dispute to death

      Едут они в полной тишине, из-за чего Скарамуш даже успевает вздремнуть. Может, погода так влияет на него, но спать хотелось каждую секунду. Но он, видимо, ещё слишком сильно вымотался. Глаза сами закрывались, когда он находился в покое и не занимался никакими делами. Его вырубало, а это… не так уж хорошо для него. Ему не стоит расслабляться. Тарталья не отвлекался никак от дороги, даже выключил радио. Не то чтобы оно ему мешало, но мысли всё же перебивало, а так Скарамуш из-за этого уснул ещё быстрее в тишине.       Подъехали они к месту встречи довольно быстро, либо Скару так просто показалось, ведь он просто спал всю дорогу. Раскрыв резко глаза, он подскакивает на месте, оглядываясь. И правда тот самый парк. Уже темнело от чего становилось слегка дискомфортно. Ну, вообще, он не маленький, чтобы бояться всяких ёкаев, демонов или ещё кого в лесу, но вдруг? Никто не отменял того, что предложении Казухи — ловушка. Идя за Чайльдом, что просто вызвался быть впереди для защиты друга, Скарамуш ещё раз оглядывается. Тяжело вздыхая из-за того, что он не видит, где же находится Казуха, парень подгоняет коллегу, чтобы тот шёл быстрее.       На Аллею они выходят ровно в то время, что им и написал светловолосый. И видят его.       Казуха сидит на пледе, просто фотографируя всё подряд и проверяя снимки, видимо, ожидая парней. Тарталья всё оглядывается, будто бы выискивая опасность, но так и не находит её, направляясь чуть увереннее к сидящему на пледе парню.       Пока, правда, тот не оборачивается, каким-то чудом услышав их с такого расстояния, и не щёлкает их на камеру, глядя сразу же снимки и ухмыляясь самому себе, кивая. Чайльд из-за этого больше теряет дар речи, застывая и глядя неуверенно. Как-то идти теперь к нему нет особого желания. Тот уж больно походит на ненормального, фотографируя своих жертв перед тем, как… как что-нибудь сделает, да. И нет, сам Чайльд никогда в жизни не испугался бы никого, просто Казуха сам по себе смахивает на кого-то с отклонениями: спокойный, даже на своё убийство никак не отреагировал, просто посмотрел на того, кто должен его убить, прижал вообще к себе, чуть не поцеловал в щёку, и даже так он всё же заставил Скарамуша потерять самого себя. Тот просто завис. Нормальный человек своих убийц не зовёт на чай и не приглашает в не людное совсем место для разговора. А тот же…       Всё же, не дожидаясь Чайльда, Скарамучча сам проходит ближе, завороженно глядя на своего соулмейта, из-за чего у Тартальи уже не было никакого выбора. Он плетётся за ним, бесцеремонно падая на плед, стесняя светловолосо, который хихикает, принимая ответный «удар» за тот случай, когда сам чуть не столкнул рыжего с дивана в клубе. Но какая разница? — Привет, — он здоровается первым. Почему-то он всё же выглядит слишком расслабленно, как для того, кого должны убить. Да и слишком спокойно, чтобы сидеть рядом со своими убийцами. С ним точно всё в порядке? Может, он вообще тот самый самоубийца, так что даже рад этому. — О чём ты хотел поговорить? И почему нельзя в клубе? — прерывает Скарамуша Тарталья, который хотел в ответ поприветствовать, да и, кажется, завести разговор о чём-то совсем не по теме. — Хм… как я и сказал… ему? То там были свои слушатели. Я не мог рисковать вашими же жопами. И вы не удосужились даже проверить, кто там работает и часто в клиентах сидит. Я думал вы так шутите. А поговорить… во-первых, что вам нужно? А во-вторых, если вы хотите меня… спасти… то нам нужен план, не так ли? — Казуха говорит так, будто бы не Скара и Чайльд тут ради того, чтобы спасти белобрысого, а он спасает их. Это было так странно. — Ох, и да. Имена. Как вас зовут? — Я Скарамучча, а это — Тарталья. Можешь называть так, — отвечает на последний вопрос Скара, кусая губу и глядя на коллегу. Объяснение плана должно быть за ним, ведь он тут мозг на всякие идеи. Хотя Скарамушу больше неудобно что-то долго говорить, да и слегка смущает пока общение с соулмейтом. — Отлично… да, спасти жопы. Так мы просто хотим тебе помочь, потому что Райдэн… она типа много нам делов наделала, и вот так вышло, что мы задумались о маленькой мести. А вот план… у нас есть небольшая мысль, — скомкано отвечает Тарталья, задумываясь. Не сказать же ему, что они ему помогают из-за того, что он — соулмейт Скарамуша? Нет, он, конечно, выглядит, как серьёзный и очень уж собранный человек, но всё это было не так уж просто. Да и просто стеснять друга, который пока точно не хотел говорить о связи, не хотелось. — И? Посвятите? — почему-то тот смотрит только на Скарамуччу, даже не глядя на второго собеседника, будто бы его и не существует рядом с ними. Это даже обижало. — Да, — пытаясь и на себя внимания перевести, Чайльд задумчиво хмыкает. — Я легко достану билеты на самолёт. Единственное, что нам нужно будет сделать — незамеченными пройти на борт под другими именами и паспортами. Это не так уж сложно. И единственное, что нам останется, так это приземлиться в Ли Юэ, доставить тебя до твоей тёти и гуляй, — радостно разводит руками, намекая на то, какой же он гений, улыбаясь. Но Казуха как-то приподнимает бровь от этого, глядя на Скарамуччу всё ещё и желая что-то сказать, но, видимо, пока оставляя это при себе. Для него план казался слишком простым и почти нереальным. Документы, может, и не проблема, но кто-нибудь всё равно узнает о том, что происходит. Подвергать опасности других людей в самолёте — глупо. Почему бы это сделать не как-то по-другому…? — Когда? — просто спрашивает, всё-таки быстро глянув на Тарталью, что сразу же повеселел из-за этого. Светловолосый решает пока просто не разбираться в плане, возможно, они знают, что делают. — Завтра вечером. Чем раньше, то тем лучше. Можешь пока собрать вещи, но не бери много: не утащим, — отвечает быстро, ведь замечает, что Скара хочет всё же что-то начать говорить, устав сидеть и молчать. Но его опять грубо прерывают, и он уже со злобой зыркает, недовольный тем, что ему не дают самому ответить. — Отлично, — кивнув, Казуха вновь переводит взгляд на темноволосого, улыбаясь ему. — Тогда разговор исчерпан, можем поговорить о чём-то не так сильно значимом, — кусая губу, Каэдэхара вновь берет фотоаппарат, что-то настраивая в нём.       Скарамучча как-то растерянно смотрит на Тарталью, что тоже жмёт плечами. И это всё? Никаких вопросов за что с ним так? Ничего такого? Просто «отлично»? Нет, конечно, Казуха выглядит довольно странно и действия у него уверенные, но всё же он обычный человек, наверное, никак не связанный ни с какими проблемами и преступным миром (что навряд ли так). Почему он вообще не удивлён ничему? Любой другой уже бы бегал и кричал, прося о помощи, ползал бы на коленях, умоляя не убивать, а то и вовсе сам сбежать решился бы. Но, видимо, Казуха не «любой другой». — Ох… я могу тебя сфотографировать? — вдруг спросил светловолосый, обращаясь к Скару, чем даже немного взволновал его. Он смотрит быстро на Тарталью, будто бы ища там ответ на вопрос парня, но его друг просто жмёт плечами, как бы говоря, что тот может делать всё, что захочет. А если ему интересно почувствовать себя моделью в руках опытного фотографа, то почему бы и нет? Скарамуш так и не дождавшись нормального ответа от рыжего, глядит вновь на Казуху, что всё держит в руках фотоаппарат, ожидая парня. — Ладно… может, не так страшно, — как-то неуверенно отвечает шепотом, пытаясь незаметно принять лучше позу, чтобы скрыть какие-то недостатки своей внешности. Не знает зачем согласился, но Каэдэхара не источает ауру обманщика и злодея. Навряд ли после фотки окажутся по всему городу с подписью «ужасный маньяк». Да даже, если и будет такое, босс это уладит, а всё остальное превратит в неудачную шутку. Но всё же, Казуха… добрый человек, скорее всего. И просто хочет сфотографировать? — Прости, люблю фоткать всё, что кажется красивым, — хихикает фотограф, направляя объектив камеры на Скарамуччу, что сразу же сжимается, услышав такие слова. Красивым? Казуха считает, что он красивый? Это льстит, но у того, наверное, просто намётан глаз на красивые личики.       Тарталья, правда, тоже, когда услышал такие слова, закатывает глаза, вставая с места и отряхиваясь. — Я прогуляюсь, — бросает, идя чуть подальше, чтобы не мешать парочке, хоть и продолжая следить за ними, оглядывая на всякий случай людей вокруг, хотя рядом, как и не было никого, так и нет. Скара не совсем доволен, что его оставляют тут одного, но краем глаза замечает, что друг отходит не так далеко от них. — Ох… — как-то расстроенно выдыхает Казуха, даже не глянув вслед Чайльду. Он переводит вновь взгляд на Скарамуччу, хмурясь, так что и сам темноволосый ещё больше сжимается из-за этого взгляда, вновь обращая внимание на фотографа. — Ты напряжен. Расслабься. Тебя не съест камера, — хихикает Каэдэхара, успокаивая немного Скара и откладывая немного камеру, пытаясь помочь парню принять другую позу. — Может, если мы повернём сюда голову, то будет видна эта милая родинка, — шепчет под ухо темноволосого, заставляя того покрываться мурашками и кусать губу, сжимаясь чуть больше, но уже от немного приятных и будоражащих ощущений. — Волосы… Сюда. Твои руки тоже напряжённые. Расслабь. М-м-м… ещё упор сделай на бок и… да, идеально, — наконец, заканчивает махинации с чужим телом, шепча всё это в самое ухо Скарамуччи, дотрагиваясь иногда губами, из-за чего он уже, наверное, несколько раз умер. Но всё же Казуха отстраняется, беря обратно камеру и направляя на парня. — А теперь взгляни на дерево… расслабься и улыбнись… умница, — хихикает вновь тихо и мелодично, начиная щёлкать парня, как только тот делает все просьбы. Скарамуш слегка напряжён, но быстро расслабляется, когда чувствует, что это оказалось не так уж и страшно. — Почему захотел сфотографировать? Я не такой уж… запоминающийся, — Скара, услышав, что нажатия кнопки нет примерно минуту, а Казуха пялится в маленький экран, поворачивает голову к нему, разглядывая, как светловолосый, закусив губу, смотрит фотографии, что сделал, мотая несколько то в одну сторону, то в обратную, изучая. — А? Ох. Я уже отвечал, что ты красивый. Твоя внешность интересная, — отрывается от камеры, глядя на парня в ответ и ярко улыбаясь. — Не такой уж… есть лучше, — смущённо прикрывает лицо, чуть не сказав, что лучше — это Казуха. Но тот, видимо, ответ очень захотел получить. — Да? И кто же? — ухмыляется, отложив фотоаппарат и чуть приближаясь к парню, заглядывая в чужое лицо. — Например… ты… очень глаза необычные. И сам ты, — смущается всего того, что говорит, жалея, что начал это. Казуха точно будет думать, что тут с ним заигрывают и что-то хотят. — Ого… что же, мне это часто говорят. И предлагали быть моделью. Но пока ни один фотограф так и не передал всего меня правильно… удручает. Но всё же я самый обычный, нет во мне ничего лучше, чем в ком-то другом. Ты красив, может, всё же… даже очень. А я люблю фотографировать, красивых людей, тем более, — со вздохом парень вновь берёт камеру, желая сделать ещё несколько фотографий задумчивого Скара, но тот быстро приходит в себя, так и не дав сделать задуманное. — А можно… мне? Я не умею, но я бы хотел, — закусив губу, он указывает на фотоаппарат, неуверенно глядя после в чужие глаза. — Я знаю, что так нельзя просить, но… — Если хочешь, — Казуха кивает и подаёт ему осторожно камеру, помогая немного разобраться, и Скарамуш, тихо благодаря, смотрит в экранчик, направив на Казуху.       Тот, усмехаясь, принимает обычную и какую-то расслабленную позу, прикрывая глаза и приподнимая голову, позволяя ветру растрепать выбившие из хвостика волосы. Казуха завораживает. Скарамучча даже на несколько секунд теряет дар речи, зависая и рассматривая его, чуть спускаясь вниз, глядя на сильные руки — наверное, тот занимается спортом или что-то вроде того, — смотрит на прикрытый живот, на который почему-то хочется лечь и заснуть. Это всё… так отвлекает.       Но всё же, Скара пытается найти лучший ракурс, хмурясь и сосредотачиваясь, отрывая взгляд от чужого тела. Он думает, что фотографировать не умеет. Да что уж тут: он и камеры в руках не держал никогда. А тут такое… дорогой фотоаппарат уж точно. Если он случайно сломает… будет совсем неприятно, расстраивать Казуху не хотелось.       Но он так просто его отдал.       Не медля ни секунды, он начинает фотографировать, нажимая кнопку, что показал ему Казуха, внимательно рассматривая то, что получалось. Вроде неплохо. Он надеялся, что Каэдэхаре понравится. Ещё немного пощёлкав, стараясь сделать всё красиво, он выпрямляется, глядя все фотографии, что сделал, одним глазом. — Вот… — он протягивает камеру, отдавая хозяину, что совсем расслабляется, укладываясь на плед. Листая фотографии, он одобрительно кивает, на некоторых зависая и тяжело вздыхая. — Кажется, у тебя талант. Очень красиво, — хихикает Казуха, укладывая рядом камеру и подзывая парня к себе ближе. Фотографии ему и правда понравились, хоть Скара и не профессиональный фотограф, но даже так сумел создать интересную атмосферу и подобрать ракурсы. Не то чтобы он назвал это всё идеальным и качественным, но что-то в этом было. — Да что там…? — смущается, укладываясь рядом и чуть выдыхает. Они не говорят больше какое-то время, смотря на потухающее небо, светлый закат и еле видные звёзды.       Подумать только…       Кто вообще мог бы знать, что они могут так лежать рядом? Один должен был убить второго, а другой убегать от него. Но они лежат вместе, слушают пение птиц и полностью расслаблены, забывая обо всём. — Хэй, я понимаю, что у вас есть огромное желание полежать и ничего не делать, но время уже подгоняет. Расслабитесь уже, когда мы будем в безопасности, — толкает Скарамуччу в бок Чайльд, уже вернувшись с маленькой прогулки и постукивая рядом с ним ногой. Скара как-то без особого желания садится обратно на плед, вздыхая. Казуха всё лежит, но уже приоткрывает глаза, глядя на парней и будто бы что-то вспоминая. — И правда… уже бы пора собираться, — он смотрит на свои часы на запястье, хмурясь и поднимаясь за Скарамуччей. Тот, куснув губу кивает в ответ, окончательно встаёт и помогает ему поднять плед с земли. — Что же… спокойной ночи. И будьте осторожны, — он кланяется парням, хихикая и подмигивая Скарамушу, что немного вздрагивает из-за этого, качая головой. Это было смущающе и слегка глупо. — И тебе удачи, — Тарталья даже не даёт другу нормально попрощаться со своим соулмейтом, утаскивая в машину.       Скарамучча честно не знает почему тот оказался так добр и мил к нему. Всё же, он убийца. И к Чайльду он ничего не проявляет, только изредка бросает на него взгляд и что-то спрашивает, но остальное время он посвящает Скарамушу. Да и его просьба сфотографировать… Ох, это так тяжело.       Он, возможно, додумывает, но всё же…       …вдруг Казуха тоже что-то ощутил к нему?