Плащ

      Ужин проходил странно.       Если бы это был приём во дворце отца Лораны, над рассадкой гостей ломали бы головы лучшие умы королевства, но Китиара явно не любила заморачиваться, и расселись все как попало. Во главе стола оказалась Тика, она же разрушила напряжённое молчание вопросом:       — Мы собираемся обсуждать, какой Танис мудак, сейчас, или когда соберёмся компанией без Танисовых друзей?       Карамон обиженно насупился.       — Помнится, в моё время,— задумчиво проговорил Скай, вертя в руках нож,— говорили, что эльфы влюбляются только раз за всю жизнь.       — Врали,— вклинился Даламар.       Скай благожелательно кивнул:       — Безусловно. И был на моей памяти случай, когда один женатый эльф пожелал другую эльфийку. Его супруга проявила удивительное понимание и сама пригласила соперницу в дом. А потом оскопила мужа и каждую ночь страстно любила его пассию. Пассия мне это и рассказала — и жена, по её словам, в постели была куда лучше мужа. Ни на что не намекаю.       Тика, Даламар, Рейстлин и Карамон прыснули. Китиара подавилась супом и получила хлопок по спине от заботливого Карамона. Скай довольно оскалбился. Лорана не отреагировала.       — А разве он не должен был умереть от болевого шока?— прагматично уточнила Китиара, потирая спину. Рука у Карамона была тяжёлая.       — Может, она предварительно ввела ему обезболивающее,— включился Рейстлин.— Я даже могу предположить, какие травы она для этого использовала…       — Хочешь повторить?— обрадовался Скай.       Лорана громко уронила нож на пол. Все тут же замолчали.       Она нагнулась, положила нож обратно, но сама встала из-за стола.       — Извините. Мне… нужно побыть одной,— пролепетала Лорана, стремительно уходя прочь. Карамон было подорвался последовать за ней, но был схвачен с двух сторон Тикой и Рейстлином.       — У неё разбито сердце,— прошептала Тика,— ей нужно пережить это. Самой.       Китиара вздохнула, нервно барабаня пальцами по столу.       — Моя пленница из-за моего же мужика страдает. Дожили.       Скай сочувственно подложил ей ещё одну куриную ножку. Рейстлин решил не терять времени зря и, пока Китиара пребывала в прострации, осторожно начал:       — Ты уверена, что хочешь оставаться в армии Такхизис?       Взгляд Китиары стал совсем несчастным.       — Рейст, поимей совесть. Хватит лезть в мою жизнь. Я твоего парня не осуждаю, и ты мою госпожу не осуждай.       — Во-первых, жениха,— ответил Рейстлин,— а во-вторых, это не одно и то же. Твоя Такхизис грозится уничтожить целый мир!       Китиара стукнула кулаком по столу. Зашедшая было подавальщица мудро ретировалась за дверь.       — Ты ещё мне указывать будешь, щенок?— гаркнула она.— Забыл, кто тебя выходил?!       В наступившей тишине едва слышный шёпот Ская «Да когда он успел, мы расставались на пол часа» был особенно хорошо слышен.       Китиара и Рейстлин, не обращая на остальных внимания, вперили друг в друга глаза.       — Ты нас бросила,— прошипел Рейстлин,— когда мы были совсем детьми.       — Я тоже была ребёнком. И меня никто не спрашивал, хочу ли я заменить мамочку для двоих младших братьев вместо того, чтобы строить собственную жизнь.       Рейстлин поджал губы. Карамон, до того молчавший, неожиданно подал голос:       — И теперь ты можешь что угодно делать, оправдываясь грустным прошлым?       На этом моменте Даламар окончательно осознал, что семейная ссора короткой не будет, и скоро столовые ножи пойдут в ход как боевые. Он поймал взгляд Тики, и они синхронно поднялись со стульев и вышли из обеденной под звуки нарастающего скандала. Закрыв двери, они оба выдохнули.       — Не понимаю я эти семейные разборки,— проворчала Тика.— В такие моменты радуешься, что сирота.       Даламар согласно кивнул.       — Мои умерли при пожаре,— буднично сообщила Тика,— а с твоими что?       — Мать — чахотка, отца на работе задавило,— так же буднично ответил Даламар.— Выпьем?       Тика оскалбилась.       — Спрашиваешь ещё!

***

      Лорана тем временем вышла в морозную ночь города. Метель усилилась. Ей не хотелось ни жаловаться, ни шутить, только вырвать сердце из груди и подставить стуже — пусть леденеет на морозе, путь не бьётся так быстро…       Ей раньше казалось, нужно было только стать лучше. Сильнее, умнее, женственнее, и Танис станет навсегда её… Но стоило Китиаре только сверкнуть глазами, и Танис уже отбросил Лорану, как изношенную рубаху, и кинулся в ноги ей — дерзкой, стриженной под мальчишку, не кроткой и даже не доброй… Неужели же Китиара была настолько лучше неё? Даже будучи на другой стороне, даже будучи… всем, чем Лорана быть опасалась.       — Паладайн,— взмолилась Лорана мысленно,— боже, ты не говорил со мной раньше, но сейчас… Ответь мне сейчас, прошу!       Она сжимала медальон жрицы в надежде услышать ответ.       Но Паладайн молчал.       Что-то неумолимо умирало в сердце Лораны. Не выдержав напряжения, она разорвала серебряную цепочку и швырнула медальон в сторону.       — Будь проклят,— зашипела она.— Будь проклят, Танис, будь проклята, Китиара! Будьте прокляты все!       — Ну-ну, зачем же так резко,— сказал кто-то.       Лорана дёрнулась. Она не заметила, как убежала совсем далеко в город. Дома стояли плотно, неуютно возвышаясь над ней. Метель не думала утихать, и людей вокруг видно не было, кроме одного, стоящего рядом с ней.       Огромный минотавр в тяжёлом доспехе смотрел пристально. На его морде сложно было различить эмоции, и Лорана схватилась за меч, который додумалась взять с собой. Такое крупное создание физически не могло подкрасться к ней незаметно. Но тем не менее.       — Что вам надо?— прохрипела она.       — Мне?— фыркнул минотавр,— как самонадеянно. Это тебе кое-что нужно, эльфийка. Ты знаешь, кто я такой?       Лорана отступила. За её спиной была широкая дорога, по которой можно было бежать, пока она не наткнулась бы на людей. Нужно было всего лишь обернуться…       — Конечно же, ты не знаешь,— продолжил минотавр спокойным и удивительно тихим голосом.— Про нас все забыли… Но ты молила богов о помощи. И бог откликнулся.       В шоке, Лорана глотнула холодного воздуха и закашлялась.       — Ты… не Паладайн,— просипела она с трудом.       Минотавр рассмеялся.       — Конечно, нет. Паладайн никогда не поймёт этой боли, терзающей тебя. Он считает себя,— минотавр пренебрежительно фыркнул,— выше этого. Выше мирских проблем. Но я понимаю. И я помогу тебе отомстить.       По спине Лораны пробежали мурашки. От минотавра так и веяло тьмой. Каким бы богом он ни был — точно не светлым. И доверять ему было нельзя ни в коем случае.       — Я знаю,— продолжил он,— каково тебе. Веришь ли, даже богам изменяют. Я знаю, что ты хочешь размозжить хорошенькую башку полуэльфа обо что-нибудь твёрдое.       Лорана удивлённо распахнула глаза. Богам тоже изменяют? Богам? Разве не должны их союзы быть вечными? Или неизвестный бог лгал, надеясь заполучить её доверие?       — Я знаю также, что тебе непросто отдать свою веру иному богу. Позволь мне сделать тебе небольшой подарок. В качестве аванса.       Он фыркнул, и отовсюду вдруг повалил дым. Он окутал фигуру Лораны — та задержала дыхание, боясь неизвестности. Исчезло всё: и дома, и улица, и метель. Только огненные глаза минотавра продолжали гореть перед ней.

***

      Когда Танис хлопнулся прямо на палубу перед Флинтом, Даламар слегка кивнул собравшимся и исчез снова, возвращаясь к Рейстлину и остальным. Компания уставилась на Таниса. Первой отмерла Золотая Луна. Она нахмурилась и сказала:       — Так значит, ты проиграл пари Китиары. Ты изменил Лоране.       Танис потёр ушибленный бок. Всё складывалось против него в этот день.       — Ничего не было,— попытался оправдаться он,— почти ничего…       — И тем не менее, этого почти было достаточно!— неожиданно зло сказал Стурм.— Подумать только. Даже Рейстлину хватило достоинства сохранить верность его эльфу.       На Стурма уставились в немом недоумении.       — Что?— нахмурился он.— Вы правда думали, что я не догадаюсь?       Флинт утешающе похлопал его по спине.       — Очевидно, мы недооценили силу твоей снисходительности. Но Танис… Как ты мог?       Танис поднялся, отряхиваясь. Он не знал, что сказать. Что Китиара была прекрасна? Что из-за неё он забыл обо всех обещаниях? Разве не было это очевидно и без того?       — Почему вам всем какая-то эльфийка важнее, чем я?!— наконец выбрал Танис тактику.— Да, я ошибся, я признаю, но я ваш друг! А вы ополчились на меня за одну единственную…       — В нашем племени,— прервал Речной Ветер,— на кол сажали за измену. Одну единственную.       Он крепче сжал руку Золотой Луны, молча показывая стойкость своих убеждений. Он любил всю жизнь только её одну и не мог представить, чтобы любая другая женщина, даже самая красивая, заставила его изменить мнение.       Танис отчаянно схватился руками за голову.       — Нам всем нужно успокоиться,— попытался унять их Флинт.— Мы в любом случае на корабле. Отсюда мы никуда не денемся.       Стурм поджал губы и показательно ушёл в сторону кают. Золотая Луна и Речной Ветер последовали за ним. Флинт посмотрел на Таниса с какой-то отеческой печалью. Было бы лучше, даже если бы он закричал.       — Постойте,— снова попытался Танис,— вы даже не скажете мне, что это за корабль и куда мы плывём?       — Это «Лабрис»,— спокойно ответил Флинт.— Мы плывём на остров Минос. Нужно было уходить, а это было ближайшее отправление. Тем более, что капитаны судна знали Даламара. Посиди, Танис. Не лезь.       И Флинт тоже ушёл. Танис огляделся, пытаясь понять, куда деть себя. Матросы сновали вокруг, занятые своими делами и равнодушные к новому пассажиру. Наконец, Танис уселся у перил палубы.       Подумать только, из-за одной крохотной ошибки все друзья бичевали его! Лорана даже не была его женой, чтоб измена ей что-то значила. Она была всего лишь эльфийкой, недавней спутницей, и вот, её честь отстаивали все друзья. А за него никто не хотел заступиться, даже Флинт.       В печали Танис просидел у перилл, не замечая, что шныряющие вокруг матросы были по большей части минотаврами, что тучи стали тревожно собираться за бортом. Он очнулся, только когда качка усилилась, а с неба резко и неожиданно, повалил дождь. Корабль отплыл уже далеко от берега в открытое море и должен был попасть в тёплое течение, но этот дождь был едва ли теплее снега. Стемнело в один момент. С трудом Танис поднялся. Матросы уже не ходили, а бегали. Два капитана, человек и минотавр, спорили о чём-то, не в силах перекричать грозу. Пассажиры высыпали на палубу, скорее путаясь под ногами, чем помогая чем-то.       И именно тут, в раскате грома, под шум волн, на палубе возник чёрный силуэт минотавра. Больше, чем любой минотавр вокруг, мощнее, чем самый грозный варвар. Минотавр посмотрел прямо на Таниса, взглядом пригвождая к полу. Минотавр стоял стойко, будто волны и качка совсем ему не мешали. А Танис свалился снова. Минотавр захохотал.       — Посмотри,— сказал он,— как жалок твой предатель. Как он ничтожен. Вынь свой клинок, Лорана, и отомсти ему. Отомсти ему и возвести, что я, Саргоннас Тёмное Возмездие, милосерднейший из богов.       Лорана вышла из-за его спины. Танис не мог поверить своим глазам: это правда была она.       — Владыка,— благоговейно прошептал кто-то из экипажа. Минотавры бросились навзничь, вознося молитвы своему богу. Немногие оставшиеся стоять матросы тревожно переглянулись.       — Кланяйтесь, черти,— прикрикнул на них капитан-человек, и тоже пал ниц. Люди последовали его примеру.       Лорана смотрела на них с удивлением. Этот минотавр, пришедший к ней, правда был богом — очень важным, судя по их реакциям. И бог действительно готов был ей помочь. За смехотворено низкую цену — голову предателя.       Танис был прямо перед ней, упавший, беспомощный. Танис смотрел со страхом. Он боялся, как боятся дети суровых родителей, знающие, что получат наказание, но упорно не понимающие, за что.       Шаг к нему — одобрительный вздох Саргоннаса. Шаг к нему — тревожный взгляд Флинта издалека. Шаг к нему — тихий звон клинка, доставаемого из ножен. Шаг к нему — шаг к уходу под знамение нового бога, бога мести и ярости. Остался последний шаг. Не было слышно ни голосов, ни волн, ни грома. Наверное, Саргоннас глушил их? Как смешно вышло. Паладайн не отвечал на молитвы Лораны, сколько бы она ни просила, а Саргоннас явился сам.       Лорана подняла меч — клинок блеснул в свете молнии — и вложила его в ножны вновь.       — Я не стану,— сказала она.       Звук вернулся. Удивлённо подняли головы склонённые матросы, облегчённо выдохнул Танис.       — Ты ничтожество,— сказала Лорана,— но это не карается смертью. Я не буду тебя убивать. И не стану жрицей Саргоннаса.       — Как ты смеешь!— взревело божество. Его глаза запылали яростнее.— Я одарил тебя своей милостью, а ты отвергаешь меня! Наглая девка!       Волны усилились мигом. Молния ударила прямо в мачту, та закачалась и стала падать.       — Быстрее, готовьте шлюпки!— пришёл в себя капитан-человек.       — Бесполезно,— философски ответил капитан-минотавр.— От божьего гнева ничто не спасёт.       И корабль накрыла волна.

***

      — Жуткий шабаш,— прокомментировал Рейстлин. Тика громко храпела на плече Даламара, который складывал её волосы в эльфийские косы. Внушительное число пустых бутылок возле них намекало, чем именно кончился вечер.       — Ага. Скай в окно выпрыгнул,— шёпотом ответил Даламар, не отрываясь от своего занятия.— Кажется, вы его довели. Подожди, мне одну закончить осталось.       Рейстлин вздохнул.       — Мы и меня довели. Я ушёл, они продолжают ругаться.       Даламар издал тихий смешок. Закончил косу и закрепил её нитью, выдернутой из диванных подушек. Вышло красиво, хотя и кривовато: повернуть Тику, чтоб сделать ровнее, было нельзя. Даламар встал, осторожно переложил жертву своего творчества на спину и накинул на неё покрывало. Тика не проснулась, но, оказавшись в более удобном положении, храпеть стала тише. Даламар взял Рейстлина за руку и вышел с ним из комнаты.       — Всё так плохо?— спросил он.       Рейстлин закатил глаза и крепче сжал Даламаровы пальцы.       — За годы без них я забыл, какими они бывают раздражающими,— признался он.— Мы ни до чего не дошли. Китиара считает, что только Такхизис может дать ей то, чего она хочет, а Карамон вообще не хочет, чтобы мы спорили, он хочет целую семью, как в сказках.       Даламар кивнул. Он не совсем понимал, что сказать в такой ситуации: его семья погибла слишком давно, а с Рейстлином у них никогда не возникало таких существенных недопониманий.       Им встретился слуга и проводил их в гостевые комнаты, любезно предоставленные Китиарой. Рейстлин присел на кровать. Этот день утомил его больше, чем он мог представить. Он закрыл глаза и откинулся назад.       — Не спи,— мгновенно растормошил его Даламар.— Сними мантию сначала.       Неохотно и вяло, Рейстлин снова сел и начал расстёгивать пуговицы.       — Я не оставлю это так,— сказал он.— Я поговорю с Китиарой ещё раз утром, на свежую голову. Она должна понять. Мы так давно не виделись с ними, будет ужасно глупо разойтись по разные стороны войны.       Даламар не считал так. Китиара была высокопоставленной воеводой армии Такхизис — с чего ей отказываться от власти и признания? Куда она пойдёт? Такие люди не привыкли полагаться на милость других, даже собственных братьев. Даламар, конечно же, этого не сказал. Сейчас было не время расстраивать Рейстлина — Рейстлин хотел спать.       Он взял у Рейстлина его снятую мантию и повесил на спинку ближайшего стула.       — Утром. Всё будет утром.       За окном было совсем темно. Хлопья снега нетерпеливо роились, не в силах проникнуть в тепло комнаты. Вспомнилась Лорана, убежавшая в непогоду. Сейчас найти её едва ли было возможно. Даламар снял собственную мантию и рубашку. Событий произошло слишком много: он тоже устал. Побеспокоиться о благе мира и всём остальном можно будет и утром.       Когда оба уже были укутаны в пух одеял, Рейстлин вдруг рассмеялся. Даламар повернулся к нему.       — Ты ведь действительно мой жених,— сказал Рейстлин тихо.       — Тебя это удивляет?       Не могло быть ничего удивительного в такой простой вещи. Люди влюблялись, обучались и женились от начала времён. Просто Рейстлин не думал, что это случится с ним. Что он войдёт в этот бесконечный ряд бесконечно влюблённых существ по доброй воле — и захочет остаться с кем-то.       — Нет,— улыбнулся Рейстлин.— Конечно, нет.

***

      Перед ней была эльфийская девушка — самая красивая из всех, что Лорана видела до того. Серебристые локоны ниспадали на её лицо и плечи, и прозрачно-серые глаза занимали, наверное, всё её лицо. Девушка положила руку Лоране на щёку.       — Ты жива,— сказала девушка нежным голосом. И тут же ушла куда-то из поля зрения Лораны. Лоране это не понравилось достаточно сильно, чтобы подняться на локтях и осмотреться. Всё ещё была ночь. Неровные огни факелов выхватывали части картины. Человеку их света бы не хватило, но Лорана была эльфийкой. Она прекрасно видела линию берега, покрытую мокрой землёй и травой. Между обломками корабля лежали люди и минотавры, некоторые из них уже пришли в себя. Капитан-человек ходил по берегу и громко ругался. Капитан-минотавр ходил за ним и пытался успокоить, не очень успешно.       Лорана поднялась на ноги. Чудо, но она уцелела и даже не была ранена. Кроме красивой девушки, вокруг ходили другие эльфы с факелами. Они были одеты чудно́ и чуждо, в юбки и платья из простых некрашенных тканей, без застёжек. Лорана поняла, что это были дикие эльфы — народ, отделившийся от них так давно, что уже и нельзя было вспомнить. Видимо, они пришли на звуки крушения. Эти эльфы не пытались вредить пришельцам, кто-то даже оказывал помощь. Небо было чёрное, но ясное, без следа принесшей их сюда бури. Лорана размяла ноги. Её одежда была безнадёжно испорчена грязью, но держалась достаточно прилично, чтоб можно было не заботиться, чем прикрыться. Трудно было поверить, что всё случилось на самом деле: встреча с Богом, корабль…       Лорана обернулась. За её спиной на острый штык мачты был насажен Танис. Его рот был открыт, и немногие невыбитые зубы некрасиво торчали оттуда. Бороду рассекал шрам, не успевший затянуться. Танис был мёртв. Лорана вздрогнула.       Она не могла ни обрадоваться, ни пожалеть, только подумала о том, что тело надо спрятать, пока его не увидел кто-то ещё.       Рука в перчатке закрыла Танису глаза.       — Покойся с миром,— пробормотал знакомый голос. Это был Стурм. Такой же грязный, как Лорана, и тоже совершенно здоровый. Даже доспех остался на нём.       — Мне нужна помощь, чтобы снять тело,— сказал Стурм. Он был спокоен и собран, как подобало рыцарю. Лорана послушно схватилась за тело Таниса — вдвоём они сняли его и положили на песок.       Подошёл Речной Ветер, неся в руках остатки парусного полотна. Он накрыл тело им.       — Справедливость всё же свершилась,— прокомментировал он.— Даже без вмешательства бога.       Лорана склонила голову. Это она была виновата во всей ситуации. Кроме Таниса мог погибнуть кто-то ещё, а всё потому, что она справлялась со своей злостью слишком долго, что не отвергла бога мщения сразу.       Стурм положил руку ей на плечо.       — Ты поступила правильно,— мягко сказал он.— Мало кто смог бы отказаться от предложения Саргоннаса. Но ты смогла.       Лорана слабо улыбнулась и, поддавшись порыву, прижалась к Стурму. Тот ахнул и замер. Речной Ветер просигналил ему глазами: Стурм что-то понял и очень неловко обнял Лорану за плечи.       — Мы справимся,— сказал Речной Ветер. Лорана хотела верить ему.       — Дыши! Дыши!— раздался вдруг отчаянный крик Золотой Луны. Речной Ветер первым рванул на голос. Лорана и Стурм последовали за ним.       На земле сидел Флинт. Его дыхание было рваным, он с трудом открывал рот, глаза стали закатываться — и тут бусины на его бороде начали чернеть. Лорана почувствовала слабость и звон в ушах. Стурм и Речной Ветер скривились тоже, Золотая Луна оперлась руками на землю. Бусы почернели совсем, а Флинт вдруг открыл глаза и глубоко вдохнул холодный воздух. Закашлялся.       — Что-то… произошло,— вынес вердикт Стурм.       — Бусины Даламара,— прошептала Золотая Луна.— Они забрали часть наших сил, чтоб спасти Флинта. У него был сердечный приступ.       — Дойдёшь тут до сердечного приступа!— разругался Флинт.— Сначала плен, потом корабль, потом бог! Я слишком стар для всего этого!       Золотая Луна вздохнула.       — Мы живы. Это главное.       Никто не сказал про Таниса. Флинт с трудом повернул запястья, Стурм тут же стал растирать его руки.       — Наверное, стоит поговорить с капитанами,— предложил Речной Ветер.— И с этими эльфами. Выяснить, где мы и какой у нас план.       — Флинту нужно посидеть,— отрезала Золотая Луна.— Магия или нет, ему нужен покой. Я останусь с ним.       Флинт что-то проворчал без особого энтузиазма.       — Тогда мы со Стурмом к капитанам,— кивнул Речной Ветер.— А Лорана поговорит с эльфами. У неё получится всяко лучше.       Лорана не нашла в себе сил улыбнуться, но кивнула. Она направилась к красивой девушке, которая её разбудила. Та уже закончила помогать экипажу и стояла, глядя на море.       — Прошу прощения?— попробовала Лорана на эльфийском.       Девушка улыбнулась ей и ответила почти без акцента:       — Здравствуй.       — Вы — каганести?— спросила Лорана прямо. Девушка рассмеялась и взяла Лорану за руку.       — Я Сильвара. Но сейчас это совсем не важно.       И Лорана почувствовала, что да, это совсем не важно. Важна только рука Сильвары в руке Лораны. Сильвара потянула её за собой, и Лорана пошла, ведомая чувством тектонического покоя, свалившимся на неё от одного касания этой чудесной девушки.       Сильвара увлекла её за собой в гущу леса. Лорана даже не подумала подвергнуть её действия сомнению. Они уходили всё глубже в чащу, и наконец, перед ними открылся храм. Заброшенный и старый, но Сильвара легко нашла путь в него через заросли полыни и плюща, и Лорана последовала за ней. Внутри храма находилась статуя дракона. Огромная, больше Лораны, и совершенно целая, будто нетронутая временем.       — Прикоснись,— шепнула Сильвара.— Ты так долго этого ждала.       Лорана подчинилась. Она положила руку на лапу дракона — и всё вокруг залилось сиянием. Это ощущалось похоже на дым Саргоннаса, но иначе, теплее и мягче, свет окутывал её ласково и тепло. Это ощущалось как самое нежное одеяло. Как касание Сильвары.       — Лорана,— пророкотал незримый голос.— Твои молитвы не были бесплодны. Я, Паладайн, говорю с тобой.       У Лораны перехватило дыхание. Всё случившееся случилось не зря. После стольких дней попыток её бог отозвался! Он говорил с ней!       Лорана упала на колени.       — Боже,— прошептала она.       Тёплые руки коснулись её плеч. Когда она подняла голову, перед ней стоял старик в мантии и мышиной шляпе. У него было доброе, отеческое лицо.       — Встань, Лорана. Ибо ты избранна мной, чтобы принести свет в этот мир. Ты прошла моё испытание. Я долго вёл тебя сюда, и ты пришла, дочь моя. Я ждал тебя, в тебе не сомневаясь. Я знал, что тебе всё будет по силам.       В этот момент Лоране на голову осыпалась щебёнка со старой крыши храма. Она закашлялась от пыли и попыталась отряхнуть волосы. Восторг встречи уступил место раздражению от камней в волосах, и без того не самых чистых после всех приключений. Когда она подняла глаза, Паладайн казался таким же слегка озадаченным. Лорана ещё раз прокрутила в голове его слова, чтобы ответить что-то подобающее ситуации, что она безмерно рада видеть Паладайна, несмотря на то, что он совершенно игнорировал её до этого, даже в самый тёмный её час.       "Стойте,— подумала вдруг Лорана,— а ведь он и правда не обращал на меня ни малейшего внимания в мой самый тёмный час!"       Восторг спал. Паладайн был уже вторым богом, которого она встретила за эту ночь. Саргоннас тоже был дружелюбным, но лишь потому, что ему от неё было что-то нужно. Паладайну, судя по всему, тоже. Он собирался сделать то же, что и бог мщения — заполучить в своё подчинение девушку, только что пережившую слишком сильные эмоции, с которыми она не могла справиться. Если только, его слова про испытания... Не мог ли Паладайн быть тем, кто заставил её пройти через это? — Испытания?— спросила Лорана.— Вы испытывали меня? Вы избрали меня?       Паладайн, не теряя пафоса, кивнул.       — Всё верно, дитя. И ты справилась превосходно, доказав, что достойна моего доверия.       Лорана потёрла глаза руками, вдохнула, выдохнула и очень чётко сказала:       — Идите нахуй.       Паладайн моргнул. Сильвара удивлённо вскрикнула и прикрыла рот красивой ладошкой.       — Вы все почему-то думаете, что имеете право решать за меня, избирать куда-то и отвергать,— зло продолжила Лорана.— Но знаете, что? Не имеете. Ищите идиотов, которые будут готовы идти, куда скажете, и переживать испытания, которые вы им подсунете, не теряя веры, или как она у вас называется. А я лучше не буду служить никакому богу вообще, чем такому, как вы!       Она развернулась. Второй раз за вечер её пытались привлечь куда-то, сделать чьим-то орудием. Лорана не хотела быть ничьей — она просто хотела умыться, достать противный щебень из волос и чтобы никто больше не смел использовать её, как вздумается, и бросать, когда захочется.       — Лорана,— тихо и угрожающе начал Паладайн за её спиной.       — Лорана,— вторила ему Сильвара нежно и отчаянно.       — Лорана!— всрикнул синеволосый юноша Китиары. Он спрыгнул с крыши храма прямо перед ней и тут же протянул руку. Лорана схватила её, не раздумывая. Китиара отвергла её клятву, когда могла заполучить Лорану себе, Китиара не обманывала её и не использовала. Её дракон был таким же: смело отказывал госпоже и говорил, что думал. Если она и могла кому-то доверять сейчас, то им.       Юноша бросился прочь от храма, увлекая Лорану за собой. Она старалась не отставать. Юноша бежал по тропе, которую она проходила с Сильварой, только сворачивал левее, туда, где невозможно было бы спуститься к берегу. За их спинами, посреди храма, раздался хлопок мощных крылий.       — Там обрыв,— прокричала Лорана самое важное. На вопросы про то, как Скай вообще оказался здесь, она решила дыхание не тратить: за этот вечер это было не самое странное явление.       — Там место для взлёта!— крикнул Скай в ответ.— В лесу мне крылья не открыть!       И они продолжили бежать вперёд. Лорана не слышала из-за шума в ушах, преследовали ли их. Наверное, если бы бог добра хотел догнать их — догнал бы. Значит, не так уж была нужна ему избранная. Лорана отогнала от себя эту мысль: она уже отказалась, и нечего было жалеть.       Обрыв показался быстро — Скай не замедлил ходу. Лорана уже знала, что случится. С отчаянной решимостью она сиганула вниз вслед за Скаем — ветер затрещал в ушах. Через секунду она приземлилась на драконью спину. Скай взмыл вверх — Лорана вцепилась в рога. Без седла лететь было сложно, но остановиться — себе дороже. Обернувшись, Лорана увидела над обрывом серебряную драконицу, смотрящую им вслед.       Лорана не знала, что за ними всеми, сидя на том же обрыве, наблюдали Майя, богиня эльфов, и Нуитари, бог чёрной магии. И если Нуитари посмеивался, глядя на беглецов, то Майя выглядела печальной.       — Скажи, почему это всегда эльфы?— патетично спросила она.— Почему отказать верховному богу не мог человек? Или дворф? Кто угодно кроме эльфов.       Нуитари рассмеялся громче.       — Тебе бы гордиться. Твои эльфы стали достаточно взрослыми, чтобы принимать такие важные решения без подсказок. Или вопреки подсказкам.       — Очень глупые решения,— процедила Майя.       Нуитари пожал плечами.       — Я вообще не понимаю, почему вы все постоянно решаете за них. Мои маги прекрасно справляются сами, и при всех их достоинствах, едва ли они намного умнее твоих эльфов в массе своей. Паладайну давно следовало расслабиться и не лезть к тем, кто к нему не обращается. Придумал тоже: заставить девчонку пережить предательство единственной любви, натравить на неё бывшего Такхизис, а потом ожидать, что она будет делать, что он захочет. Тут бы кто угодно его послал. — Кто угодно его не посылал,— возразила Майя.— Кроме твоей матушки. Наверное. — Уж она посылала так посылала,— протянул Нуитари, явно вспоминая прекрасные дни своей юности, когда Такхизис ещё не была заперта и творила всё, что было угодно её пяти бошкам.       Майя вздохнула снова и прикрыла глаза.       — Паладайн ставил, что Лорана сейчас возьмёт копья драконов и с ними победит Такхизис. Но теперь идея провалена. Теперь что угодно может произойти.       Нуитари эта новость не впечатлила.       — Что угодно всегда может произойти. Позволь смертным разобраться с этим самим. Они ещё покажут себя. Всегда показывали.

***

      Ленивое тихое утро вползло в комнату. Рейстлин обнаружил себя завёрнутым в объятия Даламара. Всё же было очень удобно иметь любовника выше ростом — им было просто устроиться друг с другом в постели. Рейстлин лениво поразмыслил, стоило ему встать или остаться нежиться, пока не проснётся сам Даламар. Решил, что встать будет лучше — Китиара тоже была ранней пташкой и, если поискать её, был шанс застать без слуг и Карамона.       Приняв решение, Рейстлин осторожно выпутался из Даламара и, натянув мантию, вышел из спальни. Предоставленные им Китиарой комнаты состояли всего из двух помещений: спальни и небольшой гостиной. Гораздо меньше, чем архимажеские покои в Вайретской башне. В этой самой гостиной Рейстлин увидел на круглом столике конверт. Подойдя поближе он разглядел ещё кое-что: на конверте лежало кольцо Тики. Рейстлину стало не по себе. Тика сняла кольцо и отнесла сюда? Зачем? Второпях Рейстлин раскрыл письмо. Крупный почерк Карамона он узнал сразу.       Письмо гласило:       Дорогой брат,       После того, как ты ушёл, мы с Китиарой ещё о многом поговорили. Я никогда не думал, как сложно ей было жить. Ты знал, что её отказывались брать в рыцари из-за происхождения, и только потому она стала наёмницей? Ты знал, что наши односельчане, которые, нам казалось, так заботились о нас после смерти матери, предлагали ей спать с ними в обмен на помощь? Некоторые очень настойчиво. Ты знаешь, как тяжело ей было добиться чего-то?       Тёмная госпожа наверняка ужасна, но она была единственной, кто принял Китиару и по достоинству оценил её заслуги. Даже если Такхизис проиграет, Китиара никогда не вернётся на сторону света - эта сторона никогда не принимала её. С чего бы вообще Китиаре пытаться сохранить мир, который её не любил?       И я вот что подумал, Рейстлин. Я всегда так заботился о брате, что почти забыл, что у меня есть ещё и сестра. Но сейчас я это понял. Я решил поддержать Китиару. Я надеюсь, Такихизис не победит в этой войне, но я хочу идти в бой с Китиарой, а не против неё. Мы слишком долго были разделены, так не должно быть в семьях. Пришёл наш черёд поддерживать сестру, которая растила нас. Я бы очень хотел, чтобы ты присеодинился к нам! Но я знаю, что ты попытаешься нас остановить, так что мы выступили, пока ты спал. Скай ещё не вернулся, но Китиара говорит, что он найдёт её.       Ты справишься, брат, ты самый могущественный из нас, и у тебя есть Даламар. Как бы я хотел, чтобы ты был с нами, брат! Ты ведь стал магом только благодаря Китиаре. Возможно, ты мог бы даже повлиять на то, каким станет мир при Такхизис. Возможно, он и правда будет таким, как его описывает Китиара: свободным для всех.       Тика выбрала идти со мной. Я знаю, что ты можешь отследить артефакты, так что кольцо оставляем здесь тоже. Она передаёт Даламару спасибо за косы.       Береги себя, брат. Надеюсь, мы снова будем вместе!       Твой Карамон.       Рейстлин перечитал дважды, не веря своим глазам. Его хитрая сестра совсем задурила доверчивому брату голову! Он отправился с ней в армию Такхизис, воевать на её стороне! Рейстлин пытался соображать: след магии не различить, кольцо осталось тут, кинжал Китиаре он ещё не вручил… Может, они не успели уйти далеко без Ская? Нет же, в армии Такхизис было больше одного дракона. Нужно было что-то очень быстро решать.       Даламар, конечно, не любил, когда его будили, но выбора не было. Рейстлин растолкал его и всучил письмо. Даламар прочёл, слишком медленно, как показалось Рейстлину, и скептически посмотрел на него.       — Не самый умный выбор со стороны Карамона. Но не неожиданный.       — Я не знаю, как остановить их сейчас,— сразу сообщил Рейстлин.       — Никак,— пожал Даламар плечами.— Они на драконах могут быть уже где угодно.       — Почему ты так спокоен на этот счёт?— взъелся Рейстлин.       Даламар свесил ноги с кровати, окончательно понимая, что поспать ему уже не удастся.       — Лучше найди, куда я мантию вечером кинул,— проворчал он.— И с чего бы мне нервничать? Твои родичи взрослые люди. Они сделали свой выбор. Глупо пытаться остановить их сейчас.       — Их могут убить наши друзья и союзники!— попытался объяснить Рейстлин. Он нашёл глазами мантию, упавшую под стул, и швырнул её в Даламара. Мантия попала ему в лицо.— Их может убить даже сама Такхизис. Или они убьют кого-то из наших друзей. Это же…       — Жизнь не справедлива,— пропыхтел Даламар, выпутываясь из складок.       Рейстлин уставился на него.       — Ты не собираешься помогать мне искать их?       Даламар поднял на него удивлённые и слегка обеспокоенные глаза. Отвёл их, размышляя. Помолчал и осторожно, подбирая слова, сказал:       — Я бы хотел напомнить, что я, кроме прочего, глава Конклава. И конклав заключил довольно ясный союз с эльфами. Мы выступаем против Такхизис. Искать отдельных её подчинённых, пытаться склонить их на нашу сторону и рискуя шкурой — вне моей компетенции.       Рейстлин едва ли не впервые не знал, что сказать. Даламар желал выступить на стороне магов — имел полное право со своей стороны, но… Рейстлин не мог поступить так же. Карамон был его семьёй. Китиара, если на то пошло, была его семьёй тоже, злой и хитрой, но тем не менее. Бросить их вот так, когда их головы затуманены ложными обещаниями Тёмной госпожи? Немыслимо.       — У Карамона невеста,— попытался он, уже зная, что аргумент слабоват.       — А у тебя жених,— возразил Даламар решительно.— Вы не дети, ваши пути разошлись. Мне казалось, вы прошли это, ещё когда расставались после твоего Испытания.       Рейстлин покачал головой. Даламар даже не мог понять разницу между тем, чтобы отпустить брата в безопасность родной деревни и отпустить его в стан Тёмной госпожи. Ещё бы. У Даламара не было братьев, только друзья, все из которых безысключительно приняли сторону света. Даже чёрные маги.       Неужели, подумал Рейстлин, так рушатся отношения? Ещё вчера всё было хорошо, они были помолвлены, а сегодня одно единственное противоречие — и Даламар даже не делает вид, что попытается помочь Рейстлину. Что попытается его понять.       Рейстлин сжал кулаки. Он забылся. Слишком привык, что они понимали друг друга с полумысли. Забыл, что Даламар стал магом гораздо раньше, чем его возлюбленным. Глупо было ожидать, что Рейстлин окажется для него важнее его убеждений и положения.       Он отвернулся.       — Рейстлин,— попытался Даламар мягко,— послушай, пожалуйста…       За окном раздалось хлопанье огромных крыльев.