Бежим со мной

В гребанной камере Поршу пришлось просидеть еще три дня, за которые только Арм приходил, сообщить ему хоть какие-то новости о происходящем да покормить. На четвертый явился Кинн, с улыбкой сообщивший ему, что не сомневается в преданности Порша. А все происходящее, всего лишь, игра, чтобы провести Тавана и выудить у него информацию о планах Вегаса, пославшего его сюда. Оказалось даже, что Питу пришлось проникнуть в дом Вегаса в поисках каких-то доказательств, к чему-то там, но у него ничего не получилось, потому что хитрый Вегас оказался слишком хитрым. Кинн говорил еще и еще, а Порш внимал его словам со стойкостью Будды, молча и терпеливо, ожидая, когда же до него дойдет, что его мерзкий поступок ударил по Поршу даже сильнее, чем он сам того ожидал. Было гадко и больно. Хотелось кричать, плакать и крушить все, что попадется под руки. Хотелось врезать Кинну, чтобы заткнуть его поток ненужных слов и оправданий. Хотелось просто плюнуть и спрятаться, где не найдут. -Прости, что пришлось продержать тебя здесь столько времени, - наконец извинился тот, но поспешил добавить,- так нужно было для дела. Я не мог поступить иначе, люди могли взбунтоваться. -Я понял. Это все? – заговорил Порш, когда Кинн закончил свою речь. -Что? Порш, ты что обиделся? Я же все объяснил. -И я сказал, что понял. А теперь я ухожу. -Уходишь? Куда ты уходишь? – Кинн последовал следом за Поршем, когда тот двинулся на выход. А за ними почетным караулом потянулись и греющие уши охранники. -Пока что подальше от тебя, - раздраженно бросил ему Порш. -Ты не можешь уйти, - он схватил Порша за локоть, останавливая и разворачивая к себе. – Я тебя не отпускал. -Тогда я увольняюсь, - дернулся он, освобождая руку. -Я не отпущу! -Я тебя и спрашивать не буду. Слава всем богам, мой работодатель пока что твой отец, а не ты. -Порш, да что с тобой? Я же извинился! -Извинился? Ты похоронил меня в подвале на пять дней! Так сложно было прийти и сказать всего пару слов, чтобы я не сходил с ума, от непонимания, почему ты со мной так поступаешь? Почему твой гребанный Таван приходит глумиться надо мной, когда ему захочется? Почему все смотрят на меня, как на чертового предателя? Почему, пока ты не вытряс всю информацию из своего недомертвого бывшего, ты не поверил мне? – закончил он уже чуть ли не криком, сгорая от злости и разочарования. -Я… Порш…, - растерялся Кинн, от столь бурного потока вопросов мучавших Порша все это время, пока он решал свои проблемы, убрав все чувства на задний план. И совершенно забыв о том, каким ранимым и чутким является его охранник. -Да пошел ты, - послал он Кинна, теряя весь запал. -Я виноват, признаю. Но ты сейчас действуешь необдуманно. Ты совершаешь ошибку… -О да, я совершил ошибку, когда помог тебе в той подворотне отбиться от бандитов. Я совершил ошибку, когда принял предложение работать на тебя. Я совершил ошибку, когда влюбился в тебя, - Порш посмотрел на Кинна больными, полными горя глазами, в которых стояли непролитые еще слезы. -Порш…, - почти прошептал имя своего охранника Кинн, не зная, как реагировать на его слова. -Порш, - прозвучало его имя еще раз, но уже совсем другим, сильным с бархатистыми обертонами, голосом. И Порш повернулся в сторону зовущего его. -Вот, - Вегас бросил ему что-то, и он автоматически поймал, не ожидая никакого подвоха от этого человека. – У главного входа, - сообщил тот, и Порш увидел, в своей руке уже знакомый ключ от баснословно дорогого байка, который он стиснул в ладони и поднял на Вегаса глаза, из-которых все же потекли слезы. После чего выдавил из себя благодарную полуулыбку и двинулся прочь в полной тишине. Куда ехать он не знал, но точно не туда где его слезы могли увидеть люди. Поэтому он свернул к одному из старых полуразрушенных храмов, во дворе которого, он знал, находилось небольшое озеро, где можно было посидеть в полной тишине и одиночестве. А так же покричать и посыпать голову пеплом из-за того, что его первая любовь оказалось не такой уж и прекрасной, как об этом поют в песнях и пишут в книгах. Их с Кинном хватило лишь на одно свидание, после чего все мечты рухнули, как карточный домик. А все почему? Потому что Таван. А почему Таван? Потому что Вегас. Но Вегас не заставлял верить предателю бывшему. Вегас не заставлял хранить телефон мертвого любовника с кучей их совместных фотографий. Вегас не заставлял его предаваться сладким воспоминаниям о Японии и Корее. И уж точно не заставлял сажать Порша в клетку. Все это сделал Кинн, и Вегас тут не при чем. И что делать самому Поршу, когда о его чувства вытерли ноги, а потом мило улыбнулись и сказали, извини. Когда Кинн выписал ему наказание, после того, как сам же и трахнул, Порш извинил. Когда заподозрил в измене с Вегасом, тоже. Но в этот раз все зашло слишком далеко. Кинн боится людской молвы и потери своего авторитета, а Порш страдает из-за этого третий раз. А что будет дальше? Поршу так прилетать будет каждый раз, когда кто-то нашепчет в ухо Кинна очередные бредни, а он как-бы, снова в них не поверит? Или Кинн опять заподозрит его в неладных делах с Вегасом? Тот ведь подарил обещанный байк. Да еще и с таким пафосом вручил его, что одной сплетней не отделаться. А может, Кинна доконают постоянные перешептывания за его спиной о непутевом охраннике, который только и делает, что влипает в разные неприятности да позорит босса, что он сам уже будет не рад, что связался с Поршем и попросит его уйти? Так нужно ли ждать следующего раза, если Порш приносит с собой столько неприятностей? Нужно ли ему с замиранием ждать очередную реакцию Кинна, гадая, какими будут последствия его очередного промаха? Стоит ли Кинн этой мутной неопределенности и бесконечных разочарований? И что, черт подери, ему делать со своим треснутым сердцем и этой тянущей болью в груди? Кто знает, как прекратить этот ужас и сделать так, чтобы не болело? -Не помешаю? – вырвал его из потока бесконечной тьмы, знакомый голос. -Ты как нашел меня? -Встроенный GPS, - ответил тот, присаживаясь рядом. -Следишь? -Я не хотел. Но не смог заставить себя забыть твои слезы. -Да уж, ревущий я, то еще зрелище, - попытался пошутить Порш. -Ты прекрасен в любом виде, - спокойно ответил Вегас. – Как и прекрасны твои слезы. Но я предпочел бы, чтобы ты плакал от счастья, а не разбитых надежд. -Иногда ты вгоняешь меня в ступор, - помолчав и переварив услышанное, ответил Порш. – И я не знаю, как реагировать на твои слова. -Можешь никак не реагировать. Я уже рад, что ты их услышал. И вот, опять. Как можно быть таким? Всего парой фраз заставить скакать галопом по его телу табун смущающих мурашек, когда он тут придается унынию. Непостижимый человек, но так тонко чувствующий внутренний мир Порша. Знающий, как поддержать, утешить и успокоить его сумбур в голове, создав на его месте свой собственный, новый. От чего у Порша эмоции превращаются в качели, и вместо того, чтобы плакать, хочется глупо улыбаться. -Ты порой бываешь слишком милым, - выдал он, рассматривая профиль сидящего рядом Вегаса. -Не говори никому, а то их инфаркт хватит, - ответил тот, слегка приподнимая уголки губ в намеке на улыбку. – Или говори почаще, - добавил, подумав, - это будет весьма изощренная смерть, - чем все-таки заставил Порша рассмеяться в голос. -Какой коварный. -Иначе никак. Я ведь само зло. -Зло не заботиться о других, - запротестовал Порш. -Просто ты исключение. -Врунишка. У тебя есть брат и твои люди. И я прекрасно видел твое к ним отношение. Поэтому не слушай тех, кто будет говорить подобное. -Хорошо. Я заткну их пулей в лоб. -Радикальный подход, - хмыкнул Порш. – Но, это вполне в твоем стиле. -И тебе не страшно? -Нет. -Почему? -Потому что ты это ты, - Порш ткнул пальцем в грудь Вегаса. - А я вижу, какой ты на самом деле. Какой он… Он сам не совсем понимал, какой он. С одной стороны, он, действительно, заботился о людях, работающих на него, ведь они готовы были отдать свои жизни ради его защиты. За братом он присматривал с момента рождения, так что это было обычным делом. Но с другой стороны, он мог часами резать человека по кускам. Вырывать его ногти, отрезать пальцы, уши, нос… И порой это было даже забавно, ведь чем дольше тот сопротивлялся, тем интереснее было с ним играть. Еще был Кинн доводить до бешенства, которого, было неплохим развлечением. Но, на этом его интерес к роду людскому заканчивался. Люди вообще мало значили для него. Они были открыты, эмоциональны, уязвимы. Ими легко было манипулировать, заставлять, давить, пугать. Вегасу приходилось проделывать подобное почти каждый день, поэтому он уже хорошо разбирался в людской психике. Люди были для него открытой книгой. Рутинной. Повторяющейся. Неинтересной. Он не понимал увлечений Кинна жеманными мальчиками, которых он трахал за деньги. Не понимал его болезненной влюбленности в бездарного Тавана. Не понимал, как он мог не заметить гнусную душонку ублюдка, который спал в его постели каждую ночь. И последующий его интерес к Поршу, тоже был не понятен… сначала. Но присмотревшись, он понял, что Порш отличался от остальных. Он дерзил, валял дурака, влипал в неприятности и даже вытащил Танкхуна из дома, что раньше не удавалось вообще никому. Его внешность была прекрасна, улыбка очаровательна, а личность многогранна. Несмотря на запрет Кинна, он продолжал проводить время с Вегасом, улыбаться ему чисто и искренне, делиться своими желаниями и эмоциями, работать с ним и даже защищать. Порш был самовольным, самодостаточным, пылким и непокорным. Он не лебезил, не врал и, почему-то, не боялся. Неправильный, слишком чистый, слишком настоящий. Его хотелось сломать, заклеймить, и вернуть поломанной куклой Кинну назад. Лишить его такого драгоценного сокровища. Испортить, чтобы не хотелось так сильно забрать его себе. Вырвать из цепких лап Кинна, отобрав его привилегию даже смотреть на такое светлое и манящее существо. Но когда сломать не получилось, Вегас пошел другим путем. Соблазн, подарки, комплименты, обещания… В ход шло все, что могло сманить любого, но опять не Порша. Какого-то до глупости бескорыстного и невероятно преданного. В тот момент Вегасу пришлось признать, что Кинн, впервые в жизни, выбрал правильного человека. Но сдаться он не мог. Потому что, пройдя весь этот путь, он понял, что эмоции Порша отдаются в нем самом. Отголоском или дальним эхом, но он чувствовал Порша, а тот, чувствовал его в ответ. То ли глаза, то ли паузы между словами, но что-то позволяло им понимать друг друга. И та перестрелка с итальянской мафией стала отличнейшим этому подтверждением. Он и попросил-то Порша именно ради этой проверки. И они ее прошли. Поэтому когда он решил разыграть свою последнюю карту, он и пришел к Поршу с просьбой убить его быстро. Ведь точно знал, что его боль будет чувствовать не только он сам, но и Порш. А заставлять его переживать нечто подобное в случае своего провала, ему совершенно не хотелось. Но провала не случилось, а карта оказалась козырем. Таван сработал идеально.