слишком много дерзости, гордыни и самоуверенности. Подобные люди сами нуждаются в помощи. Резкий ледяной порыв ветра заставил норда остудить пыл, и на какое-то время Вилкас и вправду почувствовал себя лучше. Он даже не заметил, как женщина украдкой последовала за ним, терпеливо вникая в суть каждого его пылкого слова. - Полегчало? – спокойно спросила она, тем самым заставив норда обернуться. – Если что, я могу еще подождать, пока ты не выпустишь весь свой пар. Если ты все-таки пришел сюда, настраиваясь на деловую встречу, то в таком случае советую остудить свой пыл и взять свои чувства под контроль. Нравится тебе или нет, но у меня и вправду есть к тебе одно важное дело, которое пойдет тебе на пользу. Иначе меня бы здесь не было и ты бы и знать не знал о моём существовании. И не надо думать, что я здесь только ради того, чтобы трепать твои нервы. Если я тебя разочаровала или тебя просто что-то не устраивает, что ж, в таком случае, я не вижу смысла здесь задерживаться! На сей раз ответно не дождавшись от него реакции на её слова, она раздраженно вздохнула и, показательно развернувшись, направилась обратно в сторону конюшни, где её уже давно поджидал конь с горящими глазами. Но не успела она сделать и трех шагов, как вдруг Вилкас схватил её за руку, призывая остановиться. Почувствовав тепло её руки, мужчина вдруг вздрогнул, не отдавая себе отчета в том, что он только что сделал. Ему ведь было откровенно на неё плевать, но тогда зачем всё его естество отказывалось её отпускать? Зачем он так пылко сжал её тонкое запястье? Почему он не может совладать со своими эмоциями, когда она рядом? Испугавшись своих мыслей и возможных последующих за ними действий, норд, потупив взгляд, тут же ослабил хватку и отпустил незнакомку. - Черт возьми, - в замешательстве пробормотал он, словно разговаривая сам с собой, - да кто же ты все-таки такая, женщина?.. Наклонив голову вбок, она засмеялась. Вопреки его ожиданиям, она сделала вид, словно ничего не произошло, тем самым даруя мужчине спасительное прощение за его дерзость. - У меня много имен, много прозвищ, много званий и много титулов, - вздохнув, она мягко отстранила его от себя и, махнув рукой, призвала его следовать за собой, - ты можешь много обо мне узнать, но это не значит, что ты познакомишься со мной настоящей. Явное скрыто от тебя, ну а тайное тебе попросту не дано постичь. Уверенным шагом она приблизилась к очагу, стоящему у входа в дом Скульвара. Вилкас остановился в нескольких шагах от незнакомки и внимательно наблюдал за каждым её движением, смущаясь тех странных чувств, которые он испытывал, глядя на неё. - Я не хотел… - вдруг промолвил он и тут же замолчал, чувствуя себя до ужаса неловко. Он пытался принести свои извинения, но, казалось, она и без того понимала его искренний порыв. - Я знаю, - спокойно ответила женщина, тем временем призывая заклинанием яркую вспышку пламени. Ловким движением ладони она зажгла очаг, бросив в него магический огненный шар. Вилкас тут же смекнул, что этот единственный яркий источник света, наконец, сможет помочь ему рассмотреть лицо таинственной незнакомки, поэтому, ведомый любопытством, он медленно подступил к ней, пытаясь при этом не делать резких движений. Именно этого она и ждала. Касаясь пальцами плотной ткани своего капюшона, женщина медленно спустила головной убор. Ветер тут же принялся играть её светлыми волнистыми волосами, которые едва прикрывали мочку уха. Её левый висок был полностью выбрит, предоставляя взору несколько шрамов и рубцов, которые в свое время являлись серьезными кровоточащими ранами. Видимо, именно по этой причине женщина выбрала для себя столь странную прическу, не удивительно, что ей приходилось постоянно прятать голову под капюшоном! Отметив про себя все визуальные недостатки подобной женской прически, Вилкас, наконец, не без осторожности решился всмотреться в её лицо. Непослушные языки пламени отбрасывали тень на бледную кожу незнакомки, но даже это не помешало норду заметить этот выразительный взгляд аквамариновых глаз, тех самых глаз, которые он больше и не надеялся увидеть. Боевая раскраска в виде густо прорисованной черной краской полосы, простирающейся сплошной линией от зоны одного виска к другому, казалось, еще больше усиливала блеск этих голубых глаз. Но стоило взгляду норда спуститься чуть ниже, как он заметил еще один шрам, более давний, более сильный, более явный. Часть волос прикрывала его в зоне правой щеки, но в районе шеи он был слишком очевиден, чтобы отрицать его наличие. Странную смесь сильных чувств испытал в тот момент Вилкас, глядя на женщину, которая в один миг для него перестала быть незнакомкой. Его руки вновь невольно потянулись к ней, но, заметив это, она отпрянула назад, словно боялась, что он сможет причинить ей вред. - Не надо, - промолвила она, касаясь ладонью своего шрама на шее, - ничего не говори. Просто стой на месте и дыши. Тебе нужно время прийти в себя. Замерев, словно статуя, норд жадно пожирал глазами бретонку, так до конца и не понимая она ли это стоит перед ним, или же это все-таки жестокая проделка даэдра. Но нет! Иллюзия может затмить его рассудок, но не чувства! Наконец, всё становилось на свои места. Этот порыв, это чувство не было случайным. Это были отголоски его любви, которая все еще таилась в его сердце. - Мариэль… - прошептал он, прижав руки к груди, тем самым пытаясь заглушить боль. – После стольких лет… Ты! Мариэль…Я должно быть брежу… Она грустно улыбнулась, но в этой улыбке читалось скорее снисхождение, чем дружелюбие. - Увы, это не бред, а реальность, - ответила она, вздыхая. – Но ты не спеши приходить в себя. Сперва нужно привыкнуть. Я знаю, что это зрелище не из самых приятных… - Ты шутишь? – норд недоуменно заморгал. – Прошло столько времени! Я и не надеялся, что ты…Впрочем, в пекло всё это, я так не могу! Чувства вновь возобладали над ним. Неожиданно он рывком приблизил её стан к себе и, игнорируя её протесты, страстно сжал её в объятьях. Мариэль понимала этот внезапный порыв, поэтому она не спешила возвращать норда в жестокую реальность, частью которой она теперь была. В конце концов он всё сам поймет, пусть и не сразу. Ведомый чувствами, которые, казалось, давно угасли, Вилкас все же опасался, что всё это окажется лишь очередным сном, ведь всё это время он мог видеть облик жены лишь в мире своих грёз. Но она не исчезала. Он мог слышать её приглушенный голос, мог касаться её кожи, вдыхать сладкий запах её волос и если бы у него нашлись еще силы, то, возможно, он рискнул бы даже поцеловать её. Это была она, сотканная из аромата розы и жасмина. Это была его Мариэль, пусть и в несколько другом обличии, но это все еще была она. - Вилкас, у меня мало времени, - вдруг серьезно молвила она, прерывая его эйфорию. – У меня все еще есть к тебе дело, ради которого я и призвала тебя явиться сюда. Недовольно поджав губы, он заставил себя отпустить её. Воспользовавшись моментом, блондинка тут же поспешила отстраниться. Его не мог поразить в тот момент её взгляд столь холодный и отрешенный, словно эта долгожданная встреча не затрагивала ни единой струны её души. - Я искал тебя, - сказал он, резко позабыв о том, ради чего он пришел на эту встречу, - искал по всему Скайриму. Я надеялся, что однажды ты вернешься, что я найду тебя и всё вновь будет как прежде. Но с каждым новым годом эти надежды всё больше таяли, словно лёд под весенним солнцем. В конце концов тебя просто объявили погибшей, по крайней мере так болтали люди на улицах. С тех пор моя жизнь окончательно превратилась в руины. От меня осталась только оболочка и огромная черная дыра в душе… - У тебя всегда была склонность всё преувеличивать, - возразила она в ответ, тем самым поражая мужчину своим равнодушием. – На самом деле не было никакой трагедии, люди могут говорить что угодно, но никто не обязан им верить. После той памятной последней нашей встречи в темнице ты был волен делать всё, что твоя душа пожелает. Ты и сам знал, что рано или поздно наши пути окончательно разойдутся. Так всё и случилось, тут нечему удивляться. Ты, как я вижу, остался верен себе и Соратникам, что не может не радовать. В конце концов, ты принадлежишь именно этому месту и этим людям. Я же пошла своей дорогой, предначертанной мне судьбой. - Всё это время, - горько протянул он, - ты была цела и невредима, зная при этом, что о тебе ходит молва. Почему же тогда ты скрывалась? Почему не опровергала эти слухи? Ты же Довакин, черт возьми, ты знаешь, как люди в тебе нуждаются! - Именно по этой причине и скрывалась, - она усмехнулась. – Я была там, где больше всего нуждались в Довакине. Пришлось пройти через все круги ада, но оно того стоило. И все же, - поспешила добавить она, - несмотря на это, моя миссия еще не закончена. Мне предстоит уладить еще много важных дел, и с одним из них, я надеюсь, ты мне поможешь прямо сейчас. Моё время очень ценно, так что помоги мне его провести с пользой. Вилкас недоуменно вздернул бровь. В его голове все еще не укладывалась мысль, что эта дерзкая самоуверенная женщина с холодным безразличным взглядом – та самая Мариэль, маленькая бретонка, которую он однажды рискнул полюбить. Все эти шрамы на её лице и голове невольно притягивали к себе внимание, заставляя мужчину теряться в догадках. Что же это были за круги ада? Откуда пошли слухи о её преждевременной смерти? Ведь дыма без огня не бывает. Мариэль изменилась, наивно было это отрицать. Но что поспособствовало столь сильной трансформации? Напрасно норд пытался найти в её глазах ответы на мучавшие его вопросы. В этой аквамариновой глубине больше не было и тени тех чувств, которые заставляли его сердце биться чаще. - Я так понимаю, ты затеяла эту встречу не ради того, чтобы просто со мной повидаться, – с едва сдерживаемой обидой в голосе промолвил он, – и уж тем более не ради того, чтобы вернуться ко мне… или к нам. Что же в таком случае от меня требуется? Она знала, что после того, как власть эйфории над ним ослабнет, он будет зол на неё. В конце концов у него есть все причины её ненавидеть, ведь в свое время она и вправду обошлась с ним очень плохо, и он не забыл этого. Он помнил всё, но, тем не менее, по-прежнему любил. Любил сильно, безрассудно, безнадежно. И именно это чувство заставляло его прощать её всякий раз, когда она причиняла ему невыносимую боль. Предательство, обвинения, оскорбления, унижения и, конечно же, совершенное безразличие – вот те круги ада, через которые пришлось пройти лично Вилкасу. И он выжил. Душа его была истерзана, сердце кровоточило, но, тем не менее, он нашел в себе силы жить дальше, даже после того, как он, казалось, окончательно похоронил свою возлюбленную в своих мыслях. Пытаясь заглушить боль, он возвел вокруг себя ледяную стену безразличия к окружающему миру. Больше никто не мог причинить ему боль. Но также больше никто не был способен подарить ему счастье. Эйла пыталась, но тщетно, а ведь её чувства со временем стали столь же сильными, как чувства Вилкаса к Мариэль. Зная об этом, бретонке пришлось принять непростое для себя решение, над правильностью которого она задумывалась вот уже несколько лет подряд. После всего пережитого, Мариэль понимала, что никто больше не будет прежним, даже при всём желании. Люди меняются с такой же легкостью, как и сам мир, ничто не стоит на месте, особенно в это трудное время. Рано или поздно в жизни каждого наступает такой момент, который окончательно и бесповоротно меняет всё. И именно в такие моменты человек задумывается о том, стоит ли жить дальше, поскольку прошлое теперь для него окончательно закрыто, а настоящее, как правило, ненавистно. Каждый начинает искать выход и не всегда его находит. Кто-то начинает жизнь с чистого листа, кто-то же наоборот отказывается от этой жизни. Кто-то находит утешение в других людях или находит умиротворение в тихом одиночестве, отгородившись от остальных. Именно так и поступил Вилкас. Не подпуская к себе никого, он оставался глубоко несчастным человеком, чьи чувства подавляли его из года в год. Если бы он в ответственный момент смог принять для себя решение начать жизнь с чистого листа, его чувства непременно помогли бы найти ему выход. Но вместо этого девушка наблюдала, как один из самых искусных воинов Скайрима медленно погибал, находясь под действием силы саморазрушения. Те чувства, которые однажды питали его, теперь его же и губили. Мариэль с сожалением посмотрела на мужчину. Ей было больно видеть его таким, но еще больнее было осознавать то, что виноватой в этом была она сама. По этой причине она решилась на непосредственную встречу с Вилкасом, хоть она искренне предпочла бы и дальше находиться в тени. Отнюдь не безосновательно девушка долгое время тщательно скрывалась. Став неотъемлемой частью Темного Братства, она перестала принадлежать себе. С тех пор за ней тянулся длинный кровавый след, и чем больше в девушке возрастало желание мстить, тем отчетливее этот след становился. В конце концов ей просто пришлось отказаться от своего прошлого, позабыв о том, кем она была и с кем она была. Для одних она стала Слышащей, для других же она оставалась просто Довакином. Так или иначе, но люди продолжали в ней нуждаться, только теперь она не спешила приходить на помощь всем подряд. В первую очередь её волновали только те персоны, которые могли быть повинными в гибели Бриньольфа. Именно поэтому однажды девушка так пылко решилась поддержать идеи Ульфрика Буревестника, ведь с ним у неё было куда больше возможностей наказать Элисиф. Но одним ярлом Солитьюда месть девушки не ограничивалась. Как она вскоре узнала, смерть её возлюбленного вовсе не была случайным стечением обстоятельств. Всё это криминальное дело, суд, заключение и казнь были частью одного большого запутанного плана, в котором фигурировало множество высокопоставленных лиц. Чем больше Мариэль погружалась в детали, тем сильнее она ненавидела Империю, и тем заметнее торжествовал внутри неё Довакин. Узел начал распутываться уже тогда, когда она однажды вернулась в Винтерхолд и застала Анкано, вальяжно разгуливающего по внутреннему двору Коллегии. Ей предстояли долгие месяцы разборок с неугомонным советником архимага (да, сил Талмора хватило восстановить подонка в должности!), которые вскоре переросли в настоящую магическую войну, ключевую роль в которой играло некое Око Магнуса. Незадолго до своей кончины Анкано успел поведать девушке множество любопытных фактов, в существование которых она не сразу смогла поверить. И хоть речь альтмера была больше похожа на напыщенную тираду для запугивания, многие детали не смогли скрыться от внимания молодой волшебницы. С тех пор её цель стала предельно ясной. Блондинка долгое время терпеливо собирала мозаику камешек за камешком, попутно уничтожая своих врагов, и теперь, когда картина, наконец, открылась взору, она действовала решительно и бесстрашно. Месть за возлюбленного не заставляла себя долго ждать. Она знала, что рано или поздно ей также придется разбираться с последствиями, именно поэтому, пока время ей еще позволяло, девушка решилась на свой последний отчаянный шаг, который окончательно уничтожит связь с её прошлым. - Я виновата перед тобой, Вилкас, - начала девушка, обращая свой взгляд на норда, - я невольно причинила тебе много боли, я заставила тебя страдать, я предала твои чувства. Самое ужасное, что долгое время я не понимала этого, не осознавала насколько это ужасно. Бесчувственно было с моей стороны подвергать тебя таким пыткам, ты не заслужил этого. Да, между нами были разногласия, порой ты перегибал палку и слишком горячился, но в итоге…в итоге ты по-прежнему остался верен мне. Только теперь я поняла насколько были сильны твои чувства. Как жаль, что я не придавала твоим словам никакого значения даже тогда, когда мы виделись последний раз. А ведь ты был готов рисковать всем ради меня! И всё впустую, потому что моё сердце было отдано другому человеку. Но самое ужасное то, что я смогла осознать это в полной мере только после того, как я его потеряла. Навсегда. Сказать, что это ужасная боль – это не сказать ничего. Мне очень жаль, что тебе пришлось испытывать те же чувства в то время, когда ты думал, что я погибла. Это было жестоко с моей стороны, поскольку в тот момент я совершенно не думала о тебе. Именно поэтому я так сильно желаю искупить свою вину. Ты достоин лучшего, чем всё это... Даже сейчас, после всех твоих страданий, ты по-прежнему готов встретить меня пылкими объятьями, готов принять меня обратно, готов сделать вид, что ничего не было, что всё как прежде! Только всё как прежде уже не будет никогда, ты сам это знаешь. Поэтому мы должны двигаться дальше, Вилкас, мы должны жить дальше, забыв о прошлом, забыв о боли, которая отравляет нам жизнь в настоящем. - И что ты предлагаешь? – хмуро спросил норд. – Теперь ты хочешь пожать мне руку и сделать вид, что отныне всё будет хорошо? Или ты вздумала опять играть моими чувствами? Да, черт возьми, ты права, я никак не могу заставить себя разлюбить тебя, хоть ты и не единожды мне доказывала, что тебе на меня плевать. Тебе и сейчас на меня плевать, я вижу это. В тебе многое изменилось, но не это безразличие ко мне. И если ты думаешь, что от твоих извинений мне станет лучше, то ты ошибаешься! Своим внезапным появлением ты сделала еще хуже и, скажу честно, мне от этого только больнее… Прежнее раздраженное состояние вернулось к мужчине. Он долго смотрел на бретонку и горько ей улыбался, пытаясь сдерживать свои эмоции, которые грозились вновь выйти из-под контроля. А ведь какую-то долю секунды он и вправду верил, что она "восстала из мертвых" только ради того, чтобы вернуться к нему. Но она права. Слишком много времени прошло, всё изменилось. Он не в силах вернуть ту робкую неопытную бретонку, которая однажды умудрилась поджечь его доспехи, тем самым зародив в его сердце светлое чувство. Да и он больше не тот романтичный юноша, плывущий по холодной реке за её тонущими сапогами. Прошлое невозможно вернуть. И именно по этой причине настоящее ему столь ненавистно. Девушка тяжело вздохнула и, немного помедлив, осторожно подступила к Вилкасу. - Я знаю, - на выдохе произнесла она, касаясь его ладони, - прости меня за это. Но если ты мне доверишься, я помогу всё исправить. От одного её прикосновения норд вздрогнул. Он невольно задержал взгляд на её руках, обрамляющих его ладонь, а затем, не в силах сдерживать соблазн, вновь посмотрел на её лицо. Теперь она смотрела на него с нежностью, с искренним сочувствием, словно в её силах было прочесть все его сокровенные мысли. В какой-то момент ему показалось, что её губы были настолько близко, что он попросту не удержится и всё-таки её поцелует. И тогда гори оно всё синим пламенем! Но стоило ему потянуться к бретонке, как вдруг он почувствовал в своей ладони какой-то предмет. Момент был утерян и Вилкас с удивлением обнаружил, что он сжимает маленький аккуратный пузырек, внутри которого находилась жидкость странного цвета. - Что это? – недоуменно спросил он, рассматривая флакон. – Отрава? - Зелье, - поправила его девушка. – Очень сильное целебного свойства зелье. Другого такого ты не найдешь во всем Тамриэле. Мужчина недоверчиво перевел взгляд от флакона на блондинку. Странное чувство, словно в этот момент его использовали, заставило норда вновь напрячься. - И зачем ты мне его вручила? – спросил он, прищурившись. - Я хочу, чтобы ты его выпил, - спокойно ответила Мариэль, пытаясь тем самым внушить ему доверие. - Ради меня. Ради себя. Он аккуратно откупорил флакон и медленно поднес его к ноздрям. Вдохнув аромат, мужчина пошатнулся от едкого резкого запаха. - Понятно, - кивая головой, протянул он, - конечно же ты объявилась после стольких лет не просто так. Отравить меня вздумала. Туума, значит, тебе уже мало. - Вилкас, если бы я хотела тебя убить, ты уже давно был бы мертв, - серьезно возразила Мариэль, скрещивая руки на груди. – Это не шутка. Верь мне, я правда хочу тебе помочь. - И каким образом это мне поможет, если не убьет меня? – он пожал плечами. – Я испарюсь? Превращусь в корову? Получу приглашение в Обливион? - Не ёрничай! - блондинка раздраженно вздохнула. – Если я расскажу тебе, как действует это зелье, ты вряд ли согласишься его выпить. Но тогда твои страдания продолжатся. А я не могу этого допустить, поэтому прошу тебя довериться мне. Доверие! Как могла она говорить о доверии, учитывая, что она сама несколькими минутами ранее признавалась в предательстве? Как можно ей верить, если она столько времени позволяла людям думать, что она умерла? Чего ради она затеяла эту игру? Неужели ей недостаточно тех страданий, что он уже испытал по её вине? Как же жестоко с её стороны теперь врываться в его жизнь! Опять вопросы, опять объяснения, опять воспоминания… И вновь борьба между чувством и разумом. Здравый рассудок заставляет его бежать от этой женщины, чувства же наоборот толкают его в её объятья. Но возможно ли сейчас так просто забыться? Просто плюнуть на всё и пойти у неё на поводу? Она ведь губит его. И однажды погубит окончательно. - Это так благородно с твоей стороны, что даже и не верится, - хмыкнув, сказал Вилкас, пристально всматриваясь в её лицо. – Мне так хочется верить твоим сладким речам, но я ведь знаю к чему они приведут. Зачем ты играешь со мной, Мариэль? Неужели я настолько тебе ненавистен?.. - Нет, - вспыхнув, запротестовала девушка, тем самым заставив норда удивиться, - не говори так! Всё совсем не так, как ты думаешь! - А как тогда? – впиваясь страстным взглядом в её глаза, он вдруг схватил её за плечи. – Как еще я могу расценивать твоё поведение? Ты ведь не любишь меня. А если это не любовь…то это ненависть. Другого не дано. - Прекрати мыслить так узко! – нахмурив брови, она гневно схватилась за воротник его плаща. – Я всего лишь искренне пытаюсь тебе помочь, хватит упрямиться! Я пришла сюда не ради разбора отношений! Перестань, наконец, копаться в прошлом, отпусти его и взгляни на меня. Тебе нужно жить, Вилкас. Жить так, как ты жил до меня, до этой любви, до этого брака. Если ты будешь держать всё это в себе – ты погибнешь, а я не хочу этого, видят боги! Да, я могу показаться жестокой, но я вовсе не бесчувственна, как ты думаешь. Я тоже многое пережила, мне было больно, но именно эта боль помогла мне всё осознать и стать тем, кем я являюсь сейчас. Это был трудный путь, который я проделала в одиночку. Теперь его нужно пройти тебе, Вилкас, но я хочу, чтобы ты знал: ты не один. Я здесь, я рядом и я могу тебе помочь…более того, я хочу тебе помочь! Так почему же ты упорствуешь? Неужели тебе мила та жизнь, которой ты сейчас живешь?.. Он молчал. Молчал и медленно качал головой в знак отрицания. Но отрицания чего? Слов Мариэль? Её самой? Его любви к ней? Его жизни? Самого себя? Её слова были так убедительны, но едва ли он мог придать им того значения, которого она добивалась. Она была так близко, её руки так сильно сжимали его воротник, тем самым невольно притягивая его стан к себе, что трудно было устоять в тот момент перед соблазном. И он не устоял. Ответом на её пылкую речь стал не менее пылкий поцелуй, страстный, жадный и такой желанный. К черту всё, если ему суждено погибнуть, то пусть это случится сейчас. Казалось, всё эти годы он ждал именно этого момента. И пусть мир рушится, пусть тешутся даэдра, всё это больше не имеет никакого смысла. - Да разве это жизнь? – прошептал мужчина, едва он смог оторваться от её губ. – Это существование. По крайней мере, теперь я знаю ради чего… - Упрямый осёл! – пролепетала блондинка, но в её голосе не было ни единой ноты гнева или раздражения, скорее нежность и отчаянье. – Зачем?.. Ты же только себе и делаешь хуже! Он почувствовал, как она отняла дрожащие руки от его воротника и, вздохнув, аккуратно отстранила его от себя. Сжимая в руке флакон, мужчина не переставал следить взглядом за бретонкой. Ему казалось, что вот-вот решится его судьба и он примет с радостью любой исход, даже если это значило принять свою смерть от копыт лошади с горящими глазами. - У тебя в руках не простое зелье, - наконец, собравшись с мыслями, сказала Мариэль, - это зелье забвения. Оно позволяет человеку исцелить свои чувства, особенно если те заставили его страдать. Человек просто забывает другого человека и всё, что его с ним когда-либо связывало. Так оно действует. Сероглазый норд инстинктивно взглянул на маленький пузырек, даже не подозревая об истинном его предназначении. Если бы он только знал всю предысторию этого волшебного зелья! - Не понимаю… - протянул он задумчиво. – Зачем ты мне это говоришь?.. - Затем, что я должна спасти тебя пока еще не поздно! Ты еще можешь начать всё сначала! – она улыбнулась, пытаясь тем самым подбодрить его, но взгляд мужчины так и остался холодным и отстраненным. – Ты можешь…нет, ты должен начать новую жизнь, жизнь без меня! Он не понимал её. Он напрочь отказывался понимать и принимать смысл сказанных ею слов. Жизнь без неё? Жизнь без этого золотого кольца на его безымянном пальце? Жизнь без этих воспоминаний? Всё это, должно быть, шутка или очередная проверка его чувств. - Забавно, - хмыкнув, отозвался Вилкас, - в какой-то момент я подумал, что ты наоборот хочешь забыть меня и всё, что нас связывало… - Не буду лукавить, - Мариэль пожала плечами, - было такое время, когда я об этом всерьез задумывалась. - И что же тебе помешало? - Любовь, - твердо ответила она, и при одном этом воспоминании её глаза вдруг заблестели. – Любовь к другому человеку. Любовь к Бриньольфу. Это великое чувство может как губить, так и исцелять. Твоя любовь ко мне губит тебя, Вилкас, тем самым не давая возможности расцвести новому чувству. И вновь этот кивок в знак отрицания. У Вилкаса был такой вид, словно он готов швырнуть это зловонное зелье прямо в огонь. Но что-то его заставляло удерживать этот хрупкий стеклянный пузырек в руках. - А с чего ты вообще взяла, что мне нужно это новое чувство? – спросил он, вспыхнув. – Ты так уверенна в себе, словно тебе действительно виднее. Но ведь ты сейчас говоришь о моих чувствах, Мариэль! Откуда тебе вообще знать что я на самом деле чувствую, что испытываю?! - У меня было много времени для размышлений, - спокойно возразила девушка, натягивая на голову капюшон, - а также для наблюдений. Я смогла изучить тебя, исследовать сложившуюся ситуацию, опираясь на свой собственный опыт. Поверь, я пыталась найти множество других возможных решений этой проблемы, но, к сожалению, их нет. Ты не сможешь излечиться самостоятельно. - "Излечиться"? – от одного звучания этого слова он отшатнулся. – Ты преподносишь это так, словно моя любовь к тебе – это болезнь! Черт возьми, а если я скажу, что не желаю избавляться от этого "недуга"? Что тогда? Бретонка пожала плечами и, вздохнув, опустила голову. Она чувствовала возрастающее в нем напряжение и именно по этой причине она опустила глаза, дабы он имел возможность прийти в себя. - Я не посмею заставлять тебя, - произнесла она и, развернувшись, направилась к горящему очагу. – Каждый из нас сам принимает решение, сам делает выбор. Я же хотела как лучше. Лучше для тебя. Пламя было её лучшим советником, самым близким другом, её целителем. Казалось, она могла прикасаться к нему, не боясь при этом быть обожженной. Огонь оберегал её так, как оберегал её когда-то Бриньольф. - Ты не понимаешь… - хрипло протянул Вилкас. – Ты просишь, чтобы я совершил то, на что я не способен. Она медленно обернулась и, встретив его растерянный взгляд, подарила ему теплую улыбку. - Ты сильнее, чем ты думаешь и намного решительней. Ты просто боишься, в этом нет ничего постыдного. Я здесь чтобы помочь тебе перебороть этот страх, - бретонка протянула ему руку.- Просто доверься мне. Пожалуйста. В последний раз. - Любовь к тебе – это всё, что у меня осталось, - у него едва хватало сил перевести дыхание, - жестоко желать отнять её у меня… - Твое сердце не будет долго пустовать. Совсем скоро его заполнит новая любовь и, поверь, она будет намного сильнее и намного прекраснее. Просто решись на этот шаг, прошу тебя. Он так необходим нам двоим! Она протягивала ему руку в надежде, что он схватится за неё и приблизиться к ней. Но норд медлил, мучая девушку волнующим молчанием. - Тебя мучает совесть, - наконец, возобладав над своими чувствами, сказал Вилкас. – Ты могла бы и дальше скрываться от меня, не придавая значения чувствам, которые я испытываю к тебе. Но вот ты здесь, а значит ты решилась. Решилась искупить свою вину, заставив меня попросту выкинуть тебя из моей головы и из моего сердца. Продуманный ход, признаю, но к чему он нас приведет? Что он нам даст? - Возможность жить дальше, - она разочарованно опустила руку, сжимая её в кулак. – Разве ты не к этому стремился? К новой жизни, в которой больше не будет места боли и разочарованиям? - Возможно… - неуверенно протянул мужчина. – Я просто не думал, что всё может закончиться именно так… - Так ничего и не заканчивается, Вилкас! – пылко воскликнула Мариэль и, резко приблизившись к нему, коснулась ладонями его холодных щек. – Позволь жизни, наконец, начаться! Позволь себе полюбить женщину более достойную, чем я! Он с грустью всматривался в её блестящие голубые глаза, вспоминая сколько любви таилось когда-то в их глубине. Внезапно все самые приятные воспоминания вспылили в его памяти, заставляя норда улыбаться, несмотря на то, что на душе у него в тот момент скребли кошки. Куда же делась эта веселая наивная юная бретонка, которая вместо тяжелой брони носила магическую мантию? Словно вчера она сдавала у него экзамен по одноручному оружию, волнуясь, что из-за самой ничтожной ошибки Соратники её не примут. И вот она стоит перед ним, скрывая свое лицо за боевой раскраской и тенью капюшона, прикрывая женские изгибы своего тела легкой броней, стоит так уверенно, смотрит на него с нескрываемым вызовом и ждет, что он вот так вот просто откажется от неё навсегда. Будто так просто принять подобное решение! Будто он готов променять её на другую женщину. Ему не стоило изначально в неё влюбляться, он чувствовал, что эта любовь рано или поздно сыграет с ним злую шутку. Да и было ли это любовью? Возможно, она и вправду его околдовала, воспользовалась его беспомощностью и беззащитностью перед магическими чарами. Черт бы побрал этих волшебников! - Ты правда хочешь, чтобы я это сделал? – отчаянно спросил он, тая, словно лёд, от её прикосновений. - Так надо, Вилкас, - прошептала девушка, пытаясь как можно дольше сохранять спокойствие. – Рано или поздно все истории заканчиваются. Пришел и наш черед. - В таком случае…ты тоже выпьешь это зелье? Мариэль покачала головой, закусив губу. Как же ей было больно в этот момент! Она не могла предположить, что эта встреча пробудит в ней столько приятных воспоминаний, с которыми так сложно было теперь прощаться. Сложно, но необходимо. Она знала, что без этого она просто не сможет продолжить свой путь. Впереди её ждало много опасных дел, она все еще страстно желала отомстить за смерть Бриньольфа. Но сделать это она могла лишь распрощавшись со всем, что удерживало её в прошлом, не позволяя двигаться в настоящем. Ей нужно было освободить Вилкаса. - Для полного исцеления нужен целый флакон, - ответила бретонка. – Ты должен полностью его осушить. До дна. - А ты? Ты не желаешь исцелиться? - Смерть Бриньольфа на меня сильно повлияла, - вздохнув, она перевела взгляд на флакон, - ни одно зелье теперь мне не поможет. Я со всем справлюсь сама, а Довакин мне поможет. Не бойся за меня, Вилкас, я не пропаду! Вилкас откупорил зелье и медленно поднес его к губам. Рука его дрогнула и, так и не решившись на последний шаг, он отвернулся, пытаясь скрыть блеск навернувшихся слез. - Ты же знаешь, что я не хочу этого делать, - промолвил он, все еще удерживая флакон, - но всё равно настаиваешь! - Это для твоего же блага! – чувствуя его волнение, блондинка настойчивым прикосновением ладони заставила его смотреть ей прямо в глаза. – Ты говоришь, что мне плевать на тебя, но если бы это было действительно так, меня сейчас не было бы здесь, Вилкас! Его серые глаза вновь вспыхнули пламенем искренней любви, едва он услышал эти слова. Разум все еще отказывался воспринимать действительность, но где-то глубоко внутри него проснулась робкая надежда на то, что его чувства все же могут быть ответными. - Возможно ли?.. – робко протянул он. – Нет, я не могу даже надеяться, на то, что…Ты мне четко дала понять, что я… - Ты всё еще небезразличен мне, - сжалившись, наконец промолвила Мариэль, понимая, что без этого внутреннего толчка он не сможет выполнить её просьбу, - поэтому я так прошу тебя, позволь этой любви закончится достойно, не мучай её больше! Не мучай меня, не мучай себя, Вилкас! Ради нашей любви… Этих слов было достаточно. Столько лет он считал себя забытым, отвергнутым, брошенным, он не верил, что однажды он вновь сможет услышать от неё подобное признание. Желал, но не верил. И как можно устоять перед ней теперь, когда она так смотрит на тебя, когда её губы почти готовы прошептать ему "люблю"? Наивно надеяться на большее, в конце концов ему и так несказанно повезло вновь её увидеть. - Ради нашей любви, которую мне нужно забыть, - монотонно протянул он, накрывая своей большой ладонью её ладошку, которая все еще касалась его щеки, - и всё, что мне останется в память о ней – это золотое кольцо святости брака…Чертово кольцо, которое будет больше оставлять вопросов, чем ответов! Вздохнув, он вдруг протянул Мариэль откупоренный флакон и, немного отстранившись от неё, резким движением стянул с пальца то самое кольцо, которое он так бережно хранил всё это время. - Вот, возьми, - сказал норд, протягивая ей символ их разрушенного брака, - пусть оно хоть изредка будет тебе напоминать обо мне. Или же наоборот выбрось его, как и меня из своей жизни. В общем, делай с ним что пожелаешь, решать тебе. Можешь считать это равноценным обменом. Не успела девушка ничего возразить в ответ, как он тут же выхватил обратно у неё из рук флакон и поднес его к своим дрожащим губам. - Что бы ни случилось, - молвил он, в последний раз одаривая её взглядом, полным немого обожания, - я хочу, чтобы ты знала: любовь к тебе – это лучшее, что было в моей жизни. Я люблю тебя, Мариэль! Люблю… Бретонка находилась в нескольких шагах от своего супруга и, едва сдерживая слезы, наблюдала за тем, как он жадно глотал зелье забвения, постепенно опустошая маленький пузырек. Никто из них даже не смог поймать того момента, когда сила эликсира начала действовать. Пустой флакон выпал из рук мужчины, заставив невольно волшебницу вздрогнуть. Вилкас стоял неподвижно и, закрыв глаза, вдыхал полной грудью холодный ночной воздух. Не решаясь его беспокоить, Мариэль медленно подступила к нему, стараясь при этом сохранять дистанцию. Но едва она успела протянуть к нему руку, как вдруг он открыл глаза, продолжая стоять неподвижно. Он смотрел прямо на Мариэль, но, казалось, не видел её, словно тело её было прозрачным. Долго его холодные серые глаза всматривались в темноту, не замечая присутствия девушки. - Интересно, и как это ноги меня занесли сюда?– спросил он сам себя, осматриваясь. – Черт, голова просто раскалывается… Видимо, пора завязывать с алкоголем. Взглянув на небо, мужчина поправил края своего воротника. Он тяжело вздохнул и, растерянно оглянувшись, продолжил свой путь обратно в Йоррваскр. Когда норд проходил мимо Мариэль, он остановился на несколько секунд и посмотрел в её сторону. - Показалось, - пожав плечами, промолвил он, отрывая взгляд от пустоты. - Мне определенно не стоит больше пить… Бретонка неподвижно стояла под легким снегопадом, не чувствуя, как по её щеке катилась крупная слеза. Но нет, это вовсе не слезы, а лишь мелкие снежинки, тающие от одного прикосновения с её кожей. И сердце её бьется так сильно вовсе не из-за того, что ей больно расставаться с прошлым. - Прощай, Вилкас, - прошептала девушка, смотря вслед уходящему норду. Наконец, их история закончилась. Он свободен. Она же понимала, что на самом деле должна была сделать это еще давно, невзирая на чувства и обстоятельства. И все же, совсем не так Мариэль представляла своё расставание с Вилкасом. Где-то глубоко внутри неё рыдала маленькая бретонка, отчаянно цепляющаяся за последние хорошие воспоминания, связанные с сероглазым нордом. Но грозный Довакин больше не позволял волшебнице проявлять слабость. Ей нужно было действовать смело и решительно, ведь впереди бретонку поджидала последняя встреча, которая должна окончательно расставить все точки над "i". Нужно быть сильной. Нужно терпеть. В конце концов, перерождение всегда болезненно. Осталось только надеяться на то, что это того стоило.