Плащ

Сделай выбор, маг,

Только руку протяни.

«Последнее испытание»

      Холодные течения реки времён обтекали Майю, не в силах подхватить и унести её. Майя закрыла глаза, вслушиваясь в шелест волн. Она не понимала, о чём они шепчутся: знать это мог только бог времени, ушедший из Кринна задолго то того, как Майя стала новой богиней эльфов.       Она искала это место не ради знаний, а ради спокойствия. Мир приходил в движение неотступно: то, что должно было свершиться, уже близилось, и боги не могли предвидеть итог.       — Зачем ты смотришь,— спросила она, глядя на берег.       Нуитари весело хмыкнул, снимая с себя невидимость.       — Я думал, ты будешь петь наедине с собой, и хотел послушать. Но ты молчишь.       Майя покачала головой, выжимая белые кудри.       — Ты мог просто попросить.       — Я думал, ты испугаешься.       Майя пошла к нему по каменному дну. Вода мгновенно высыхала на ней, а одежды не пачкали пыль и тина.       — Я видела твоих слуг. Я знаю, что ты не страшный.       Нуитари улыбнулся, галантно и бессмысленно подавая ей руку.       — Да, у нас есть общий… последователь.       Майя руку приняла. Ладонь у Нуитари была самая обыкновенная: не жаркая и не ледяная, как можно было ожидать от Чёрной Луны.       — Почему ты не на стороне матери?— перевела тему Майя.— Я думала, ты выступишь вместе с Такхизис.       Нуитари скривился.       — Вот ещё. Я не желаю участвовать в их с Паладайном вечных разборках. А мои слуги достаточно умны, чтобы самим выбирать сторону и действовать соответственно.       Майя улыбнулась. Действительно, боги магии не были похожи на других богов. Их жрецов даже жрецами не называли, они ведь не возносили молитвы каждый раз, чтобы получить помощь. Они были самостоятельны.       — Я спою для тебя,— ласково сказала Майя,— если ты покажешь парочку своих тёмных чудес.       Нуитари оскалился.       — Разве смею я отказать богине?

***

      Молитва была окончена. Лорана поднялась с колен, разминая озябшие ноги. После победы в Пакс-Таркасе все выжившие нашли приют в горах Торбардина, дворфы которого благодушно приняли беженцев. Джет и Флинт радостно руководили ремонтными работами крепости, добавляя от себя лишних тайных ходов, а Элистан возглавил общину беженцев и потихоньку становился жрецом Паладайна.       Многие дни Лорана провела, общаясь с ним и Золотой Луной о вере и богах. Известие об их возвращении всех заставило выдохнуть, а идущая война многих превратила в истово верующих. Лорана честно признавалась себе, что её манила не столько сама вера, сколько сила, которую получали жрецы. Золотая Луна и Элистан своим авторитетом могли любого подчинить своей воле, и Лорана отчаянно желала быть такой же. Быть настоящей принцессой, а не приложением к отцу и братьям. Быть… достойной своего народа. Быть достойной Таниса.       Элистан улыбнулся ей.       — Спасибо, что помогаешь мне, сестра. Без тебя я бы не справился.       Лорана вежливо кивнула, а про себя тяжко выдохнула. Помощью это назвать было сложно: она только лишь вела записи, давала советы, помогала продумывать речи… Занималась обычной работой советницы.       Они вместе проследовали до выхода из молельни. Остальная паства уже давно разошлась, и только они двое общались с Паладайном. Вернее, общался Элистан. На молитвы Лораны бог так и не ответил, и она пыталась убедить себя, что это ещё ничего не значит. Что он ещё отзовётся…       — Я вижу, что тебя что-то тревожит,— мягко сказал Элистан,— я не отец тебе, но, возможно, ты захочешь мне рассказать?       Лорана вжала голову в плечи. Её заботы и мысли казались такими мелочными и неважными. Он заботился о восьмистах беженцах, он нёс в мир слово Паладайна, он каждый день жертвовал собой ради других, а она пеклась только о том, как видели её другие.       — Не сейчас,— прошептала она и отворила дверь. В тёмных коридорах города в горе был хорошо виден силуэт Таниса, ожидающего у стен. Улыбка тронула губы Лораны.       Как бы то ни было, её усилия не пропадали всуе. Танис улыбался ей, говорил с ней, составлял ей компанию. Танис наконец-то увидел в ней взрослую женщину, а не избалованную девчонку.       Они обнялись.       — Хочешь навестить старину Флинта?— спросил Танис.       — Конечно,— ответила Лорана. Она бы на что угодно согласилась, если с ним. Танис взял её за руку и они вместе, кивнув Элистану на прощание, пошли коридорами крепости к залу, который заняли сейчас архитекторы и инженеры, проектирующие новый Пакс-Таркас. Уже велись работы по очистке территории, уже собирались подсчёты ущерба и намечался план постройки. Новая крепость должна была показать армии Такхизис, что Кринн не сдастся. Лорана помнила две туши драконов, разможжившие старое здание, помнила навсегда застывшие глаза Метафлёр, отказавшейся от своей госпожи. С циничной жестокостью чародеи растащили тела на ингредиенты для заклинаний, зелья и одежду.       — Танис, Лорана!— радостно поприветствовал их Флинт, стоило им войти в зал,— вы вовремя. Поясните моей дорогой сестрице, что нельзя оставлять старый план тайных ходов, их все выучила вражья армия!       — Жители тоже их выучили! Предлагаешь всех переучивать?— возмутилась Джет.       Танис фыркнул. Приятно было видеть, что друзья сохраняли боевой настрой даже в трудной ситуации.       — Я вижу, в Тарсис ты с нами не отправишься?— уточнил он.       В Торбардине людям всё же было непривычно. Они уже начали болеть от недостатка солнца, и дальше должно было стать хуже. По этой причине Танис предложил товарищам отправиться в ближайший город Тарсис и договориться о размещении беженцев там. Кто-то, как Элистан, уже отказался. Он хотел укрепить храм Паладайна в Торбардине прежде, чем нести его слово дальше. Кто-то, как Стурм, ненавидевший тёмные коридоры Торбардина, так же сразу выразил желание отправиться в путь. А кто-то, как Флинт, попросил себе время подумать.       — Мне жаль, старый друг,— вздохнул Флинт,— но здесь я явно нужнее, чем там.       Танис печально кивнул. Лорана крепче сжала его плечо. Флинт был уже в возрасте, ему и правда не стоило отправляться в новый путь. Но она ещё была молода, и она могла быть с Танисом в этой дороге.       — Зато мы составим вам компанию с удовольствием.       Все тут же обернулись. Из тёмного угла, как всегда, невероятно пафосные, вышли Рейстлин и Даламар.       — Вы вернулись,— улыбнулась Лорана.       — Что решил Конклав?— уточнила прагматичная Джет.       — Союз с эльфами заключён, глава Алых мантий собирает армию, принц Портиас отправился на переговоры с рыцарями Соламнии, Антимодес стал главой белой ложи, потому что Пар-Салиан остался овощем,— кратко пояснил Даламар.       Джет хмыкнула.       — Поделом ему. А ты не собираешься присоединиться к своим, господин глава Конклава?       Даламар нервно подёрнул плечами. Новая должность, судя по виду, не вызывала у него ни капли радости.       — Боюсь, что из госпожи Анки воевода получается лучше, чем из меня.       — Мы с Даламаром отправляемся на поиски последнего Ока Дракона,— весомо сообщил Рейстлин,— чтобы оно не досталось Такхизис. Сведения о нём могут найтись в библиотеке Тарсиса, потому мы будем сопровождать вас.       — Стурму это не понравится,— вздохнул Танис.       Лорана поджала губы. Со Стурмом все носились, как с младенцем. О тёмной магии при нём не говорить, матом не ругаться, скарбезные частушки не петь, он же расстроится. Как ни пыталась, Лорана так и не смогла понять, почему все окружающие настолько сильно заботились о его чувствах.       Взять хотя бы тех же Даламара и Рейстлина, живое воплощение того, что союз эльфа и человека возможен. Они везде ходили парочкой, ни на секунду не расставаясь, а Рейстлин под настроение ещё и шипел на всех, кто оказывался в одной комнате с его ненаглядным. При этом всём он оставался уверен, что ничем не выдаёт свою привязанность и вообще личность крайне загадочная. Лорана не разочаровывала его: её народ в возрасте Рейстлина ещё ходил пешком под стол.       Стурму, тем не менее, про их отношения рассказывать запрещалось. Он, посмотрев на их общение, сказал, что очень рад, что Рейстлин наконец начал проявлять уважение хотя бы к своему учителю. Учителя этого он всё равно не одобрял, поскольку тот был чёрным магом, но уважал, поскольку тот помогал беженцам, но не одобрял, поскольку тот предал свою родину, но Лорана так запуталась в его рассуждениях, что больше не пыталась их понять.       Ей лично Даламар очень нравился. На праздновании победы в Пакс-Таркасе он предложил ей спеть скабрезную песенку про роман дворфа и эльфа, и Лорана согласилась с большим удовольствием. Эту частушку знали все эльфийские дети, и яростное лицо дорогого братца Гилтанаса определённо того стоило.       А ещё Даламар показывал, что любовь действительно способна пережить всё. Он понял Рейстлина, смирился с его человечностью и остался с ним. Что тогда стоило Лоране смириться с человечностью Таниса, который был эльфом на целую половину?       Она улыбнулась.       — Зато я буду очень рада.       Даламар очаровательно улыбнулся ей в ответ.       — О, приятно слышать. Ваши братья настоятельно просили меня присмотреть за вами. Они всё ещё не очень довольны вашим решением не возвращаться домой, а остаться с нами.       — Как будто Гилтанас хоть чему-то может быть доволен,— проворчал Рейстлин.       Лорана рассмеялась, но стоило ей взглянуть на Таниса, как веселье иссякло. Он смотрел на неё очень мрачно.       — В Тарсисе мы разойдёмся,— заверил его Даламар.       — Уж надеюсь. Соберёмся все на закате в главном зале. Обсудим уход.       С этими словами Танис резко развернулся и ушёл, оставив остальных недоумевать.       — Мда,— заключил Флинт,— вот что делает с вами, дети солнца, подземная жизнь.       Джет закатила глаза и снова тыкнула пальцем в чертёж.       — Мы отвлеклись. Ещё раз, про ходы…       И они вернулись к своему спору.       Лорана растерянно посмотрела вслед Танису. Она же не сделала ничего не так?.. Нужно было узнать. Лорана решительно пошла за ним, но тут её остановил окрик Рейстлина:       — Постой!       Лорана остановилась. Даламар неодобрительно вздохнул.       — Ты же знаешь, что Танис встречался с другой женщиной?— спросил Рейстлин, настороженно глядя Лоране в глаза.       Ей захотелось ударить его. Мало ей было собственных тревог — Рейстлин добавить решил?       — Знаю,— отрезала Лорана.— Танис сам мне сказал. Как и то, что между ними всё кончено.       Рейстлин неуверенно кивнул, не находя других возражений.       — Если это всё, то я вас оставлю,— сморщила нос Лорана и вновь пошла за Танисом. Рейстлин печально покачал головой.       — Вмешиваться в чужие отношения — дело гиблое,— глубокомысленно изрёк Даламар, кладя руку на Рейстлинову спину и мягко направляя его к выходу.       — Танис не разрывал с Китиарой,— пробормотал Рейстлин.— Они должны были встретиться, как и все мы, но она не пришла. В письме, которое она нам написала, не было ничего про разрыв.       Даламар придержал перед ним дверь в коридор.       — Ты не знаешь, о чём они говорили наедине. И даже если разрыва не было, подумай сам: если бы кто-то сказал тебе, что я мерзавец и вожу тебя за нос, ты бы поверил?       — Ты не понимаешь,— печально ответил Рейстлин.— Это другое!       — Для тебя,— мягко улыбнулся Даламар, слегка касаясь его руки.— Лорана видит в Танисе все те достоинства, что ты видишь во мне.       Рейстлин переплёл их пальцы. Едва ли он думал о Танисе, особенно, когда рядом был Даламар, но некоторые вещи нельзя было не понять. Танис намеренно всегда беседовал с ним в тайне от остальных даже о вещах, которые уединения не требовали, позволяя друзьям думать всё, что угодно об этом. Он никогда не защищал Рейстлина и Китиару от Стурмовых приступов ненависти ко всему неправедному. Он признавал ум Рейстлина только наедине и с ним в моменты злости не спорил тоже. В Танисе как будто не было ничего крепкого, никаких костей — только жидкости, утекающие от пристального взгляда.       Добрая и наивная Лорана нравилась Рейстлину. А ещё Рейстлин очень хорошо знал нрав своей сестры: едва ли она стала бы терпеть измену. Скорее уж прирезала и Лорану, и самого Таниса.       — Хватит удочерять всех встречных девочек,— хмыкнул Даламар.— Я не готов становиться многодетным отцом.       — Лорана взрослая, а у Крисании есть родители!— возмутился Рейстлин.       «К несчастью»,— добавил он про себя. Крисания ему нравилась тоже. Её он бы удочерил с удовольствием.       — Да неужели?— саркастично спросил Даламар.— Ну, тогда, конечно, подождём нового ребёнка, маленького и без родителей, чтоб тебе ничего не мешало реализовывать свои отцовские таланты.       Рейстлин закатил глаза, но не выпустил руки Даламара. За пять проведённых вместе лет он привык к его ехидству.       — Ты так говоришь, как будто не ты устранил из Конклава очень умелого казначея, потому что тот скучал по сестрице, и не ты передал всю власть другой чародейке, которая тебе нравится по необъяснимым причинам.       Даламар скривился, как всегда, когда кто-то напоминал о его нынешнем статусе главы Конклава.       — Туше,— вздохнул он,— видимо, каждый останется при своих заботах.       Рейстлин не знал, что Анка была той самой ренегаткой, встреченной ими в начале пути. Никто не знал, кроме неё самой и Даламара. Тот решил не нервировать и так не очень спокойного Рейстлина такими заявлениями, да и нужды в этом не было никакой. Рейстлин не сражался — сначала против неё в бою за звание главы ложи, потом в союзе с ней в делах конклава.       Рейстлин не знал, с какой заботой она растила дочь убитого ей Юстариуса и с какой яростью отстаивала права ещё не выросших магов на жизнь после Испытания. Даламар знал — и не мог закрывать на это глаза.       Когда они с Рейстлином, переместившись с двумя глазами дракона в Пакс-Таркас, разобрались с обстановкой, то тут же отправились в Квалинести, где объединённая армия магов и эльфов уже уничтожала взводы Тёмной Госпожи. Едва ли там понадобилась их помощь: даже самые юные чародеи, только-только разучившие первое боевое заклинание, упорно швыряли его, пока их цель не умирала если не от ран, то от скуки. Огненные шары эльфы запретили использовать всем, но особо наглые под шумок всё равно кидались ими в драконов. Эльфийский король и Анка, как позже выяснилось, ужасно сдружились и чуть ли не каждый вечер собирались за бокалом красного квалинестийского.       Из Сильванести доносили, что Пар-Салиан, хоть и остался жив, был навсегда прикован к постели. Ему обеспечили уход, достойный человека его звания, но с роли главы Конклава он был снят. Белые маги спешно провели выборы и назначили своим главой Антимодеса. Антимодес пребывал в искреннем шоке и пытался не попадаться никому на глаза и доверять решение насущных вопросов Даламару и Анке. Анка безжалостно отпаивала его настойками по рецепту эльфийского короля и отправляла искать казначея, без которого в военном положении было совсем никуда.       Рейстлин горел желанием добыть последнее Око дракона, и Даламар был с ним согласен. А ещё он отлично понимал, что после ухода Пар-Салиана из союзника Анки он превратился в последнее препятствие на пути к власти. Потому, впервые за неделю оставшись с ней наедине в уюте выделенного им кабинета, он сразу сказал:       — Если ты желаешь моё место, я с радостью уступлю. Меня оно не особенно радует.       Анка выглядела обескураженной.       — В каком смысле?       Даламар неопределённо повёл плечами. Амбициозный план Рейстлина о становлении богами был трудно выполним в ближайшем будущем. Испытания богов, созданные ими, чтобы в будущем кто-то из смертных мог занять их места, едва ли можно было предугадать, а богиня Майя отказывалась раскрывать подробности. В любом случае, поиски ответов и попытки воплотить идеи в жизнь займут время. Глава Конклава не может позволить себе долгих отсутствий. Он связан по рукам и ногам долгом перед людьми. Даламар уже побыл главой ложи. Он доказал себе, Эльдару и призраку Ладонны, что способен. Он расчистил новым управленцам дорогу. Теперь можно было выдохнуть и доверить власть той, кто действительно хотела её и умела ей пользоваться.       — Я сниму с себя полномочия,— ответил он.— Скорее всего, сразу после конца войны.       Анка недовольно нахмурились. Она принципиально не пила во время переговоров и теперь, судя по виду, страшно пожалела.       — Это из-за Маджере?       — Не только из-за него.       Он не солгал. У Рейстлина возникла идея, но Даламар согласился далеко не из-за типичного для эльфийских легенд желания следовать за возлюбленным на край света. Он был ещё молод, но уже добился почти всего, что могла предложить смертная жизнь. Его наставники начали умирать, друзья — выбирать собственные дороги, и мир, когда-то ужасающе большой, уменьшался с каждым годом. Города начинали походить друг на друга, люди — состоять из частей людей прошлого. Даламар, узнавший вкус переменчивой человеческой жизни, не мог вернуться к эльфам, живущим в счастливой неизменности. Но и для бытия человеком он приспособлен не был. Он должен был искать дороги вперёд. Способы измениться. И если эльф из него вышел сомнительный — может, бог получится лучше?       — Работа главы не для меня,— улыбнулся он.— Я понял, что могу это. Могу взять ответственность. Могу руководить другими. Но хочу я другого. Так что не трать силы на борьбу со мной. Я уступлю тебе должность уже совсем…       — Ты глупец, Арджент,— злобно перебила его Анка,— если смеешь до сих пор считать, что я готова убить тебя ради своих целей.       — А ты когда-то пренебрегала убийствами?— вежливо спросил Даламар.       Он не такую реакцию ожидал. Анка отвернулась к окну.       — Не паясничай. Ты тоже убивал без сомнений. В конце-концов, мы оба остаёмся тёмными, какую бы личину я сейчас ни носила.       Даламар кивнул. В Анке, как и в Олафе когда-то, он очень часто видел отражение собственной изломленности. Целые люди тёмными не становились, и все они, в своём эгоизме, в маниакальной помешанности на чём-то, в хитрости и жестокости, были похожи друг на друга. Все они поступались нравственностью и абстрактными истинами ради того, что делали здесь и сейчас.       Этого не было ни у отрешённого от мира Юстариуса, ни у Эльдара, поставившего деньги мерилом успеха, ни у Рейстлина с его ужасающей жаждой справедливости.       Юный Даламар считал, что его дорога, начавшаяся с изгнания, всегда будет ставить его одного против всего мира. Он не знал ещё, как запутаны пути Нуитари. Что тёмная до самого сердца Джет может быть хорошей матерью и верной женой, а бесстрашный Олаф покончит с собой из-за чувства вины. Что Анка, начавшая с мести за погибшую на Испытании сестру, станет героиней войны, а он, отверженный всеми эльфами — первым воззвавшим к новой богине.       Тёмная дорога не всегда заводила в чащу, но чтобы понять это, ему понадобилось очень много лет.       — Ты единственный, кто знает мои тайны,— призналась Анка.— Я надеялась, что у нас ещё будут причины сотрудничать.       Даламар вздохнул. Он не хотел очаровательно улыбаться сейчас. Любые обещания были бы неуместны, как и утешения. Не Анке предстояло собой рисковать. Но искреннее признание из уст привыкшей выкладывать беседы ложью Анки задело его за живое.       — Я не уверен, что мы вообще увидимся после того, как мы с Рейстлином уедем. Война забирала и более могучих. Я… мне жаль, что у нас с тобой было так мало времени. Было весело вместе измываться над Пар-Салианом.       Анка кивнула. А потом вдруг призвала бутыль вина с двумя бокалами — скорее всего, прямо из королевского погреба,— и разлила.       — Раз так, будем пить на брудершафт, Арджент. На твоих похоронах я хочу рассказать о тебе как о друге.       Даламар хмыкнул и разлил вино. Для прощаний ещё будет время.

***

      Лорана догнала Таниса на развилке коридоров.       — Танис!— воскликнула она, хватая его за руку. Танис не замедлил шаг.— Танис, что-то случилось? Я тебя обидела? Тогда извини, но я правда не…       — Даламар,— выдавил наконец Танис.— Ты взрослая девушка, ты должна видеть, что ваше с ним общение со стороны может выглядеть… Некорректно.       Лорана удивлённо промолчала. Она не могла понять, что не так было с ней и Даламаром, они же…       Осознание отразилось улыбкой на её лице. Танис ревновал её! По-настоящему ревновал! Не это ли подтверждало его чувства?       — Ты хочешь увести у Даламара Рейстлина?— спросила она с самым серьёзным видом.       Танис поперхнулся воздухом, наконец останавливаясь. В его глазах застыл ужас.       — Что ты! Конечно, нет!       — Тогда зачем бы тебе сватать меня Даламару? У него уже есть возлюбленный, у меня тоже. И мы оба не отступимся от своих чувств.       Она прильнула к Танису ближе, уложила голову ему на плечо. Тот растерянно застыл, а потом обнял её. Лорана счастливо прикрыла глаза.       Позже в этот день все собрались, чтобы обсудить отъезд, как и договорились.       — Подводя итог, Даламар и Рейстлин оставят нас в Тарсисе, а Элистан, Тас и Флинт не едут совсем. Всё верно?       Танис обвёл взглядом собравшихся в зале.       Золотая Луна величественно кивнула. Тассельхоф, как и все кендеры, умел развеселить людей даже в самое печальное время. Потому Элистан, прикинув все за и против, назначил его на почётную должность при храме. Тассельхоф был ужасно горд собой, хотя от постоянного воровства это его не остановило.       — Да ладно уж вам,— почесал затылок Флинт.— Джет вечно всё хочет сделать по-своему! Если я останусь с ней без вас, вдруг она меня проклянёт? Поеду уж, буду за вами приглядывать.       Танис облегчённо вздохнул. Всё же со стариной Флинтом было проще, чем без него.       — А почему мы не можем просто переместиться туда, у нас же два чародея?— уточнил Карамон.       — Мы не будем тратить силы на телепортацию вас всех до Тарсиса в разгар войны,— отрезал Рейстлин.— Даже команде магов это бы было непросто. А шаги Пенелопы можно использовать только если очень четко ощущать магический якорь, к которому себя тянешь, иначе сам не поймёшь, где окажешься.       Карамон задумчиво похлопал глазами и кивнул. Нельзя так нельзя. Как будто он возражал провести несколько дней в дороге с братом.       Добрались почти благополучно. Стурм почти не задирал чародеев, чародеи почти не смущали окружающих ужасающим пафосом и тошнотворной слащавостью, и только Тика временами ехидно подкалывала всех подряд.       Занял поход три дня, и Лорана не могла не пожалеть об этом. Два вечера пути Танис провёл с ней, наблюдая за закатом и разговаривая обо всём. Она была так счастлива, как ни была ещё никогда. Все тяготы стоили его ласкового взгляда. Однако в самом Тарсисе им пришлось расстаться.       — Золотая Луна просила меня поискать книги о жречестве в библиотеке,— сказала она, ласково касаясь руки Таниса,— я буду там. Найди меня, хорошо? Это займёт совсем мало времени.       Танис кивнул ей. Он с товарищами отправился к градоправителю, а Лорана гордо встретила понимающую ухмылку Даламара и приложила все усилия, чтобы не показать ему язык.       Улочки города, пропитанные мокрым снегом, навевали тоскливые мысли. Зима загребала когтями тепло, оставляя жалким людишкам только холод и стужу. Рейстлин закашлялся. С ним давно не случалось тех жутких приступов простуды, которые всегда пугали Даламара, но от природы слабый организм быстро терял силы на холоде.       — У меня остались травы для отвара,— шепнул Даламар ему,— в библиотеке можно будет тихо согреть воду.       Рейстлин был против такого вопиющего нарушения правил пользования библиотеками, но забота заставила его улыбнуться. Он хотел ответить Даламару, но его взгляд метнулся к синему пятну на другом конце улицы и застыл.       На него задумчиво смотрела, оперевшись на стену дома, Китиара. Она довольно осклабилась и помахала брату рукой. Даламар, заметив движение, напрягся.       — Кто это?       Рейстлин выдохнул.       — Моя сестра.       Лорана вздрогнула, растерянно уставившись на Китиару, которая совершенно неспешно следовала к ним. Её синий чешуйчатый доспех отражал скудные лучи солнца, и вся она, неотвратимая, грозная, излучала уверенность победительницы.       — Мы здесь сами по себе,— тихо указал Рейстлин,— где друзья, не знаем. Бежим от войны.       — Встретили потерявшуюся госпожу и помогаем найти дорогу,— тут же включился Даламар.       Он в самом начале пути подсказал Лоране спрятать уши. Едва ли это помогло бы при встрече с той, кто хорошо выучила особенности внешности эльфов, но зимой, укутанная в длинную шаль, Лорана вполне могла сойти за человеческую госпожу.       — И ты не знаешь никакого Таниса!— подвёл итог Рейстлин.       Лоране захотелось его пнуть, но тут Китиара подошла совсем близко, и Рейстлин нацепил на лицо довольную усмешку.       — Ну здравствуй, сестрица,— хмыкнул он.— Не ожидал тебя встретить.       Китиара хлопнула его по плечу тяжёлой рукой.       — Даже не знаю, что пугает меня больше, Рейст, твоя поседевшая копна или отсутствие Карамона. Признавайся, ты всё же его отравил?       Рейстлин закатил глаза. Синеволосый юноша за спиной Китиары тоже.       — Хуже. Наш брат женился. Очень хотел дождаться всех друзей до свадьбы, но ты не пришла, и пришлось справлять без тебя.       Рейстлин сам услышал обиду в своём голосе и поморщился. Китиара всегда была ветреной, и всё же он до последнего надеялся, что она присоединится к ним. Синий доспех Повелительницы Драконов эти надежды рушил: Китиара примкнула к армии Такхизис, которую они всеми силами разбивали.       — Я была связана клятвой верности,— просто ответила Китиара и осеклась, когда Рейстлин снова закашлялся.— Опять ты не следишь за собой! Хватит стоять на морозе, идём в таверну. Иначе сдохнешь прямо тут, не рассказав, какая дура пошла за Карамона.       Она бесцеремонно подхватила Рейстлина под руки и потащила за собой. Едва ли кто-то ещё осмелился бы сейчас так вести себя с ним, но Рейстлин только скрипнул зубами, признавая авторитет старшей сестры. Лорана переглянулась с синеволосым спутником Китиары, который пожал плечами и со скорбным видом последовал за ней. Ей и Даламару осталось сделать то же самое.       Трактир был из неплохих. Людей было много, но они ещё не сидели друг у друга на головах. На их сомнительную компанию посетители покосились с ужасом, но разговоры никто не прекратились и крики ужаса не послышались, что было уже неплохо. Китиара заняла стол и развязно заказала всем горячего вина, а Рейстлин попросил кипятка. Дождавшись заказа, Даламар молча стал пересыпать в чашку травы, позволяя Рейстлину вести беседу.       Тот закончил рассказывать Китиаре о Тике, ни в чём не солгав. Тика ему правда понравилась, да и Карамон был счастлив рядом с ней. Китиара фыркала и вставляла ехидные комментарии. Даламар же с любопытством отмечал сходство брата с сестрой, которого не было в Карамоне. Рейстлин и Китиара одинаково кривили губы в усмешке, одинаково щурили глаза. И хотя Китиара носила короткие чёрные кудри, а размер доспеха выдавал выдающийся мышечный рельеф под ним, они казались почти отражениями.       — Ну, дело его,— подвела Китиара итог их длинной сплетне.— Лучше представь мне своих спутников. Этот красавчик наверняка обладает ещё и очень приятным голосом, м?       Она подмигнула Даламару в очень Рейстлиновской манере. Даламар впал в фрустрацию.       — Не подкатывай к моему любовнику,— тут же ощерился Рейстлин.       Даламар заинтересованно повернулся к нему. Из всех возможных определений их отношений Рейстлин выбрал самое откровенное — или, возможно, самое понятное его сестре.       Китиара окинула Даламара оценивающим взглядом.       — Твоему? Какая досада. Впрочем, вкус у тебя явно получше, чем у Карамона. Тогда что насчёт вашей прекрасной спутницы? Она, я надеюсь, свободна?       Даламар решил считать это одобрением. Лорана стала совершенно красная, не то от гнева, не то от смущения. Капюшон она скинула, но плащ не сняла, и сидела нахохлившаяся и недовольная, не притрагивалась к вину. Рейстлин страдальчески застонал.       — Я не понимаю, как ты до сих пор не словила никакую болезнь с таким подходом!       Китиара рассмеялась. Даламар выдохнул: смеялась она совсем не как Рейстлин.       — Неужели тебе всё надо объяснять? Когда женщина очень кого-нибудь хочет, но не хочет последствий…       — Эта женщина не спит со всеми подряд!— поддел Рейстлин.       — Только с теми, кто очень нравится,— и она подмигнула Лоране другим глазом.       Лорана из красной стала белая, и Даламар задумался, какими ещё цветами она может окраситься за этот томный вечер.       — Меня зовут Мельянна,— сказала Лорана грозно.— И ваши намёки неуместны. У меня уже есть жених.       — Да что же это такое,— вздохнула Китиара, осушая кружку,— всех красивых созданий уже разобрали. Скай, принеси мне ещё вина, это надо запить.       Синеволосый юноша, оказавшийся Скаем, скрестил руки на груди.       — Я не буду потворствовать твоему пьянству.       Китиара посмотрела на него осуждающе.       — Хоть при людях соблюдай субординацию. Я твоя повелительница.       Скай презрительно скривил губы, но неохотно поднялся. Китиара проводила его печальным вздохом.       — Драконы,— сказала она, оправдываясь,— вечно мнят о себе невесть что.       Даламар был с ней солидарен. Его драконы не прельщали тоже.       — Так ты теперь воюешь за Такхизис,— констатировал Рейстлин, Грея руки о полупустую чашку.— Почему?       — Почему все пошли за ней?— пожала плечами Китиара.— Нынешний порядок вещей дерьмо собачье, так что разрушить всё и построить по-новому звучит очень неплохо.       — Вот как,— бесцветно кивнул Рейстлин, прикидывая стратегию поведения. Начать яро отстаивать свет или согласиться, напрашиваясь к Китиаре в помощники?..       — Так как тебя зовут, красавчик?— поинтересовалась тем временем Китиара, ни капли не заинтересованная в беседе о своей владычице.       — А как госпожа хочет меня называть?— очаровательно улыбнулся Даламар.       Рейстлин пнул его под столом.       — Артано он.       Китиара расхохоталась снова. Вернулся Скай с вином для неё, и Даламар, не долго думая, тоже попросил у него вина. Скай посмотрел на него совершенно уничижительно и сел на своё место с видом гордой независимости. Китиара, наконец, отсмеялась и продолжила допытываться:       — Да? Ну а где всё же Карамон сейчас? И остальная команда? Оставили силы тьмы плодиться и размножаться?       — Мы разошлись с ними,— спокойно ответил Рейстлин. Китиара пока была настроена дружелюбно и в ложь вроде бы верила.— Стурм едва ли одобрял меня и моего спутника,— Китиара понимающе кивнула,— скорее всего, они сейчас где-то на севере. По крайней мере, собирались туда, когда мы последний раз виделись.       — А сами вы?..       — Сопроводим госпожу Мельянну до её дома и отправимся в местную библиотеку,— ответил Рейстлин.— Для этого мы и здесь. А там посмотрим, мало ли у чародеев путей…       Китиара улыбнулась.       — А что, неплохой план для начала. Только, Рейстлин, разреши кое-что уточнить.       Она наклонилась над столом ближе. Рейстлин тоже склонился к ней.       — Дорогой брат,— очень ласково сказала Китиара,— хватит держать меня за дуру. Я прекрасно знаю, что в город вы вошли всей кучей, потеряв только старину Тассельхофа, а ты смотришь влюблёнными глазами ровно на одного эльфа в мире, и это Даламар Арджент, глава вашего конклава и заноза в заднице моих шпионов.       Рейстлин отпрянул, подавившись вдохом. Даламар осторожно коснулся его запястья и улыбнулся Китиаре, как будто она не сказала ничего нового:       — За шпионов прошу прощения. Я не знал, что они ваши.       Китиара отмахнулась.       — Я не держу зла. Все организации хотят оставаться секретными. И, Рейстлин, я говорила правду: главу магов я считаю куда лучшей партией, чем деревенскую подавальщицу.       — Приятно слышать,— отозвался Даламар.       Пришедший в себя Рейстлин начал заготавливать заклинание. Действовать нужно было быстро: выбраться из таверны, найти Карамона…       — Не советую, чародей,— тихо прищурился Скай.— Твоих друзей уже взяли в плен, и ты не найдёшь их в одиночку.       Лорана тут же вскочила.       — Где Танис?!       Рейстлин одновременно с ней закричал:       — Что с Карамоном?!       И только Даламару спрашивать было не про что. Из вежливости он всё же уточнил:       — Флинт в порядке? У него слабое сердце, не стоит доводить старика до приступа.       Китиара снова расхохоталась. Она откинулась на спинку стула, сложила ногу на ногу и улыбалась, как пума, готовая кинуться на добычу. Все её красивые черты были подчинены хищной злобе лица, вся она была вылеплена из жажды власти и хитро й жестокости.       Рейстлин помнил её не такой. Рейстлин помнил ещё не совсем отбросившую подростковую угловатость злую девушку, зубами выгрызавшую себе место под солнцем. Он помнил её открытую ярость без стылого расчёта и всепоглощающей, выращенной годами правления, уверенности. Рейстлин не знал, как общаться с такой Китиарой.       Даламару было гораздо проще. У него не было сестёр или братьев, а Китиара вела себя совсем как тёмная волшебница. Тёмными волшебницами Даламар руководил уже достаточно, чтобы знать, как вести себя с ними. Он провёл ладонью вверх по запястью Рейстлина, коснулся коленом его ноги. Рейстлин был сильным и умным магом, но даже ему было сложно составлять планы, когда дело касалось его семьи.       — Разумеется, я не дам убить моих дорогих братьев,— спокойно ответила Китиара,— а Танис, значит, и есть твой жених, дорогая принцесса?       Лорана скрипнула зубами. Даламар вспомнил все легенды своего народа, которые начинались с того, что кто-то разгневал влюблённую эльфийку, и ужаснулся.       — Мы не приносили клятв,— сказала Лорана гордо,— но я люблю его и знаю, что Танис любит меня в ответ.       Китиара хмыкнула. Она снова склонилась над столом, и её лицо как будто бы стало мягче.       — Наивная. Танис обещал мне ждать меня сколько угодно, когда мы расстались, но я не пришла на встречу в Утехе, и он тут же забыл свои слова. Скажи, принцесса, что он пообещал тебе, что ты так любишь его?       Лорана встретила её взгляд без колебаний.       — Танис говорил, что ты осталась в прошлом, и я верю ему, а не тебе.       Китиара опустила глаза, думая о чём-то. Рейстлину не хотелось принимать её сторону, но здесь он не мог не согласиться: Танис когда-то клялся в вечной любви Китиаре, но променял её так быстро. Хотя и она вела себя не невинно.       — Все они одинаковые,— вздохнула наконец Китиара,— придёт день, и ты это поймёшь.       Скай поджал губы и отвернулся. Даламар проследил за этим и, мягко отставив свою давно пустую чашу, заговорил:       — Это очень интересная тема, и всё же боюсь, что у нас есть дела поважнее. Госпожа Китиара, чего вы хотите?       Китиара снова ухмыльнулась, возвращая резкость лицу.       — В каком смысле?       — Все выбирают себе хозяев по причинам,— пожал он плечами,— и вы выбрали Тёмную Госпожу. Почему же? Я уверен, мы сможем договориться.       — Слышу главу конклава,— хмыкнула Китиара.— Однако, я сомневаюсь. Богиня разрушит нынешний мир, и мы создадим новый, гораздо лучший.       Даламар выдохнул. Он снова посмотрел на Китиару, на этот раз не скрывая усталость.       — Вы молоды, Китиара,— сказал он,— будь вы эльфийкой, до сих пор бы спали на материнских руках. Однако даже в вашем возрасте уже нужно знать: некоторые разрушения восстановить невозможно. После пришествия Такхизис строить заново будет нечего и некому.       — Очередная жертва светлой пропаганды,— покачала головой Китиара,— вы всё очень сильно драматизируете. Не такая она и страшная.       — Мы сражаемся за право за место под солнцем,— продолжил её мысль Скай.— Те, кто не может существовать здесь сейчас.       Даламар кивнул. За этим же шли в его ложу: за возможностью жить для тех, кого не принимал свет. И как было горько от того, что Такхизис воспользовалась болью этих существ в своих целях! В мире действительно что-то пошло не так, если в его разрушении многие видели единственный выход.       — Хватит уже разглагольствовать!— потеряла терпение Лорана. Она вскочила и потянулась к ножнам.— Сразимся и узнаем, где наши друзья!       — Не трожь Китиару!— хором крикнули Скай и Рейстлин.       Даламар и Китиара переглянулись. Посетители таверны потихоньку стали отползать к выходу.       — Ты предаёшь нас?— ужаснулась Лорана, направляя меч на Рейстлина. Тут вскочили уже последние сидящие за столом — Китиара и Даламар. Во избежание казуса, сделали они это молча.       — Я о тебе забочусь!— разозлился Рейстлин.— Она убьёт тебя!       — Я не избиваю младенцев,— уязвлённо ответила Китиара.       Даламар вздохнул. Рейстлин крепче сжал их руки.       — Вот что,— сказала Китиара, возвращаясь на стул— раз уж принцесса так нервничает, давайте, наконец, перейдём к делу. Сядьте.       Все, кроме Лораны, разом сели. Она осталась стоять статуей своей уязвлённой гордости.       — Я и не надеюсь удержать в своих руках главу конклава и его ученика,— сказала Китиара, внимательно глядя на Рейстлина.— Я так же догадываюсь, что вы собираетесь освободить остальных. Всебесцветная с вами, пытайтесь. Только, Рейстлин, как сестра тебе говорю: бесполезно. Как бы ты ни был силён, как бы ни был силён Даламар, всех ваших сил не хватит, чтобы её остановить. Она богиня, а не смертная. Ещё не поздно сменить сторону. Я обеспечу вам хорошие места, вы многого сможете добиться.       Рейстлин почувствовал, как запершило в горле. Он привык к навязчивой заботе Карамона, и к мягкому вниманию Даламара тоже, но редкая, резкая забота Китиары каждый раз резала по-живому. Он не нашёл в себе сил сразу же отказать ей.       — Благодарю,— выдавил он.       Китиара кивнула.       — Тогда я не смею вас больше задерживать. Вот только, Лорана… У нас с тобой, кажется, возник личный спор. Предлагаю решить его.       Лорана настороженно спросила:       — Как именно?       — Очень просто,— хмыкнула Китиара,— Танис не знает, кто именно их пленил. Я вызову его на аудиенцию. Если переспит со мной, ты останешься в моей армии. Если нет — я признаю ошибку и отпущу всех, если Рейстлин не освободит их к тому времени.       — Он не предаст меня,— запальчиво ответила Лорана,— и ты сама увидишь это. Я, принцесса Квалинести, обещаю исполнить свою часть сделки.       — Свидетельствую,— тут же отозвался Скай, недобро щурясь.       Рейстлин очень хотел увидеть, чем закончится спор — в конце-концов, речь шла о его сестре — но Даламар уже тянул его к выходу из таверны. Расплатиться за выпивку могла и Китиара.       Морозный воздух отрезвил и очистил разум. Рейстлин вдохнул его полной грудью, не боясь снова закашляться. Они медленно побрели в сторону библиотеки. Обоим нужно было время собраться с мыслями.       — Извини за то, что заигрывал с твоей сестрой,— сказал Даламар внезапно.       Рейстлин моргнул. Он не сразу понял, что имел в виду Даламар, а когда понял, только усмехнулся.       Даламар был красивым мужчиной — это было почти первое, что понял о нём Рейстлин. На него всегда обращали внимание и девушки, и юноши, и Рейстлин каждый раз злился. Сначала из-за зависти, потом — из-за ревности, неосознанной и потому особенно жгучей. Рейстлин помнил, как пытался отобрать у непрошеных гостей внимание Даламара. И как радовался, когда Даламар, конечно же, разгадавший его манёвр, покорно шёл за ним. Рейстлину понадобилось много времени, чтобы понять, что, как бы красивы ни были другие люди, как бы ни расточал Даламар на них очаровательные улыбки, делить знания, силы и магию он был готов только с Рейстлином.       — Всё в порядке,— сказал Рейстлин.— Я знаю, что ты это не всерьёз. Ты же не Танис,— он хмыкнул и вдруг заметил, что они всё ещё держались за руки. Рейстлин решил ничего с этим не делать: руки мёрзли на ветру, а Даламар был приятно тёплым.       — Ты думаешь, Лорана проиграет спор?— поинтересовался Даламар.       — Почти уверен. Потому сейчас нам нужно найти остальных и отправить прочь. Сами останемся ждать, чем всё кончится. Китиару нужно переубедить.       Рейстлин выглядел решительно. Даламар знал это его упрямство и даже спорить не стал. В родственных узах он ничего не смыслил, и доверил Рейстлину разбираться с ними самому.       — Ты ей понравился,— довольно продолжил Рейстлин.— Она бы не соврала.       — О как,— прищурился Даламар,— так что, благословение всех членов семьи я уже получил? Готовить брачное предложение?       Рейстлин мгновенно вспыхнул, вспоминая, как легкомысленная Венда шепталась с ним перед собственной свадьбой.       — Скажешь! Литрис и Венда женились, Золотая Луна и Речной Ветер, Карамон и Тика, и всё в один год. Я не хочу быть посредственностью       — Не хочешь — не будешь,— Даламар шутливо пихнул его плечом,— можно подождать ещё год. Или даже ещё пять, чтобы точно все наши знакомые женились и поверили, что с нами это не случится никогда.       — Тёмная госпожа в любом случае в приоритете,— отозвался Рейстлин задумчиво.— Потом нужно хотя бы примерно представить, сколько времени займёт поиск божественных загадок, а дальше… Постой!— он вдруг остановился и схватил Даламара за плечи, разворачивая к себе.— Ты что же, сделал мне предложение? Посреди улицы?       Даламар улыбнулся.       — Почему нет? Считай это местью за твоё ужасающее признание.       Рейстлин насупился. Он поднял руки выше, оглаживая плечи Даламара:       — Будь осторожен, Даламар. Я ведь так и отказать могу.       Даламар прикрыл глаза. Едва коснувшись его шеи, Рейстлин убрал ладони и отвернулся, снова шагая по улице. Даламар застыл на миг и поспешил за ним.       — Ты даёшь мне от ворот поворот?       Рейстлин рассмеялся.       — Вот было бы лихо! Как жаль, что Китиара совсем не простит мне, если я упущу такого выгодного жениха.       — Тогда я должен сказать спасибо Китиаре,— улыбнулся он, подхватывая Рейстлина под локоть.       Рейстлин закатил глаза.       — Скажешь. Думаю, мы задержались достаточно, чтобы Китиара и Лорана успели уйти охмурять Таниса. Сможешь отыскать остальных?       Даламар задумался.       — Ты не помнишь, Флинт носит подаренные бусины на бороде?       — Я не всматривался,— ответил Рейстлин,— но, кажется, да. Сориентируешься на них?       — Не попробуем — не узнаем.       Они отошли в относительно уединённый переулок. Даламар достал Око дракона для подпитки, другой рукой обхватил Рейстлина, чтобы не потерять его в перемещении, и сосредоточился на собственном волшебстве. Бусины были закляты не очень сильно, но Даламар хорошо знал, как выглядела его магия. Он нашёл нужную нить и шагнул вперёд, притягивая себя к ней.       Они возникли прямо перед Флинтом, который что-то доказывал человеку за их спиной. Флинт удивлённо воззрился на них и принялся доказывать уже им:       — Ага, явились! Как нужно, так вас не сыщешь, а как необходимо…       — Все здесь?— спросил Рейстлин, не давая договорить.       Из вполне обычной комнаты вполне обычного на вид дома на них смотрела вся героическая команда за исключением Таниса.       — Рейстлин!— радостно воскликнул Карамон, стоящий за его спиной, и тут же сжал его в объятиях.       — Таниса увели на встречу с главным,— ответил тем временем Стурм.       — Главный — это Китиара,— прохрипел Рейстлин из Карамоновых объятий. Карамон тут же его отпустил.       — Китиара? Она здесь?       — Ваша сестра на стороне Такхизис и поспорила с Лораной на верность Таниса, либо они оба присоединятся к нам, либо оба останутся с Китиарой. В любом случае, я бы советовал в это не лезть,— пояснил Даламар.— Мы отправим вас к порту, и вы сядете на корабль. Городов много, вы найдёте тот, куда можно отправить беженцев безопасно.       — А что с тобой?— остановил его Карамон.       — Мы задержимся и поговорим с Китиарой. Она не останется на стороне Такхизис.       Никто не стал уточнять, как именно он собирался удерживать Китиару от оставания на стороне Такхизис.       Карамон запальчиво согласился:       — Я с тобой!       — И я,— вставила Тика.       Карамон попытался переубедить её:       — Нет, это опасно. И это наше семейное дело!       — Я твоя жена, если забыл,— уязвлённо ответила она.— И Даламар остаётся тоже, а он ведь даже не…— Тика осеклась, глянула на Стурма, и решительно продолжила,— даже не член семьи!       Стурм важно поднялся с места:       — Я останусь тоже.       — Нет,— покачал головой Рейстлин,— нас здесь и так достаточно. Ты должен защищать остальных. Им будет не на кого рассчитывать.       Глаза Стурма расширились. Он не ждал ничего такого от Рейстлина, но тот улыбнулся ему с мрачной решительностью:       — Тебе ли не знать Китиару.       Стурм склонил голову.       — Ты прав. Я буду с ними.       Рейстлин кивнул.       — Тика, Карамон, — в сторону. Остальные — станьте кучнее. Это займёт время, но мы справимся.       Заготовки для телепорта делать было долго и сложно, и изменить точку выхода возможным не представлялось, потому их старались не тратить. Анка снабдила Даламара оставшимися у неё для экстренных случаев. Само чтение, к тому же, всё равно занимало время. Рейстлин и Даламар достали глаза драконов и приготовились колдовать.

***

      Таниса вели по коридору. Он не знал, чего ожидать, и готовился к худшему. Главное было не выдать Рейстлина — а он-то справится, он как-нибудь вытащит остальных…       Двери отворились. В просторной гостиной, в изящном кресел сидела Китиара.       Дыхание Таниса перехватило. Она была такой же, как он запомнил её: величественной и очень красивой.       — Ну здравствуй, Танис,— кивнула она величественно.— Скучал по мне?       Голос подвёл Таниса. Он закашлялся, подходя ближе к ней. Конвой вышел прочь, оставив их наедине. Мысли Таниса панически заметались из стороны в сторону. Взгляд пытался остановиться хоть на чём-то: огне в камине, портретах на стенах, хотя бы на потолке… Но упорно скользил к полным грудям в широком декольте рубашки, к полным губам, искривлённым в улыбке, к ноге, закинутой на ногу…       — Скучал,— виновато признался он.— Очень скучал.       — Тогда подойди ко мне. Или ты не хочешь меня?       Китиара призывно изогнулась.       Танис хотел сказать ей, что у него появилась Лорана… хотел вспомнить, что она его враг… Но страсть была сильнее него, и он приблизился к Китиаре, склонился к ней, прильнул губами к её губам, чувствуя такой знакомый вкус…       И получил удар в живот, от которого некрасиво свалился на пол.       Китиара брезгливо утёрла рот.       — Видела? Или продолжать демонстрацию?       Широкая штора отодвинулась, и Танис увидел Лорану. Бледную, как пурга, с поджатыми зло губами. Она обнажала меч.       — Лорана,— попытался Танис,— я всё объясню…       — Беги,— прошептала Лорана,— или я не отвечаю за себя.       Танис попятился, медленно двигаясь к выходу. Он надеялся ещё что-то сообразить. Китиара вытянулась на кресле, довольно наблюдая за сценой. Лорана подступала уверенно и неотвратимо. Танис развернулся и побежал.       За дверью его цепко схватил за шкирку Рейстлин. Тика, Карамон и Скай смотрели очень осуждающе. Даламар молча Таниса перехватил и шагнул с ним на нить Флинтовых бусин. Разъярённая Лорана вышла к ним и вонзила меч в ближайший портрет.       — Мразь,— сказала она и развернулась обратно. Оставшиеся в коридоре друзья переглянулись и вошли вслед за ней.       Довольная Китиара перебросила ноги через подлокотник и осталась на кресле боком.       — Я же говорила,— улыбнулась она.— Карамон, рада видеть. Тика, соболезную. Скай, принеси вина. Не мне, не хмурься, принцессе. Ей явно не помешает.       На Лорану все и правда косились с опаской. Даже Скай, который мудро не стал спорить и ушёл за вином.       — Привет, Китиара,— запоздало поздоровался Карамон.— Отлично выглядишь.       Китиара отмахнулась:       — Да, ты тоже. Так что, принцесса? Теперь ты видишь? Все они одинаковые.       Тут взъелась Тика.       — Нет, не все! Да, Танис оказался мудаком, ну и к Всебесцветной его! Речной Ветер прошёл по грани смерти и нашёл Голубой Хрустальный Жезл ради Золотой Луны. Даламар ради Рейстлина создал светлейший оберег, будучи тёмным магом. И сама Китиара,— Китиара подозрительно нахмурилась на этих словах,— выбрала показать тебе суть Таниса, а не воспользоваться им в тайне, и остановилась на одном поцелуе, хотя он уже тянулся к завязкам её рубашки!       Тика подошла к Лоране совсем близко и положила руку ей на плечо.       — В мире есть мудаки. Но есть и люди порядочные. А быть порядочным, кажется, всё же важнее, чем добрым.       Лорана коснулась её запястья.       — Ты права, Тика.       Неожиданно она спрятала в ножны меч и, развернувшись, подошла к креслу Китиары. Она плавно опустилась на одно колено.       — Эй, стой, ты чего,— растерялась Китиара.       Лорана склонила голову.       — Я, принцесса Сильванести, дочь Говорящего-С-Солнцами, присягаю на…       Китиара зажала ей рот ладонью. Теперь она была в очень неудобной позе, с ногами на подлокотнике и телом, склонённым вниз.       — Стой,— приказала она,— не смей делать этого. Ты пожалеешь.       Лорана подавила детский порыв облизать ладонь грубиянки, и отстранилась назад.       — Ты сама говорила, что если ты окажешься права, я вступлю в твою армию.       — Да я же это не всерьёз!— ужаснулась Китиара.— Отодвинься, дай хоть ноги спустить… Выдумала ещё! Сдалась ты мне! Нет уж!       Лорана поднялась, стряхивая пыль с колен. Китиара опустила ноги и беспомощно посмотрела на Рейстлина. Рейстлин и Карамон синхронно пожали плечами. Лорана приняла бутылку вина у Ская и хлебнула прямо из горла. Даламар возник рядом с Рейстлином в этот самый момент. Китиара вздохнула и сказала:       — Вот что. Я голодная. Предлагаю всем собраться за столом и нормально поужинать, а потом уже говорить обо всех неприятных и странных делах, о которых вы хотите говорить. Все согласны?       Возражений не последовало, и все расселись за стол.