Бежим со мной

Я мог бы быть парнем лучше, чем он, Я мог бы делать то, чего он никогда не делал, Всю ночь, я никуда не уйду, Думаю, я украду тебя у него… Boyfriend - Dove Cameron

Порш сидел на полу запертой камеры и никак не мог понять, как все докатилось до этого. Еще каких-то пару часов назад он был почти счастлив, почти, потому что Таван… Но он старался не обращать внимания, ни на то, как тот флиртует с Кинном, ни на то, как берет его за руку, ни на то, как Кинн улыбается ему в ответ, начиная вспоминать их общее прошлое. Он стоически игнорировал присутствие бывшего мертвого парня его парня, пытаясь не сорваться и не врезать тому за то, что тот вообще каким-то непостижимым образом оказался жив и вернулся портить Поршу жизнь, которая и так была полна всякого дерьма. Он не понимал, почему в этой чертов камере теперь он, а не гребанный Таван. Но что было для него совсем уж непостижимой тайной это, почему Кинн все еще ему не верил. Разве он не доказал свою преданность? Разве он не отдал ему в руки свою жизнь и сердце? Разве он мог хотя бы помыслить о предательстве самого любимого человека? В его жизни было всего двое людей, за которых он готов был драться до последней капли крови и умереть, если понадобиться. И если первым был его брат, то вторым с недавних пор стал именно Кинн. Че понимал и принимал заботу брата, как данность, потому что твердо знал брат не бросит, не оставит, не уйдет. В лепешку расшибется, а о нем позаботиться. Но Кинн… Кинн таким не был. Он не верил никому, не хотел верить. Он все время был переполнен сомнениями и подозрениями. Да, жизнь обошлась с ним не лучшим образом, предательство это страшно и противно. Но это не смерть родителей в одночасье, когда ты остаешься с малолетним братом на руках, долгами, ростовщиками, дядей игроманом и банком, который грозиться отобрать дом, вышвырнув вас на улицу. Но Порш сумел выжить и позаботиться о будущем брата, хоть и продав свою жизнь мафии, но таково было его решение ради самого близкого в этой жизни человека. А вот Кинн, все никак не мог отпустить, пусть и твердил, что все забыл и Таван лишь глупое прошлое. Вот только Таван вернулся и, кажется, что слова Кинна не соответствуют действительности. Ничего не забыто, и даже вера есть, вот только не Поршу, а, почему-то, мертвому бывшему. Предавшему его мертвому бывшему, которого Кинн застрелил собственноручно. Или не застрелил, а просто отпустил? Стрелял-то он отлично, Поршу пришлось проверять этот факт на себе. Тогда как? Почему? И главное, за что все это Поршу? Ответов не находилось, и даже медитация не помогала. Он бродил по камере, меряя ее шагами, когда звук дорогих туфель о ступеньки разрезали его гнетущую тишину, вселяя вмиг вспыхнувшую надежду. Ведь охрана ходит тихо, а козел Таван тут уже побывал совсем недавно. Господину Корну тут делать нечего, как и его старшему сыну, а вот Кинн… Кинн просто должен был прийти и объяснить, что происходит. Сказать в чем он его конкретно обвиняет, или попросить прощения и сообщить, что это просто часть его многоходового плана. Но когда надежда увидеть своего мужчину разлеталась на осколки, на ее место пришло… удивление? Потому что, вот уж кого он не ожидал увидеть в этом подвале, так это Вегаса. Обеспокоенного, взбудораженного, но как всегда идеального. -Бежим со мной, Порш, - сказал тот, чем невероятно озадачил его. Бежать? С Вегасом? Куда и зачем? Он бы даже посмеялся, если бы эти слова сказал кто-то другой. Но Вегас шутить не умел. Он и говорил-то не так и много, а иногда мог и помолчать, чтобы говорили другие, пока он ломает им кости и вырывает зубы. Поэтому его слова стоило всегда воспринимать буквально, и смеяться, точно не стоило. -Прости, но побег не в моем стиле, - Порш приподнял уголки губ в намеке на улыбку, чтобы дать понять, что все в порядке и волноваться не о чем. Хотя Вегас и волнение? Где такое видано. -Кинн сейчас непредсказуем, нельзя быть уверенным в том, что он тебе не навредит. А я могу вытащить тебя отсюда. Защитить. -Спасибо, - еще шире улыбнулся Порш, внезапно, согретый этим предложением. Он подошел ближе к решетке, и обхватил прутья руками, которые тут же накрыли ладони Вегаса. Теплые, сильные, внушающие одновременно страх и спокойствие. Страх для тех, кого они ломают, но спокойствие, наверное, только для Порша, который никогда не боялся их прикосновений. -Но если убегу, будет еще хуже. К тому же, я ни в чем не виноват. А ты пострадаешь, когда Кинн узнает, что помог мне. -Плевать на него, лишь ты сейчас важен. -Я буду в порядке. -Ты не можешь быть уверен… -Обещаю, - прервал он Вегаса, потому что был уверен в своих словах. Кинн не мог ранить его сильнее физически, чем уже ранил морально. И даже если будут бить, это ничто по сравнению с тем, что уже творилось в его душе. Может, так будет даже лучше, когда физическая боль перекроет кровоточащую рану от очередного недоверия и пренебрежения. -Хорошо, я тебе верю, - обронил он и, сжав на мгновение руки Порша еще сильнее, отпустил их и ушел. А Порша, будто приморозило к полу. Потому что Вегас сказал именно те три слова, которые он ждал от Кинна. Долго ждал, но так и не получил их. А тот, кто и не должен был верить, обронил их так легко, зарождая настоящую бурю в сердце Порша. -Черт бы тебя подрал, Вегас, - буркнул он себе под нос и стукнулся лбом о решетку. Вегаса ненавидели или боялись все, начиная от Корна и заканчивая тем, кто хоть раз слышал его имя. Кинн постоянно выговаривал ему, за разговоры с ним. Танкхун выражал свое недовольство еще более прямолинейно и наглядно. Охранники главной семьи не хотели с ним пересекаться и работать вообще. А вот Поршу он нравился. Он не понимал, почему не может нормально общаться с человеком, который хорошо к нему относиться. Потом-то до него дошло, что Кинн ревновал, да и историй о побочной семье наслушался разных. Поработав с Вегасом и увидев его в деле, он заметил страх в глазах окружающих. А если боишься человека, то и стремиться к душевным разговорам с ним не будешь. Поэтому он понял и настрой охраны к его персоне. Вегас был умным, сильным, хладнокровным и расчетливым. А еще он был бесстрашным, чем Порш откровенно восхитился, когда тот под прицелами десятка пистолетов вдохновенно лгал итальянскому мафиози. И делал это настолько убедительно и правдоподобно, что тому пришлось поверить и встретить свою смерть от рук того же Вегаса. Охранники потом шептались, что Вегас сумасшедший, потому и эмоций у него нет. Но Порш видел, что они есть, просто спрятаны глубо и надежно, так, что доставать их приходиться с трудом. Кинн говорил, что мир мафии это вся его жизнь, а значит и такая же жизнь Вегаса. Кинн говорил, что ты или прячешь все свои уязвимые места или умираешь. Кинн говорил, что эмоции это роскошь, которую он может позволить себе лишь рядом с самыми близкими. А еще Кинн говорил, что Вегас всегда хочет получить то, что принадлежит Кинну. Но действительно ли он хотел отобрать вещи Кинна? Или просто желал побесить того, чтобы снова сцепиться в очередной перепалке и выпустить, таким образом, хоть часть постоянно сдерживаемых эмоций? Порш и сам любил подразнить Кинна, рассказывая ему, как хорошо о нем заботиться Вегас. Кинн тогда негодовал и ревновал, неся всякую чушь типа «он берет тебя в охранники или в жены?». Ему нравилось заставлять Кинна показывать свои эмоции. Это было весело. Но веселье кончилось в тот момент, когда и Вегас показал Поршу чувства. Тот недопоцелуй, от которого он отвернулся. Тот момент, когда Порш понял, что это рано или поздно должно было случиться, потому что не замечать интерес Вегаса к нему было не возможно. И он хотел бы объяснить, почему не сможет ответить, но тут ворвался Кинн, и все покатилось к черту. Кинн надавил своим авторитетом и Вегас ушел. Кинн обозвал Порша шлюхой и тот отвесил ему пощечину. Кинн извинился и Порш простил этот момент агрессивной и яростной ревности, но забыть не сумел. Потому что Кинн не верил. Не верил тогда, не верит и сейчас. Вегас вчера тоже извинился, а потом сказал такое, от чего у Порша больно сжалось сердце. Сделать так, чтобы смерть Вегаса не была мучительной? Но Порш не сумел бы его убить. Просто не смог бы, потому что чувствовал его, так же как чувствовал Кинна. Он не был в него влюблен, как в своего босса, но в его душе жила какая-то щемящая нежность по отношению к этому одинокому и закрытому человеку. Непонятное чувство, которое заставило бы его защитить Вегаса, если бы Кинн действительно собрался его убить. Казалось, между ними, действительно, была некая связь на уровне эмоций. Нечто совершенно эфемерное, чего не возникало раньше ни с кем. Иррациональное доверие к тому, кто на его глазах запытал человека до смерти и хладнокровно застрелил еще с десяток. Тому, кто знал, что он обожает байки, тому, кто угощал его вкусным вином, тому, кто подкладывал в его тарелку кусочки мяса на глазах у кучи охранников и Кинна, тому, кто предложил ему свободу и осуществление мечты. А сегодня пришел, чтобы спасти, рискуя собственным положением и жизнью. Поэтому стоя в своей камере, уткнувшись головой в ее холодные металлические прутья, Порш не врал себе, признавая, что если бы Вегас снова попытался его поцеловать, он ответил бы на поцелуй, если бы не Кинн.