Devil cinquefoil

      На арене воцарилась тишина. Даже птицы молчали, позволив поднявшемуся штормовому ветру завывать в этих крошащихся руинах. А шестирукая мечница так и указывала концом ножен на младшего сына Спарды, вместе с этим задевая и единственного в этом мире сереброглазого воителя, что пряталась за парнем, готовясь к мгновенной атаке.       Практически мгновенно, Данте и Арбитра перенесли центр тяжести вперёд, слегка подавшись друг к другу, и в тот же момент на их месте лишь клубились два песчаных облака, а в середине, с тяжёлым металлическим лязгом, встретились лезвия Грани силы и одного из четырёх Усурперов, так именовались все четыре орудия Арбитры.        — Какие мы сильные… — спиралевидная рукоять и не думала скользить в его хватке, пока губы Данте медленно кривились в боевой оскал, а глаза пылали.        — Это я ещё фору даю молодняку. — Арбитра, не напрягаясь, продавливала парня в их клинче, верхним руками махнув, чем освободила из плена дерева ещё два воронёных клинка, и ударив крест-накрест, чем хотела парировать атаку сверху от Руби и её изогнутого меча.       Только меч разложился, открывая пустое пространство в середине, что мгновенно заполнилось синим, как глубь океана, пульсом, и на месте разреза жнеца появился чуть грубоватый разрез в пространстве, в котором она и скрылась. Самостоятельно, Руби до сих пор не умеет пользоваться мечом, отобранные у «Пепла», но, когда ей помогает Ревенант, девушке открывается план Пустоты.        — Ещё новый трюк? — улыбаясь, спросила Арбитра, глядя на затягивающийся разрез в ткани мироздания. — Да вы прям мою скуку убить хотите!        — Вместе с тобой! — апперкот с левого Ифрита Арбитра пропустила в опасной близости от головы, ей даже померещился запах жареной демонятины.       Пинок сандалией был встречен плашмя Гранью силы, для устойчивости воткнутым в землю. Данте обрушил на вытянутую ногу демоницы Аластора с целью отрубить её, но оружие было поймано меж пальцами ног второй ноги, когда Арбитра оторвалась от земли и, находясь параллельно ею, крутанулась как юла, и теперь она висела, держась ногой за грозовой меч.        — Надо было целиться по бед- — с тихим гулом, появился разрез на пустом месте, откуда Руби, как Чёрт из табакерки, выпрыгнула и Изгибом мертвеца рубанула, целясь в живот Арбитры с целью потрошения. — -ру!       Упершись свободной рукой об землю, белая мечница закрутилась, отмахиваясь от врагов, как от мух, получив разрез на платье, под которым виделся кусок продолговатого шрама вдоль всего торса — знак того, что её ученик смог спастись. Единственный шрам на теле той, кто суммарно пробыла в битвах больше нескольких тысячелетий. И всё это время золотая цепь Абсолютного амулета на её шее озорно звенела, составляя компанию звону такового, но серебряного, у Данте, что спрятал его под водолазкой.        — Ну и навыки. Не думала в цирке выступать? — съязвил Данте, когда восстановился от кувырка назад. Ему казалось, что удар ногой от этой противницы опасней прямого столкновения с гружёным товарным составом на полной скорости. — Говорят, там платят больше, чем на побегушках у всяких трёхглазых уродцев. Да и любить тебя будут заметно больше.        — То есть, я, по твоему, выбирала службу этой херне на троне Владыки?! — наконец, получилось зацепить её за эмоции. Лишь бы Данте смог выжить после серии стремительных атак от трёх катан и двух ножен, последние из которых целились по ногам.        — Всегда есть выбор! — вихрь из гнилых роз явил Руби, распустившую лезвие Изгиба и ударившую сверху-вниз. — В твоём случае, даже смерть была достойнее, чем жить такой ненавистью!        — Ненависть? — тело Арбитры на краткий миг размылось и атака косохлыстом прошла сквозь неё. — Вы, личинки блядские, будете меня учить тому, что такое «Ненависть»?! — она наступила на цепь и шаркнула ногой, подтянув к себе ойкнувшую от неожиданной силы демонши Руби. — Моё тело состоит из двух миллиардов… — Арбитра поймала за ногу не успевшую скрыться в неосязаемости Проявления девушку и шлёпнула её об песок. — …шестиста девяноста двух миллионов… — далее она пнула подлетевшую после шмяка об землю любительницу красных плащей в брюхо, отправив в полёт в стенку барьера. — …шестидесяти пяти тысяч… — крутя в руках катаны, она отбила большую часть уколов от Данте и его комбинации приёма «Жало», перешедшее в «Миллион тычков» — …ста одиннадцати идеально натренированных мышечных волокон, — выстрел из пистолетов от Данте прямо в шею оставил лишь синяк, но попасть по юркому полудемону Арбитра в этот раз не смогла. — протяжённостью в несколько десятков километров…        — Ну и зануда… — Данте рывком сблизился с нею и начал исполнять один из своих коронных приёмов — «Пляска смерти», а Арбитра продолжила своё сравнение, изредка пропуская молниеносные удары Гранью силы и чувствуя знакомую энергию её единственного ученика:        — И, даже если меня разпрясти как свитер и связать в огромное полотно с надписью «Ненависть», это не опишет и сотого мгновения моей ненависти к этому параноидальному, безумно жадному и просто мерзкому существу, которого мне приходится называть «Хозяином»! Ненавижу! Ненавижу!       С каждым словом её настроение становилось всё хуже. Данте не просто попал в больное место — он вскрыл мешок с гноем, который сейчас омоет их с Руби с ног до головы. Каждая атака Арбитры была быстрее и сильнее, но теряла свою смертельную точность. Он так и не сумел окончить танец, перейдя в глухую оборону при помощи комбинации «Гвардеец» + «Доппельгангер» + «Ртуть», пока Руби мешала обстрелом Арбитре нанести удар получше.       Стоя на месте, он и его теневая копия в замедлении времени отражали идеальными блоками град ударов из четырёх мечей в верхних и средних руках и двух ножен в нижних, восстанавливая при их помощи силы на продление замедления и двойника.       Пока, в один момент, заряд Гвардейца не заполнилась до максимума. Данте ухмыльнулся и, подобрав правильный момент, произнёс:        — Джекпот.       Удар голой ладонью прямо в середину груди, сопровождаемый огромной волной ало-чёрной дьявольской энергией, заставил Арбитру проскользить на одной ноге добрый десяток метров, весь перед её платья изорвался, лишь остатки бинтов скрывали срам, но зато на свет показался ужасный шрам с кучей рубцов, берущий начало от левой ключицы и заканчивающий где-то за бинтами, играющими роль нижнего белья. Платье также скрывало потрясающее телосложение женщины-демона, что могло вогнать в зависть любую модель, которая усиленно занимается в спортзале. Белый пресс нынешней Тенебрис был подобен мраморной плитке, приковывающий к себе внимание двух пар глаз. Если бы не нынешняя ситуация, то кто-то определенно присвистнул от такого зрелища.        — Хо-хо! — Арбитра громко топнула ногой, восстановив стойку. — Вот каков «Гвардеец»?! Сильнейший стиль, что Хронома изобрела! Как жаль, что тогда она была «Трюка-…» — она потрогала пространство между грудей, где красовалась огромная сливоподобная гематома, контрастирующая на мелово-белой коже, в поисках половины Абсолютного амулета, но там его не было.       Часть амулета свисала с выставленного кулака Данте. Он достал собственную половину и приложил их друг к дружке. Между ними пробежала кровавая молния, тут же примагнитившая половинки и соединив их, как это было девять лет назад, в Темен-ни-Гру. Абсолютный амулет взлетел в середине вихря из дьявольской мощи, из-за которой тени в Колизее загустели, а вместе с цацкой отправилась и Грань силы. Мир затрясся, содрогаясь от возвращения легендарного дьявольского меча Спарды.       Из вспышки появилось массивное оружие, от Грани сохранившее лишь гарду и рукоять. Лезвие превратилось в щупальце с позвонками, по сторонам украшенные двумя красными камнями. На нём отросло секирообразное лезвие односторонней заточки длинной более полутора метров. Из-за внешнего вида меч напоминал больше живой организм. Именно так выглядело проявление души Спарды и именно этим мечом он одолел своего учителя Арбитру, глядящую на него тремя чёрно-красными блюдцами. Она вспомнила этот меч…

Два тысячелетия назад. Мир демонов.

      Эта битва была просто нечто, Арбитра давно не чувствовала прилива сил и искреннее удовольствие от сражения. И прямо сейчас, пытаясь скрыть рану на теле, которая кровоточила чёрной жидкостью, заменяющую ей кровь, мечница упала на колени прямо перед тяжело дышащим Спардой. Тёмный рыцарь, увидев как его наставница пути меча наконец сдалась, вышел из стойки и взмахом своего монструозного меча оставил на лазуритовом полу, всём в царапинах и трещинах после их боя, дугу из крови Арбитры. Они оба насладились их последней битвой. И ученик превзошёл учителя, которая дала ему все знания, что есть. Сегодня наследник Баттерфлаев полностью освоил сложнейшую технику, способную ранить саму концепцию души. Раны от этой атаки невозможно было убрать никакими способами, ведь её придумали только для одного. Уничтожения. Но Арбитре улыбается Госпожа Фортуна, потому что это не убьёт её, как обладателя этой же самой способности. Можно сказать, это некий защитный механизм, можешь атаковать, сумеешь и защититься. Сложно, но это единственное объяснение, что Тенебрис смогла найти для себя, ведь Мастер так и не поведал этого секрета, забрав его с собой в могилу. Она так и не смогла попрощаться с ним. Никогда не сможет. Но демоница может сделать кое-что другое, чего не смогла сделать раньше. Сказать прощай и спасибо единственному живому существу, сумевшему просится сквозь покрытое ненавистью сердце старой демоницы. Кажется, среди людей это называется «Позволить птенцу вылететь из гнезда»? Странное сравнение. Подняв закрывающиеся глаза, женщина-демон из последних сил улыбается тому. Искренне.        — Спасибо тебе, Жу-… Спарда, за то, что был прекрасным учеником. И прощай…       Арбитра проваливается во тьму после этого, так и не услышав в ответ что-то. Оно и не нужно. Ей хватало и одного благодарного взгляда этих двух фасеточных глаз. В них не было ни грамма презрения — лишь сочувствие и благодарность.       Белая мечница просыпается на том же месте, только в более благопристойной позе. Тушка Тенебрис лежала лицом к потолку на спине, все шесть рук были сложены на груди, а по обе от неё стороны лежали матовые катаны, облачённые в ножны каждая. Она уже знала чьих это рук дело. Спарда всегда был в этом плане категоричен и не мог позволить учителю лежать так неопрятно. Почерк аристократа виден издалека. На это Арбитра могла лишь усмехнуться, а после она привстала на локтях, оглядываясь по сторонам. Ни одной живой души. Хотя вдали она чувствует, что происходит что-то грандиозное. Женщина так же перевела взгляд на место, где был проведен решающий удар, увидев вместо раны огромный шрам.        — Надо было его раньше что ли больше хвалить, а то шрам оставил ого-го конечно…       Привычка говорить с самой собой давно появилась у неё, поэтому не чувствует себя умалишённой. Зевнув, Арбитра все же встала на ноги, разминая затекшие конечности, от чего по всему огромному залу разлетаются звуки хрустящих суставов. Со своими любимыми и единственными Усурперами в руках, демоница направилась в сигналу, который вёл, кто бы мог подумать, в ритуальный зал блядского Мундуса. И какое же наслаждение она испытала, увидев ебучую Сахару с изуродованным лицом — от правого виска до левой скулы. Теперь она ещё меньше похожа на старшую Сестру. Ну и вон Мания хнычет, сев в угол калачиком и потирая мягкое место, рассечённое поперёк. Мундус посмел нарушить традиции и создал сразу двух Сестёр третьего ока: Сахара — одним касанием останавливающая любую химическую реакцию, в том числе и жизнедеятельность живых организмов; Мания — маг крови божественного уровня, только разумом она ушла не дальше пятилетнего человеческого ребёнка, столь же капризная и своевольная, но и тупая. Арбитре очень понравилось «знакомится» с нею в привычном для себя абсолютно доминантном стиле.       Она скрыла любую эмоцию со своего лица, раскрыв дверь, за которой рычал и едва ли ни визжал Владыка демонов, сам Принц Тьмы собственной персоной выглядел до того жалко, что Арбитре хотелось плюнуть ему в искривившуюся в муках рожу. Заслужил. Но она не могла этого сделать. Просто не может переступить через свои установки.        — И кто же Вас так, Хозяин?        — Закрой свою пасть, шавка! Ты все знала, верно?! Этот сучий предатель не захотел послужить для меня вместилищем!       «Ох, так малыш Тараканыш все же взял яйца в кулак и не дал использовать себя. Какая прелесть~. Жаль, что не добил до конца, а то оставлять в живых эту мерзкую тварь является самым настоящим грехом и преступлением…» — От напряжения в своей голове Тенебрис сжала рукояти мечей до разрыва кожи на своих ладонях. В ней боролись ненависть и желание пролить кровь Мундуса с установками, которые были в каждой сестре, кроме самой первой — Хрономе. Нельзя было поднимать руку на действующего Владыку. И противится им она не могла… От этого трясло. Хотя Орикс смогла обойти этот запрет, когда эта мелкая иудейская жопа положила глаз на одну из любовницы Владыки Кили, создавшего Фобос и Деймос, и она недосказала ему некую информацию, в следствии чего он умер. Вроде, ту любовницу звали Щекель. Она развела Килю ради Щекеля.        — Я… не понимаю о чем Вы. — мечница держала себя в руках, чтобы не ляпнуть лишнего, но шрам на теле говорил сам за себя. Король Ада сейчас был в таком гневе и ярости, что не заметил побитый вид подчиненной.       По мнению самого Мундуса, план по переселению души в другое тело был идеальным. Он планировал это с самого начала и сделал тот набор новичков в армию лишь для того, чтобы подыскать подходящего кандидата на это. Благо, всё за него сделала послушная собачка Тенебрис, выбравшая самое идеальное тело для своего Господина, сама того не ведая. Поэтому он не препятствовал тому, чтобы она обучала наследника Баттерфлаев. Великий демон считал, что сможет повторить трюк Макиавелли, но при этом не оставаясь калекой и жалким червем на всю жизнь, а просто переселит свою душу из умирающего тела в другое, молодое, жизнеспособное. Он не учёл тот факт, что Арбитра окажется не настолько послушной, какой он её считал. Демоница за спиной Владыки обучила Спарду тайной технике под названием «Резец душ». Потому что, во-первых, не хотела дать пожить этому ублюдку ещё дольше, а во-вторых, не желала подобной участи дорогому ученику. Женщина-демон дала только лишь намёк на назначение в его случае этой способности. Лишь три слова «Спасёт тебе жизнь». И он сделал это. Она показала как сделать гарпун, и он загарпунил этого кашалота.       Арбитра определённо гордится Спардой.

***

       — Спарда… — прошептала Арбитра, свесив руки, едва держащие тонные катаны, и зачарованно глядя на то, как, попав в руки Данте, меч пробудился, начав испускать красный туман, а рубины в щупальце заблестели.        — Посмотрим, на что способна эта малышка. — сделав пару пробных взмахов, сын Тёмного рыцаря попробовал углублённое управление мечом. Щупальце вытягивалось и гнулось, превращаясь то в копьё, то в косу, то в алебарду. Свыкнувшись с ним, он направил остриё в Тенебрис. — Раунд два?        — Хех… Ты и до этого был на уровне своего отца. — взяв себя в руки, мечница широко расставила ноги и приняла среднюю стойку, закрыв торс мечами. — Посмотрим, что ты покажешь с его мечом.       И снова они встретились в клинче, но в этот раз один из Усурперов не выдержал дьявольский натиск и, спустя тысячелетия сражений и кровопролитий, с треском разбился, оставив лишь рукоять, мигом отброшенную за ненадобностью.       Тычок в торс Арбитра перенаправила в сторону и уже собиралась ударить сама, как по спине прилетел рубящий удар от изменившего форму клинка — щупальце вывернулось и ударило её. Подавшись вперёд, шея Арбитры чуть не была перерезана косой миниатюрного (одно из немногих допустимых слов в адрес Руби) жнеца, но ценою одной руки она спаслась от обезглавливания, чтобы затем поймать огненный удар тыльной стороной ладони с разворота в челюсть.        — «Красный в красном»!       Одна из комбинаций Данте и Руби, придуманная из-за их цветового предпочтения в одежде и разнице в размерах. Если Руби будет стоять на фоне Данте, она становится менее заметной и сливается с широкой фигурой парня, поэтому, проседая под натиском атак Спарды, Ифрита и Изгиба Мертвеца, она с трудом видела мельтешащую девушку и пропустила апперкот Спардой с ускорением от стрельнувшего вверх щупальца.       Сумев приземлиться и зафиксироваться на земле, воткнув оставшиеся три Усурпера, Арбитра увидела как на неё несётся Данте, сильно выступая торсом вперёд, но Руби нигде не видно, хотя на арене, кроме мёртвого Гриффона, нет мест для пряток.        — Красный…        — В красном! — Руби оказалась скрыта за плащом Данте. Она выпрыгнула вперёд, оказавшись в опасной близости с Арбитрой, которую освещал свет из её глаз.       Руби использовала свою «Вспышку».       Служа эпицентром, от неё во все стороны пошла волна истинного Света, особенно ядрёный был конус перед нею, в котором оказалась Тенебрис. Такой мощи она не помнит, даже «лучший воин» сереброглазых, живших в Атлантиде, не мог похвастаться такой мощью и таким ощущением страха, какой сейчас она испытывает.       Первое, что Арбитра почувствовала — видеть способен лишь глаз на лбу. Остальные ослепли. Второе — мышцы разом расслабились и она выронила свои сверх тяжёлые мечи, коими махала как пёрышками. И третье — в Атлантиде, когда она истребляла этих глазастиков, даже серия их вспышек лишь очерствляла её суставы, но небольшой разминки хватало для избавления от этого, а сейчас…        — Неужели… — повинуясь внутренним ощущениям, она подняла одну из правых рук. Белая как мел кожа посерела и покрылась трещинами, а пальцы застыли в одном положении. Она начала каменеть. — Хех…       Но она не грустила или паниковала. Лишь упала на зад, попутно снимая с бока тыкву-горлянку.        — Поздравляю с победой, малыши. — салютовав своей бутылкой, она присосалась к горлышку и влила в себя свою смесь. Она наконец чувствует вкус алкоголя, а не только жжение в горле. Эта дрянь и в правду оказалась отвратительной на вкус. Но пить её она не перестанет. До конца. — Ух… Вы одолели меня, а значит чего-то, да стоите. Но впереди вас ждёт пиздец, верхом на ослике с петушиной головой. — вдоволь наглядевшись на то, как у парочки в красном вытянулись лица от её слов, она продолжила — Как тебя там, белобрысый-младший?        — …Данте.        — Данте. — распробывание имени совместилось с очередной порцией отравы из бездонной тыквы. — Скажу честно, на отца ты похож отдалённо во всех смыслах. Дерёшься без всего этого официоза, никаких замудрённых стоек и хитрых приёмов. Уважаю. Да и рожа не та. В мамочку пошёл? Хе-хе… — рука с тыквой-горлянкой теперь тоже окаменела, вместе с ногами в позе лотоса.        — Это… — Руби замялась и, глубоко вдохнув, громко спросила. — Можно спросить тебя кое о чём?! — дождавшись, пока красно-чёрный вертикальный глаз переключится на неё, она продолжила. — Ты ведь автор того дневника? — она показала ту самую книгу, найденную в спальне.        — Насколько я знаю о людском этикетке, чтение чужих дневников считается дурным тоном. Но да, каракули там за моим авторством. Даже не знаю, зачем я начала это делать…       Последнее она пробурчала себе под нос, вливая в себя ещё одну порцию алкоголя.        — И ты ответственна за геноцид сереброглазых в этом мире?        — «В этом»? — наконец, её интерес не ограничился одним только алкоголем.        — Я пришелец из другого мира, именуемого «Ремнантом». Сюда я попала из-за демонического артефакта в виде кейса.        — Ни о чём не говорит. Хотя… Спарду отправляли в тот мир на разведку перед захватом, и вам повезло, что он взбунтовался именно после этого. Он ещё говорил, что встретил особу, похожую на меня, высокомерную как половина Мундуса, а это всё равно слишком много для смертных, и только лишь с двумя глазами и руками. Ну и уродина, должно быть… Он её ещё пометил шрамом от «Резца» на щеке. Говорил, в замке живёт. Знаешь такую?       Насчет кейса она промолчала, оставаясь в догадках что конкретно девушка имела в виду. Впрочем, одна мысль у нее была в голове. Неужто Макиавелли, очкастый затворник-инвалид, собственной персоной решил сделать подобное? Но это только предположение, так как даже ей не были известны все тайны этого мастера на все дьявольские руки, что буквально создал её расу.        — Эм… Нет. Это точно был Ремнант?        — Вроде. — тем временем, Арбитра окаменела до рёбер. — Что-то я с вами запизделась. Так уж и быть, помогу, чем смогу. А сейчас дайте мне умереть так же, как я жила последние тысячелетия. С бутылкой в руке.       Она приложилась к тыкве-горлянке в последний раз. Сначала окаменела последняя рука, а потом и голова. Так она и осталась сидеть, пока алкоголь из зачарованной бутылки не заполнил образовавшийся изо рта резервуар и не начал выливаться через края губ.       В будущем, на этом месте будет озеро из самого высокоградусного пойла. Легенда гласит, что источник где-то на дне, но даже самые заядлые пьяницы отрубались, не выпивая и литра.       Сейчас же Данте и Руби отдали ей честь, салютовав, и направились к колонке, прибившей демонического орла. Девушка подметила, что в ней есть лифт и он их единственный путь, так как барьер не исчез.       Как вдруг, из статуи вылетела масляно-чёрная сфера, прямо в Данте. Он поймал её при резком развороте, ощущая под этой вязкой жидкостью крошечную душу. Как и с другими демонами, он начал преобразование, начавшееся с яркого света.       Когда он потух, в руках уже лежал двуручный топор. Основной цвет оружия являлся жемчужно-белым, как и кожа женщины-демона, он приходился на рукоять и само острие топора, без учета некоторых участков будто налета засохшей крови. Остальная часть лезвия была грязновато красной, вновь создавая эффект багровой жидкости, текущей в жилах всех людей. Она не была цельной с зазубринами болгарки на вершине, и словно сделана из корней, которые обвивают рукоять.       И что странно — у него не было своей воли. То бишь, Аластора был жаден и деспотичен — он хотел забрать сердце и разум Данте и его пришлось «покормить», когда он попытался забрать их. Ифрит же был ленив и гневен — пробудившись, он был сердит на Данте за нарушение сна. Он хотел сжечь его изнутри и успокоился лишь тогда, когда у него это не получилось. А что с Арбитрой? Она молчит. Она просто готова исполнять приказ, убить того, кого скажут. Безмолвная, не имеющая собственной воли. Воистину, характер дьявольского оружия передаёт душу внутри него.        — Ладно, послушная девочка, покажи класс.       Взмахи топора были тяжёлые и бесповоротны. Данте понимает, что вряд ли найдётся сила, способная его поймать, или вообще смельчак, не дрогнувший под ним. Круча вокруг себя, Данте взмахнул топором, и лезвие отсоединилось, начав вращаться и летать, нарезая круги в барьере, пока не вернулось обратно и не присоединилось в момент, когда Данте подпрыгнул, держа Арбитру за самый конец рукоятки, и не обрушил оружие на землю. Грохот был отменный, а земля исполосовалась, так ещё и по бокам появились две красные полупрозрачные копии Данте и не ударили в то же место, этим же ударом.       «Удар троицы»        — Я сам себе судья, присяжный. — Данте провёл пальцем, стирая пыль с кромки топора. — И палач.