Другая история компании с Большой Спасской — 2

Наутро ребята столкнулись возле школы с Моей Длиной. — Молодцы, мальчики-девочки, — с начальственным видом приветствовала она ребят. — Ох, я совершенно замучилась с этой диспансеризацией, — многозначительно добавила она. — Если бы не Андрюша, то мне вообще такие дела до фени. Меня и так в частной клинике два раза в год с головы до ног обследуют. — И ультразвуковая диагностика у вас там есть? — немедленно поинтересовался Тёмыч. — Там все есть, — с важностью отвечала Моя Длина. — Но Андрюшино спокойствие для меня важнее. — Зря стараешься! — захохотал вдруг за ее спиной Марат Ахметов. Моя Длина ничего не ответила. Лишь резко выбросила кулак туда, где только что находился Ахметов. Однако тот успел увернуться. — С тобой, Машка, реакцию отрабатывать лучше, чем на любой тренировке! — снова захохотал он и унесся в школу. — Скажи спасибо, что я сейчас занята! — крикнула ему вслед Моя Длина. — Иначе, вместо диспансеризации, отправился бы в больницу на «скорой помощи». Но Марат, разумеется, ничего не расслышал. — Ладно, мальчики-девочки, идите в класс, — скомандовала компании с Большой Спасской Школьникова. — А мне еще надо проверить, все ли подошли. — Видимо, тебя немного недообследовали, с памятью что-то не то, — фыркнула Василиса. — Такими делами у нас Лиза занимается. Или тебя вдруг старостой назначили? — Затухни, мелочь. — Может, тебе помочь, Машка? — Отстань, ребенок, — с презрением отмахнулась Моя Длина. Она надеялась встретить Андрея Станиславовича, чтобы он уже на улице оценил ее рвение и заботу лично о нем. — А если кто-нибудь из наших не придет, я могу домой за ним сбегать, а, Машка? — еще раз попытал счастья Пашков. — Кому сказано, отстань, — отодвинула его в сторону мощной дланью Моя Длина. — Не унижайся, Лёшка. Пойдем, — решительно подтолкнул его ко входу в школу Темыч. — Пойдем, — вздохнул Пашков. Поднявшись на четвертый этаж, семеро друзей поняли, что Моя Длина напрасно старалась. Андрей Станиславович уже стоял в классе. — Так, — увидав компанию с Большой Спасской, усмехнулся он в пшеничные усы. — Основные силы прибыли. — Ну, все в сборе? — оглядел ребят Андрей Станиславович. — Все! — запыхавшись, влетела в класс Школьникова. — Ах, Андрей Станиславович, — состроила она глазки учителю. — Я так старалась. И вас на улице ждала. — Молодец, — смущенно отвел глаза тот. — Еще раз напоминаю, — обратился он к своим питомцам. — Ведите себя в поликлинике прилично. — Это мы можем, — пылко заверил Женька. — Пусть только кто-нибудь попробует что-нибудь, — окинула грозным взором класс Школьникова. — Ты-то чего распоряжаешься? — выкрикнул с задней парты Марат Ахметов. — Действительно, — подхватила Лиза Куропаткина, староста класса. — Если возникнут проблемы, обращайтесь ко мне или Денису. — Приближенное лицо из себя изображает, — съязвила Наташа Ильина, которая сама души не чаяла в Андрее Станиславовиче. Школьникова, сжав кулаки, вскочила на ноги. — Сядь! — пресек возмездие Андрей Станиславович. — Конечно, — с ангельской покорностью опустилась за парту девочка. — Но только ради вас. — Поехали. Класс устремился на улицу. Путь их лежал к метро «Красные Ворота», затем нужно было доехать до станции «Красносельская», возле которой и находилась поликлиника, где им предстояло сегодня пройти диспансеризацию. До сих пор питомцы девятого «В» лечились в детской поликлинике. А с будущего года переходили во взрослую. И вот врачи из взрослой поликлиники решили на них заведомо завести истории болезни. До места назначения Андрей Станиславович довез питомцев благополучно. «Все-таки они становятся умнее», — не без гордости отметил учитель. Ему было с чем сравнивать. Раньше, когда он устраивал с классом коллективные выезды на метро, вагон, казалось, лишь чудом не сходил с рельсов. А Андрею Станиславовичу то и дело приходилось извиняться перед пассажирами, которым его подопечные отдавливали ноги или наносили иные мелкие травмы. Но сегодня ничего подобного не происходило. «Один этап позади, — выбравшись из метро, отметил про себя Андрей Станиславович. — Значит, дальше все тоже должно быть нормально». И учитель украдкой сплюнул через левое плечо. Бурное содружество девятого «В» пересекло улицу и достигло входа в поликлинику. — Старайтесь как можно меньше шуметь, — напутствовал их учитель. — Не беспокойтесь, — тут же оказалась возле него Моя Длина. — Я за всем прослежу. В дверях возникла небольшая пробка. Каждый из ребят хотел проникнуть в поликлинику первым. Однако Андрей Станиславович мигом навел порядок. «Хорошо, что тут гардероб с номерками, — подумал он. — Иначе бы мои здесь такое устроили». Это ему вспомнилась раздевалка родной две тысячи первой, которую по какой-то негласной традиции девятый «В» брал штурмом уже не первый год. Избавившись от верхней одежды, класс направился к регистратуре. Там их разделили на две группы. Мальчики — отдельно, девочки — отдельно. Затем направили к двум разным терапевтам. — Ладно, ребята, — сказал классный руководитель. — Вы идите, а я, если что, буду вон там, — указал он туда, где висела табличка «Место для курения». Девятый «В» выстроился в очереди перед двумя кабинетами. Их начали запускать внутрь по пять человек. — Ну чего? — поинтересовался Тёмыч, когда первая партия соклассников вышла наружу. — Ерунда, — ответил Мишка. — Ничего нового, — добавил Марат. — Сперва слушают легкие. Потом давление меряют. Вес. Рост. Чего-то пишут. А теперь на анализы. — Зачем анализы? — до последнего надеялся Женька, что кровь из пальца брать не будут. — Это уж ты врача спрашивай зачем, — бодро ответил Марат, и они вместе с Сидоровым и еще тремя одноклассниками отправились в амбулаторию. — Следующие, — скомандовала медсестра. — Пошли, — поглядел на друзей Олег. — Может, кого-нибудь пропустим? — Женька всеми силами старался оттянуть момент, когда придется идти на анализ крови. — Пойдешь как миленький, — подтолкнул его к двери кабинета Олег. Пятым с друзьями отправился к терапевту Боря. — Так, — взглянула на них толстая женщина-врач. — Этого, — указала она на плечистого Савушкина, — пожалуйста, измерьте. Медсестра жестом указала Боре на измеритель роста. — А ты подойди ко мне, — поманила к себе врач Тёмыча. Тот подошел. — Странно, — разглядела его получше она. — Ты вообще-то зачем сюда пришел? — Как это зачем? — возмутился Тёмыч. — Я со своим классом. — Вот, Марья Филипповна, — обратилась врач к медсестре. — Отдают неизвестно с каких лет детей в школу. Растят вундеркиндов. А мы с вами расхлебываем. Что нам с того, что он к одиннадцати годам уже в девятом классе. Все равно ему во взрослую поликлинику еще рано. — Почему это к одиннадцати? — покраснел от негодования Тёмыч. — Мне скоро пятнадцать. — Рассказывай сказки, — покачала головой врач. — Вы не волнуйтесь, — вмешался Женька. — У нашего Тёмыча это наследственное, у него папа таким же был. А потом вырос в нормального мужика. Сразу в шестнадцать лет. Тёма подобной поддержке не обрадовался. Он так поглядел на Женьку, что, если бы можно было испепелять взглядом, тот бы уже сгорел на месте прямо в кабинете терапевта. Зато врач с медсестрой чрезвычайно заинтересовались биологическим феноменом рода Мартыновых. — А чего, такое случается, — сказала Филипповна. — У меня вот племянник тоже в школе был ниже всех. Мы уж его и в деревне каждое лето козьим молоком отпаивали. Так хоть бы хны. А потом как в семнадцать лет р-раз — и сразу до метра девяносто. — Неужели? — засомневалась врач. — Вот те крест, Лариса Михайловна, — заверила медсестра. Лариса Михайловна в это время полезла в историю болезни Тёмыча. — И впрямь, — с удивлением изрекла она. — Год рождения, как у всех его одноклассников. Чем болел в детстве? — обратилась она к Тёмычу. — Чем надо. Там все написано, — указал на собственную историю болезни тот. Лариса Михайловна у него доверия не вызывала. — Прекрати, Тёмыч, — шепнул ему на ухо Олег. Тот вздохнул и покорился своей участи. Вскоре пятерку выпроводили на анализы, после которых им предстояло посетить кабинет отоларинголога. К лаборатории обычно подвижный Женька продвигался крайне медленно. — Ты что, спишь на ходу? — подталкивал его в спину Олег. — Нет, — отвечал ему Женька. — Просто надоело быстро ходить. Остальные хмыкнули. — Да не бойся ты, — хлопнул его по плечу Пашков. — Я и не боюсь. Просто не люблю, — хриплым голосом отозвался Женька. — Давайте его первым запустим, — предложил Боря. — Точно, — согласился Тёмыч. — Иначе он нас всех изведет. — Я не пойду первым, — словно окаменел возле входа в лабораторию долговязый мальчик. — Мне нужно морально подготовиться. — Можно подумать, ты только сегодня узнал об анализе крови, — усмехнулся Олег. — А если бы ты вчера узнал, что тебе завтра отрубят голову, тебе бы сегодня легче было? — на полном серьезе откликнулся Женька. Остальные захохотали. — Вы чего там расшумелись? — послышался строгий голос из лаборатории. — А ну, заходите быстро. А то я скоро закроюсь. Ребята втолкнули в дверь Женьку. — Садись! — властно потребовала амбулаторная сестра. — Я… не… — старался не глядеть мальчик на женщину и ее столик, где он уже заметил эти ужасные штуки, которыми прокалывают пальцы. — Садись! — повторила медсестра. — Да сейчас не моя очередь, — сопротивлялся Женька. — Раз зашел, значит, твоя, — отрезала женщина. — Тут у нас все по-простому. Женька двинулся на негнущихся ногах к столу, который стоял возле столика. — Ну что за мужики пошли, — поглядела на него медсестра. — Девчонки идут совершенно спокойно. А вы через одного… — Что через одного? — краем глаза следил Женька, как злая женщина берет с никелированного подносика «орудие пытки». — На себя бы в зеркало посмотрел, понял бы что, — усмехнулась она. — Вон лицо у тебя какое зеленое. Того гляди в обморок брякнешься. Давай сюда руку! — Вообще-то мне уже недавно этот анализ делали, — не торопился класть руку на стол Женька. — Это чем чаще делаешь, тем лучше, — совершенно, по мнению Женьки, неправильно отреагировала медсестра. — И вообще, долго ты меня будешь задерживать? — Я не задерживаю, — обреченно положил руку на столик Женька. В амбулатории тут же запахло спиртом. Сестра смочила им ватку и принялась тщательно протирать Женькин палец. У Женьки перехватило дыхание. Мальчик с детства знал: протирание ваткой со спиртом — это как бы отвлекающий маневр палача. Теперь в любое мгновение может последовать самое страшное. — Если ты будешь так трястись, я тебе сейчас неизвестно что проколю! — прикрикнула на мальчика медсестра. — Не надо неизвестно что! — вытаращился на нее Женька. Тут он увидел, как медсестра поднесла к его пальцу остро заточенное перышко. Женька, отдернув руку, вскочил на ноги. Одновременно второю рукой он смел со столика стоячок с пробирками. Пробирки грохнулись на пол и со звоном разбились. — Я не хотел, — испуганно шепнул Женька. — Хулиган! — Он случайно! — прибежали из коридора на помощь Женьке друзья. — А ну, вон отсюда! — заверещала сестра. — Делов-то, — поглядел Борька на пол. — Совсем немного разбилось. — Ах, немного! А мне теперь все анализы переделывать. — Я больше не буду, — растерянно бормотал Женька. — Что случилось? — прибежал на крики из дальнего конца коридора Андрей Станиславович. — А ну уйдите отсюда, гражданин! — на пустилась на него медсестра. — Тут посторонним вход воспрещен. — Я не посторонний. Это мои дети! — Тогда нужно лучше, папаша, следить за своими детьми, — с укором произнесла медсестра. — Он не папаша! — уже начал приходить в себя Женька. — Он у нас этот… классный руководитель. — Плохой, значит, руководитель, если у вас такие хулиганы. — Нет, он хороший, — немедленно вступились за любимого учителя ребята. — Ну вот что, плохой-хороший, — приняла решение медсестра. — Вертай всех предыдущих назад. Сейчас снова будем у них кровь брать. Все пробирки с анализами мне разбил, — посмотрела медсестра на Женьку взглядом, который ничего хорошего тому не сулил. — А этого уколем первым. — Может, я лучше к вам завтра приду, так сказать, в индивидуальном порядке? — попробовал отбояриться он. — Не волнуйся. Я тебя и сейчас… в индивидуальном, — грозно отозвалась медсестра. — Сядь, Женька, — отдал приказ Андрей Станиславович. — У нас с тобой еще разговор впереди. — Сейчас мы тебя уколем! — многообещающе проговорила медсестра. Женька с ужасом поглядел на столик. Ему показалось, что мстительная женщина достала для него лично какое-то особо крупное перышко. — Андрей Станиславович! — Молчать! Тут медсестра наконец добралась до Женькиного пальца. Самое страшное осталось позади. Когда долговязый мальчик покинул с измученным видом амбулаторию, Андрей Станиславович привел для повторного анализа пятерку Ахметова. — Сейчас я, по-моему, с кем-то поговорю, — двинулся Марат к Женьке. — А ну, стой! — немедленно встал между ними Андрей Станиславович. — Нет, — пытался Марат достать кулаком до Женьки. — Неужели не понимаете? — поглядел он на классного руководителя. — Я ему просто должен хоть разок врезать. — Отойди, а то я сам тебе сейчас врежу, — пообещал Андрей Станиславович. «Кажется, началось», — с тоскою подумал он. Богатый опыт ему подсказывал: если уж какое-то мероприятие в его классе не задается, то одним происшествием дело не ограничится. Из бокового коридора, шаркая ногами, вышла Василиса. Вид у неё был не самый лучший. — Белоярски, с тобой что случилось? — подошёл к ней Андрей Станиславович. — Ненавижу больницы. Каждому нужно спросить, не ошиблась ли я поликлиникой и почему у меня волосы такие странные. А потом ещё и посочувствовать. А нафиг оно мне сдалось, их сочувствие?! — Успокойся. Врачи вообще люди странные. — Если будут обижать, говори — разберёмся, — хором воскликнули Марат и Борька. — Никаких разборок, Ахметов, Савушкин! Тут из соседней двери с криками вылетела Школьникова. Она была не одна. За собою девочка тащила какого-то низкорослого мужчину в белом халате. — Маньяк! — вопила она на весь коридор. — Вот я тебе сейчас покажу. Садист! — Я не маньяк, — в панике лепетал низкорослый мужчина. — Я — Орел. — Слушай ты, Беркут, — немедленно оставил Женьку в покое Марат. — Зачем к нашим девчонкам клеишься? — Я не клеюсь, — уже не знал, от кого спасаться, низкорослый мужчина. — Отстань, Маратик. Я ему сейчас сама врежу, — замахнулась Школьникова. — Прекрати! — мигом подскочил к ней классный руководитель. — В чем дело? — строго уставился он на мужчину. — Ах, Андрей Станиславович, — мигом повисла у него на шее Моя Длина. — Он… он… в кабинете… — Школьникова! — пытался высвободиться из ее объятий Андрей Станиславович. Мужчина хотел улизнуть в кабинет, но Марат ухватил его за шиворот. — Сначала поговорить надо, — сурово произнес он. — Перестань, Ахметов, — вовремя пресек было наметившийся «разговор по душам» Андрей Станиславович. — А вы мне, пожалуйста, объясните, в чем дело. — Я доктор, Александр Иванович Орел, повторил тот. — Кандидат медицинских наук. — А чего тогда деретесь? — тут же вы крикнула Моя Длина. — Знаем мы таких «кандидатов», — вторил ей Марат. — Давайте-ка, Андрей Станиславович, я с ним сам разберусь. — Ахметов! — в полном изнеможении воскликнул учитель. — Это еще неизвестно, кто из нас дрался, — жалобно произнес доктор Орел. — Первый раз за всю практику вижу, чтобы так обращались с невропатологом. — Он мне молотком по коленке так врезал, — объяснила Моя Длина. — У меня прямо в глазах потемнело. — Я ей реакцию проверял, — извиняющимся тоном проговорил доктор Орел. — А она меня… Вот. Полюбуйтесь. И он продемонстрировал присутствующим красную щеку. — Школьникова! Как ты могла! — покачал головой Андрей Станиславович. — Это не школьница, — закричал Орел, — а настоящая фурия! — А ну, повторите! — хором воскликнули Моя Длина и Ахметов. Мгновение спустя они уже двигались единым фронтом на и без того порядком потрепанного Орла. — Завтра же уволюсь из этой поликлиники! Надоело дело иметь с ненормальными! С этими словами доктор Орел скрылся за дверью кабинета. Стоящие в коридоре услышали, как щелкнул замок. — По-моему, больше к нему на прием никто сегодня не попадет! — захохотал Женька. Остальные тоже зашлись от нервного смеха. Даже Андрей Станиславович не смог удержаться. Правда, минуту спустя он сказал: — Чтобы больше такого не было. — Хорошо, Андрей Станиславович! — пообещали ребята. Дальше диспансеризация девятого «В» приняла вполне мирный характер. Они уже обошли почти всех врачей. Олегу, Женьке, Пашкову и Тёмычу остался всего лишь один отоларинголог. — Сейчас быстро отделаемся и прямо, не заходя домой, навестим художника, — принял решение Олег. — Ну уж нет, — запротестовал Женька. — Мне после таких испытаний нужно поесть. — Мне тоже, — присоединился к нему Тёмыч. — Ладно, — сдался Олег. — Тогда пообедаем, а потом встретимся на углу Спасской и Портняжного. Тут их позвали в кабинет. Последним осматривали Пашкова. — Ну-ка, ну-ка, — вдруг услыхали ребята встревоженный голос врача. — Покажи еще раз язык. Пашков повиновался. — Тут не болит? — потыкал ему деревянной лопаткой в центр языка врач. — Не, — бодро откликнулся Лёшка. — Я вообще совершенно здоров. Врач в ответ пробормотал что-то нечленораздельное. Затем отчетливо произнес: — Завтра в это же время придешь ко мне с кем-нибудь из родителей. — Зачем? — испугался Пашков. — Я сегодня тут ничего плохого не делал. — Речь идет не о том, — продолжал доктор. — А о твоем здоровье. — А что со мной? — еще сильней испугался Лёшка. — Вот придешь с родителями, там и решим, — неопределенно ответил доктор. — Все свободны. Друзья вышли из кабинета. — Что он у тебя обнаружил? — немедленно обратился Тёмыч к Пашкову. — Я-то откуда знаю? — пожал плечами бледный от страха Лёшка. — Ну-ка покажи, — заинтересовался Тёмыч. Пашков покорно разинул рот и продемонстрировал длинный язык. — Кошмар! — Что там? — прохрипел Пашков. — Черное пятно. Дело серьезное. — Как? — Язык человека — вообще показатель состояния всего организма, — продолжал с умным видом Тёма. — Думаю, тебя завтра в больницу на обследование положат. — Какая больница! Я хорошо себя чувствую. — Многие смертельные болезни подбираются незаметно, — возразил ему Тёмыч. — Неужели действительно в больницу? Его уже обступила компания с Большой Спасской в полном составе. Девочки тоже закончили диспансеризацию. — Да ты подожди расстраиваться, — принялась Катя успокаивать Лёшку. — Может, у тебя всегда было на языке родимое пятно. — Вы уж с расследованием без меня не подкачайте, — с видом умирающего бойца произнес Пашков. — Постараемся, Лёшка. Пашков хотел закурить, но, вспомнив, что они еще не вышли из поликлиники, порылся в кармане и извлек на свет карамельку в яркой обертке. Медленно развернув конфету, он засунул ее в рот. Друзья украдкой обменялись сочувственными взглядами. Все шестеро вдруг поняли, насколько им дорог Лёшка. — Погоди-ка! — вдруг осенило Таню. — Чего уж там годить, — уныло отозвался Пашков. — Ты перед тем, как к врачу идти, такую же конфету не ел? — продолжала девочка. — Ел, — равнодушно ответил Пашков. — Открой рот! — потребовала Таня. Лёшка послушно открыл. Теперь у него был черным весь язык. — Вот вам и смертельная болезнь, — засмеялась Таня. — Беги скорее к врачу. Надо ему объяснить, в чем дело, пока он не поднял панику. Лёшка, издав радостный вопль, ринулся в кабинет отоларинголога. На выходе из поликлиники Женька резко остановился. Всего в каких-нибудь двадцати шагах от него стояли Марат, Борька и Наташа. — Быстро прикройте меня, ребята. — Прикроешь такую орясину, — отозвался Тёмыч. — Сейчас Ахметов поучит нашего дяденьку молодого человека, как нужно правильно делать анализ крови, — нараспев проговорила Катя. — Между прочим, совсем не смешно, — не разделял ее игривого настроения Женька. Тут Ахметов его заметил. Женька в панике отвел глаза. — Не бойся, — понял его состояние Марат. — Конечно, врезать бы тебе следовало. Но только сразу. А теперь чего? Правильно предок мой говорит: хороша только та разборка, которая вовремя. И, подойдя к ребятам, он дружески хлопнул Женьку по плечу. — Васька, я с тобой, — к ним подошёл и Борька. Компания с Большой Спасской и Борька двинулись в метро. У Пашкова застыла на лице радостная улыбка. После того, как выяснилось недоразумение с отоларингологом, Лёшка чувствовал себя чуть ли не воскресшим из мертвых. У «Красных Ворот» друзья разошлись в разные стороны. Вернее, первым пошел к себе проходными дворами Пашков. Потом Борька увёл за собой Василису. Затем, не доходя до дома Олега, свернули в переулки Тёмыч, Женька, Катя и Таня. — Не задерживайтесь, — сказал им на прощание Олег. — Через полчаса жду вас на углу Портняжного. — А куда торопиться? Времени ведь полно, — возразил Женька. Времени и впрямь оставалось немало. Был только час дня. — Все равно, чем раньше мы туда придем, тем лучше, — повторил Олег. — Вдруг художника снова не окажется дома. Тогда придется его подождать. — Именно что, — кивнула Таня. — Нам сегодня во что бы то ни стало нужно увидеть его квартиру. — Только бы получилось, — сказал Тёмыч. — Ладно. До скорого, — заторопился домой Олег. — На мне, кроме собственного обеда, еще прогулка с Вульфом. — Не забудь позвонить предкам, — напомнила Таня. — Позвоню, — уже на ходу отозвался Олег. Нина Ивановна просила сына сразу же по возвращении домой сообщить, как прошла диспансеризация… Ровно в половине второго ребята встретились снова и пошли на Сретенку. — Ты помнишь, что тебе нужно икать? — повернулся Олег к Пашкову. — Еще бы! — радостно отозвался тот. — Я тут дома немного потренировался. Только бабка очень мешала. Бегала за мной со стаканом воды и уговаривала: «Попей, Лёшенька, легче будет». Остальные засмеялись. — А Сашок с тобой тоже икал? — ехидно спросила Катя. — Нет. Он очень хотел, но не мог. — Почему? — удивились остальные. — У Сашка горло болит. Ангина. Поэтому икать больно. — Ясно, — кивнули ребята. Они уже поравнялись с домом Максима Коваленко. — Быстро в арку, — распорядился Олег, которому совсем не хотелось попасться на глаза какой-нибудь из знакомых бабушек. Друзья мигом достигли двора. — И почему тут все время никого нет? — огляделся Тёмыч. — А тебе кого-нибудь не хватает? — спросила Катя. Тёмыч ничего не ответил. Олег отворил подъезд и первым ступил на лестничную площадку. — Давай, Лёшка. Пора, — обернулся он к Пашкову. Тот принялся ритмично икать. — Хорошо получается, — одобрила Катя. — Такое впечатление, как будто в зоопарке перекормили бегемота. Лёшка, перестав икать, фыркнул. — Не мешай мне, — укоряюще поглядел он на Катю. — Я же стараюсь. — Действительно, Катька, — нахмурился Олег. — Дело серьезное. Тут уже засмеялись все, в том числе и Олег. — А вот он сейчас и выйдет, — первой справилась с приступом хохота Катя. — Так, — начал снова командовать Олег. — Лешка икает. Мы все поднимаемся. Танька, — повернулся он к девочке, — у тебя речь про кулон готова? — Да, — тихо отозвалась Таня. — Все. Идем, — медленно двинулся Олег вверх по лестнице. Лёшка почему-то начал икать в ритме марша. Под такой бодрый аккомпанемент они и приблизились к двери художника. Олег позвонил. В квартире послышались торопливые шаги. Затем раздался голос: — Кто там? — Это мы! — хором прокричали ребята. — Ик! — выразительно добавил Пашков. — Кто это мы? — недоверчиво спросили за дверью. — Позавчера приходили! — заорал Женька. — Ко мне позавчера никто не приходил, — тут же ответил художник. — Да мы не к вам, — продолжал Женька. — А чего же вам от меня понадобилось? — последовал новый вопрос из-за двери. — Тогда не к вам, а теперь к вам, — пояснил Тёмыч. — Мы ребята такие! — добавил Женька. — Какие еще такие? — явно не испытал доверия к его словам художник. — Ну, прятались в этом подъезде, — сказала Катя. — Ик! Ик! — вторил ей в ритме марша Пашков. — Ик! Ик! — Сумасшедший дом какой-то, — произнес устало художник и отворил дверь. — А-а! — едва взглянув на ребят, узнал он всю компанию. — Беглецы! — Нет! — скорбно ответила Катя. — Просто мы кулон потеряли. — А я при чем? — хмуро смотрел на нее художник. Ребята отметили, что одежды он с позавчерашнего дня не менял. Те же дешевые болтающиеся, словно на огородном пугале джинсы. И вытянутая драная майка. Правда, сегодня поверх всего этого великолепия был надет синий вылинявший халат, заляпанный разноцветными пятнами краски. Видимо, друзья оторвали Максима от создания очередного шедевра. — Ну вообще-то вы ни при чем, — быстро проговорил Олег. — Нам просто казалось… — Когда кажется, надо креститься, — злобно ответил художник. — А не приставать к людям, когда они работают. — Ой, извините, — плачущим голосом изрекла Таня. — Но ведь тут, кроме вас, нет никого… — Всю жизнь мечтал, чтобы никого не было, — ответил художник. — Надоели соседи. — В тишине, конечно, лучше, — поспешил согласиться с ним Тёмыч. — От горшка два вершка, а туда же, — презрительно ухмыльнулся художник. — Много ты понимаешь. Тёмыч свирепо засопел. — Вы нас извините, пожалуйста, — снова заговорила Таня. — Просто мы хотели узнать: вдруг вы случайно нашли на лестнице мой кулон? — Старинный кулон! — выкрикнул Женька. — Тетя на день рождения подарила! — мастерски разыграла отчаяние Катя. — Кому подарила? Тебе? — воззрился на Катю художник. — Нет. Мне! — нервно теребя пальцы, ответила Таня. — Ее тетя тебе подарила? — переспросил художник. — Нет. Моя тетя. Мне, — внесла ясность Таня. — А она чего расстраивается? — указал пальцем на Катю художник. — Ну, я… — замялась черноволосая девочка. — Мы всегда друг за друга расстраиваемся, — пришел на помощь Женька. — Я гляжу, у вас прямо пионерская организация, — скривил губы в улыбке Максим Коваленко. — Один за всех, а все за одного. — Не! У нас не пионерская! — радостно отозвался Женька. — Мы вообще против всяких организаций, — серьезно подхватил Тёмыч. — Ик-ик-ик-ик! — старался изо всех сил Пашков. — А он чего потерял? — покосился на Лёшку художник. — Он как раз не потерял, а приобрел, — ответил Олег. — После обеда никак икоту не может унять. Едва услыхав это, Лешка состроил зверскую рожу и принялся еще громче икать. — Однако, — поморщился художник. Места на площадке возле его двери всем не хватило. Поэтому Пашков стоял на ступеньке лестницы, которая вела на чердак. Когда он усилил приступ икоты, старые деревянные перила не выдержали и подломились. Лёшка сумел удержаться на ногах, однако до крови ободрал руку. — Лёшенька! — кинулась к нему Катя. — Варвар! — рявкнул художник. — Ну что за люди! Что за страна! Все крушат! — Я-то чем виноват? — совершенно забыв про икоту, заныл Пашков. — Я вообще мог разбиться. — Не суйтесь, куда не надо, — злорадно хмыкнул художник. — Человек пострадал, а вы радуетесь! — напустилась на него Василиса. — Ему нужно срочно обработать рану, — вмешался Тёмыч. — А то заражение крови начнется. У вас тут, на лестнице, такая грязь. — Тем более у меня с самого рождения пониженный иммунитет, — мигом включился в игру Пашков. — Смотрите, какая рана глубокая! И он ткнул кровоточащую ладонь прямо под нос художнику. Тот брезгливо попятился. — Черт с вами. Заходите, — устало махнул он рукой. — Сейчас найду, чем ему рану прижечь. — Ик-ик! — вспомнил об основной своей роли Лешка. — Ик-ик! И водички… ик!.. Заодно… ик!.. мне дайте. — Навязались на мою голову, — пробормотал художник. Ребята следом за ним пошли по длинному коридору и оказались в просторной кухне, где была такая же старинная мойка, как в брошенной квартире на первом этаже. — Вымой пока руки, — указал художник на мойку. — А я пойду поищу, чем тебе прижечь. Ребята слышали, как скрипнула дверь. Хозяин квартиры вошел в одну из комнат. — Как вернется, — шепотом произнес Олег, — вы его отвлеките. А я незаметно выскользну. Надо поглядеть, что у него в квартире творится. Едва он успел это сказать, художник вновь показался на кухне. В руках он держал бутылочку с йодом. — Действуй, — протянул он бутылочку Пашкову. — Большое… ик!.. спасибо, — принялся обрабатывать рану тот. — И водички… ик-ик!.. Пожалуйста! — вернув йод, потребовал он минуту спустя. Максим налил в стакан воду из старого, порядком закопченного чайника и протянул Пашкову. Тот уже испытывал вполне натуральную жажду. Поэтому с удовольствием осушил стакан до дна. — Помогло? — осведомился Максим. — Нет!.. ик-ик!.. Еще! — потребовал Лешка. — И мне, пожалуйста, — тут же захотелось пить Женьке. — Я вам что, ларек «Пиво-воды»? — не слишком ласково посмотрел на него художник, но водой все-таки обеспечил. — Ой! — вдруг уставилась Катя на халат Максима. — Я только теперь поняла! Вы, наверное, художник! Обожаю художников! — С чего это ты взяла, что я художник? — посмотрел на нее внимательно хозяин квартиры. — У вас же халат весь в краске, — отвечала Катя. — Ну художник. Допустим, — ничуть не обрадовался ее открытию Максим. — И выставки у вас, наверное, бывают? — все еще надеялась завязать с ним разговор Катя. — Нет, — передернул плечами художник. — Почему? — продолжала Катя. — Не твое дело, — огрызнулся художник. — Значит, вы, наверное, продаете свои картины частным образом? — вступила в беседу Таня. — Жить-то ведь как-то надо. — А вы, случаем, не из налоговой полиции? — с подозрением уставился на всю компанию Максим Коваленко. — Нет, — радостно улыбнулся Пашков. — Мы вообще сами по себе, — вторил ему Женька. — Я просто думала… — начала было снова Таня. — Много вы слишком думаете, — перебил художник, которому хотелось как можно скорее выдворить непрошеных гостей. — Нет, вы меня не поняли, — с ангельским видом продолжала Таня. — Просто у моей тети недалеко галерея. Может, вас познакомить? — Какая галерея? — заинтересовался хозяин квартиры. — Вообще-то старинных кукол, — объяснила Таня. — А-а, — махнул рукою художник. — В Пушкаревом переулке? — Ну да, — кивнула девочка. — Мне там делать нечего. Твоя тетя торгует одними игрушками и антиквариатом. — Ошибаетесь, — решила внести свежую струю в разговор Катя. — Танина тетя постоянно расширяет сферу деятельности. И как раз хочет заняться торговлей современной живописью. — Правда? — жадно заблестели глаза у художника. Ребята украдкой переглянулись. Кажется, Таня и Катя попали в точку. Хозяин квартиры явно давно мечтал хоть где-нибудь выставиться. — Правда! — с пылом заверила Таня. — Главное, — подхватила Катя. — Вера Андреевна обожает открывать новые имена в искусстве! — Если хотите, могу с ней поговорить, — предложила Таня. — А тетя-то ваша что-нибудь в этом смыслит? — высокомерно спросил художник. — Она по образованию искусствовед, — обиженно сказала Таня. — Вообще-то у меня необычный творческий метод, — гордо произнес художник. — Я как-то, знаете, в стороне от модных течений. — А какой же, интересно, у вас метод? — кокетливо поглядела на него Катя. — Я вдыхаю новую жизнь в старые формы, — многозначительно поглядел на нее художник. — Если вам, конечно, что-нибудь это говорит. — Мне ни фига! — честно признался Женька. — Оно и видно, — с неприязнью покосился на него художник. Обстановка стала вновь накаляться. Пашков понял, что самое время вновь поикать. — Что с тобой? — поморщился художник. — Воды… ик-ик!.. Воды! Совсем… ик-ик!.. Мне плохо! — словно продекламировал какое-то никому неизвестное стихотворение Лёшка. — Новую жизнь в старые формы? Это очень интересно! — воскликнула Катя. — Между прочим, мы с Таней кое-что в живописи понимаем. Может, вы нам покажете свои работы? Тут девочка поняла, что хватила лишнего. Дело в том, что Олег еще не вернулся. Когда художник принес Пашкову йод, Олег незаметно выскользнул в коридор и теперь находился где-то в недрах квартиры. — Ой, извините, пожалуйста! — словно бы спохватившись, снова заговорила Катя. — Можно мне тоже попить? — Да пей ради Бога, — отмахнулся художник. — Вот чайник. Вот стаканы. Бери и наливай. — Спасибо! — так горячо поблагодарила Катя, словно хозяин ей предложил по меньшей мере живую воду. — Кстати, — вмешалась Таня. — Мы даже не знаем, как вас зовут. — Максим Леонидович, — представился художник. — А я Таня, — ответила девочка. — А это Катя, — указала она на подругу. Катя на нее очень выразительно посмотрела. Таня немедленно ее поняла. Представлять художнику остальных не следовало. Во всяком случае, пока не вернулся Олег. — Максим Леонидович! — с мольбою простерла она к нему руки. — Я совсем про кулон забыла. Не попадался он вам? Такой золотой. Гладкий. В форме сердечка. Он раскрывается, а внутрь можно вставить фотографию. Тетя очень обидится, если узнает, что я его потеряла. — Если бы ты его у меня перед дверью уронила, я бы увидел, — отозвался художник. — Сами-то вы хорошо посмотрели? — Да мы тут все обшарили, прежде чем вам в дверь позвонить, — заверил Пашков. — Тогда ничем не могу помочь, — развел руками художник. — Значит, он у меня на улице потерялся, — вздохнула Таня. — Ничего. Тетя у тебя, как я понимаю, богатая. На новый кулон раскошелится, — бестактно заметил Максим Леонидович. Тут он с подозрением оглядел всю компанию. — А где еще один из ваших? — Я тут, — послышался из коридора голос Олега. — Я тут у вас ищу это самое… туалет. — Ну вы прямо как в том анекдоте, — в который раз за короткое время скривил губы в усмешке художник. — Дяденька, дайте попить, а то так есть хочется, что прямо жить негде. — А чего? Я вообще бы поел, — оживился Женька. — Ой! — это Катя его ткнула в бок. — Не обращайте внимания! — быстро проговорил Тёмыч. — Он у нас вечно есть хочет. А мы его ограничиваем. Чтобы не растолстел. Тут на кухне раздался звонок телефона. Художник подскочил к черному старомодному аппарату и резким движением поднес трубку к уху. — Да? Это я. Сейчас. Ладно. Секунду… Ребят провожу. Да так… Школьники. Он опустил трубку на стол. — Ну вот что, — повернулся он к семерым друзьям. — Поговорили и хватит. У меня срочное дело. Он подтолкнул их к выходу. Уже отворяя дверь, художник, словно бы вскользь, произнес: — А тете своей скажи. Я к ней сам на днях зайду. Как ее зовут? — Вера Андреевна, — ответила Таня. Олег с удивлением поглядел на девочку. — Пока, молодежь, — попрощался художник. Двери квартиры одна за другой захлопнулись. Ребята выбежали на улицу. — Ну? — посмотрел Женька на Олега. — Сперва надо хотя бы со двора выйти, — отвечал тот. Друзья почти бегом выбрались со двора и устроились на скамейке в соседнем дворике. — Ну, значит, вышел я из кухни… — начал Олег. — Это мы знаем, — перебил его Женька. — Ты давай основное. — Всему свое время, — не согласился Олег. — В общем, сначала я попал к этому Максиму Леонидовичу в спальню. Там ничего интересного. Какой-то платяной шкаф. Дверцы настежь. Одежды внутри кот наплакал. — Естественно, — фыркнула Катя. — У Максима Леонидовича особый творческий метод. — И пока он вдыхает новую жизнь в старые формы, одежда изнашивается, — подхватила Таня. — И постельное белье он, по-моему, уже год не менял, — усмехнулся Олег. — Ты и в постель к нему слазил? — брезгливо поморщился Тёма. — Очень нужно, — пожал плечами Олег. — Просто она у него не убрана. — Сразу видно настоящего творческого человека, — не удержалась от новой колкости Катя. — Вы лучше слушайте дальше, — снова заговорил Олег. — Сразу за спальней начинается огромная мастерская. Наверное, Максим ее сделал из двух комнат, а может, даже из трех. — Ну и как тебе его шедевры понравились? — спросили ребята. — Для Третьяковки и Пушкинского музея не подойдет, — откликнулся мальчик. — А для уличной продажи, наверное, годится. У него этими шедеврами все стены увешаны. Но самое интересное совсем другое… Олег, выдержав паузу, поглядел на друзей. — У него там стояло два мольберта. Оба завешаны тряпками. Ну я и поглядел. — А там? — уставился Женька на Олега. — Там действительно шедевры, — ответил мальчик. — Вернее, одна картина, по-моему, подлинный шедевр. Там подписано: «Жан Франсуа Шалль». — Наверное, это французский художник, — сказала Таня. — А что на картине изображено? — Молодой человек. С ним девушка. Оба в старинных одеждах. А за ними то ли столб, то ли какая-то колонна. А перед колонной и на колонне — кусты. Но самое интересное даже не это. Понимаете, одна из этих картин старая. А другая ничем от нее не отличается. Кроме того, что недавно написана. — Откуда ты знаешь, что недавно? — не поняла Катя. — А чего тут знать, когда на второй картине даже краска еще не высохла. Можешь сама убедиться. И Олег продемонстрировал Кате испачканный в краске палец. — Ну и подумаешь, — вмешался Тёма. — Может, Максиму кто-нибудь заказал копию этого самого Франсуа. — Если бы копию, то она бы отличалась форматом. Хоть немного, но отличалась бы, — подчеркнул он. — Так полагается. Копия никогда не должна полностью совпадать с оригиналом. — И подписи автора оригинала на копии стоять не должно, — добавила Василиса. — Вот именно, — продолжал Олег. — А у Максима все совпадает. И формат. И подпись. Наверняка он изготовлял подделку. У него еще в углу мастерской есть огромный стол. А там лежал очень старый холст. Вернее, бывшая картина, с которой наполовину содрали краску. — Наверное, он просто эту картину реставрирует, — предположил Тёмыч. — Не думаю, — покачал головой Олег. — Реставраторы так варварски с живописью не обращаются. — Я думаю, Максиму зачем-то понадобился старый холст, — сказала Катя. — Мне тоже так кажется, — согласился Олег. — Ты хочешь сказать, он изготовляет подделки? — посмотрела на него Таня. — Чего же он так паршиво живёт? — вмешался Пашков. — Если у него хорошо получаются подделки шедевров, их можно за тысячи и миллионы баксов запаривать. — Можно-то можно. Но не так просто, — отвечал Олег. — А потом, откуда мы знаем. Вдруг какому-нибудь коллекционеру пришлось расстаться с оригиналом. Вот он и заказал точную копию. Тогда никто из его знакомых не заметит, что настоящей картины уже нет на месте. А за такие заказы много платить не будут. Олег снова на какое-то время умолк. Затем добавил: — Кстати, в квартире еще есть одна комната. Но она была заперта. — Что же, интересно, у него там такое? — широко раскрыла глаза Таня. — Ну, может, Максим кому-нибудь сдает комнату, — ответил практичный Темыч. — Деньги, конечно, небольшие, но лучше, чем ничего. — Не думаю, — возразил Олег. — Наверное, Максим Леонидович в этой запертой комнате что-нибудь прячет, — загорелись глаза у Пашкова. — Чем-то странным Максим Леонидович занимается, — тихо сказала Таня. — Кстати, Танька, — строго взглянул Олег на девочку. — Я как-то не врубился, зачем ты художнику дала все координаты Веры Андреевны? — Но нам же надо было с ним разговориться, — ответила Таня. — А его, кроме собственного творчества, ничего не волнует. Вот я и придумала… — Тем более тоже мне тайна, — вступилась за подругу Катя. — Галерея «Суок» рядом с домом Максима. Зайти и выяснить имя владелицы ему вообще ничего не стоит. — Все равно, — стоял на своем Олег. — Подобных типов не следует наводить на своих родственников. — Приехали, — обиделась Таня. — Сейчас мы дойдем до того, что я вообще наводчица. — А, между прочим, — поглядел на нее исподлобья Тёмыч, — лев-то сейчас у твоей тети. И если они, к примеру, его ищут, а Максим к ней зайдет и случайно его увидит, то твоя тетя может сильно пострадать. — Ой! — схватилась за голову Таня. — Об этом я не подумала. Что же теперь делать? — Надеюсь, ничего страшного не случится, — успокоил ее Олег. — Не будет же твоя тетя каждому встречному-поперечному демонстрировать содержание сейфа. Но на будущее запомни: нужно быть осторожнее. — А, кстати, — посмотрел Женька на Таню. — Твоя тетя, наверное, уже ходила к своему эксперту. — Она собиралась его прямо утром дома застать, — подтвердила девочка. — Сразу, как он прибудет в Москву. — Тогда пошли к ней! — вскочил со скамейки Женька. — Вдруг про льва уже что-нибудь стало известно? Остальные тоже поднялись на ноги и быстро пошли по направлению к Пушкареву переулку. Вера Андреевна оказалась на месте. — Мой знакомый приехал, — сообщила она ребятам. — Но до завтра мы с ним не увидимся. — Жалко! — с горестным видом выпалил Женька. — Он завтра ко мне обещал сам заехать, — продолжала Вера Андреевна. — А до этого… Она замялась, словно решая, стоит ли делиться с юными детективами своими подозрениями. — Что до этого? — переспросила Таня. — Ну у нас какой-то странный разговор вышел, — начала объяснять тетя. — Сперва Валерий Николаевич почему-то удивился. — Удивился? — Он сказал, что такого не может быть и поэтому… — Какого такого? — перебил Женька. Вера Андреевна улыбнулась. — По словам Валерия Николаевича, получается, что бронзовый лев работы Джузеппе Ровелли у меня никак не мог оказаться. — Почему? — удивилась Катя. — Вот и я о том же спросила Валерия Николаевича, — кивнула Вера Андреевна. — Ко мне столько всего приносят. Почему бы в конце концов и не фигурку Ровелли? А Валерий Николаевич снова начал меня уверять, что такого случиться не могло. — Странно! — воскликнул Олег. — А Валерий Николаевич объяснил, отчего так уверен? — полюбопытствовала Таня. — Нет, — покачала головой Вера Андреевна. — Просто еще несколько раз повторил, что это невозможно. Я ему на это возразила: «Но ведь бронзовый лев у меня». А он мне ответил, что мне принесли подделку. А потом вдруг заставил меня дать честное слово, что я никому, кроме него, про льва рассказывать не буду. Он, мол, сам завтра приедет и как следует во всем разберется. — Бред какой-то, — пожал плечами Тёмыч. — Валерий Николаевич никогда себя так раньше не вел. А мы с ним уже много лет знакомы. Очень четкий и очень обязательный человек. И в художественном антиквариате великолепно разбирается. — Может быть, ему что-то известно про этого льва? — предположил Олег. — Кто знает, — ответила Вера Андреевна. — Мне Валерий Николаевич ничего объяснять не стал. Он очень куда-то торопился. В общем, придется подождать до завтра. Ребята с тоскою переглянулись. Ждать не было никаких сил. Они попрощались с Верой Андреевной и пошли к Олегу. — Хочу есть, — сообщил по дороге Женька. — Мы же обедали, — удивился Олег. — Это было давно. — Потерпишь. — Тогда давайте хоть булочек купим, — решительно завернул Женька в круглосуточный гастроном на углу Ананьевского переулка. Там взгляд долговязого мальчика немедленно упал на большие круглые пироги с повидлом и перекладинами из теста. — Класс! — заорал Женька. Продавщица, державшая на весу ящик с хлебом, вздрогнула. Ящик грохнулся на пол. — Ты чего хулиганишь? — сердито взглянула она на Женьку. — Я не хулиганю, а радуюсь, — обезоруживающе улыбнулся тот. — Мои любимые пироги! — Сколько вам? — уже оттаяла продавщица. — Два! — потребовал Женька. Порывшись в карманах, он наскреб деньги только на один пирог. Второй оплатил Олег. — Теперь можно и к тебе, — с довольным видом вышел на улицу Женька. Вскоре они уже сидели у Олега. Женька во мгновение ока умял целый пирог. — Теперь мне понятно, почему он два попросил, — сказала Катя. — Конечно, — усмехнулась Таня. — Женька об остальных заботился. Чтобы каждому хоть по кусочку досталось. — Да ладно вам издеваться, — отмахнулся Женька. Тут зазвонил телефон. Олег поднял трубку. — Вера Андреевна? — услыхали ребята. — Ну да. Мы все тут. А что такое?.. Не может быть! — Ребята, не мигая, смотрели на Олега. Тот внимательно слушал Веру Андреевну. — Это меня? — дернула Таня мальчика за рукав. — Подожди, — зажав ладонью трубку, ответил тот. — Дело, кажется, серьезное. Ребята насторожились. Тем более что у Олега был очень встревоженный вид. Понять, однако, они ничего не могли. Говорила в основном Вера Андреевна. Олег отделывался короткими репликами. Наконец он положил трубку. — Ну? — первым подскочил к нему Женька. — Всего ожидал, но только не этого, — медленно произнес Олег. — К ней приезжали. — К тете Вере? Кто? — воскликнула Таня. — Кажется, наши с тобой старые знакомые на «Шевроле», — с волнением ответил Олег. — Во всяком случае, тетя твоя говорит, что машина у них была большая, наподобие фургона. Один, кажется, водитель, остался снаружи. Тетя твоя видела его из окна кабинета. А другой прямо к ней пожаловал. — Неужели это я виновата? — схватилась за голову Таня. — Это, наверное, Максим их на тетю навел. — Сомневаюсь, — покачал головой Олег. — Слишком уж быстро. — А что им от моей тети понадобилось? — спросила Таня. — Бронзовый лев, — ответил Олег. — Выследили? — вскочил на ноги Женька. — Сядь! — Как им удалось выследить? — Бандиты еще и не на то способны, — с важным видом вмешался Пашков. — Тем более если это разветвленная организация. — Может, вы с Женькой дальше расскажете, а я помолчу? — усмехнулся Олег. — Да ладно. Рассказывай, — с царственной щедростью произнес Женька. — В общем, я думаю, что никто никого не выследил, — продолжал Олег. — Иначе для твоей тети этот визит так просто бы не окончился. А скорее всего они бы предпочли в галерею залезть, когда ее там нету. — Но у нее же там охрана и сигнализация, — напомнила Таня. — Все равно, — настаивал на своем Олег. — Они явно не знают, что лев находится у Веры Андреевны. Правда, она едва им не проговорилась. — Как? — разом выдохнули остальные. — Очень просто, — снова заговорил Олег. — К ней явился этот тип из «Шевроле» и рассказал такую душещипательную историю! Он, видите ли, раньше жил тут неподалеку. И вот несколько дней назад наконец перебрался на новую квартиру. И во время переезда у него то ли грузчики, то ли кто-то еще украл коробку с вещами. А в этой коробке среди всякой ерунды была бронзовая фигурка льва. По словам мужика из «Шевроле», фигурка тоже никакой ценности не представляет. Просто она дорога ему как память о любимой бабушке, которая его вырастила. — Ну приколист! — захохотал Пашков. — Между прочим, ничего смешного, — серьезно произнес Олег. — Эта душещипательная история произвела на Веру Андреевну такое сильное впечатление, что она едва не призналась, что лев у нее, а нашла фигурку ее племянница. К счастью, она в последний момент передумала. Испугалась, что у нас возникнут неприятности. Вдруг этот тип уже заявил в милицию о краже? Тогда нам пришлось бы доказывать, что мы не воры. В общем, Вера Андреевна ему не призналась. — А он что? — спросила Катя. — Он телефон свой оставил. И попросил сразу же позвонить, если фигурку Таниной тете все-таки принесут. — Выходит, у нас его телефон теперь есть? — обрадовался Женька. — Именно, — подтвердил Олег. — Правда, не у нас, а у Веры Андреевны. Но вы слушайте дальше. Танина тетя обещала его немедленно известить, а если удастся, то задержать того, кто принесет льва. Охранник в это время может вызвать милицию. А мужик из «Шевроле», кажется, перепугался. Какой охранник! Какая милиция! Я о краже никуда не заявлял. Все равно они такой ерундой заниматься не станут. Вы, главное, мне сообщите. А уж с тем, кто вам льва принесет, я сам разберусь. Вера Андреевна заподозрила неладное. Но вида, естественно, не показала. И сразу после того, как двое на «Шевроле» уехали, стала нас разыскивать. Она просит, чтобы мы к ней сейчас же зашли. — Тогда пойдемте! — как всегда, первым бросился в переднюю Женька. Вульф последовал за ним. Он тоже был не прочь сходить к Вере Андреевне. — Нет уж, мой друг, ты останешься дома, — поглядел на пса Олег. Вульф с тяжелым вздохом улегся на подстилку. Семеро друзей, натягивая на ходу куртки, побежали к лифту. Однако, на первом этаже им пришлось задержаться. У двери квартиры с грозным видом стояла Александра Алексеевна, мать Василисы. — Белоярски! — Мисс Иванова? — Наглая девчонка, иди сюда! — А если не приду? — Тогда я позвоню вот их родителям и расскажу, чем занимаетесь. Василиса побледнела, но по-прежнему дерзко ответила: — Учение уроков — это запрещено? — Посажу дома! — А если приду, не посадишь? — с подозрением переспросила она. — Нет. Василиса ещё немного помедлила и медленно сделала шаг. Зря. Мать тут же схватила её за воротник куртки и уволокла в квартиру. — Ты ещё похами мне, тварь! — послышалось из-за двери. — А ты шантажируй больше, вылетишь быстрее. — Марш в свою комнату, ты заперта на две недели! Дальше друзья не слушали. Только выбежав на улицу, они смогли сформулировать свои мысли словами. — Теперь мне, кажется, ясно, почему она последнее время ходила грустная, — тихо вздохнула Таня. — Ну!.. Ну!.. Просто очешуеть! — Это уже не просто семейные разборки, а Санта-Барбара какая-то, — воскликнула Катя. — Кстати, почему она маме сказала «мисс Иванова»? — Ты это у Василисы спрашивай. Сначала успокоимся, пожалуй, — медленно сказал Олег. — Потом пойдём к Вере Андреевне. У Веры Андреевны они появились только через полчаса. Сейчас она была куда менее любезна, чем обычно. — Ну-ка садитесь, — указала она юным детективам на кресла. — И быстро мне все расскажите. — Мы уже с Олегом тебе рассказали, — ответила Таня. — Я имела в виду честный и подробный рассказ, — нахмурилась Вера Андреевна. — Мы всегда честно и всегда подробно! — попытался спасти положение Женька. — Знаю я вас. Я требую, чтобы вы мне ответили, откуда к вам этот лев попал? — Мы с Таней нашли его во дворе, когда вечером гуляли с Вульфом, — с чистой совестью изрек Олег. — А вы уверены, что действительно его нашли? — Тетя! За кого ты нас принимаешь? — возмутилась Таня. — То есть лев лежал на земле, а вы его нашли? — словно не слыша племянницу, продолжала Вера Андреевна. — Ну да, — опять не пришлось Олегу грешить против истины. — А никто в этом дворе никуда не переезжал? — Это смотря с какой стороны посмотреть, — вклинился в разговор Женька. — У нас во дворе тоже один вроде бы переезжал, — решил помочь ему Пашков, — а потом по дороге помер. Так его мало того, что обратно пришлось везти, еще на другой день со всего дома деньги собирали на похороны. Потому что этот мужик все свои деньги на переезд и ремонт новой квартиры потратил. — А похороны сейчас жутко дорого стоят, — добавил практичный Тёмыч. — Дешевле жить. — Что-о? — протянула Вера Андреевна. — Я тоже про похороны слышала одну историю… — с вдохновенным видом начала было Катя. Тут Вера Андреевна стукнула кулаком по столу. — А ну хватит! Перестаньте вешать мне лапшу на уши! Кто, кроме вас, был в этом дворе? — Когда нашли, никого, — честно глядя тете в глаза, ответила племянница. — А до того, как нашли? — последовал новый вопрос. Юные детективы украдкой переглянулись. Когда нужно, деликатная Вера Андреевна умеет быть очень жесткой. — Там эти были… — попробовал снова сбить ее с толку Женька. — Ну как их… бомжи! — Слушай, заткнись, — не выдержал Олег. — Дело-то серьезное. — А я что говорю? — радостно улыбнулся Женька. — Слушайте, вы долго мне будете голову морочить? — уже готова была взорваться Вера Андреевна. — Мы просто вам не хотели сразу всего рассказывать, — решил признаться Олег. — Очень мило с вашей стороны, — поджала губы Вера Андреевна. — Вы не захотели рассказывать, а мне теперь по вашей милости наносит визиты всякое бандитье, которому я должна врать. — Извини, тетя. — Дело в том, Вера Андреевна, что мы просто вообще не знали, что это связано, подхватил Олег. — А мы, пока сами не убедимся, никому ничего не рассказываем, — с важным видом сообщил Пашков. — У нас такой принцип. Тут Катя наградила его столь убийственным взглядом, что он мигом умолк. — Интересные у вас принципы, — еще сильнее обиделась Вера Андреевна. — Дело не в принципах, — спешно проговорил Олег, пока еще кто-нибудь не вмешался. — Просто все могло оказаться обыкновенным совпадением. — Но теперь-то вы знаете, что это не совпадение? — осведомилась Вера Андреевна. — Теперь-то ежу понятно, — ответил Женька. — Но чтобы стало понятно, — растянулся рот до ушей у Лешки, — они должны были сперва к вам прийти и спросить про льва. — Спасибо, мои дорогие, — оскорбленно проговорила Танина тетя. — Выходит, моя племянница и ее дорогие друзья решили меня использовать в качестве подсадной утки. Вот уж не думала, что доживу до такого! — Нет, тетя! Мы не хотели! Друзья от неожиданности едва не подпрыгнули в креслах. Слышать от Тани столь громкую речь им, кажется, еще никогда в жизни не приходилось. — Мы просто хотели сперва убедиться в подлинности этого льва, — снова заговорил Олег. — И что же? Теперь убедились? — с уничтожающим сарказмом спросила Вера Андреевна. — Я, лично, теперь почти уверен, что это лев работы Джузеппе Ровелли, — кивнул головой он. — Иначе бы мужик на «Шевроле» к вам не пожаловал. — Откуда ты знаешь, что они ко мне приезжали на «Шевроле»? — с подозрением уставилась Вера Андреевна на Олега. — Я же по телефону сказала, что это была большая американская машина типа пикапа. — Догадался, — ответил Олег. — Просто это те самые люди, которые там во дворе, то ли переезжали… — Ах, значит, все-таки переезжали! — крикнула Вера Андреевна. — Чего же мне было тогда мозги полоскать? — Они как-то не так переезжали, — кинула Таня виноватый взгляд на тетю. — Почему не так? — Во-первых, они очень спешили, — принялся объяснять Олег. — А во-вторых, явно чего-то боялись. Сразу как из подъезда вышли, стали оглядываться. А когда убедились, что никого нет, быстро погрузили ящики в машину и уехали. — А бронзовый лев как на земле оказался? — не поняла Вера Андреевна. — Они уронили одну коробку, — отозвалась Таня. — Вернее, Вульф уронил. — Вы меня что, совсем за дурочку принимаете? — снова обиделась тетя. — Еще сказали бы, что ваш Вульф помогал им коробки в машину грузить. — Не! — решил уточнить Женька. — Вульф за бесхозной собакой бегал. — А ты разве тоже там был? — удивилась Вера Андреевна. — Не был, но знаю, — ответил Женька. — Тогда пусть лучше рассказывают очевидцы. Те быстро изложили события того вечера, умолчав разве что о бритых молодых людях на «девятке» цвета мокрого асфальта. — Главное, мы на другой день пошли в этот подъезд, а там почти все квартиры пустые, — добавил Олег. — А в той, которая еще заселена, всего один художник живет, — внес уточнение Женька. — Вдыхает новую жизнь в старые формы, — запомнилось Тёмычу, что говорил о себе художник. — Только у него это очень плохо получается, — поморщился Олег. — Выходит, вы и к нему проникли, — покачала головой Вера Андреевна. — Ничего, вы с ним тоже увидитесь, — сообщил, как о чем-то очень приятном, Женька. — Он к вам, Вера Андреевна, обязательно обещал заглянуть. — Это еще зачем? — Да ты понимаешь, — в который раз за сегодняшний день пришлось оправдываться Тане. — Это я во всем виновата. Олегу нужно было осмотреть его квартиру. А этот художник ни о чем не хотел говорить, кроме собственного творчества. Ну я тогда и сказала, что ты моя тетя и собираешься выставлять современных художников. — Ты бы уж лучше сразу ему предложила ключи от галереи «Суок», — невесело усмехнулась Вера Андреевна. — У нас ключей не было, — откликнулся непосредственный Женька. — Тут мне крупно повезло, — сказала Вера Андреевна. — Нам тоже, — не ощутил издевки Женька. — Вера Андреевна! — заглушая его, завопил Олег. — Там, у этого художника, целых две одинаковых картины, какого-то Шалля. Одна старая. А другая совсем новая. — Как это Шалль может быть новый? Он же ведь… Погодите. Какой из Шаллей? Их несколько. — Жан Франсуа, — ответил Олег. — Тогда этой картине около двухсот лет, — уверенно произнесла Танина тетя. — Так я ведь и говорю, — вновь принялся объяснять Олег. — Одна старая. А другая ничем от нее не отличается. Только краска еще сырая. Я даже палец измазал. — А ты не заметил? Она подписана? — заинтересовалась Вера Андреевна. — Ну да, — подтвердил Олег. — На ней точно такая же подпись. И все остальное такое же. Даже размер. — Понятно, — кивнула Вера Андреевна. — Хорошего вы человека ко мне направили. Знаете что? Пора, по-моему, вам отправляться к вашему майору. — Может, вы с нами пойдете? — любезно предложил Олег. — Нет уж, — запротестовала Вера Андреевна. — Я чувствую, пока этот лев у меня, — невольно понизила она голос до шепота, — мне вообще нельзя покидать галерею. Хватит с меня одного нападения, — Вера Андреевна вспомнила давнюю историю, благодаря которой она и познакомилась с майором Василенко. — Давайте мы сперва позвоним, — сказал Олег. — Вдруг Владимира Ивановича нет на месте. Он быстро набрал номер майора, работавшего в отделении милиции на Сретенке. — Да? — послышался в трубке знакомый голос. — Владимир Иванович! — выдохнул Олег. — Это мы. — Кто мы? — Компания с Большой Спасской, — уточнил Олег. — Все ясно, — вздохнули на том конце провода. — А я-то домой уйти собирался. Боюсь, отменяется. — Отменяется, Владимир Иванович! — Вы хоть все целы? — забеспокоился майор. — Пока целы. — Прямо по телефону расскажете или ко мне? — Лучше к вам. Мы тут рядом. — Тогда жду. И майор Василенко повесил трубку. — Пошли, — скомандовал друзьям Олег. — Подождите, — уже возле двери остановила ребят Вера Андреевна. — Я тут на всякий случай фотографию льва сделала. Покажете майору. Олег схватил фотографию. Друзья кинулись к Сретенке. Пять минут спустя они уже ворвались в отделение милиции. — О-о! — признал их дежурный. — Давно не виделись. — Здравствуйте! — хором выпалили ребята. — Что на этот раз? — поинтересовался дежурный. — Международную преступную группировку будем брать? — Нет! Бронзового льва! — ответил ему Женька. — Это что? — округлились глаза у дежурного. — Кликуха? Не припомню по оперативным сводкам такого авторитета. — Это не авторитет, а раритет, — объяснила Катя. — Работы итальянского мастера. — Ну вот. Я же говорил. Уже до Италии добрались. А где Италия, там и мафия. Но ребята этого уже не слышали. Они на всех парах поспешили к кабинету майора Василенко. — Что на этот раз? — вопросительно посмотрел на них майор. — А Василиса ваша где? — Василису наказали, — сообщила Таня. — Бронзовый лев! — одновременно с ней выпалил Женька. — Работы Джузеппе Ровелли, — подхватил Пашков. — Личный мастер Екатерины Медичи! — добавил Тёмыч. — Он… — Умер при невыясненных обстоятельствах! — не дал ему договорить Женька. — Во, елки! Вы, я гляжу, ребята совсем. Вы бы мне еще из истории Древнего Рима криминал накопали. — Древний Рим ни при чем, — возразил Олег. — Екатериной Медичи я тоже не могу заниматься, — засмеялся майор. — Она, говорят, многих отравила. А сама умерла несколько столетий назад, следовательно, у всех ее преступлений срок давности вышел! — Владимир Иванович, мы не шутим! — взмолилась Таня. — А если не шутите, то рассказывайте нормально, — распорядился майор. Олег, погрозив кулаком Пашкову и Женьке, очень подробно изложил всю историю, начиная с исчезновения Вульфа. Чем дальше мальчик углублялся в детали, тем внимательней слушал майор. Когда же Олег наконец умолк, майор произнес: — Так. Во-первых, быстро сюда мне телефон тети. Таня продиктовала. — Во-вторых, — продолжал майор, — сейчас вы мой кабинетик покинете. В коридорчике на стульчиках посидите. Так смирненько-смирненько. Пока я вас не позову. Ребята повиновались. Правда, Пашков то и дело вскакивал, намереваясь подслушать, что делается в кабинете. Однако по коридору все время сновали сотрудники отделения. Поэтому Лёшке осуществить свои намерения не удалось. Так минул час. Наконец дверь кабинета распахнулась. — Теперь все по домам, — коротко скомандовал майор. — А я иду к вашей тете. — Чего же мы столько времени ждали? — разочарованно вытянулись лица у ребят. — На всякий-пожарный, — уклончиво отвечал майор. — А дальше нам как быть? — спросил Олег. — Дальше забудьте об этой истории, — порекомендовал майор. — А вообще молодцы, — вдруг улыбнулся он. — Андрею большой привет от меня передавайте. — Передадим, — вздохнули ребята и медленно направились прочь…