Другая история компании с Большой Спасской — 2

На следующее утро Олег кое-как смог проснуться — ночью ему приснился кошмар с тем бронзовым львом из переулка. Он очень надеялся, что это был простой кошмар, и Тане ничего не угрожает. У ворот, ведущих во двор, его уже ждали пятеро друзей. — Я им уже в общих чертах рассказала, — сообщила Таня. — Опять во что-то влезли, — поглядел исподлобья на Олега Тёмыч. — Чует моё сердце: с этими бритыми бандитами дело добром не кончится. — Тёмик маленький. Тёмику страшно, — нараспев произнесла Катя. — Я вот тебе сейчас покажу Тёмика. — Прекратите! — А чего она лезет. — Уж пошутить нельзя. Тёмыч, громко сопя от обиды, демонстративно отвернулся и стал делать вид, будто его чрезвычайно заинтересовали чахлые деревца во дворе у Олега и Василисы, которые недавно посадил председатель их ЖСК. — Я думаю, надо сегодня с уроков смотаться, раз такое дело, — предложил Женька. — Зачем? — с недоумением поглядели на него остальные. — Пойдем прямо сейчас в ваш переулок на Сретенке! — Ну и что ты там собираешься делать? — не понял Олег. — Искать этих двоих! — запрыгал от нетерпения Женька. — И тех троих бритых, которые приезжали! Друзья расхохотались. — Женечка думает, что они нас там все вместе стоят и дожидаются, — проговорила сквозь смех Катя. — Да ладно вам, — добродушно улыбнулся Женька. — Тут надо начинать совершенно с другого конца, — объяснил Олег. — Вот после уроков и приступим. — Женька, ты что, забыл? — повернулся Тёмыч к нему. — Тебя же Алевтина сегодня спрашивать будет. — Помню, — без особого воодушевления отозвался Женька. — Кстати, — начал он вдруг с беспокойством оглядываться по сторонам. — Где Пашков? — Зачем он тебе понадобился? — не поняли остальные. — Затем, чтобы химию отвечать Алевтине, — объяснил Женька. — Ты что, Пашкова вместо себя отвечать отправишь? — тихо спросила Таня. — Нет, — покачал головой Женька. — Он мне шпаргалки обещал сделать. По какой-то своей особой методике. — Ясно, — с трагикомическим видом изрекла Катя. — Раз в дело вмешался Пашков, то попух наш Женечка. — А он говорит, всё нормально будет. — Ты его слушай больше, — с осуждением произнес Тёмыч. — От Лёшки одни неприятности. — Мог бы и сам выучить, — подхватила Таня. — Не мог, — покачал головой Женька. — Почему? — удивился Олег. — Ты же специально вчера вечером дома остался, чтобы химию подготовить. — Ну-у… я вроде сначала остался, а потом не остался. — Как это? — Меня Лёшка на футбол позвал болеть за «Динамо». И Ваську тоже. Какая уж там химия. А потом Лёшка мне обещал принести шпаргалки, с которыми даже полный дурак ответит. — Меня Лёшка первой позвал, — наконец заговорила непривычно молчаливая Василиса. — Прибегает ко мне, говорит, погнали, сегодня «Динамо» играет, я сейчас ещё Женьку позову. А я ему, что Женька сейчас к химии готовится и мешать ему, умереть – не встать, какая плохая идея. Но Женька нам сам тут позвонил. — Хотел конспекты взять, — снова заговорил Женька. — А там Лёшка позвал. Ну, и я согласился. — А нафига тебе был нужен Васькин конспект, если учебник есть? — не понял Олег. — У Васьки конспекты удобные. Всё есть. Женька прекрасно понимал: без шпаргалок ему сегодня никак не справиться. Тем более, что Алевтина Борисовна клятвенно пообещала, что, если обе темы не будут сданы, Женька получит двойку в четверти. Поэтому надежда была только на Лёшку. — Детективы-детективчики! Женька обернулся. Рядом с ними, улыбаясь во весь рот, стоял Лёшка Пашков. — Ну? — выкрикнул Женька. — Принес? — Не трепыхайся. Все чётко, — тут же заверил его Пашков. — Мы с братаном Сашком из-за тебя целую ночь напролет не спали. Зато теперь у меня всё тут, — похлопал он себя по внутреннему карману. — Полный курс химии в шпаргалках за девятый класс. — Зачем полный? Мне же только две последние темы нужны. — Так надежней. Алевтина-то вредная. Вдруг она тебе дополнительные вопросы начнет задавать по другим темам. А у тебя, пожалуйста. Всё под рукой. — Молодец, Лёшка. Пашков зарделся от похвалы. — Фирма веников не вяжет. — Только иногда сбои бывают, — не удержалась от колкости Катя. — Не ошибается только тот, кто ничего не делает, — отбил выпад Пашков. Остальные усмехнулись. — Ну, — с важным видом проговорил Пашков. — Химия у нас третьим уроком. До этого, Женька, будешь тренироваться. — Зачем тренироваться? — с удивлением посмотрел тот на Лёшку. — Ты же сказал, что у тебя в шпорах есть все ответы. — Я и не говорю, что тебе нужно тренироваться по химии. Нужно только освоить систему управления резинками. Ясно? — Это мы можем, — обрадовался Женька. — Тогда пошли в школу. Будем осваивать в туалете. Они двинулись вниз по Портняжному, но не успели достигнуть школьной калитки, как к ним подбежала пухлая блондинка Маша Школьникова по прозвищу Моя Длина. — Привет, мальчики-девочки! — игриво помахала она рукой. — Чего такие серьезные? — Привет, Машка, — с восторгом уставился на неё Пашков. — Ну, ты сегодня просто класс! Посмотреть и впрямь было на что. Середина головы у Машки сияла кислотно-зелёным, хотя кончики волос оставались натурального оттенка. К этому вдобавок шли желтого цвета пиджачок, красные обтягивающие джинсы, зеленые туфли на огромной платформе и майка с фосфоресцирующей надписью «Ив Сен-Лоран». — Это последний крик моды, — высокомерно отозвалась Школьникова. — А вообще, отстань, ребенок. Пашков лишь горестно вздохнул. — Что-то крики у моды слишком громкие пошли, — достаточно громко заметила Василиса. Школьникова яростно на неё взглянула. — Ты гляжу, так от них оглохла, что носишь одни джинсы месяцами. — Уж лучше носить джинсы месяцами, чем ходить с разноцветной башкой. Моя Длина кинулась было на Василису, но та шагнула в сторону и легко растворилась в толпе. — Пошли! Нам тренироваться надо! — Женька потянул Пашкова в школу. Остальные последовали за ними. До начала занятий оставалось всего десять минут. Возле дверей девятого «В» стояли Марат, Борька, Василиса, Илья Горный и ещё человек пять. — Мара-атик, какие «казаки» классные! — немедленно углядела Моя Длина на ногах у Ахметова сапоги из крокодиловой кожи. — Предок вчера привез с Амазонки, — объяснил Марат. — Там были международные гонки на выживание. На каноэ. Предок спонсировал нашу команду. Поэтому на каждой российской лодке было написано название отцовской фирмы. И на майках наших спортсменов тоже. — А моя мать этим летом поедет на ралли «Париж — Дакар», — тут же заявила Моя Длина. — Это менее круто, — с пренебрежением отозвался Ахметов. — И совершенно скучно, — добавила Василиса. — Если самому не участвовать. Моя Длина обиженно поджала губы. Они были вечными соперниками. Мама Моей Длины вела неплохой бизнес, и на этом основании Моя Длина с гордостью причисляла себя к «современной российской буржуазии», а Марата презрительно именовала выскочкой и «новым русским». Василису она никак не именовала, но это не мешало им почти каждый день ссориться. Марат не трудился к чему-нибудь себя причислять. Он вообще больше всего любил спорт, и основное время у него проходило в занятиях на различных тренажерах. А его отец когда-то был простым носильщиком на вокзале и только недавно сделал свою карьеру. Василиса же происходила из дворянского рода, и о своём происхождении упоминала в исключительных случаях. Её отец и тётя тоже были бизнесменами. — Зато ралли «Париж — Дакар» — не какая-нибудь твоя Амазонка в диких джунглях, — заспорила Моя Длина. — И для этого даже участвовать не обязательно. — Но «казаков» там таких на заказ не сошьют, — выдвинул контраргумент Ахметов. — Между прочим, этого крокодила мой папа сам поймал. — На удочку? — поинтересовалась Катя. — Кто их знает, на что их там ловят, — не заметил иронии в словах Кати Марат. — Может, на удочку, а может, на спиннинг. — Хватит! — решительно потянул Женька к туалету Пашкова. Олег и Тёмыч устремились за ними. Им тоже было интересно поглядеть, что за шпаргалки изобрели двое неутомимых братьев. Результат превзошел самые смелые ожидания. Пашков извлек из карманов какие-то длинные резинки, затем появился разборный металлический каркас и, наконец, несколько узких рулонов бумаги, размером не больше катушки ниток. — Давай сюда! — нетерпеливо протянул руку Женька. — Не торопись, — отступил назад Пашков. — Вот сейчас соберем, на тебе установим. А после будешь учиться, как этим управлять. А вы чего стоите без дела? — повернулся Лёшка к Тёмычу и Олегу. — Мне нужна ваша помощь. Те покорно к нему приблизились. Изобретение братьев Пашковых заинтриговывало. Хотелось скорее увидеть, каково оно в действии. — Ну-ка держи, — протянул Пашков одну из железяк Тёмычу. — А ты, — перевел Лёшка взгляд на Олега. — Привязывай вот сюда резинку. Женька, не елозь. Иначе мы до конца света на тебе шпаргалки не зафиксируем. — Я и так стараюсь, — откликнулся Женька, который совершенно не мог пребывать больше минуты в неподвижном состоянии. Какое-то время мальчики работали молча. Затем в туалете стали появляться одноклассники. Каждый, естественно, интересовался, что происходит с Женькой. Узнав же, в чём дело, они оставались в качестве зрителей. Каждому было любопытно поглядеть в действии то, что Мишка Сидоров назвал «шпаргалочным агрегатом Пашкова». Наконец сборку закончили. Теперь Женька напоминал пациента великого хирурга Илизарова. Левая рука мальчика была закована в металлический каркас, на котором Лёшка старательно укрепил бумажный рулончик. Далее шли многочисленные резинки. — Нажмешь вот сюда, — инструктировал Пашков, — рулон развернется. Тут главное что. Шпаргалка к тебе сама из рукава на ладонь выходит. А потом, когда не нужна, надо за эту резинку потянуть, и она назад спрячется. — Кто, резинка? — совершенно запутался Женька. — Тупой, что ли? Не резинка, а шпаргалка. Вот ты, к примеру, — потянул Лёшка за одну из резинок. — Часть нужного текста уже прочел. Тогда включай перемотку. Хотя, погоди. — Чего ждать-то? — не понял Женька. — Сам не видишь? — начал колдовать над каркасом Лешка. — Тебе же коротко. До ладони текст не доходит. — Подумаешь, — отмахнулся Женька. — Главное, видно. — Это сейчас тебе видно, — не согласился Лёшка. — А когда пиджак наденешь, то половина текста в рукаве останется. Он быстро подрегулировал конструкцию. — Теперь нормально. Значит, если часть текста тебе уже не нужна, надо включить перемотку. Лёшка потянул за другую резинку, и бумажная лента, исписанная угрожающего вида химическими формулами, стала быстро перематываться на пустой валик. – Отпад! – восхитился Мишка Сидоров. – Прямо как на видаке. – У Пашкова же голова! Олег тоже с восторгом разглядывал изобретение. Тёмыч испытывал определенный скепсис. Он вечно во всём сомневался. Поэтому на всякий случай спросил: – А ты, Лёшка, уверен, что эта штука по химии сработает как надо? – Ну что за человек! – всплеснул руками Пашков. – Неужели не видишь? Вещь надежная. С большим запасом прочности. Она даже в космосе и то сработает. Так, Женька, надевай пиджак. Женька оделся. – Теперь попробуй сам. Женька поежился. Потом энергично подергал плечом. – Как-то мне в пиджаке неудобно, – недовольно проговорил он. – Я вообще-то к свитеру больше привык. – В свитере нельзя, – возразил Лешка. – Шпаргалки не сработают. Поэтому я тебе и велел пиджак надеть. – Я и надел, – уныло произнес Женька. – Это отцовский. – Заметно, – пригляделся Пашков к пиджаку Васильева-старшего. – Он тебе широковат. Но для нашего дела это даже лучше. – А предку моему мал, – счел своим долгом сообщить Женька. – Он из него вырос. – Он у тебя, что, до сих пор растет? – громко захохотал Марат Ахметов, который тоже успел явиться в туалет. – Он не растет. Он толстеет. – Мой тоже толстеет, – поделился Марат. – Особенно жалуется на итальянскую кухню. Говорит, что от нее очень разносит. – Хватит вам! – крикнул Пашков. – Иначе я Женьку до химии натренировать не успею. Тут раздался звонок. Ребята побежали на географию. Во время урока Лешка продолжал инструктировать Женьку с помощью записок. Но Женька боялся испортить неосторожным движением сложную конструкцию. Поэтому до конца географии осваивал технические тонкости в теории. На перемене ребята хотели приступить к практическим занятиям. Однако весь класс, уже наслышанный о чудесном изобретении, обступил Женьку. Со всех сторон только и раздавалось: – Дай мне попробовать!.. Нет, мне!.. Лучше я! В результате Женьке пришлось вместо тренировки отбиваться от многочисленных просителей. На биологии он все же освоил действие кое-каких резинок. Однако биологичка Екатерина Алексеевна вызвала Пашкова к доске, и на этом тренировка закончилась. Оставалась последняя перемена. Пашков увел Женьку от греха подальше во двор. Там, наконец, ему удалось как следует объяснить принцип работы шпаргалочного агрегата. Женька, путаясь в резинках, кое-как научился приводить конструкцию в действие. Правда, ему вдруг подумалось, что, наверное, куда проще было бы как следует подготовиться к химии. Тем более, что футбольный матч вчера оказался неинтересным. Но что уж теперь говорить. – Ты, наконец, усек? – давал последние наставления Пашков. – Вроде бы да, – не слишком уверенно отозвался Женька. – Вроде бы или понял? – Тёмыч вместе с Олегом последовал за Женькой и Лёшкой во двор. – Вообще-то понял, – с почти обреченным видом произнес Женька. – Но если сумеете подсказать без этой штуки, то возражать не буду. – Никому ничего подсказывать не придется, – заверил Пашков. – У моего шпаргалочного агрегата есть ответы на все случаи жизни. – Верней, на все случаи химии, – уточнил Тёмыч. – Пошли, – первым услышал звонок Олег. Когда они, запыхавшись, прибежали на третий этаж в химический кабинет, тощая рыжая учительница Алевтина Борисовна уже сидела за столом. – Садитесь, – то и дело одергивая вниз рукава платья, распорядилась она. – А ты, Васильев, – поглядела она на Женьку. – Можешь даже и не садиться. Положи вещи и марш к доске. Женька, сунув под парту кожаный рюкзачок, вернулся к учительскому столу. – Какой ты сегодня нарядный, – нервно потирая ладони, отметила Алевтина Борисовна. – Сразу видно: готовился отвечать. – Вообще-то готовился, – вынужден был покривить душой Женька. «Только бы мне в этом чертовом шпаргалочном агрегате ничего не перепутать!» – Ну начнем, – сказала химичка. – Расскажи-ка ты мне, будь любезен, об устройстве и работе доменной печи. – Сейчас, – принялся бурно копаться в рукаве Женька. – Ты почему чешешься? – в панике уставилась на него химичка. – Я не чешусь. – Нет, чешешься, – пристально посмотрела на него химичка и украдкой почесала собственную ладонь. По бурному содружеству «В» пронесся смешок. Женька продолжал искать резинку. – Говори честно, кто тебя кусает?! – Никто, – Женька вынужденно оставил поиски. – Тогда веди себя прилично. – Не старайся, – донесся в это время до Женьки бодрый шепот Пашкова. – Там все равно про доменную печь нету. У Женьки екнуло сердце. Он с мольбою посмотрел на друзей. Те начали спешно перелистывать страницы учебника. Василиса закопалась в тетрадь. Марат Ахметов тоже решил помочь Женьке. Он взял на себя Алевтину, чтобы у остальных в это время появилась возможность подсказать. – Ахметов! Теперь ты чешешься! – Это нестрашно, Алевтина Борисовна, – усиленно скребя голову, со стоическим видом ответил Марат. – Отец какого-то клеща с Амазонки привез. Теперь никак вывести не можем. Алевтина Борисовна вздрогнула, побледнела и, постаравшись как можно дальше отойти от Марата, осведомилась: – Надеюсь, что этот клещ не заразный? – Врачи еще не определили, – весело отозвался Марат. – Они сейчас отца обследуют. Только клещ какой-то хитрый. Сидит внутри и не вылазит. И Ахметов почесал бок. Большая часть класса, опустив головы, сотрясалась от беззвучного хохота. В это время Катя, сидящая на первой парте, быстро шептала Женьке: «Верхняя часть доменной печи называется колошником, средняя – шахтой, а наиболее широкая часть распаром». Женька, имеющий об устройстве доменной печи такое же представление, как о работе желудка австралийского утконоса, изумленно вытаращился на девочку. Из ее слов он составил себе примерно такую картину. Огромная печь, в которой почему-то стоит галошница. А где-то еще находятся какие-то распорки. – Дальше, – потребовал Женька. – Дальше там горн, – ответила девочка. – В форме цилиндра. Тут Женька почувствовал, что сейчас лишится рассудка. Ему живо представилась высокая шляпа-цилиндр, из которой доносятся трубные звуки горна. – Дальше, – потребовал Женька. – Отверстия, – подсказала Катя. – Много. Из одного поступает шлак. Из другого чугун. А в третье воздух вдувают. Женька немедленно себе представил нечто вроде расстрелянного из пулемета цилиндра. «Бред какой-то», – подумалось мальчику. Быть может, отведи судьба ему еще минут пять, он добился бы от Кати более выразительной подсказки. Однако Алевтина Борисовна, отойдя немного от потрясения, в которое поверг её Ахметов со своим папой и амазонскими клещами, потребовала: – Васильев, хочу услышать наконец от тебя про доменную печь. – Ну, доменная печь… – медленно начал Женька. – Доменная печь - это такая большая печь. Тут он выдержал краткую паузу и, заискивающе глядя в глаза химичке, доверительно сообщил: – Знаете, Алевтина Борисовна, по-моему, это очень большая печь. По классу пронесся сдавленный стон. – Я знаю, Васильев, что это большая печь. Но мне бы очень хотелось узнать от тебя, как она устроена. – Устроена… устроена… устроена… – Колошник, – одними губами произнесла Катя. Женька едва заметно кивнул. – Знаете, Алевтина Борисовна, там есть одна такая галошница! – очень громко и очень отчетливо произнес он. – Галошница! – повторил Женька. И чуть тише добавил. – А еще там есть распорки. – Какие распорки? – закричала Алевтина Борисовна. – Не знаю, – почел за лучшее капитулировать Женька. – Могу еще рассказать про дырки в цилиндре. – Не стоит, Васильев, – язвительно произнесла Алевтина Борисовна. – Садись. Два. – Алевтина Борисовна! – заканючил Женька. – Не надо два! Я вообще-то хорошо учил. Спросите меня еще что-нибудь. Химичка задумалась. Посвящать ещё один урок Женьке ей совсем не улыбалось. Оставаться с ним после занятий, чтобы он исправлял двойку, тем более. Поэтому она приняла решение: – Хорошо. Ответишь, поставлю тройку. Что образуется при сгорании метана? Едва услыхав вопрос, Лёшка радостно закивал головой. Мол, в шпаргалке эта формула есть. Женька сунул руку за пазуху. Однако, пока он мучился над проблемой устройства доменной печи, резинки куда-то окончательно исчезли. Женька, изогнувшись вопросительным знаком, начал шарить под пиджаком. – Опять ты чешешься? В этот момент Женька нащупал одну из резинок. Шпаргалка выехала в ладонь. Мальчик украдкой заглянул в нее. Но там оказались свойства солей угольной кислоты. – Васильев. Я жду. – Я знаю, Алевтина Борисовна! Сейчас отвечу. Подождите еще секундочку. Он вновь принялся лихорадочно шарить под пиджаком. «Куда же эта перемотка девалась?» – Не чешись! Ахметов, твой клещ, по-моему, все-таки заразный. – Он не мой. Он папин, – немедленно вступил в спор Марат. – Какая разница, – опять почесала ладонь Алевтина Борисовна. – Всё равно тебе надо в больницу. Тут Женька нашел резинку перемотки. Сперва он почувствовал, как у него на руке начало что-то крутиться. Затем раздался треск. Химичка, заподозрив неладное, направилась к мальчику. – Сейчас, Алевтина Борисовна. Сейчас... – Ну-ка, что у тебя там с рукой? Женька уже совершенно потерял голову. Не понимая, что делает, он простер руку к химичке, одновременно потянув сразу за все резинки. Раздался громкий хруст. Плотно свернутый рулончик пашковских шпаргалок выстрелил прямо в лоб Алевтине Борисовне. – Бандит! Убийца! – заверещала она на весь класс. Затем, подхватив с пола пашковские шпаргалки, вылетела из класса. Класс онемел. Все смотрели на Женьку. Тот с отрешённым видом вытряхивал из рукава обломки пашковского агрегата. – Ну ты даешь! – первым пришел в себя Марат. – Выстрел прямо в яблочко! – Тебе только с техникой обращаться, – осуждающе поглядел Пашков на Женьку. – Говорил же, что ничего хорошего не получится, – назидательно произнес Тёмыч. Женька только рукой махнул и направился к себе за парту. Но едва он сел, как в класс влетела взъерошенная Алевтина Борисовна. С ней пришли Михаил Петрович и Арсений Владимирович. – Что тут произошло? – строго оглядел бурное содружество девятого «В» директор. – Произошло покушение на жизнь преподавателя! – непрестанно одёргивая рукава платья, воскликнула химичка. – Ну покушение – это уж слишком сильно сказано, – оценивающе вертел в руках рулончик шпаргалок Арсений Владимирович. – Таким оружием, Алевтина Борисовна, даже мышку не убьешь. – Не смейте при мне говорить о мышах! – взвизгнула Алевтина Борисовна. – Арсений Владимирович! Ты же знаешь… – Извини, Петрович, запамятовал... – И вообще, как это не убьешь! Когда этот варвар выстрелил, у меня прямо искры из глаз посыпались! – Искры – это еще не смертельно. – Кому как! – Арсений Владимирович... – Может, Петрович, я вообще пойду? – осведомился с надеждою тот. – Ты же меня пригласил самострел освидетельствовать на предмет опасности для жизни. А тут вон только какие-то железяки валяются. И он указал пальцем на пол, где продолжали лежать обломки «шпаргалочного агрегата». – Самострела не было, – тут же заверил директора Женька. – А что было? – пристально посмотрел на него Михаил Петрович. – Ну это… такое, – замялся Женька. – Он меня специально убить хотел! – настаивала на своей версии Алевтина Борисовна. – Я в «Московском комсомольце» недавно статью о таком читала. Ученик застрелил в Тамбове учителя алгебры, чтобы не исправлять двойку. У нас с Васильевым совершенно аналогичный случай. – Я что, по-вашему, киллер? – вскочил на ноги Женька. – У нас в классе киллеров нет! – немедленно вступился за него Марат. – Мы вообще мирные люди! – подхватил Мишка. — И проблемы решаем мирно и цивилизованно, — добавила Василиса. – Тихо! – Отставить! – Перестаньте меня пугать! – Я не пугаю, а навожу порядок, – обиделся Арсений Владимирович. Присев на корточки, он вдруг начал с любопытством разглядывать обломки «шпаргалочного агрегата». – Интересная вещь, – какое-то время спустя сказал он. – Ты о чем, Владимирович? – с недоумением уставился на него директор. – Вот об этом, Петрович. Между прочим, неплохо организованное вспомогательное средство. Только есть некоторые нарушения техники безопасности. Это мы с вами, – поглядел он на класс. – Пройдем на следующем уроке... Ты смотри, до чего Васильев додумался. Вот это сюда надевается, – приложил он каркасик к руке. – А за это вот тянется, – потряс он перед носом директора резинками. – Ну Архимед! – Это не… – начал было Пашков, но вовремя осёкся. Увидев, с каким восторгом Арсений Владимирович воспринял его изобретение, Пашков сперва было хотел признаться в авторстве. Однако в последний момент до него дошло, что сейчас будет благоразумней остаться в тени. Конечно, если бы он этим спас Женьку… Но тот уже явно попух. Так чего же зря множить список жертв? Тем более что агрегатом пользовался всё-таки Женька. Пока Арсений Владимирович вертел в руках каркас, Михаил Петрович углубился в изучение шпаргалок. Судя по его виду, содержание рулона вызвало у него любопытство. – Ну-ка, Арсений Владимирович, дай мне очки для чтения, – попросил он. – А то я свои в кабинете забыл. Очки немедленно были выданы. Водрузив их на нос, директор углубился в дальнейшее изучение текста. Класс молча ждал, что последует дальше. Женька, втянув голову в плечи, даже боялся представить себе, какая участь ему уготована. Михаил Петрович сперва читал шпаргалки стоя. Затем, не отрываясь от формул, в задумчивости уселся за стол Алевтины Борисовны и продолжил изучать. – Ну теперь убедились, до чего дошел этот Васильев? – спросила химичка. – Да, да, – рассеянно закивал головой директор. – Очень интересная работа. – Что вы этим хотите сказать? Михаил Петрович с ответом не торопился. Рулончик братьев Пашковых был выполнен настолько квалифицированно, что Михаила Петровича охватило невольное восхищение. – Васильев! – наконец нарушил он молчание. Женька поднялся на ноги. – Ты это сам готовил? – потряс рулончиком в воздухе директор. - С-сам... – Молодец! – И технические знания проявил хорошие. Ты у меня и по ОБЖ показываешь неплохую успеваемость. – Может, вы ему еще и медаль за это безобразие вручите?! – Нет, – мигом построжал директор. – Я думаю, Алевтина Борисовна, вот как нам с вами следует поступить, – повернулся он к учительнице. – Дадим Васильеву несколько дней на подготовку. А потом пусть ответит вам по материалам шпаргалки. – Уж я его, Михаил Петрович, спрошу, – обрадовалась Алевтина Борисовна. – А заодно и проверим, насколько полезны шпаргалки в качестве метода усвоения материала. Тут раздался звонок. Директор, его заместитель и Алевтина Борисовна ушли. Женька кинулся в коридор, чтобы поговорить по душам с Пашковым. Но Лёшка куда-то исчез. – Ну ты молодец! – подошли к Женьке пятеро друзей. – Я этого гада Пашкова убью! – пребывал в редком для себя неистовстве Женька. – Сам виноват, – изрёк с назидательным видом Тёма. – Нужно было рассчитывать на собственные силы. – Это Тёмочка на личном опыте уяснил, – иронично сощурилась Катя. Женька расхохотался. – Ничего смешного не вижу, – проворчал Тёмыч. — Наверное, ты слишком маленький, чтобы смешное видеть, — хлопнул его по плечу Борька, подошедший к компании. Тёмыч обиженно засопел. — Васька, ты мне нужна. — Раз нужна – значит пойду. До встречи! И они убежали в сторону лестницы. — В буфет убежали, — проводил их голодным взглядом Женька. — У нас есть ещё одно дело, — напомнил Олег. — Тань, ты с тётей Верой договорилась? — Да, — кивнула Таня. — Тётя сегодня нас ждет во второй половине дня. Она до самого вечера в галерее. — Тогда пошли прямо сейчас, — потребовал Женька. — А то мне здесь как-то сегодня не нравится, — обвел он тоскливым взором стены родного учебного заведения. — Досидишь до конца уроков. Не развалишься, — строго сказал Олег. — Тем более что тёти Веры всё равно сейчас нет, — внесла ясность Таня. — Она с утра собиралась ехать к какому-то коллекционеру. — А говорила, до вечера в магазине, — растерялся Женька. — Правильно. С двух часов и до вечера тетя Вера нас ждет в любое время. — Теперь ещё до двух часов тут ждать, — принялся ковырять пол носком кроссовки Женька. — Может, ещё ничего интересного и не выясним, — не спешил Тёмыч. — Подумаешь, нашли какую-то железяку. — Опять что-то нашли? — вдруг показался за Женькиной спиной Лёшка. — Ну, я сейчас тебе дам! — с воинственным видом воскликнул Женька. — Я для него из кожи вон лезу, и вот благодарность! — Да уж, спасибо тебе, постарался. Теперь весь материал по твоей кретинской шпаргалке сдавать. А шпаргалка у Миши. — Шпаргалка тут! — с гордостью вытащил из кармана джинсов сложенный лист бумаги Лёшка. — Где ты взял? — изумились остальные. — Где взял, там уже нету, — с гордостью отозвался Лёшка. — Вернее, как раз в том-то и штука, что есть! — Как это? — не дошло до ребят. — Очень просто. В нашем роду Пашковых всегда было принято: раз уж ошибся, то исправляй. — Ну и ты стырил у Миши из кабинета шпору? — поинтересовался Тёмыч у Пашкова. — Не просто стырил, а ксерокопировал. Это у нас ксерокопия, а оригинал я снова подкинул Михаилу Петровичу. Потому что, если бы я его не подкинул, Мише нечего было бы отдать Алевтине, и она стала бы спрашивать у Женьки что-нибудь другое. — А теперь, — радостно подхватил Женька. — Одна шпора у неё, а одна у меня? — Именно, — подтвердил Пашков. — А пользоваться я тебя за неделю так научу, что вообще никто ничего не заметит. — Ну, Лёшка! — уже совершенно оставила жажда возмездия Женьку. — Знай наших, — покровительственно похлопал его по плечу Пашков. — А теперь говорите, что вы нашли? Юные детективы переглянулись. Кажется, им придется четвертый раз подряд вести расследование вместе с Лешкой. Во всяком случае, отступать уже поздно. Пашков явно просек что компания с Большой Спасской опять на пороге расследования. — Ладно, Лёшка, — принял решение Олег. — Дело такое… Только, — спохватился он. — Ни… — Никакой самодеятельности и никакого Сашка, — радостно перебил Пашков. — Вот именно, — с очень серьезным видом подтвердил Олег. — Вообще-то вы много теряете. У Сашка голова почти так же хорошо работает, как у меня. — Нам, Лёшенька, одной твоей головы более, чем достаточно, — фыркнула Катя. — Как хотите, — не стал настаивать тот. — Ой! — поглядел на часы Женька. — Большая перемена почти кончается, а мы ещё в буфет не ходили. — Потерпишь, — поглядел на него исподлобья Тёма. — Только о еде и думаешь. — Нет, — возразил Женька. — Я о ней думаю только, когда проголодаюсь. — А голодный он у нас всегда, — с трагикомическим видом проговорила Катя. — Пошли скорее! — ринулся вниз по лестнице Женька. — Погоди. Давай сперва Лёшке расскажем, — попытался его остановить Олег. — Не могу, — уже скрываясь из вида, прокричал Женька. — У него нервный стресс после химии, — проводила мальчика задумчивым взглядом Таня. — Вы лучше рассказывайте, — обратился к друзьям Пашков. — Тогда я смогу до конца уроков это дело обмозговать. Вдруг мне что-нибудь интересное придет в голову. — Я предпочел бы, чтобы не приходило, — пробормотал себе под нос Тёма, но Лёшка его не услышал. — Да, пока вообще непонятно, — начал Олег. — Вполне может быть, что это просто случайное совпадение. И они с Таней быстро изложили Лёшке суть вчерашнего происшествия. Глаза у Пашкова загорелись. — Никаких тут случайностей нет, — решительно заявил он. — И вообще, это дело как раз для меня. Тут надо разрабатывать особую тактику. — Не надо пока ничего разрабатывать! — хором воскликнули остальные. — Как хотите, — пожал плечами Пашков. «Буду я с ними зря спорить, — добавил он про себя. — Все равно без моих способностей им в этом деле не обойтись». Последнюю фразу Пашков, увлекшись, произнес вслух. — Ты чего это? — уставились на него ребята. — Да так, — густо покраснел Лёшка. Тут на его счастье, раздался звонок. Друзья поспешили в класс, возле дверей которого их нагнал Женька, что-то дожёвывавший на ходу. — Классные коржики давали, — поделился он с друзьями. — И когда у тебя этот обжорнический период пройдет? — вздохнула Катя. — Никогда! — радостно выпалил Женька и, оттолкнув Сотникова Рената, первым вбежал в родной класс.