Лихорадка исцеления
17 августа 2022 г., 11:00
Сердце Сынмина, кажется, сейчас вырвется из груди. И почему ему нужно было становиться объектом действия любовного зелья Хёнджина? У Хёнджина такое лицо, что на него может засмотреться кто угодно, но теперь он сам засматривается на него! Что Сынмину с этим делать?
Он не может отказать невинной просьбе Хёнджина подержать его за руку, но он должен был отказаться, потому что теперь Хёнджин играется с его пальцами и поглаживает тыльную сторону ладони, пристально рассматривая его.
— Не смущай его так, Хёнджин, — голос Чонина звенит весельем, когда он хлопает Хёнджина по плечу, вырывая его из транса. Хёнджин хихикает, но тут же снова поворачивается к Сынмину.
— Простите, просто Сынмин такой… красивый, — вздыхает он, глядя на Сынмина таким очарованным взглядом, что по телу Сынмина пробегают мурашки. Он не хочет смотреть на Хёнджина — потому что это слишком. Он никогда ни с чем подобным не сталкивался.
Конечно, он сталкивался с розыгрышами с любовным зельем пару раз, но это было в детстве. Он никогда не получал столько комплиментов своей внешности, будь то его глаза, плечи, лицо, улыбка или даже его голос.
Они идут к гостевому двору, и Хёнджин понемногу ест свой сэндвич, но больше делится им с остальными и разглядывает Сынмина этими своими чертовыми восхищенными глазами.
Когда они добираются до гостиницы и устраиваются в комнате, действие зелья, кажется, только усиливается. В комнате семь односпальных кроватей, потому что комнат для восьми человек больше не было, но Феликс не против поспать на полу. Четыре из кроватей стоят у одной стороны комнаты, а остальные три — у другой, рядом с небольшой уборной. На задней стене располагаются три квадратных окна с достаточно большими подоконниками, чтобы на одном из них мог уместиться Феликс, пропускающие в комнату солнечный свет, освещающий светлые стены.
Они начинают решать, кто займет какую кровать, и ни у кого нет особых предпочтений, где спать — только с кем рядом. Хёнджин, кажется, не хочет отходить от Сынмина, так что, хотя они и решают, что их кровати будут рядом, он все еще не покидает его кровати.
— Ладно, что мы будем делать с этим зельем? — спрашивает Сынмин, немного ерзая на односпальной кровати, чтобы между ним и Хёнджином все еще не отпускающим его руки оказалось немного места. — Мы знаем, как это остановить?
— Подождите-ка, я все еще кое-что не понимаю, — говорит Джисон. — Чан тоже заметил это раньше, но почему ведьма выпил тот напиток и не почувствовал никакого эффекта? Или почувствовал?
— Ну, если ты готовишь зелье, тебе обычно несложно придумать, как его нейтрализовать, — объясняет Минхо. Он неловко хихикает и добавляет: — Если ты конечно не просто валяешь дурака, не зная, что делаешь.
Минхо говорит про собственный инцидент с экспериментом, понимает Сынмин, тот, когда Джисон вошел в дом, и он “очень-очень-очень-очень” разозлился. Сынмин чувствует, как в его животе все сжимается от воспоминания о Джисоне, лежащем на земле, и о панике, когда он узнал, что теперь ему нужно разбираться с этим. Все закончилось хорошо, но ему не хотелось бы долго думать об этом.
— Он… ведьма щелкнул пальцами, — добавляет Хёнджин спустя мгновение тишины, по-видимому, сумевший поймать короткий момент ясного сознания. — После того, как он выпил зелье, он, типа, щелкнул пальцами. Сначала я подумал, что он сделал это потому что было вкусно, но может быть, так он снял эффекты?
— Окей, значит он знал, как снять эффект, но как это сделать нам? — Сынмин вздыхает и задумчиво поджимает губы. Он пару раз щелкает пальцами перед лицом Хёнджина, и Минхо присоединяется к нему, но с тоскливым взглядом Хёнджина ничего не происходит. Сынмин снова вздыхает. — Не хочу ставить на тебе опыты, и Минхо тоже не позволю.
— Я бы не стал. Мне кажется это забавно, и я хотел бы увидеть, как все изменится дальше, — добавляет Минхо с дразнящей улыбкой. Сынмин морщится, и тот смеется и тянется вперед, чтобы похлопать его по плечу. — Прости, Мин, но это просто золото. Ты такой неловкий! И все потому, что он просто смотрит на тебя!
— Заткнись! — стонет Сынмин, бросая в Минхо подушку с соседней кровати свободной рукой. Он не может ничего с этим поделать. Хёнджин просто… такой красивый. Аргх! Кому угодно было бы немного страшно, да? Нет, подождите, страшно — это не то слово. Он милый, но просто… пугающе красивый, особенно когда смотрит на Сынмина своими невероятно очарованными глазами.
— Так мы просто подождем, пока эффект зелья пройдет? — спрашивает Феликс, уже сидящий на подоконнике, слегка ссутулившись. Потолок в комнате не такой высокий, как в доме Минхо и Сынмина, так что Феликс почти не умещается в пространстве между подоконником и потолком — его рога слишком высокие. Выглядит забавно.
Сынмин решает, что у них нет больше выбора, кроме как ждать. Он надеется, что действие зелья прекратится быстро, потому что не знает, как долго еще сможет с этим справляться.
— Чан предлагает поесть пиццы на площади, пока мы ждем, — говорит Чанбин. — Не думаю, что у кого-то поиски оказались успешными, так? Кроме Хёнджина, он нашел себе вкусный сэндвич, — со смехом добавляет он. Кажется, что все наслаждаются этой ситуацией куда больше Сынмина.
— Феликс, Чанбин и я узнали только что ведьмы странно одержимы лесными духами, — неловко говорит Чонин. — То есть, так мы смогли исключить многих людей, потому что все хотели посмотреть на него и задать ему вопрос — или десять — и все такое. Так у нас было достаточно времени, чтобы почувствовать ту их магическую штуку.
— Да, но, к сожалению, ни одна из них не была похожа на Чана, — разочарованно говорит Феликс. Сынмин сочувствует Феликсу — кажется, ему и правда не нравилось все это внимание.
Чан, Минхо и Джисон тоже не встретили успеха, точно так же, как и Сынмин и Хёнджин. Эта ведьма или любит побыть дома днем, или просто не живет в деревне. Они могли бы попробовать еще раз вечером или завтра, но делать это так же, как сегодня, оказывается слишком утомительно и неприятно. Сынмин решает, что никто не согласиться повторить это еще раз, и он сам не хотел бы возвращаться.
— Он говорит, “Давайте сначала что-нибудь поедим и, может быть, выспимся, а потом решим, что делать дальше,” — переводит Джисон для Чана, идеально повторяя его жесты, но Сынмин (снова) не увидел, что он вообще что-то жестикулировал. Ему на самом деле стоит взять себя в руки и обращать внимание — не он здесь под действием зелья.
— Хорошая идея, — соглашается Чонин и со вздохом падает на кровать.
— Насчет того, что делать дальше, — начинает Минхо. — Мы с Сынмином уже прочитали все наши книги о проклятиях, но, может быть, нам может помочь библиотека.
Библиотека, конечно. У Сынмина и Минхо было много книг о проклятиях, которые они взяли из этой библиотеки, и которые за годы собрали от торговцев, но библиотека всегда была их любимым местом, бесконечным запасом книг и новых знаний и открытий.
— Мы пойдем туда завтра, сегодня оставим для отдыха и еды, — продолжает Минхо.
— Я не устал, так что предложил бы сходить за едой, но не знаю, получится ли у меня, — слегка надувает губы Феликс, но потом резко выпрямляется с широко раскрытыми глазами. Его рога задевают потолок, и он вздрагивает, спрыгивая с подоконника и поглаживая их. — Хотя, может быть, они дадут мне бесплатную еду, если я позволю им потрогать мои рога!
Сынмин хихикает на неожиданную перемену настроения духа.
— Ты уверен? Я думал, что тебе некомфортно от того, как незнакомцы трогают твои рога, — спрашивает его Чанбин, слегка нахмурившись и вставая, чтобы проверить, в порядке ли лесной дух. Феликс пожимает плечами.
— Если это необходимо, то я сделаю это, — просто говорит он. Чанбин вздыхает и с улыбкой качает головой; челка спадает ему на глаза.
— Не-а, давайте пойдем все вместе, — предлагает Минхо. Он осматривает комнату и спрашивает. — Кто хочет поспать, а кто хочет пойти со мной или Сынмином за едой? Ты остаешься спать, пока зелье перестает действовать, Хёнджин.
— Нет! — Хёнджин вдруг резко встает и почти утягивает Сынмина на свои колени. Сынмин смотрит на него широко раскрытыми глазами. Хёнджин откашливается, явно смущенный. — Простите, э-эм… извини меня. Но я правда не хочу, чтобы Сынмин уходил без меня.
— Конечно, он останется с тобой, Хёнджин, — с широкой улыбкой успокаивает его Минхо. Сынмин фыркает — спасибо большое, он может решать за себя сам. Он согласен, что, может быть, ему будет лучше просто остаться вместе с Хёнджином, прежде чем тот сделает какую-нибудь глупость из-за этого зелья, но Минхо не должен был решать это за него.
Феликс и Чанбин идут за едой с Минхо. Чанбин решает пойти только потому что он голоден и, скорее всего, все еще не до конца понимает Минхо. Чан и Джисон сразу же ложатся спать, явно очень в этом нуждаясь.
Чонин тоже хочет спать и даже пытается уговорить Хёнджина поспать тоже, но безуспешно. Хёнджин продолжает упорно оставаться рядом с Сынмином. Сынмин решает достать из сумки книгу о проклятиях, которую он принес с собой, пока Хёнджин все еще сидит рядом.
Сынмин пытается не обращать внимания на то, как Хёнджин все еще на него смотрит, но просто не может. Он ему не удается и сфокусироваться на книге. Он не понимает, как Хёнджину может нравиться просто смотреть на него так долго.
— Сынминн-и, — шепчет он. Сынмин вздыхает и закрывает книгу, поворачиваясь к Хёнджину, который все еще смотрит на него этим милым и полным тоски взглядом. — Тебе некомфортно? Я просто хочу быть ближе к тебе, но ты должен сказать мне, если ты хочешь, чтобы я ушел.
— Мне… мне не некомфортно, — успокаивает его Сынмин. Хёнджин просто немного прилипчивый, но не требовательный и не перегибает в этом палку. В основном он просто смотрит на Сынмина и хочет держать его за руку — и с этим все в порядке. Не то чтобы он набрасывается на него или делает что-то без его разрешения.
Глаза Хёнджина неверяще расширяются, и на его лице появляется сияющая улыбка, заставляющая глаза мило прикрыться. Сынмин отводит глаза, потому что внутри у него все переворачивается от этой очаровательной улыбки. Ему хочется снова открыть книгу, но Хёнджин двигается и слабо тянет его за руку.
— Можно коснуться твоей щеки? — тихо спрашивает он, отпуская руку Сынмина и вытирая свою ладонь о штаны, поднося ее к щеке Сынмина, но не касаясь его. — Мне очень хочется.
Сынмин не знает, что ответить ему, но его сердце колотится в груди, а румянец сползает на шею. Действие зелья все еще усиливается? Ему согласиться, или так станет только хуже? Или ему лучше сдаться, потому что все станет хуже, если он откажется?
— Э-эм, к-конечно, — неуверенно отвечает он, едва громче шепота. Хёнджин кладет свою теплую ладонь на такую же теплую щеку Сынмина, и Сынмин тут же жалеет, что согласился на это. Чем он думал? Он решил, что так может помочь Хёнджину лучше перенести действие зелья, но, судя по тому, как тот придвигается ближе, Сынмин решает, что так он только захочет большего.
Хёнджин какое-то время молчит, все не отводя взгляда от лица Сынмина. Может быть, он принял правильное решение. Сынмин не знает, куда смотреть, так что смотрит куда угодно, кроме лица Хёнджина. Он оглядывает комнату; Чонина отсюда ему почти не видно — Хёнджин закрывает его собой, но Чонин, скорее всего, спит. Чан и Джисон тоже уснули на кроватях напротив, а кровать Минхо пуста.
Хёнджин вдруг тоскливо вздыхает, и Сынмин невольно переводит на него взгляд — плохая идея, потому что Хёнджин оказывается намного ближе, и он смотрит на что-то внизу его лица, слегка приоткрыв губы. От этого вида мозг Сынмина отключается.
— Сынмин…? — шепчет он, склоняясь ближе. Сынмин отстраняется, чувствуя, как сердце колотится в горле и ушах. Он чувствует, будто оно вырвется из его груди, если Хёнджин приблизится к нему еще немного, но тот замирает. Его глаза поднимаются к его глазам и он легко поглаживает скулу Сынмина большим пальцем. — Можно тебя поцеловать? Я очень, очень хочу. Пожалуйста?
О нет. Что ему теперь делать?
— Нет, — выпаливает он, и на лице Хёнджина появляется разочарованное выражение. Сынмин пытается его игнорировать. Обычно он хорош в том, чтобы устанавливать свои границы, и сейчас он тоже может это сделать. (Самое неприятное сейчас в том, что он не знает, где сейчас находятся его границы. Это и неважно, потому что он, наверное, не должен разрешать Хёнджину делать что-то, о чем он пожалеет, когда эффект зелья закончится.)
— Ах, хорошо… — бормочет Хёнджин, но не увеличивает расстояние между ними. Его взгляд снова опускается на губы Сынмина, задерживаясь там на мгновение дольше, чем нужно, прежде чем он снова умоляюще глядит на Сынмина. — Совсем маленький поцелуй? Пожалуйста?
Сынмин вздыхает. Внутри него все сходит с ума, и он все еще слышал, как кровь гремит в ушах. Но Хёнджин выглядит таким невинным. Короткий поцелуй в щеку никому не повредит, да? Если это поможет Хёнджину почувствовать себя лучше хотя бы ненадолго, то, это, пожалуй, правильное решение. Он сглатывает и делает глубокий вдох. Он может позволить Хёнджину поцеловать себя в щеку. Все в порядке.
— Ладно, хорошо, только в ще-
Сынмин не успевает закончить фразу, прежде чем Хёнджин подается вперед, сокращая небольшое расстояние между ними. Он прижимается губами к слегка приоткрытым губам Сынмина, все еще не убирая руки с щеки Сынмина.
Сынмин застывает, широко раскрыв глаза, потому что это не должно было случиться. Хёнджин должен был поцеловать его в щеку, не в губы. Губы Хёнджина на его ощущаются такими мягкими, и первый его инстинкт — поцеловать его в ответ, но когда губы Хёнджина начинают двигаться, он отстраняется с позорно громким писком, быстро накрывая рот ладонью.
Глаза Хёнджина расширяются, и все его лицо краснеет, точно так же, как и, наверняка, лицо Сынмина сейчас — потому что ему очень жарко.
— Прости-
— Я на самом деле- — говорят они одновременно.
— Нет, все-
— Прости меня-
— Что происходит? — ворчит Чонин со своей кровати. Сынмин резко поворачивается к нему; Чонин садится на кровати и смотрит на него и Хёнджина, слегка нахмурившись. — Что вы делаете?
— Э- э-эм, ну… — заикается Сынмин, пытаясь подобрать слова. Его мозг в смятении, и он все еще не до конца понимает, что произошло. — Хёнджин, э-эм, он спросил, может ли он поцеловать меня. Он сделал это-
— Что?! — восклицает Чонин. Хёнджин все еще смотрит на Сынмина, и Чонин поднимается с кровати, строго глядя на них. — Ты хотел этого, Сынмин? Ты сказал да? Ты дал ему разрешение, так?
— Я- я… — Сынмин не знает, что ответить, сейчас его мозг просто размяк. Превратился в жижу из “Хёнджин только что поцеловал меня”. — Мне нужна секунда, — говорит он, качая головой и прячась под одеялом, натягивая его на себя резким движением. Его щеки все еще горят, и ему правда нужно время прийти в себя.
— Ладно, Хёнджин, тебе пора вздремнуть, — говорит Чонин, и Сынмин чувствует, как Хёнджин поднимается с его кровати. Он чувствует себя странно и как-то мягко. Может, ему тоже пора вздремнуть.
— Он сказал, что можно… — слышит он, как Хёнджин отвечает Чонину. Технически, он сказал, что Хёнджин может поцеловать его, но он не дал ему закончить. Стоило сформулировать это по-другому, но сейчас ему не хочется думать о том, что произошло.
Когда в комнате становится тихо, он выглядывает из-под одеяла и видит, что Хёнджин лежит на своей кровати, все еще приоткрыв глаза. Он быстро отворачивается, чтобы не встретиться с ним взглядом, поворачиваясь к пустой кровати Минхо. Он вздыхает и закрывает глаза, пытаясь не думать о губах Хёнджина на своих.
Чанбин со скрипом открывает дверь в комнату, неся на спине рюкзак, полный еды. Он уже перекусил, но ему не терпится поделиться едой с остальными. Поход за продуктами прошел лучше, чем они ожидали: он узнал, что внутри магазина люди не такие приставучие, как на площади.
Все в комнате, кажется, спят, но Хёнджин поворачивается на кровати и садится, как только видит их. Он больше не в кровати Сынмина, отмечает Чанбин, может быть, действие зелья уже прошло.
— Хей, Хёнджин. Как ты себя чувствуешь? — шепчет Феликс, подходя к кровати. Минхо и Чанбин складывают еду и тоже собираются рядом с кроватью Хёнджина. Тот мутно моргает, глядя на них.
— Мне… мне приснилось, что я выпил то зелье? — спрашивает их он слегка грубым голосом. Чанбин качает на него головой, и Хёнджин делает глубокий вдох, виновато поджимая губы. — Черт, — ругается он. — Черт, простите меня.
— Все в порядке, Хёнджин. Уверен, что эффект прошел после того, как ты поспал, — успокаивает его Минхо, но, кажется, Хёнджину это не помогает.
— Я- — начинает он, но их отвлекает стон с другой стороны комнаты. Джисон просыпается, сонно машет рукой Чанбину, Минхо, Феликсу и Хёнджину, прежде чем выбирается из кровати и начинает ерошить волосы Чана и мять его щеки, чтобы разбудить.
Чанбин улыбается при виде этого, слишком легко отвлекаясь от Хёнджина. Чонин тоже просыпается, и Сынмин остается единственным, кто еще спит.
— Ладно, давайте поедим, — объявляет Минхо, хлопая в ладоши и тем самым будя Чана намного лучше, чем это сделали джисоновы сонные попытки. Минхо подходит к Сынмину и неожиданно смеется. — Не притворяйся, что спишь, Мин. Действие зелья прошло, больше не о чем волноваться.
Сынмин вздыхает и встает. Он трет лицо руками, избегая зрительного контакта со всеми в комнате. Чанбину становится интересно, что случилось, потому что зелье ведь перестало действовать, все должно быть хорошо, да? Сынмин не был таким неловким, когда они уходили.
Пару минут они молча едят, усевшись в кружок на полу между кроватей, но тишина эта довольно напряженная и неловкая. Чан и Джисон, кажется, тоже не знают, что случилось, оглядывая остальных с недоуменными лицами. Тишина продолжается до того, как Чонин глубоко и протяжно вздыхает.
— Ладно, давайте поговорим, — говорит он, откладывая кусочек хлеба. — Хёнджин, эффекты зелья прошли, верно?
— Да, прошли, — кивает Хёнджин. Его взгляд коротко падает в сторону, туда, где сидит Сынмин. Он поворачивается к нему всем телом. — Э-э, я правда…? Тот момент, когда я… когда я тебя поцеловал — это сон или нет?
Что?
— То есть, мне снилось, что я целовал тебя- Э-эм, то есть- мне кажется, что тот раз не был сном, потому что кажется таким настоящим- и все так размыто, но, знаешь- — бормочет Хёнджин, пока Сынмин не перебивает его.
— Да, — быстро отвечает он, и Хёнджин впадает в ступор. Он моргает, глядя на Сынмина, и глаза Чанбина расширяются. Они поцеловались? — Мы поцеловались- то есть, ты меня поцеловал. Ты спросил разрешения.
— И ты согласился?! — восклицает Минхо, почти падая вперед и шокировано глядя на Сынмина. Тот вздыхает и открывает рот пару раз, думая, что сказать.
— Я согласился, потому что могу выставить свои границы, — отвечает Сынмин, и Минхо и Хёнджин одновременно открывают рты, чтобы заговорить, но он поднимает руку, останавливая их. — Но я хотел сказать ему, что он может поцеловать меня в щеку, но Хёнджин уже э-э… Не успел я закончить фразу, он уже поцеловал меня в губы.
Хёнджин резко вдыхает. Все поворачиваются к ним, и он проводит рукой по волосам, полным паники взглядом глядя на Сынмина, алый, словно помидор.
— Правда? Прости меня, Сынмин, я- Ты должен был меня оттолкнуть! — его лицо морщится в виноватой гримасе. Чанбину становится жаль и его, и Сынмина. Вот почему Чанбину не нравится магия: она заставляет людей делать глупые вещи, которые причиняют другим людям боль. Он еще ни разу не видел полезной магии, которая не использовалась бы для того, чтобы исправить ущерб, нанесенный другой магией.
— Все в порядке, — тихо смеясь говорит Сынмин. Чанбин не понимает, правда ли он в порядке или нет. Сынмин продолжает, — как я сказал: я могу установить свои границы.
— Так ты был не против того, чтобы Хёнджин поцеловал тебя? — спрашивает Чонин. Сынмин не отвечает на вопрос — только смотрит на Хёнджина.
— Тебе не нужно чувствовать себя плохо за меня, — успокаивает он Хёнджина, по-доброму глядя на него в противоположность смущенному взгляду ранее. — Тебе некомфортно вспоминать об этом?
Эта сторона Сынмина заставляет Чанбина сопереживать ему еще сильнее. Теперь, когда он об этом думает, — Сынмин был добр к Джисону, когда исцелял его, но тогда Чанбин был слишком огорчен произошедшим, чтобы заметить это.
— Вовсе не некомфортно! Когда я вспоминаю об этом, то чувствую то же самое, что и тогда, знаешь? Потому что, да, мне очень понравилось делать это, — хихикает Хёнджин. Чанбин тоже издает мягкий короткий смешок: кажется, или зелье еще не перестало действовать, или в Хёнджине растут чувства.
— Ты не ответил Чонину, Мин, — давит Минхо, и Сынмин вздыхает.
— Как я и сказал, я отлично могу защитить свои границы, и я скажу, если кто-то будет делать что-то, что мне неприятно, — повторяет Сынмин. Минхо закатывает глаза.
— О, ну вот снова ты со своими бессмысленными ответами, — вздыхает он; но тон его безобидный. Хёнджин, кажется, остается удовлетворен ответом Сынмина.
— Окей, то есть никаких обид? Мы можем забыть о моем идиотском решении выпить зелье от незнакомца? — со смехом спрашивает Хёнджин; но на Сынмина смотрит вопросительно. Сынмин кивает, и Хёнджин облегченно выдыхает, сжимая руку в кулак на груди. — Отлично, а теперь я бы не отказался от душа.
Все соглашаются. После нескольких дней, проведенных в лесу, в пути без возможности помыться, все они плохо пахли. В комнате только одна уборная, так что им нужно будет быть терпеливыми и мыться по одному.
Джисон предлагает Чанбину и Чану помыться втроем. Они делали это с самого детства, и так будет быстрее. Чанбин точно не против. На самом деле — он бы предпочел поступить именно так, потому что это помогло бы ему почувствовать себя как дома.
— Кстати, вы двое хорошо поспали? — спрашивает их Чанбин, моя голову и опустив ее, чтобы мыло не попало в глаза. Джисон помогает Чану помыть спину, ему почти ничего не видно, но Чанбин сквозь мокрые пряди своих волос видит большой шрам на его животе. Шрам все еще выглядит не до конца зажившим, но Джисону, кажется, было не больно, когда он осторожно мыл свой живот.
“Да, я быстро уснул,” — с небольшой улыбкой говорит Чан. — “Думаю, это было мне очень нужно.”
Чан страдал от бессонницы всю свою жизнь. С годами дело становилось лучше, но Чанбину кажется, что такое путешествие и все, что случилось с Джисоном в самом начале, даже ему самому не давало хорошо выспаться.
— Я тоже хорошо поспал, — говорит Джисон. — Я так отдохнул, думаю, я мог бы подстричь твою челку, Бин-и.
Чанбин резко поднимает голову, чтобы взглянуть в широко улыбающееся лицо Джисона.
— Ни в коем случае! Не такая уж она и длинная, — восклицает он. Влажная челка липнет к его лицу, закрывает глаза и достает почти до кончика носа. Джисон хохочет, и даже Чан коротко — предательски — смеется.
Ладно, может быть, у него длинная челка, но все в порядке, скоро она отрастет настолько, что он сможет убирать ее за уши, если захочет. Все будет хорошо.
— Ты не приблизишься с ножницами к моему лицу, Хан Джисон! — фыркает он. Джисон изображает пальцами ножницы, и Чанбин отмахивается от его руки.
“Хотя бы зачеши волосы назад, чтобы мы могли видеть твое милое лицо,” — улыбается Чан. Чанбин пожимает плечами и опускает голову, чтобы смыть мыло с волос. После этого он убирает их с лица, потому что, хотя и дразнит Чана и Джисона, но комментарии их воспринимает всерьез.
После того, как все моются, день проходит без особых событий: они ужинают в ресторане в гостевом доме и рано ложатся спать. О, как же Чанбин скучал по тому, чтобы спать в кровати. Он не представляет, как этому рад Чан, после нескольких недель сна на диване или на полу.
Еще им теперь не нужно вставать так рано, но Чанбин все равно просыпается на восходе. Феликс все еще сидит на подоконнике, глядя в окно. Кровать Чонина пуста, но Чанбин слышит шум воды, так что, наверное, он в уборной.
Чанбин решает просто полежать в кровати и расслабиться, но Феликс спрыгивает с подоконника и направляется к двери. Чанбин садится.
— Ликс! Куда ты идешь? — шипит он. Феликс вздрагивает и оборачивается.
— Мне очень нужно наружу, — виновато говорит он, подходя к кровати Чанбина и указывая большим пальцем себе за спину. — Я просто ненадолго схожу в лес, обещаю, я скоро вернусь!
Чанбину хочется поспорить, но Феликс уже на носочках уходит к двери и выскальзывает на улицу. Он вздыхает. Феликс может позаботиться о себе, и гостиница ближе к лесу, чем площадь, но Чанбин все равно чувствует иррациональный страх. Глупое проклятие.
Феликс возвращается до того, как все просыпаются к завтраку, и выглядит он теперь куда лучше после того, как побыл на природе. Это вызывает у Чанбина облегчение. Остальные в их группе тоже выглядят лучше после того, как отдохнули вчерашним вечером.
После завтрака они отправляются в библиотеку. Она куда больше, чем та, в которую Чанбин ходил так много раз в их родном городе, и за ней лучше следят. У дальней стены есть даже большая спиральная лестница, позволяющая подняться на небольшой второй этаж, с которого можно добраться до книг на высоких полках шкафов.
Библиотека освещается через высокие окна — раза в четыре выше Чанбина. У него кружится голова, когда он смотрит на высокие потолки, ряды и ряды книжных шкафов вокруг них. На всех шкафах есть небольшие таблички, дающие понять, какие книги стоят на темных деревянных полках.
— Еще раз, в какую секцию нам нужно? — спрашивает их Чонин, оглядываясь вокруг с таким же удивлением, как и Чанбин — но далеко не таким, как Хёнджин, который сейчас, кажется, просто в раю: его глаза блестят, когда он смотрит на возвышающиеся над ним полки.
— Нам нужно в- — начинает Сынмин, но Джисон поднимает руку, чтобы остановить его.
— Подожди! Не говори! Я сам узнаю, — возбужденно говорит он, подбегая к табличке на шкафу. Он склоняется ближе и кладет палец на знак. — Э-эм, так… “О”... “Б”... о, боже, что это за буква, еще раз? Черт! — он оборачивается и умоляюще смотрит на Чанбина и Чана. — Как называется эта буква, которая как заборчик?
Чанбин очарованно смеется. Они с Чаном подходят к нему ближе, и Чанбин говорит:
— Это “Щ”, здесь написано-
— Нет! Я могу прочитать, это не длинное слово, — Джисон шипит на него и продолжает тихонько бормотать буквы себе под нос, прежде чем снова обернуться к группе и сообщить: — Это “общая” секция!
Остальные улыбаются на его полные гордости слова. Феликс даже начинает хлопать, и это заставляет Джисона победно вскрикнуть. Чанбин тянется к нему и щипает его за щеку, просто потому что не может сдержаться.
— Ты не умеешь читать? — с любопытством спрашивает Хёнджин. Джисон качает головой.
— Могу… вроде как…? Просто очень медленно, и иногда мне нужна помощь, — коротко смеется он. — Я не научился. Ну- Чан-и и Бин-и пытались научить меня пару лет назад, но Чанбин слишком легко отвлекается, а я не могу обращать внимание на то, что Чан показывает руками и читать одновременно, так что я умею только кое-как различать буквы.
— Я тоже не умею читать! — объявляет Феликс. Чанбин удивлен, но решает, что для Феликса было бы странно уметь читать. Все таки, он лесной дух. — Не то чтобы мы, лесные духи, учились этому. Так что, э-эм, не думаю, что смогу помочь вам прочитать все эти книги.
— Все в порядке, — убеждает его Минхо. — Нам нужно просмотреть только секцию “Целительство” и “Проклятия” и сделать заметки. Здесь есть небольшие блокноты, если вы хотите помочь. У нас с Сынмином есть наши записи с собой.
— Ага. Нам нужно обратить внимание на проклятия, которые ограничивают чувства или те, которые связаны с храбростью или трусостью, — объясняет Сынмин. — Еще мы можем поискать исцеляющие заклинания, которые связаны с этим.
Все они берут себе по блокноту и отправляются к разделам с книгами по проклятиям и целительству, собирая книги, которые кажутся полезными. Джисон и Феликс сначала присоединяются ко всем за столом и наблюдают, как они читают и пишут, но, скорее всего, им скоро это наскучит. Чанбин уже начинает отвлекаться. Он хорошо умеет читать, проблема не в этом, но он всегда был довольно медленным.
— Воу, вы так быстро пишете! — восхищенно отмечает Феликс, глядя на Чана, Хёнджина и Сынмина широко раскрытыми глазами. Чанбин знает, что Чан быстро пишет и читает, все-таки, ему нужно было использовать письмо, чтобы разговаривать с семьей несколько лет. Еще он и Чанбин прочитали множество книг из их библиотеки.
Сынмин кажется тем человеком, который хорошо учится и, из того, что известно Чанбину, Хёнджин тоже любит читать. Он уверен, что если бы и у Джисона когда-нибудь была возможность научиться читать и писать, он тоже был бы в этом хорош. Джисон любопытный, он любит узнавать новое. Когда они были маленькими, до того как Чана прокляли, он обожал, когда Чан читал ему вслух.
Чанбин просто записывает все, что хоть немного связано с их проклятиями, пока Джисон и Феликс заглядывают им через плечо, восхищаются и шепотом комментируют их почерк. Чанбин не может найти ничего в книгах, и, потому что он читает книги про целительство, в них много информации о лечении физических ран, простуды и других болезней, что оказывается бесполезным и только напоминает ему о ране Джисона.
В книгах находится немного информации о болезнях горла, так что он записывает это. Но он не знает, какую болезнь можно связать с их с Джисоном проклятиями.
— А! — вдруг восклицает Минхо, и Чанбин вздрагивает от неожиданности. Все смотрят на него с любопытством, Джисон и Феликс тоже отрываются от попыток читать таблички с названиями секций на шкафах. Неужели Минхо что-то нашел?
“Ты что-то нашел?” — спрашивает Чан, но Минхо не обращает особого внимания, потому что все еще смотрит в книгу. Чанбин замечает, что он не раздражается из-за поведения Минхо так, как раньше, слишком отвлеченный вероятностью того, что Минхо нашел что-то полезное.
— Минхо? Чан спросил, нашел ли ты что-нибудь, — говорит Чанбин. Минхо поднимает взгляд и быстро извиняется.
— Ничего особенного! Не надейтесь на многое, я просто нашел кое-что полезное, — говорит он. Он на секунду глядит на Джисона и что-то записывает. Потом он смотрит на Чана и Чанбина. — Так, э-э, Джисон сказал мне, что вам регулярно снятся кошмары. На самом деле, я и сам это понял, но в любом случае… Я нашел заклинание, которое могло бы с этим помочь. В описании сказано, что оно помогает людям найти покой во сне примерно на одну или две недели, в зависимости от того, как я наложу заклинание. Так что, если вы захотите, я мог бы попробовать.
Чанбин задумывается о предложении. Хотя теперь он и доверяет ведьмам намного больше, ему все еще не нравится идея того, что к нему применять магию. Он смотрит на Чана, и тот выглядит таким же неуверенным.
Джисон встает между ними, приобнимая их за шеи.
— Простите, что я рассказал ему! Я просто думал, что он мог бы помочь, — он дует губы. — Пожалуйста, подумайте об этом? Я знаю, что вы ненавидите, когда вам снятся кошмары.
“Мы подумаем,” — соглашается Чан, и Джисон улыбается, оставляя поцелуй на его виске. Чанбин уже напрягается в ожидании своего поцелуя. Джисон в конце концов целует его в макушку и поцелуй оказывается не таким мокрым, как он ожидал.
Они продолжают читать, пока Джисон и Феликс беззвучно разговаривают на языке жестов. Чанбин думает, что он видел, как они пытались написать имена их всех, но он не уверен. Он тяжело вздыхает. Он просмотрел всего две книги, даже не прочитал их, и он уже устал.
Он чувствует касание на своем плече и поднимает голову, чтобы взглянуть Чану в глаза. “Устал читать?” — спрашивает он, видя Чанбина насквозь. Чанбин кивает и Чан сжимает его ладонь, прежде чем отпустить его руку и кивнуть в сторону Джисона и Феликса. — “Иди развлеки их немного, мы продолжим читать и записывать. Может быть, ты сможешь найти еще книг — Сынмин быстро читает.”
Чанбин вздыхает, поднимаясь на ноги. Он видит, что Сынмин просмотрел уже пять книг, и у Чана, Минхо и Хёнджина готово много заметок, но, слава богу, Чонин тоже не такой быстрый: это помогает Чанбину чувствовать себя лучше.
Он следует предложению Чана и садится рядом с Джисоном и Феликсом, предлагая им поискать еще книг. Джисон и Феликс пробуют читать некоторые названия, пытаясь помочь в поисках. Забавно.
Чанбину интересно, найдут ли они что-нибудь в этой библиотеке, или им придется искать где-то еще, потому что Минхо и Сынмин не преувеличивали, когда говорили, что нет совершенно никаких книг по снятию проклятий.
Может быть, им повезет, может быть — нет. Чанбин знает только то, что они не сдадутся — только не сейчас, когда они зашли уже так далеко.
Конец тринадцатой главы.
