Другая история компании с Большой Спасской — 2

Наутро друзья встретились на школьном дворе. Василиса, с кругами под глазами, делала бодрый вид. Пашков стоял рядом с Женькой. Первый радовался жизни, второй почти что засыпал на ходу. — Он уже почти научился, — ткнув пальцем в грудь Женьке, сообщил Пашков. — Нужную шпору с третьего раза из рукава достает. Еще два дня напряженных занятий… — Два дня я не выдержу, — с тоскою изрек Женька. — Какой смысл в таких шпорах, если я, пока тренируюсь, химию почти всю выучил. У меня от этих формул уже голова раскалывается. — Работаешь на него, работаешь, и никакой благодарности, — обиженно произнес Лёшка. — Говорил тебе: лучше учебник несколько раз прочесть, — принялся Тёмыч наставлять Женьку. — Нет уж, — так энергично замотал головой тот, что длинные волосы упали ему на глаза. — Шпоры все-таки лучше. Хоть Лёшка рядом. Друзья рассмеялись. — Естественно, со мной лучше, — был рад лишний раз подчеркнуть собственную незаменимость Пашков. — Вот освоишь принцип работы нашего агрегата, потом даже в институт сможешь с ним поступать. Только, конечно, шпоры надо будет другие сделать. — Правда? — обрадовался Женька. — Фирма веников не вяжет, — заверил Лёшка. — Привет, мальчики-девочки! — прервала их научную беседу Моя Длина. — Машка! — мигом забыл о шпаргалочном агрегате Пашков. — Отстань, ребенок. Не до тебя, — отмахнулась Школьникова. Тут только остальные заметили, что она выглядит сегодня несколько необычно. Одежда Моей Длины была подобрана как-то уж чересчур в тон. Черные джинсы. Черная куртка. Лишь оранжевая блузка с огромными белыми ромашками по всему полю, да зеленые туфли с монументальной фурнитурой из какого-то золотистого металла свидетельствовали о неизменности вкусов Школьниковой. — Ну как дела? — закурив и несколько раз подряд выпустив изо рта густые струи дыма, осведомилась Школьникова. — Нормально. А у тебя как? — тут же спросила Катя. — Ужасно, — выдохнула с трагическим видом Школьникова. Сделав еще несколько мощных затяжек, она затоптала окурок и немедленно принялась за новую сигарету. — Перестань дымить, — закашлялся Тёмыч. — Утихни, малявка. Коротко стриженные волосы на голове у Тёмыча от ярости вздыбились. Связываться с Моей Длиной он, однако, не стал. Это было опасно. — Что случилось-то, а? — первым спросил Женька. — Золотая медаль кота прогорела, — всхлипнула Школьникова. — А на фига твоему коту медаль? — удивился Женька. — По-моему, он у вас и так живет лучше некуда. — Это тебе медаль, может быть, не нужна, — недовольно поглядела Школьникова на Женьку. — А такому коту, как у нас, она просто необходима. Это же самый лучший производитель у нас в стране. Его котята кучу денег стоят. — Тем более зачем медаль, если и так денег стоят, — по-прежнему не мог понять, в чем суть вопроса, Женька. — Так что с котом-то? — знаками показывая Женьке, чтобы он больше не вмешивался, спросила Катя. — С котом почти полный абзац, — закурила третью сигарету Моя Длина. — Вот, — добавила она с трагическим видом. — Все время курить собираюсь бросить. Но как это сделаешь при таких стрессовых ситуациях? — Ты лучше скажи, кот-то жив? — забеспокоилась Таня. — Ах, жив не жив, — махнула пухлой рукой Моя Длина. — Вечно бабка у нас номера откалывает. — Тетя Тоня? — спросил Пашков. — Нашел себе тетю Тоню! — захлебывалась от возмущения Машка. — Правильно мать говорит. С такими, как моя бабка, надо не в евроремонте жить, а в бараке с умывальником на улице. — С вашим евроремонтом ни один нормальный человек не уживется, — мрачно отликнулся Тёмыч. Катя прыснула. — Мы нашего кота уже две недели готовили к международной выставке, — проигнорировав выпады Тёмыча, продолжала Моя Длина. — Там, говорят, даже личный кот кого-то из Рокфеллеров должен экспонироваться. Ну, мы нашего кота посадили на особую диету. Мать ему специальные витамин из Англии выписала, которые стимулируют блеск шерсти. — Ты лучше скажи, что потом случилось? — надоело слушать про Рокфеллеров и витамины Женьке. — Бабка вчера белье загрузила в стиральную машину, — ответила Школьникова. — А машина новая. С программным компьютерным управлением. В зависимости от белья сама выбирает режим и длительность стирки. — А при чем тут кот? — не выдержал Олег. — Притом, что бабка белье заложила, а тут ей подруга по телефону звонит. Ну они с ней ля-ля начали разводить. Потом бабка вспомнила про белье. Люк закрыла. Включает. Вода пошла. Вдруг машина у нее как завоет. Бабка перепугалась. Решила, что кнопку какую-нибудь не ту нажала и машину испортила. Хотела отключить, а со страху забыла, как это делается. Вдруг машина сама остановилась. Бабка нагибается, чтобы люк открыть, а там, за стеклом, морда кота приплюснутая. Бабка в крик. Пытается люк открыть, а у него блокировка десять минут. Тут на ее вопли мы прибежали. Кот внутри орет как резаный. Люк наконец открыли. Кот выпрыгнул и начал по всей квартире носиться. А потом упал в обморок. Мать ветеринару звонит. А он ей объяснил, что у нашего кота теперь нервный стресс. И на реабилитацию нужен по крайней мере месяц. Так что, выставки нам теперь не видать. — А порошок-то у твоей бабки хороший был? — вдруг раздалось за спиной у ребят. Оказалось, Марат Ахметов подобрался к ним и внимательно слушал. — Ах ты, гад! Издеваешься? — мощный кулак Школьниковой взметнулся вверх. Если бы не великолепная спортивная форма Ахметова, нокаут ему был бы обеспечен. — Шуток не понимаешь? — отпрыгнул он в сторону. — Я тебе сейчас покажу шутки! — попыталась еще раз достать его кулаком Школьникова. — Да ты не расстраивайся, — снова отпрыгнув, весело продолжал Марат. — У нас точно такая же машина. Очень хорошо стирает. Так что ваш кот теперь чистый. Ни одной блохи нет! И, не дожидаясь, пока Машка предпримет новые боевые действия, Марат скрылся в здании школы. Моя Длина устремилась за ним. — Конкуренция не на жизнь, а на смерть, — поглядела Катя вслед Школьниковой и Марату. — Бедный кот, — с большим сочувствием произнесла Таня. — Вы лучше скажите, мы после уроков идем, куда собирались? — поглядел Женька на Олега. — Обязательно, — кивнул тот. В это время раздался звонок. Друзья поспешили на уроки. Учебный день прошел спокойно. Отсидев положенные семь уроков, компания с Большой Спасской, а с ними Пашков направились к дому Олега. — Сейчас слопаем по бутербродику и за дело, — бодро произнес Женька. — Хотя нет, я лучше домой. У меня там есть полный обед. Только одному скучно. — Давай я с тобой пообедаю, — предложил Пашков. — А то, если домой вернусь, бабка наверняка мне придумает какое-нибудь поручение. — Пошли! — обрадовался Женька. — Погодите. Мы тоже с вами! — крикнули Тёмыч, Катя и Таня. — Тогда встречаемся через полчаса на углу Портняжного, — распорядился Олег. — Васька, ты услышала? — Угу. Полчаса спустя вся компания уже бодро вышагивала по направлению к Сретенке. Правда, Женька громко икал. — Слушай, ты когда-нибудь прекратишь? — возмутился Тёмыч. — Я ему говорил, — вмешался Пашков. — Нечего было так быстро есть. — Сейчас водички попьем и порядок, — остановился Женька возле киоска у входа в метро «Сухаревская». — Теперь его еще жди, — пробубнил себе под нос Тёмыч. — На тебя не угодишь, — с укором произнес Женька. — То не икай, то воды не пей. — Ты уж быстрее выпей и пойдем, — поторопила Катя. — Это мы можем, — уже завладел баночкой кока-колы Женька. Он резко откупорил банку. Коричневая струя устремилась прямо на Тёмыча. — Поосторожней нельзя? — отпрыгнув в сторону, покрутил пальцем возле виска тот. — Ерунда. Это быстро высохнет, — отмахнулся Женька. — Я из этих банок всегда обливаюсь. Он принялся жадно пить. Однако и после этого с икотой не справился. Так что друзья продолжали путь, по выражению Тёмыча, «с музыкой». Не дойдя до дома, в который они собрались войти, Олег остановился. — Давайте еще раз обо всем условимся. — Чего зря время терять! — едва мог устоять на месте от нетерпения Женька. — Позвоним…ик! Спросим, кто там…ик!.. живет? — Сперва прекрати икать, а потом будешь спрашивать, — свирепо глянул на него Тёмыч. — Не могу, — развел руками Женька и выдал еще серию впечатляющих иков. — Отстань от него. Пусть икает, — вмешался Олег. — Значит, мы заходим… — И делаем вид, будто ищем подругу моей старой и больной бабушки, — подхватила Катя. Она уже входила в роль. На лице ее воцарилось скорбное и одновременно заботливое выражение, будто она действительно выполняла просьбу любимой бабушки. — Главное, ты, Женька, старайся помалкивать, — строго посмотрел на него Олег. — Хорошо…ик! — согласился Женька. — Ты что, назло? — все больше нервничал Тёма. — Отстань. Я уже сам измучился, — устало произнес Женька и принялся вновь икать. — Не надо было так много жрать, — вновь повторил Пашков и вдруг тоже икнул. — Та-ак, — протянула Катя. — Нормальный у нас сейчас будет поиск пропавшей старушки. — Я не виноват, — начал оправдываться Пашков, — это у Женьки, значит, что-то в еде было. — Ничего…ик!.. не было. У нас…ик!.. еда классная, — ответил Женька. — Ладно. Пошли, — двинулся Олег к дому. Подъездов с улицы было два. «Значит, в каждом по четыре квартиры, — мысленно прикинул мальчик. — Есть шанс, что хотя бы в одной из них окажутся старожилы». Подъезд, в который они вошли, приятно удивил чистотой. Даже кошками тут почти не пахло. Возле самой лестницы на стене красовалась цветная афиша с фотопортретом певицы Тамары Гвердцители. Под портретом крупными буквами значилось: «Забудьте о перхоти!» — Это что, у нее так… ик!.. новое концертное турне называется? — спросил Женька. — Нет, — усмехнулась Катя. — Это она шампунь против перхоти рекламирует. Видишь внизу? В углу афиши действительно была изображена бутылочка шампуня. — И Дима Маликов этот шампунь по ящику каждый день прославляет, — сказал Пашков. — У них, что, у всех перхоть? — Профессиональное заболевание отечественной попсы, — заржал Женька и снова икнул. — Про перхоть нашей попсы потом, — строго сказал Олег. — С какой квартиры начать? — посмотрели на него остальные. Олег, вместо ответа, приблизился к квартире под номером один и решительно надавил на кнопку звонка. Остальные с напряжением ждали. Олег позвонил раз, второй, третий. Никто не отзывался. — Мимо. — Давай в другую, — подошел к противоположной двери под номером два Пашков. Едва он позвонил, за дверью послышались шаги. Однако ребятам никто не открыл. Лёшка вновь позвонил. За дверью опять потопали. Затем послышалось шумное сопение. — Там кто-то дышит, — с удивлением поглядел на друзей Пашков. — Уже радует, — мрачно усмехнулась Василиса. — Думаю, там живет глухонемой, — предположил Тёмыч. — А звонок он, тогда, как услышал? — спросила Катя. — Может, у него лампочка загорается, когда звонят, — ответил Пашков. — А чего же тогда не открывает? — принялся икать и одновременно колотить в дверь Женька, причем неизвестно, что у него получалось громче. — А ну прекрати! — прикрикнул на него Олег. За дверью продолжали топтаться. — Точно глухонемой, — крепла уверенность у Тёмыча. — А дверь нам открывать не хочет, потому что боится. — Я не глухонемой, — вдруг отчетливо раздался из-за двери тоненький голосок. — Я Петя. — Какой Петя? — поинтересовался Женька, — Иванов. Из второй квартиры, — обстоятельно ответил ребенок. — А лет тебе сколько? — спросила Катя. — Пять. Уже большой. Скоро в школу пойду, — объяснил Петя. — А мама с папой дома? — решил выяснить Олег. — Папа уехал. Мама по магазинам пошла. А меня всегда запирают. — А живете вы тут давно? — вмешался в беседу Пашков. — Давно. Очень, — солидно проговорил Петя. — Мы сюда переехали, когда я был маленький. — Понятно, — выразительно посмотрела на друзей Катя. Всем стало ясно, что в эту квартиру можно больше не обращаться. Петины родители явно никого тут не знают. Ребята уже хотели попрощаться с общительным мальчиком Петей, но Женька вдруг снова принялся громко икать. — А почему у вас дяденька икает? — немедленно раздалось за дверью. — Я не дяденька, — икая через каждое слово, попытался объяснить Женька. — Значит, тетенька, — уверенно произнес Петя. — Не тетенька, — запротестовал Женька. — Я молодой человек, — гордо объявил он и снова икнул. — А что это значит? — не унимался Петя. — О Боже, — простонала Катя. — А-а, вот и тетенька, — обрадовался новому голосу Петя. — А дяденька молодой человек у вас знаете почему икает? — продолжал он. — Почему? — полюбопытствовал Тёмыч, которого Женькина икота крайне раздражала. — Потому что мало жует, — серьезно изрек Петя. — Вот тут ты ошибся, — мрачно сообщил Тёмыч. — По-моему, наш дяденька молодой человек жует как раз слишком много. — Не твое дело, — начал выходить из себя Женька. — Ты все-таки жуй, дяденька молодой человек, — еще раз посоветовал Петя. — А мне сейчас надо пи-пи. За дверью снова послышались шаги. Петя удалился. Олег указал взглядом на лестницу. Вся компания двинулась на второй этаж. В третьей квартире им тоже никто не открыл. — Так, — подходя к двери четвертой квартиры, шепнул Олег. — Последний шанс в этом подъезде. Он нажал на кнопку звонка. За дверью почти сразу же загромыхали цепочкой. Затем щелкнул замок. В образовавшейся щели показалась пожилая женщина. — Вам кого? — внимательно поглядела она на ребят. — Да нам… знаете… тут… одна… бабушка… — прерывая нестройную речь икотой, проговорил Женька. — Заткнись, — шепнул ему Олег. Женька в знак согласия закивал головой и еще несколько раз икнул. — Что это с ним? — заинтересовалась старушка. — Ах, у него бывает, — быстро проговорила Катя. — У меня бывает, — подтвердил Женька. — А здесь что вам нужно? — снова поинтересовалась старушка. — Да тут у нас бабушка, — начала объяснять Катя. — Совсем больная! Не ходит! Только в постели лежит! — снова не выдержал Женька. — Прямо не знаю, что с ней и делать! — мастерски разыграла Катя отчаяние любящей внучки. — Лежит! Не ходит! Аппетит пропал! — Наверное, после инсульта? — заинтересовалась старушка за дверью. — После инсульта с инфарктом, — уточнил Тёмыч. Таня, не выдержав, прыснула в кулак. Очень уж не вязался подобный образ с бодрой Катиной бабушкой, которая неутомимо посещала все театральные тусовки. Олег наступил Тане на ногу. Та опустила голову. — Инсульт с инфарктом — это ужасно! — к счастью, ничего не заметила пожилая хозяйка четвертой квартиры. — То же самое, что у моей покойной сестры! — Ах, и не говорите! — всхлипнула Катя. — Лежит. Стонет… — Врачи-то что? — спросила старушка. — Есть надежда на реабилитацию? — Ни фига! — вырвалось вдруг у Женьки. — Врачи говорят… Тут на него напал очередной приступ икоты. — Он просто не знает, — поторопилась исправить положение Катя. — Врачи говорят, надежда на выздоровление есть. Но многое зависит от эмоционального состояния. — Верно, — подтвердила старушка. — Больной должен верить, что поправится. — Именно! — воскликнула Катя. — А у бабушки прямо какой-то пунктик. Говорит, поправлюсь, только если увижусь со Светочкой. Светочка — это… Катя на мгновение умолкла, придумывая на ходу, кто же такая Светочка. — И что же Светочка? — была явно заинтригована историей незнакомой бабушки хозяйка четвертой квартиры. — Она… она… — вдруг словно заклинило Катю. — Подруга юности ее бабушки, — пришла ей на помощь Таня. — Они вместе учились в этом самом… — вклинился вдруг в разговор Пашков. — Ну да! — радостно подхватил Женька. — В институте Склифосовского! — Разве там учатся? — удивилась хозяйка четвертой квартиры. — Он хотел сказать, в театральном училище! — так громко воскликнула Катя, что голос ее разнесся эхом по пустой лестнице. — Тише, девочка. Я не глухая. Значит, твоя бабушка хочет найти подругу юности… — Она ей звонит, — подхватила Катя, — а у Светланы Валериановны никто не подходит. — Небось и в живых уже нет, — нашло меланхолическое настроение на хозяйку квартиры. — Кто знает, — в тон ей откликнулась Катя. — Вот сейчас мы и пытаемся ее отыскать. — А говорят, современная молодежь нечуткая, — растрогалась старушка. — Вот какие ребята хорошие. — Мы жутко чуткие! — выкрикнул Женька и еще несколько раз икнул. — Я его сейчас убью, — пробубнил под нос Тёмыч. — Не сейчас, — призвал его к порядку Олег. — Главное, бабушка телефон помнит, дом, где Светлана Валериановна жила, тоже. А адрес совершенно из головы вылетел. — При инсульте бывает частичная потеря памяти, — изрекла со знанием дела старушка. — Но нам-то от этого не легче, — тяжело вздохнула Катя. — Дом вроде этот. А где искать? — Ах, ребята, — посочувствовала хозяйка четвертой квартиры. — Хотелось бы вам помочь, но, боюсь, не смогу. Я же нездешняя. К дочери с зятем всего полгода назад переехала. — Что же вы так? — разочарованно поглядел на старушку Женька. — Слушай, парень, — сказала пожилая женщина. — У меня от твоей икоты просто сердце надрывается. Давай водички дам. — Водички — это хорошо, — немедленно согласился Женька. — Лучше сладкой. Старушка удалилась и вскоре протянула в дверную щель стакан. Женька мигом его осушил. — Ну вот, — улыбнулась пожилая женщина. — Теперь тебе полегчает. Женька в ответ еще пять раз подряд икнул. — Да-а. Видать, у него это серьезно. — Горбатого могила исправит, — свирепо проговорил Тёмыч. — Как же нам найти Светлану Валериановну? — запричитала Катя. — Бабушка так надеялась. — Попробуйте в соседнем подъезде, — посоветовала старушка. — Там Екатерина Семеновна живет. То ли в седьмой, то ли в восьмой квартире. Вот ведь, — усмехнулась она. — Инсульта не было, а памяти никакой. В общем, попытайтесь, ребята. Екатерина Семеновна в этом доме живет с самого рождения. И половину нашего переулка знает. Так что, вашу Светлану Валериановну наверняка должна помнить. Скажете, что Мария Игнатьевна вас прислала. — Спасибо! — кинулись вниз друзья. — Уже легче, — сказал на улице остальным Олег. — По крайней мере знаем, к кому обратиться. — Слушай, — поглядела Катя на Женьку. — На фига ты со своим институтом Склифосовского влез? — А я перепутал, — невозмутимо ответил долговязый мальчик. — Был же какой-то такой институт для благородных девиц. Он тоже на «с» начинается. — Смольный! — захохотал Пашков. — Только в нем учились девицы до революции. — А бабушка моя до революции еще не родилась, — уточнила Катя. — Все равно она в институте очень давно училась, — отмахнулся Женька. — Постарайся хоть при этой Семеновне особенно не выступать, — сказал Олег. — И не икай больше, — подхватил Тёма. — А может, напугаем его? — снова усмехнулась Василиса. — Вдруг поможет. — Не надо! — не устроило такое развитие событий Женьку. Войдя в следующий подъезд, ребята поднялись на второй этаж. За дверью седьмой квартиры слышались кровожадные вопли: — Я тебе, баба Катя, как говорил в засаде сидеть? А ты голову высунула. — Ладно, Митенька, больше не буду, — робко отвечал старческий голосок. — По-моему, это здесь, — тихо сказала Таня. — Попытаемся, — уже звонил в дверь Олег. — Пополнение прибыло! — радостно заорал ребенок за дверью. — Погоди. Не открывай! — тут же предупредила старушка. — Кто там? — спросила она. — Мы от Марии Игнатьевны! — хором ответили юные детективы. — Господи! Что случилось? — воскликнула старушка и немедленно отперла дверь. Женька несколько раз икнул. — Что случилось? — повторила Екатерина Семеновна. — Да все в порядке, — поторопились успокоить ее ребята. Тут на площадку вылетел рыжий мальчик с пистолетом в руках. — Стоять! Руки вверх! — скомандовал он. — Все арестованы! Женька громко икнул. — Кому сказано? Руки вверх! — крикнул еще раз мальчик и неожиданно выстрелил прямо над Женькиным ухом. Женька вздрогнул. — Чокнулся? — поглядел он на рыжего мальчика. — Если враг не сдается, его уничтожают, — тоном победителя отвечал тот. — Насчет врага не знаю, а вот Женькину икоту ты точно уничтожил, — с довольным видом отметил Тёмыч. — Я икоту уничтожил, я герой, ура! Ура! — воинственно пропел мальчик и, печатая по-военному шаг, удалился в квартиру. — Ну не ребенок, а сущее наказание, — вздохнула бабушка. — Ни минуты покоя. Глаз да глаз за ним. Тут, словно в подтверждение ее слов, из квартиры послышался страшный грохот. — Ну все! — воскликнула Екатерина Семеновна. — Беда! Она ринулась в квартиру. Друзья устремились за ней. Из ванной комнаты доносились стоны. — Митенька! Ты жив? — вскрикнула бабушка. Тут в коридор вылетел вполне целый Митенька и несколько раз выстрелил любимой бабушке в живот. — Попалась! Обманный маневр прошел. — Жив, и слава Богу, — облегченно вздохнула бабушка. Митенька удалился куда-то в комнаты. — Так что там стряслось с Марией Игнатьевной? — спросила Екатерина Семеновна. — Ах, это не с ней, а с моей собственной бабушкой, — горестно изрекла Катя. — А кто твоя бабушка? — Лидия Арсентьевна Ветрова. Актриса. — Ну да? — ахнула старушка. — У меня с ее фильмами вся молодость прошла. Неужто померла? — Жива, — ответила Катя. — Но очень болеет, — не без угрызений совести добавила она. И тут же, поторопившись перевести разговор, сказала: — Мы ищем ее подругу Светлану Валериановну. Далее последовала история о частичной потере памяти после инсульта с инфарктом, из-за которых Катина бабушка забыла номер квартиры, где живет подруга. — Видать, твоя бабушка дом тоже попутала, — с уверенностью откликнулась Екатерина Семеновна. — У нас ни одной Светланы Валериановны никогда не было. — А во дворе подъезд? — продолжала расспросы Катя. — Может быть, там? — Спохватилась, — всплеснула руками Екатерина Семеновна. — Там всего три квартиры было. Из нижних уже два года как всех выселили. А в верхней Максим живет. Художник. Он одинокий. — Художник? — удивились остальные. — Ну да, — кивнула Екатерина Семеновна. — Художник от слова «худо». — Почему? — не поняли они. — Таланта нет? — спросила Таня. — Насчет таланта вам не скажу, — ответила Екатерина Семеновна. — Не знаток я в этих делах. А только Максим Коваленко своим рисованием ничего не нажил. Одно богатство — квартира. Да и оттуда видать скоро выселят. — Зачем? — решил уточнить Олег. — Да он у себя в подъезде последний остался. Все добивается, чтобы ему предоставили жилплощадь в центре. Говорит, пока не добьюсь, никуда не выеду. — Ясно, — кивнула Таня. — А кроме него там, значит, больше никто не живет? — разыграла сильное разочарование Катя. — Говорю же, давно всех переселили. Ах ты, поганец! А ну, положи! Последние два восклицания относились к рыжему Митеньке, который вновь появился из глубины квартиры, держа обеими руками над головой фарфоровую супницу. — Не положу! — агрессивно выкрикнул Митенька. — Я — Терминатор. Не успела бабушка до него добежать, как он нацепил супницу на голову. Она накрыла голову внука до самой шеи. — А-а! Баба Катя! — истошно завопил он. — Я ничего не вижу! Баба Катя попыталась избавить его от супницы, но та с головы «терминатора» сниматься не желала. Мальчик от страха заревел. Голос его под супницей сильно смахивал на вой каких-то потусторонних существ. — Мать честная! — суетилась вокруг ребенка Екатерина Семеновна. — Чего же делать? Пропал мой Митенька! — Молоток есть? — вмиг оказался рядом Женька. — Сейчас вдарим по этой штуковине и порядок. — Что ты! — замахала руками Екатерина Семеновна. — Нельзя молотком. Это ж старинная. Кузнецовская. Из сервиза! А, главное, разве можно по голове молотком? Митенька продолжал исторгать из-под кузнецовской супницы истошные вопли. — Я знаю, — с важностью произнес Пашков. — И молотка не надо. И супница останется. Жидкость для мытья посуды есть? — Зачем жидкость? — поглядела на него Екатерина Семеновна. — Успокойтесь. Все будет четко, — заверил Пашков. — У меня тут настоящий компьютер, — постучал он себя пальцем по голове. — Несите жидкость. — Предупреждаю. Лучше не надо, — счел своим долгом вмешаться Темыч. — Он просто не понимает, — с жалостью поглядел на него Пашков. — Сними-и! Сними-и, баба Катя! — завывал под супницей Митенька. — Успокойся, маленький! Сейчас баба Катя что-нибудь придумает! — горестно воскликнула Екатерина Семеновна. — Надо срочно ему помочь, — участливо воскликнула Таня. — Ты мне сперва скажи, что с жидкостью для посуды собрался делать? — осведомилась с подозрением Екатерина Семеновна. — Проще пареной репы, — ответил Пашков. — Берем жидкость. Переворачиваем вашего парня вниз головой. Жидкость заливаем внутрь супницы. Она намылится и соскочит. — А Митенька мой в этой жидкости захлебнется? — с ужасом воззрилась Екатерина Семеновна на Лёшку. — Ну если быстро сработаем, то не должен. — Нет уж, ребята, вы погодите, а я пойду его отцу с матерью на работу звонить. Пусть в больницу везут. Катя, Таня и Василиса взяли Митеньку за руки. — Тише. Тише, — старалась успокоить его Таня. — Сейчас мама твоя придет. — Не хочу маму! — затопал Митенька. — Хочу быть Терминатором, но чтобы все видеть. Тёмыч, устав от истошных воплей, потянул супницу вверх. Супница с головы Митеньки не слезла. А вот заорал он гораздо громче. — Оставь ребенка в покое, — отпихнула Катя от супницы Тёмыча. — Не видишь? Митеньке больно. — Больно! — немедленно провыл Митенька. — Не хочу маму! Не надо в больницу! — А там врач с тебя эту штуку снимет, — попыталась его урезонить Катя. — Я этого врача из пистолета! — послышался злобный голос из-под супницы. — Ничего. Врач тебе укольчик сделает, — очень некстати встрял Пашков. При слове «укольчик» Митенька на мгновение замер, затем с такой силой рванулся вперед, что девочки не смогли его удержать. Никто даже не успел пошевелиться, как раздался звон. Это Митенька, ударившись головой о входную дверь, разбил вдребезги супницу. — Маленький! Что с тобой! — тут же выскочила в коридор бабушка. С «маленьким» все обстояло отлично. Он с видом римского триумфатора попирал ногами осколки ненавистной супницы. — Говорил, надо было сразу молотком, — философски изрек Женька. — Все равно эта штука была обречена. — Это я теперь обречена, — с удручающим видом отозвалась Екатерина Семеновна. — Его вот мать, — указала она на Митеньку, — над этим сервизом трясется. Он ей от прабабушки в наследство достался. — Она должна понимать, что здоровье ребенка дороже какой-то супницы, — важно проговорил Тёмыч. Митенька, подобрав с полу один из многочисленных осколков, принялся деловито ковырять дверь. — А ну положи, — подбежала к нему бабушка. — Ох, — устало взглянула она на ребят. — И вот так целый день. — Мы, пожалуй, пойдем, — сказала Катя. — Да, да, — рассеянно отозвалась Митенькина бабушка. Она захлопнула дверь. До ребят донеслись протестующие вопли мальчика. Друзья торопливо выскочили на улицу. — Попытаемся навестить Максима Коваленко, — тихо сказал Олег. — Версия прежняя. Мы разыскиваем подругу Катиной бабушки. — Может, на этот раз лучше пусть будет Тёмкина бабушка? — спросила Катя. — У меня все бабушки умерли, — запротестовал Тёма. — А про покойников врать нехорошо. — Интересно у тебя получается, — покачала головой Катя. — Значит, про твоих покойных бабушек врать нехорошо, а про мою живую вроде бы как ничего страшного? — Ты сама эту чушь придумала, — отбил выпад Тёмыч. — А моих бабушек попрошу не трогать. — Напрасно спорите, — сказал Олег. — Хочешь не хочешь, Катька, но придется придерживаться одной версии. Видишь, тут все друг с другом знакомы. Если нас на вранье накроют, лучше тут больше не показываться. — Тогда ладно, — сдалась Катя. Друзья прошли в глубь переулка. Не стоило лишний раз мозолить глаза жителям дома. — Итак, — продолжал Олег. — Мы являемся к этому художнику. Ты, Катька, повторяешь свою историю. А потом нам надо как-нибудь попытаться войти в квартиру. — Я знаю как! — воскликнула Катя. — Пусть наш дяденька молодой человек, снова начнет икать. — Только не это! — взмахнул сразу двумя руками Женька. — У меня уже от икоты все внутренности болят. — Скажи спасибо Митеньке с пистолетом, — засмеялись остальные. — Иначе бы ты до сих пор икал, — добавила Таня. — В общем, я больше икать не могу, — повторил Женька. — Ты что, отмороженный? — покрутил пальцем возле виска Тёмыч. — Не понимаешь? Тебе же все предлагали водички попить. — А это самый лучший способ зайти в любую квартиру, — подхватила Катя. — У меня сейчас все равно такого правдоподобного икания, как тогда, не получится, — стоял на своем долговязый мальчик. — А если получится, то, чего доброго, опять по-настоящему разыкаюсь. И вообще, почему обязательно я? — спросил он. — Вот Пашков ничего еще сегодня не сделал полезного. — Как это не сделал? — с притворным негодованием воскликнула Катя. — А кто Митеньку предлагал утопить в жидкости для мытья посуды? — Ладно. Давайте я буду икать, — поторопился перевести разговор Лешка. Он несколько раз вполне натурально икнул. — Годится, — одобрили остальные. — Только на лице должно быть побольше страдания, — внесла поправку Катя. — А то икаешь и улыбаешься во весь рот, как будто это тебе удовольствие доставляет. — Ясно, — ответил Лешка. — А так нормально? И, состроив устрашающую рожу, он еще три раза икнул. — С такой физиономией только детей пугать, — усмехнулась Василиса. — Нормально, — одобрил Олег. — Для художника сойдет. — Он подумает, будто наш Лёшенька при смерти, — усмехнулась Катя. — В такой ситуации только зверь не пустит в квартиру. — Так, ребята, все ясно. Пошли, — скомандовал Олег. Вся компания повернула обратно. Вскоре они уже оказались в тихом дворике. Подъезд Максима Коваленко встретил их всё тем же конгломератом запахов, по которым сразу угадывалось нежилое или почти нежилое помещение. — Хоть бы убрался тут, если уж переезжать не хочет, — с осуждением произнес Тёма. — Тише, — прижала палец к губам Таня. — Вдруг он услышит и обидится. На второй этаж ребята двинулись в полном молчании. — Давай, Катька, про несчастную бабушку, — прошептал Олег. — Нечего красться, как будто мы что-то скрываем. — Надеюсь, Светлана Валериановна дома, — немедленно включилась в игру Катя. — Бабушка так ее хочет видеть! — Заткнись, — внезапно остановился Тёмыч. — Ты чего? — не понял Олег. — Сам подумай, — так и не двигался с места Тёма. — Мы будем сейчас про больную бабку вворачивать, — продолжал он шепотом, — а если этот Максим нас узнает? — Кажется, ты прав, — снова поманил друзей вниз Олег. Надо было срочно придумать какой-нибудь другой предлог. — Ну? — остановились ребята на первом этаже. — Без «ну», — строго посмотрел на них тот. — Думайте быстро! — И думать нечего, — отвечала Таня. — Мы ведь раньше хотели сказать, что, когда курили, у меня потерялся кулон. Мамин подарок. Так вот, не находил ли он случайно? — Как же я забыл! — улыбнулся Олег. — А мне икать надо? — Он еще спрашивает! — воскликнула Катя. — У тебя будет самая главная роль. — Главная — это мы можем, — растянулся от радости рот до ушей у Лёшки. — Тогда, как только Танька заговорит с Максимом о кулоне, — сказал Олег, — ты, Лёшка, начинаешь громко икать. — И строишь такие рожи, будто тебя вообще сейчас хватит кондрашка, — добавила Катя. — Уж будьте спокойны. Фирма веников не вяжет. — Пошли. Они быстро достигли квартиры художника. Олег позвонил. Но вместо привычной трели раздалась мелодия романса «Отвори потихоньку калитку». Однако, судя по всему, хозяин ничего отворять не собирался. — Готовились, готовились, — разочарованно произнес Женька. В сердцах он толкнул дверь тамбура. Но на сей раз она была заперта. — И тут надежный замок, — подергал следом за Женькой обшарпанную дверь Тёмыч. — Видите? Даже не качается. — В общем-то, ничего удивительного, — сказала Таня. — Когда живешь один в целом подъезде, невредно подстраховаться. — Да уж, — поежился Тёма, которому совсем не хотелось бы жить в подобном месте. — Придется сюда ещё раз завтра наведаться, — зашагал вниз Олег. Они спустились на первый этаж. Женька шел следом за Олегом. — Чего дальше-то делать будем? — спросил он. Олег, не дойдя до выхода, резко остановился. Женька этого не ожидал. Налетев на него, он потерял равновесие и, чтобы удержаться на ногах, уцепился за доску, которой была забита дверь одной из квартир. Доска осталась в руках у мальчика. Он вместе с ней рухнул на пол. Грохот поднялся такой, что ребята зажмурились. — Обалдел? Сейчас сюда весь дом сбежится. — Не сбежится, — поднялся на ноги Женька. — Тут некому. Ну ни фига себе, — с удивлением поглядел он на дверь квартиры. — Это называется забили. Он потянул на себя вторую доску. Она, едва не задев Тёмыча, тоже полетела на пол. — Очень интересно, — пробормотал Олег. — По-моему, эти доски вообще не были прибиты, — сказал Женька. С этими словами он толкнул дверь. Она немедленно распахнулась. Ребята вошли внутрь. За дверью тянулся коридор. По обе стороны были комнаты. — Сейчас поглядим, — понесся по коридору Женька. — Ну-ка, Тёмыч, приди сюда, — поманил друга на лестничную площадку Олег. Тот послушно вышел из квартиры. — Давай это затащим внутрь, — Олег показал на доски, которые перегораживали вход на лестницу. Тёмыч в знак согласия кивнул. Привлекать внимание не стоило. Вдруг Максим сюда явится раньше, чем они покинут квартиру. — Чего вы там возитесь? — выглянул наружу Пашков. — Лучше бы помог, чем задавать глупые вопросы, — поглядел на него исподлобья Тёма. Затащив доски внутрь, они прикрыли дверь. — А это вы видели? — только сейчас заметил Пашков. На двери оказался замок. — Интересно, работает? — начал возиться с ним Олег. Язычок легко соскочил с «собачки». Замок работал. — Странно, — удивился мальчик. — Обычно, когда съезжают из таких коммуналок, замков на дверях никогда не остается. — Ну да, — подтвердила Катя. — Обязательно хоть одному из бывших жильцов станет жалко, что вещь понапрасну пропадает. — Правильно, — тут же отметил Тёмыч. — Старый замок можно на даче к двери приделать. Олег, тем временем, оттянув язычок замка, плотно прикрыл дверь. — Теперь по крайней мере никто чужой не войдет, пока мы здесь, — сказал он. Ребята принялись осматривать комнаты, однако ничего примечательного не нашли. Только два старых стула с продавленными сиденьями, дырявое корыто, валяющеюся на кухне, и чугунную мойку, явно дореволюционного происхождения. — Хорошая вещь. Старинная, — оценил мойку Тёмыч. — Ты лучше сюда погляди, — позвал его Женька. — Тут такой унитаз классный! Написано: «Сделано в Англии». Тёмыч кинулся со всех ног в туалет. — Надо же! — минуту спустя выбежал он обратно. — Совершенно целый антикварный английский унитаз. Жалко, что пропадает. Слушай, — поглядел Тёмыч на Таню. — Может, снимем его? И твоей тете Вере отнесем в магазин. Этому унитазу, наверное, не меньше ста лет. Какой-нибудь «новый русский» за него кучу денег выложит. — Нет уж, — запротестовала та. — Я тете Вере такое не понесу. Тут Женька потянул за длинную цепочку сливного бачка. В антикварный унитаз со стремительностью и грохотом Ниагарского водопада устремилась вода. — Работает! — зашлись от восторга оба любителя старины. — Знаете что? Хватит! — призвал их к порядку Олег. — Давайте делом займемся. — Какое дело? Тут больше нет ничего интересного, — надоело бродить по пыльной квартире Женьке. — Сейчас, — задержалась Таня возле последней двери. — Давайте всё-таки тут тоже посмотрим. Ребята вошли. — Ничего, — махнул рукой Олег. — А это ты видел? — указала на пол возле стены Таня. На пыльном полу ясно отпечатался свежий прямоугольник. Будто сюда совсем недавно ставили ящик или картонную коробку. — Кажется, мы сюда пришли не зря, — повернулся мальчик к друзьям. — Ты хочешь сказать, что они… — тихо проговорила Таня. — Именно, — кивнул Олег. — Я всё думал, каким образом тому типу из «Шевроле» удалось так быстро смотаться на второй этаж за двумя последними ящиками? — Правильно, — подтвердила Таня. — Он почти сразу вернулся. — Может, они и вторую квартиру так же используют? — пришло в голову Тёмычу. — Вдруг в ней и сейчас что-нибудь лежит? — Сейчас проверим, — ответил Олег. — Погоди. Тут есть кладовка, — открыла еще одну дверь Таня. Но кладовка не таила в себе ничего интересного. Неизвестные пользовались только одной комнатой. — Выходит, художник тут ни при чем? — спросила Катя. — Полагаю, что да, — подтвердил Олег. — Хорошо, что его дома не оказалось. — Это уж точно, — обрадовался, в свою очередь, Лёшка, которому совершенно не хотелось икать понапрасну. — Ладно, — направился к выходу Олег. — Пошли соседнюю квартиру проверим. Все семеро вмиг оказались на лестничной площадке. Олег поставил замок на «собачку» и уже закрыл дверь, но вдруг спохватился. Доски! Их надо вернуть на место. Кто знает, вдруг этим двоим снова вздумается что-нибудь привезти сюда? — Давай вместе, Лёшка, — позвал он Пашкова. Тот шагнул в коридор. Мальчики взяли каждый по доске, когда с улицы послышался резкий скрип тормозов. — Быстро сюда! — громким шепотом скомандовал остальным Олег. Ребята снова влетели в заброшенную квартиру. — Может, это Максим? — тихо проговорила Таня. — Сейчас проверим. Олег, пригнувшись, чтобы его не было видно через окно, пробежал ближайшую комнату и осторожно выглянул. Возле подъезда стояла «девятка» цвета мокрого асфальта. — Кто там? — подбежали к Олегу остальные. Впрочем, они уже все видели сами. Из «девятки» не спеша выбрались трое бритых парней. Олег опрометью бросился к двери и снял замок с предохранителя. Язычок тихо щелкнул. Шаги бритых парней уже слышались в подъезде. Ребята в ужасе переглянулись. Каждому из шестерых было ясно: если парни из «девятки» сюда пожалуют, хорошего ждать от них нечего. Парни молча приблизились к двери квартиры. Семеро друзей, замерев, ждали. Непрошеные гости остановились. — Ну, все, — в панике прошептал Тёмыч. Катя зажала ему ладонью рот. Пока бритые парни сюда не вошли, ещё оставалась надежда на спасение. Олег указал пальцем на окно, из которого они только что увидали «девятку». Ребята поняли его с полуслова. Как только в замок вставят ключ, надо вышибать стекло и прыгать. Василиса тихо прокралась ко входу в комнату и замерла у косяка. Она сможет отвлечь даже этих, пока друзья не уйдут. — Так, — послышался голос за дверью. — Он первый. Мы следом. — Ясно, — отозвался другой. Олег с Таней переглянулись. Кажется, это был тот, которого тогда, вечером, ударили во дворе. — Ну чего встал? Давай! — снова послышался голос за дверью. — Он по лестнице ходить разучился! — хохотнул третий из парней. — Коленки от страха подгибаются. Вновь раздались шаги. Бритые парни начали подниматься на второй этаж. Олег смахнул со лба капли холодного пота. — Пошли быстро отсюда, — прислушиваясь к удаляющимся шагам, прошептал Тёма. — Ну уж нет, — решительно возразил Олег. — Смотрите. Мое дело предупредить, — продолжал Тёма. — Ты что? — покрутил пальцем возле виска Пашков. — Они же нас зацапают. — Тогда подождем, — немедленно согласился тот. — Хорошие у Максима друзья, — прошептала Катя. — Поклонники живописи, — усмехнулась Таня. — Прекратите болтать, — с ужасом поглядел на девочек Тёма. — А то эти «поклонники» нам дадут. Олег приложил ухо к двери. Остальные последовали его примеру. — Не толкайся, — проворчал Тёмыч, которого Женька попытался оттеснить от двери. — Тихо вы, — шепнул Олег. Тёмыч смирился. Тут сверху послышались голоса. — Никого нет, — сердито проговорил один из парней. — Может, отсюда вообще давно съехали, — отозвался второй. — Видишь, какой подъезд-то. Сверху послышался шум. Похоже, бритые парни пытались открыть дверь. — Не, — наконец послышалось категорическое заявление одного из них. — Замок капитальный. — Может, высадим? — предложил другой. — Разбежался, — тут же возразил третий. — Шум поднимать нам не нужно. Заедем позже. Они стали спускаться. — А тут чего? — вдруг так громко послышался голос первого парня, что ребята невольно отпрянули от двери. — Смотри-ка, действительно, — удивился второй. — Там вон квартира заколочена, а эта нет. И он с силой подергал за ручку двери. — Тоже заперто, — наконец оставил он попытки войти внутрь. — Не. Все-таки нам, наверное, на второй, — сказал другой парень. — Там звонок работает, а тут его вообще нету. — А пошли с улицы в окно глянем, — последовало предложение того, который тряс дверь. — Уже смотрел, когда мы сюда входили, — ответил один из его компаньонов. — Пустые комнаты. — Тогда понеслись. Парни вышли на улицу. Двери «девятки» хлопнули. Едва завелся мотор, как машина рванула с места. Ребята слышали, как уже в арке скрипнули тормоза. Еще чуть погодя все стихло. — Выходим, — скомандовал Олег. Он отворил дверь. Ребята покинули квартиру. — Опять доски забыли, — хлопнул себя по лбу Пашков. — Да уж, — согласился Олег. — Нам надо оставить все, как было. По-моему, ещё придется сюда прийти. — Может, останемся? — предложил Женька. — Вы закроете нас с Лёшкой и вернете доски на место, а мы подождем, пока эти парни снова вернутся. — Я не могу, — возразил Пашков. — Меня предки просили сегодня вечером быть дома. — А потом вдруг эти трое вообще только через два дня появятся, — сказала Таня. — Вот именно, — согласился с девочкой Олег. — Сейчас самое главное выяснить, действительно ли этот лев работы Ровелли. — Что-то тетя Вера долго не звонит, — нетерпеливо воскликнул Женька. — Ну ты даешь! — засмеялся Олег. — Мы же только вчера к ней ходили. А ей еще надо с экспертом связаться. — А экспертиза не один день может занять, — добавила Василиса. — Если тетя до завтра не позвонит, я сама с ней свяжусь, — пообещала Таня. Мальчики аккуратно вернули доски на место. — Теперь можно идти, — придирчиво оглядел результаты работы Олег. Они постарались как можно скорее миновать двор и подъезды, выходящие в переулок. Чем меньше они будут мозолить глаза жильцам, тем лучше. Поэтому, лишь попав на Сретенку, семеро друзей продолжили разговор. Верней, продолжил Женька. — Ребята! — взмолился он. — Давайте зайдем к тете Вере. Тут же совсем близко! Вдруг она уже выяснила про льва. А нас дома нет. Вот мы ничего и не знаем. — Слушай, а, может, действительно? — поглядел Олег на Таню. — А почему бы и нет, — отозвалась она. — Пошли! — уже почти бежал по Сретенке Женька. — Сейчас нам все будет ясно. — Зря бежишь, — поторопился охладить его пыл Тёмыч. — Думаю, Вера Андреевна еще ничего не знает. — Вечно ты со своими сомнениями, — отмахнулся Женька и еще быстрее пошел вперед. Они свернули в Пушкарев переулок и вошли в галерею «Суок». — Вера Андреевна у себя? — осведомилась Таня у охранника. — Проходите. Она в кабинете, — узнал тот ребят. Пройдя сквозь галерею, ребята постучались в дверь кабинета. — Войдите! — послышался из-за двери голос Веры Андреевны. Едва увидав компанию с Большой Спасской, она воскликнула: — Легки на помине! А я тебе, Танюша, звоню, звоню… — Нас не было… — Что-нибудь узнали про льва? — подскочил Женька к столу, за которым сидела Вера Андреевна. — Мой знакомый эксперт в отъезде, — ответила Танина тетя. — Будет в Москве только завтра. — Говорил же тебе, не спеши, — торжествующе поглядел Тема на Женьку. — Подождите, ребята, еще денек, — продолжала Вера Андреевна. — Я постараюсь с ним прямо завтра и встретиться. — Ну да? — переспросил Женька. — Прямо завтра? — Прямо завтра, — подтвердила Вера Андреевна. — Ну тогда мы пойдем, — заторопились ребята. — Нам еще уроки учить. — А сами-то вы ничего не узнали? — спохватилась Вера Андреевна. — Ничего! — торопливо проговорил Олег. Он боялся, как бы Женька не ляпнул чего-нибудь лишнего. — Тогда до скорого, — уже взялась за телефонную трубку Вера Андреевна. Ребята вновь оказались на улице. — А теперь что, уроки учить? — с тоскою поглядел на друзей Женька. — Ах, дяденька молодой человек, дяденька молодой человек, — проговорила нараспев Катя. — Совсем у тебя плохо с памятью стало. — Ну да! — издал радостный клич Женька. — Завтра же ведь диспансеризация. И никаких уроков. — Тогда пошли потренируемся в применении шпаргалочного агрегата, — предложил Пашков. — Нет уж, — не согласился Женька. — Я от твоего агрегата сегодня беру выходной. Лучше пошли посидим у Олега. — Пожалуй, это действительно будет лучше, — поддержал его тот. — Но Женька, предупреждаю, к холодильнику сегодня даже близко не подходи. — Переживу, — отмахнулся тот. — Я сегодня хорошо пообедал. — Это мы слышали, — ехидно напомнила Катя. Они уже были в нескольких шагах от поворота из Пушкарева на Сретенку, когда их обогнала «девятка» цвета мокрого асфальта. — Внимание, — прошептал Олег. — Впереди наши большие друзья. Женька! Лешка! Не показывайте вида, что мы интересуемся ими. «Девятка» остановилась у поворота, пережидая поток машин. — А там художник идет, — тихо сказала Таня. — Что делать? На углу и впрямь стоял Максим Коваленко с пластиковой сумкой в руках. Дальнейшие события разворачивались стремительно. Взгляд Максима упал на «девятку». Лицо художника тут же побледнело. Он резко повернулся и исчез за углом. В этот момент «девятка» свернула на Сретенку. — Они его не заметили, — понял Олег. — За ним, — скомандовал он друзьям. Вся компания бросилась вслед за Максимом. Но, когда они выбежали на Сретенку, того и след простыл. Они неслись до самой Сухаревки. И заглядывали в каждый переулок. Но Максим будто провалился сквозь землю. — Куда он девался? — остановился Олег возле входа в метро. — Наверное, сразу свернул в Большой Головин, — предположила Таня. — А оттуда проходными дворами домой. — Куда бы он ни девался, — сказал Тёмыч, — теперь ясно: он этих бритых типов знает. — И явно их боится, — добавила Катя. — Да уж, — кивнул Олег. — Ему явно не хотелось встречаться с этими милыми мальчиками. — Странно, что они его не заметили, — удивилась Таня. — Ну, во-первых, они могли смотреть в другую сторону, — ответил Пашков. — Мой предок, например, когда за рулем, вообще ничего, кроме светофоров и уличных знаков, не замечает. — Кстати, — поглядел внимательно на друзей Олег. — Кто-нибудь наконец номер «девятки» заметил? — А когда его было замечать, если мы за художником дунули? — спросил Женька. — Логично, — поспешил согласиться Олег, который, к немалому своему стыду, только сейчас вспомнил о номере. — Значит, Максим их боится, — подвела итог Катя. — А они то ли его не заметили, то ли вообще не знают. — Забавная складывается картина, — задумчиво произнес Олег. — Чует мое сердце: мы влезли во что-то опасное, — поглядел на друзей исподлобья Тёмыч. — Наконец-то! — радостно выкрикнул Женька. — Я бы на твоем месте так не веселился, — продолжал нагнетать атмосферу Тёма. — Если, например, эти трое ребят поймут, что мы что-то просекли… Он не договорил. И, редкий случай, Катя не стала его подкалывать. От троих бритых парней исходила явная угроза. Даже легкомысленный Женька понимал: таким поперек дороги лучше не становиться. А Василиса, что очень удивило друзей, даже не заикнулась об Андрее Станиславовиче. — Так, — сказал Олег. — Этот художник явно направлялся к себе домой. — Да, — согласилась Таня. — По-моему, он из магазина шел. — Вот и я тоже так думаю. Поэтому давайте к нему ещё раз наведаемся. — Прямо сейчас? — совсем не хотелось Тёме возвращаться в пустынный подъезд. — А если там эти? — Если там эти, то мы их машину увидим, — принялся успокаивать его Олег. — А потом ведь «девятка» в сторону Садового Кольца поехала, — напомнила Таня. — Тем более, — подхватил Олег. — Мы ничего не теряем. А если сможем проникнуть к художнику в квартиру, может, что-нибудь и выясним. — Пошли! Чего зря стоим! — уже рвался в бой Женька. Они снова проделали путь до подъезда художника. — По-моему, я сюда скоро с завязанными глазами смогу ходить, — отметил Пашков. — Шастаем взад-вперед, взад-вперед, — брюзжал Тёмыч. — Странные у нас какие-то пошли развлечения. — Не понимаю, чем ты недоволен? — пожал плечами Женька. — Тем, что всё бессмысленно, — продолжал ворчать Тёмыч. — Бессмысленно или не бессмысленно — позже узнаем, — ответила Таня. — Слушай, Пашков, ты не забыл, что должен икать? — напомнил Олег. — А как же, — радостно отозвался Лёшка. — Пашковы никогда ничего не забывают. В качестве доказательства он состроил кошмарную рожу и принялся икать. — Замолчи, — одернул его Олег. — Хочешь, чтобы нас увезли в психушку? Лёшка послушно умолк. Ребята углубились в проходные дворы. Вот наконец и подъезд художника. Друзья тщательно оглянулись. Во дворе не было ни одной машины. Олег открыл дверь. Они поднялись на второй этаж. — Теперь, Лёшка, икай, — велела Катя. Пашков серьезно принялся за работу. Олег нажал на звонок. Ребята вновь услыхали мелодию старинного русского романса. Но, кроме нее и надсадной икоты Пашкова, ничто не поколебало тишины подъезда. Ребята еще побродили по сретенским переулкам. Затем вновь наведались в квартиру художника. Однако на их настойчивые звонки так никто и не отозвался. Результатом этих походов было лишь то, что Лешка Пашков крайне устал от икания. И заявил, что ему нужно до завтра отдохнуть. — Ага! — злорадно воскликнул по этому поводу Женька. — А мне каково тогда было. — Ладно, — ответил Олег. — Пошли ко мне. Чувствую, что сегодня мы больше ничего не выясним. — Чует твое сердце, да? — покосилась Катя на Тёмыча. Тот, ничего не ответив ей, отвернулся. У Олега друзья просидели до самого возвращения Беляевых-старших. Они пытались понять, что всё-таки происходит в этом заброшенном подъезде. Связан ли художник с двумя незнакомцами на «Шевроле»? Если связан, то каким образом? А если нет, почему так испугался троих бритых парней на «девятке»? Что нужно этим парням от художника и от двоих мужчин на «Шевроле»? И, наконец, какое ко всему этому отношение имеет бронзовый лев работы великого Джузеппе Ровелли? Друзья высказали несколько версий. Тёмыч считал, что льва могли просто потерять какие-нибудь другие люди. И скорее всего это дешевая подделка. Потому что настоящие коллекционеры такими вещами во дворах не бросаются. Что же до хозяев «Шевроле», то они, по мнению Тёмы, почти наверняка задолжали кому-нибудь деньги. Вот к ним и присланы для разборки бандиты, которые контролируют этот район. Остальные сочли версию Тёмыча сомнительной. Конечно, в жизни случаются и не такие совпадения. Однако в тихом дворике на Сретенке их было чересчур уж много. К тому же, оставалась неясной роль художника. Если бандиты гоняются за хозяевами «Шевроле», то при чем тут Максим Коваленко? — Ну они могут быть его знакомыми, — и тут не растерялся Тёмыч. — Вдруг они прятали у него в квартире какие-то ценности? — Зачем? — не понял Олег. — От кредиторов, — очень серьезно ответил Тёмыч. — Обычно ведь как получается? Ты задолжал крупную сумму. Отдать не можешь. Твой адрес кредиторы знают. Поэтому из квартиры приходится смываться. В таких случаях ценности человек отвозит в какое-нибудь безопасное место, где кредиторы никогда не догадаются искать. — Можно подумать, наш Тёмочка все время кредиты берет, а потом ложится на дно, чтобы не возвращать, — засмеялась Катя. — Может, эти бандиты вообще за нашим Тёмычем и гоняются! — развеселился Женька. — Да ну вас, — обиделся Тёма. — Им дело говорят, а они… — А вообще в этом что-то есть, — блеснули за стеклами очков глаза у Олега. — Естественно, есть, — с важностью изрек Тёмыч. — Я никогда зря не говорю. — Величайший деятель современности господин Мартынов, — фыркнула Катя. — Погоди, — жестом велел ей умолкнуть Олег. — Тут и впрямь вроде бы что-то стройное вытанцовывается. — Ерунда тут одна вытанцовывается! — размахивая руками, что грозило гибелью еще недобитым безделушкам Нины Ивановны, носился взад-вперед по гостиной Женька. — Тогда скажи не ерунду, — надулся Тёмыч. — Да тут проще простого! — без колебания выпалил Женька. — Льва украли! А главарь банды похитителей этот художник Максим. Ограбили какого-нибудь крутого «нового русского». И его люди за Максимом охотятся. Или за теми, кто на «Шевроле». Это мы теперь с вами знаем, что художник у них главарь. А бандиты думают, что основные — мужики на «Шевроле». — Откуда нам-то известно, что художник — главарь банды? — спросила Катя. — Как это откуда? — удивленно уставился на нее Женька. — Я же только что сказал. — Ну если ты, значит, всё в порядке, — с уничтожающим сарказмом изрек Тёма. Остальные засмеялись. — Вы чего это? — совершенно не доходило до Женьки, почему друзей не устраивает такая великолепная версия. — По-моему, все логично. — За исключением одного пустяка, — прыснула Катя. — Ты слышал, что бабушка Митеньки про этого художника говорила? — У него одно достояние — квартира, — подхватила Таня. — Вот именно, — откинула Катя с лица прядь длинных волос. — Да мы и сами Максима видели. Не очень-то он похож на главаря банды, которая промышляет антиквариатом. — По виду он больше смахивает на бомжа, — согласился Пашков. — Тем более ладно уж он бы в подобном виде помойное ведро выносил, — вмешалась наблюдательная Таня. — Но ведь он постоянно так ходит. Нет, на Сретенке он был в куртке. Но она еще хуже майки и джинсов. — Может, он для отвода глаз? — не сдавался Женька. — Прикидывается нищим, а у самого где-нибудь миллионы зарыты. — Вряд ли он всё-таки главарь банды, — вмешался Олег. — Если бы это действительно было так, да к тому же он знал, что за ним какие-то бандюги гоняются, то без охраны вообще бы на улицу носа не высунул. На это Женька ничего не мог возразить. — Мне кажется, Тёмка ближе к истине, — продолжал Олег. — Ну наконец-то, — гордо выпятил грудь Тёмыч. — Вернее, не во всем, — уточнил Олег. — Если эти, на «Шевроле», художника знают и воспользовались его квартирой, чтобы спрятать ценности, тогда вроде всё сходится. — Правильно, — сказала Таня. — Они попросили Максима подержать у себя их личные вещи. Он согласился… — Ни фига он не согласился, — встрял в разговор Пашков. — Максим — парень хитрый. Зачем ему подставляться. Вот он и посоветовал спрятать ценности в пустой квартире на первом этаже. Доски отодрали. Врезали надежный замок. Ну а все остальное мы с вами сегодня сами видели. — Молодец! — похвалил Олег. — Тогда выходит, мы с Танькой в тот вечер застукали мужиков на «Шевроле», когда они собрались перевозить добро куда-нибудь в другое место. — Потому что бандиты просекли, где они его прячут, — обрадовался Женька. — Правильно, — улыбнулся Олег. — А художник заметил, что они возле дома крутятся, и дал знать своим знакомым. — Которые улизнули перед самым их носом, — добавила Таня. — Поэтому он и боится бритых парней, — дошло до Кати. — Максиму кажется, что его преследуют. А бандиты его вообще не знают. — Именно, — очень тихо и медленно произнесла Таня. — Иначе они бы его на Сретенке заметили. — Или дождались бы возле квартиры, — сказал Тёма. — В том-то и дело, что они действуют наугад, — принялся тщательно протирать носовым платком очки Олег. — Просто они засекли «Шевроле» возле подъезда. А дальнейшее для них покрыто мраком. Остается неясным только одно. Почему эти, на «Шевроле», не пустились на поиски бронзового льва? — Мы-то откуда знаем, пустились или не пустились, — возразил Тёмыч. — У нас же в этом дворе не круглосуточное дежурство. — Пожалуй, ты прав, — согласился Олег. — Они могли уже сто раз там всё облазить. — Или Максима попросили, — сообразила Таня. — Он там живет. Ему удобней всего. — Тем более он может и не знать, какая это на самом деле ценность, — сказал Пашков. — Ему просто сказали, что у них статуэтка выпала из ящика. Мол, ничего ценного, но дорога, как память. — Жаль, в этом дворе никто не живет, — вздохнула Таня. — Иначе можно было бы расспросить, не появлялся ли больше синий «Шевроле». — Вот он-то как раз, я думаю, больше не появлялся, — с уверенностью проговорил Олег. — Кому охота лезть в петлю. — Они и так без памяти рады, что успели унести ноги, — сказала Катя. — Всё равно, если они промышляют антиквариатом, то бронзового льва будут искать, — не сомневался Женька. — Если он не поддельный, — снова принялся за свое Темыч. Скоро все поняли: пока не установлено, что это за бронзовый лев, любая версия повисает в воздухе. Впрочем, если знакомый Веры Андреевны и впрямь завтра вернется в Москву, ждать осталось не так уж долго. — А может быть, завтра, вместо диспансеризации, рванем к художнику? — предложил Женька. — Надо же нам когда-нибудь его застать дома. — Нет, — покачал головой Олег. — Нас же Андрей просил не отлынивать. — И состояние здоровья лишний раз проверить совсем не мешает, — сел на любимого конька Тёмыч. — Кстати, самое главное, профилактика. С запущенными болезнями бороться труднее, чем когда их выявишь в самом начале. — Ну началось, — со страдальческим видом произнесла Катя. — Действительно, Тёмыч, — поморщился Женька. — Сдалась нам эта поликлиника. Мы и так все тут здоровые. — Знаю я, чего ты боишься, дяденька молодой человек! — прыснула Катя. — Да ну вас! — отмахнулся Женька. — А чего он боится? — наконец ожила Василиса. — Когда берут кровь из пальца, — пояснила Катя. — Его на каждую диспансеризацию Андрей чуть ли не тащил. — Ясно. — Вы как хотите, а я, пожалуй, лучше в этом дворе подежурю, — продолжил Женька. — А потом вы после диспансеризации ко мне подтянетесь. — Нет, — решительно возразил Олег. — Сходишь как миленький в поликлинику. Иначе Андрею потом за тебя отдуваться. — Эх! — махнул рукой Женька. — Обложили со всех сторон Вскоре друзья разошлись по домам. С минуты на минуту должны были вернуться Беляевы-старшие…