dispute to death

      На следующий день Скарамучча проверяет ещё раз все свои вещи, хмурясь и пытаясь сообразить о том, взял ли он вообще всё, что нужно или, как обычно, о чём-то забыл. Что вполне могло бы быть. Но проверив раз в пятидесятый, Скарамуш понимает, что взял абсолютно всё, что мог. Спокойно выдохнув, он быстро ест какой-то приевшийся ему тост с ломтиком курицы. Просто… не пропадать же? Всё равно испортится, а так съест, не тратя деньги на доставку из какого-то ресторана.       Выйдя из дома, он аккуратно кидает вещи в машину Тартальи (хотя будем честны, тот её просто взял откуда-то, чтобы не палиться), что пригнал поближе к нему, оставляя на какое-то время. Он и сам собрал все вещи, которые ему нужны были и, на всякий, припрятал некоторое оружие в багажник, застилая пледами. Они надеятся, что им это не потребуется, но вероятность этому слишком мала. Что-то всё равно будет. И всё же, Скарамучча желает, чтобы это «что-то» не забрало ничью жизнь. Может, только, если его.       На самом деле они никак не договаривались встретиться. То есть, они не совсем обсуждали где и во сколько, но Скара думает, что Казуха не дурак. Поймёт всё и сам, тем более, если не задал никаких вопросов после, а спокойно ушёл, то догадался и о времени, и о месте. Но он и правда так спокоен… будто бы это не его хотят убить. Будто бы Казухе сказали какую-то совсем обычную и повседневную новость. Например, что завтра будет дождь и лучше будет посидеть вечером дома. В любом случае, быть таким спокойным — ненормально. Либо у Каэдэхары нет такой вещи, как инстинкт самосохранения, либо ему совсем плевать выживет он или нет. Либо же он просто отбитый на голову, такое даже более вероятно. Но даже так Скару не дают уж очень долго подумать над всем этим. Рядом доносятся тихие шаги, и Скарамуш быстро оборачивается, незаметно сжимая в руках пистолет. — Хэй, ты чего? — Тарталья широко улыбается и поднимает руки выше, замечая, как Скара достает из-под пледа оружие, готовый чуть что к защите. Вновь улыбнувшись, рыжеволосый подходит поближе, накрывая вещи другими пледами. — Ты чего? Зачем так красться, будто хочешь удавкой придушить? — тихо спрашивает Скарамучча, закрывая багажник и чуть не придавив чужие пальцы, тихо посмеиваясь, ощущая лёгкую месть. Чайльд недовольно вздыхает, пряча руки в карманы джинсов и закатывая глаза. — Ты стоял и так долго думал о чём-то. Мне не хотелось тебя сильно тревожить, да и твой испуг многого стоит, — хихикает Тарталья, всё же вспоминая глубоко задумчивое лицо друга, что уставился куда-то вниз, перебирая в руках лямку от рюкзака. А после то, как сразу же напрягаются чужие плечи, когда темноволосый слышит посторонние звуки, как руки сами опускаются под плед, пытаясь хоть что-то нащупать. — А если бы я в тебя выстрелил? — закатывает глаза Скарамуш, фыркая и даже слегка обижаясь. Честно, он делает это лишь для вида, на самом деле он, возможно, никогда бы не смог обидеться на друга. Потому что… а что он сделал такого? Просто подошел же, Скарамучча знает, как будет странно серьёзно обидеться на такое. Да и реагировать глупо так, но сейчас на него действует стресс и страх. Пока он не будет уверен в безопасности Казухи, то не будет спокоен ни на минуту. — Чтобы поднять шума, убить своего проводника в лучшую жизнь, плакать над его трупом, поехать к Казухе, поебаться перед рассветом, а после, как Ромео и Джульетта, уйти на тот свет? Отличный план, — игриво шлепает Скара, но промазывает, чуть не задевая машину, что уже поставил на сигнализацию его друг. Скарамуш только закатывает на это глаза, тяжело вздыхая. — Кажется, Казуха слишком правильный. Перед еблей нужно будет жениться, завести детей, похуй уже как, а уже только тогда… — перечисляет Скарамучча, вспоминая и правда вид своего соулмейта, как какого-то подростка, что ни разу не курил, не пил, весь из себя джентельмен, а при выборе партнера просит справку со всеми болезнями человека, да и что там ещё может быть. Утрировано, но Скара просто не думает, что такой парень, невероятно успешный в своей работе, счастливый и всё такое, может глянуть на… такого, как он. Бред. — Он выглядит, как укурыш. Типа… тебе не кажется, что ему будет вообще похуй с кем и сколько раз? Тем более, в последнюю секунду жизни, как можно не трахнуть твою прекрасную жопу? — Тарталья усмехается, смотря, как после последних слов Скарамучча покрывается красными пятнами. И то ли это от злости, то ли от смущения, но темноволосый так старается скрыть своё легкое недопонимание, что сам не замечает, как голос дрожит. — С чего ты решил, что он будет меня… ебать? Да и почему решил, что так будет? Наши пути разойдутся, как только он будет в безопасности, — теперь же Чайльд понимает, что у его друга не то, чтобы злость или смущение. Он огорчен своей ситуацией. Хотя вчера, по мнению рыжего, Казуха чуть ли не в лицо сказал, что заинтересовался Скарой. Да и комплименты делал… Иногда его друг бывает слеп. — Ты не совсем похож на того, кто сможет быть сверху. Только если в позе наездника, — решив немного позлить его, но и так же отвлечь, Тарталья бьёт его легонько по плечу, стараясь прерывать чужие не очень радужные мысли. — Хэй, не говори так. Он вчера… заигрывал с тобой, я думаю. А со мной вообще-то нет. Обидно! Но зато можно понять, что он только к тебе такой был. Так что… ты заинтересовал его. Может, у тебя есть надежда? Да и просто поговори с ним, в конце концов, он должен знать, что у вас одинаковые тату, — погладив парня по руке, где по его памяти находился рисунок, Чайльд вновь в поддержку чуть толкает друга, пытаясь взбодрить. — Господи… откуда ты знаешь, вдруг я сам его…? — Скара недоговаривает, краснея вновь и отводя взгляд. Он правда спорит о том, кто будет сверху? Какой стыд, боже. Ещё бы спорили у кого больше член, а Тарталье дай возможность, он будет это делать. Но это не так смущало, как то, что Скарамуш правда представил то, что он делает это с ним. И, боже, мысль оказаться под Казухой была слишком хороша. Но всё же нет, не стоит отвлекаться. — Если это правда произойдёт, то я обведу этот день в календаре, — с ухмылкой отвечает Чайльд, глянув на время и зевая. — У нас два часа свободного времени. Можем ещё раз всё проверить и обговорить план, — Скарамучча только кивает, спокойно выдыхая, как только понимает, что Тарталья переводит тему, позволяя эту неудачную шутку замять. — Пойдём. В доме лучше, — направляясь к двери, он машет рукой к себе, подзывая ближе. А рыжеволосому повторять не надо, он сразу же движется за другом, легко, но как-то грустно улыбаясь.       Заходя в дом, Тарталья оглядывается быстро, закрывая плотно дверь и аккуратно хватая друга за руку, уводя в комнату. Не понимая того, что же нашло на рыжеволосого, Скарамучча только и следует за ним, усаживаясь на диван и глупо моргая, смотря, как всё же обеспокоенно тот выглядит. — Стал замечать, что наших людей стало больше. И все то у Казухи, то ошиваются где-то ближе к тебе. Я… немного взломал систему и переставил их положения по карте. Путь в аэропорт будет свободен, как и дом Казухи в это время. Но… всё же, я не могу точно утверждать, что всё пройдёт спокойно и будет всё хорошо. Просто хочу сказать, что… будь готов ко всему. Они подозревают что-то, — Чайльд серьёзно смотрит на темноволосого, что всё ещё растерянно глядит то на друга, то куда-то в сторону. Но всё же тот понимает это. Прекрасно понимает. Он не может выполнять такое легкое задание так долго, да даже к Райдэн ходил, чем вызвал у неё кое-какие вопросы. Они точно думают, что они затевают что-то не то. Но как же… сложно… Скара просто надеется, что ему не придется менять свои планы на сто восемьдесят. — Да… Не волнуйся, я знаю об этом. Но надеюсь, что всё пройдёт гладко. Не хотелось бы что-то новое придумывать, — парень чешет щеку, закусывая губу и вздыхая. Он на секунду прикрывает глаза, а перед ним уже возникает картинка с Казухой… Боже, если он правда увидит такие безжизненные мёртвые глаза этого парня, то не переживёт. Он не готов видеть фотографа просто мёртвым, нет, не для этого он разрывается на части. — Не придется, всё хорошо. Идём, пора уже ехать, Казуха ждёт, наверное, — глянув на время и прикинув сколько примерно ехать им, понимая, что времени оказывается не так уж и много осталось, Тарталья встает, направляясь на выход и подзывая к себе друга. — Да… пора… — кивает Скарамучча больше уже себе, вставая и оглядывая комнату. Он не будет скучать. Разве что, немного… Правда, если будет жив. И будет с Казухой. Сейчас нет ничего важнее спасения, а об остальном он подумает позже.       Темноволосый выходит из дома, оглядываясь и в последний раз бросает на него взгляд, прощаясь. Это уже не важно. Он садится в машину и прикрывает глаза, собираясь с мыслями и готовясь к самым сложным часам в его жизни. Глянув на Тарталью, он замечает его напряженный, но уверенный вид. Что же… всё будет хорошо?

***

      Где-то в парке, среди зарослей небольших деревьев и домов, стоит высокий светловолосый парень, листая, как в последний раз, что-то в своем телефоне. Горо: Правда ничего нельзя сделать? Черт, мне так не хочется расставаться с тобой. Всё же без тебя эти дни будут ужасными.

Вы: Я знал, что так будет. Впрочем, это не так важно. Наверное, связи не будет сейчас, мне придется покинуть тебя чуть раньше.

Горо: Куда ты успел вновь встрять? Не пойму тебя… с Томо ты только в это и вступаешь в последние два года.

Вы: Томо мёртв. И всё по моей вине.

Горо: Я не знаю, что у тебя там произошло и так далее, но это безумно странно. Семь лет назад твои родители тебя вытаскивали из дерьма, а сейчас ты мне сообщаешь, что срочно должен покинуть страну. Что за новое, прости меня, говно?

Вы: Я не могу тебе сказать, ты же знаешь…

Горо: Господи, что в твоей жизни происходит? Ты с первым встречным погонишь в другую страну?

Вы: Доверься мне.

Горо: А мне ты не доверишься? Я работаю, в конце концов, в полиции, чтобы ты ни сделал, то я готов защитить тебя. Ты же мой парень, Казу.

Вы: Об этом… поговорим потом. Тебе всё равно нельзя заниматься этим делом, заинтересованное лицо.) Я бегу, как трус, но другого выхода у меня нет, а сейчас идеальный момент и вариант. Прости.

Горо: Всё же ты знаешь… Но ты и правда трус. Даже не попрощался же.

Вы: Обещаю, когда всё уляжется, то мы вновь встретимся и тогда…)

Горо: Хорошо, убедил. Свяжись со мной, когда сможешь, чертов нарушитель закона. Повязать бы тебя…

Вы: Простите, дядя полицейский, мне безумно жаль. Прощай, Горо.

      Парень быстро вытаскивает симку, разламывая и выкидывая. Навряд ли поможет, но задержит уж точно. Телефон он просто разламывает, не забыв всё почистить. Смартфон правда всё равно не подлежит более ремонту. Он закидывает его в пакет с чипсами, что купил просто пожевать и кинул куда-то в кусты, отряхиваясь. Он не гений в том, как сбежать и скрыться, более того, за него всегда всё решали и помогали, но Казуха правда старается. И всё же никогда глупым не был. Ну… может быть. — Хэй, романтик, подвезти? — окно у подъехавший машины немного убирается вниз, показывая рыжеволосого за рулем и немного сонного Скарамуччу. — Подвези и… романтик? — парень лишь непонимающе вздыхает, садясь на заднее сиденье, замечая, как смешно и немного даже мило зевает темноволосый, перебарывая в себе усталость и невероятное желание поспать. — Юный убийца не выспался? — спрашивает он у Скарамуччи, что чуть поворачивается к нему лицом, разглядывая. Казуха взял лишь небольшой рюкзак, видимо, там были только необходимые вещи. И что же, это совсем неплохо, значит, он понимает, что утащить весь дом не смогут. Это радует. — Не называй меня так. Я устал за эти дни. Хочется нормально отдохнуть, — вновь зевнув, он наклоняет голову вбок, желая достать так до Тартальи, но тот слишком далеко. Да и отвлекать не хотелось. — Лишь в гробу, — усмехается рыжеволосый, нервно смеясь после. Глупая шутка, из-за которой Скарамучча весь вздрагивает, будто бы просыпаясь и сосредотачиваясь. Казуха тоже как-то напрягается, не оценив такого прикола и чувствуя себя странно. — Нельзя медлить… — тихо говорит Скарамуш, глянув на уже тёмные улицы. Он рад, что их пока не выслеживают, но неприятное чувство, что всё не так просто, въелось очень сильно. Лишь бы только это была его паранойя.

***

      У аэропорта они были уже поздно вечером. Почти ничего и никого не было видно: перелёты сейчас редкое удовольствие, страна, по сути, закрыта как и для приезжих, так и для граждан. Может, получится улететь, но настолько нужно постараться, что лучше оставить всё это. Так что, людей и правда было не так много, но всё же кто-то летал. Человек десять точно было около входа, и это они не заходили внутрь. Не так уж и плохо, хотя, признаться честно, всё равно как-то грустно. Сестра Скара не блистала будто бы умом, запрещая любые попытки покинуть страну или прилететь в неё. Какие у неё проблемы? Или причины? Скарамуш не знает, но хотел бы, наверное. Впрочем… больше у него не будет шанса, он начнёт жизнь с чистого листа. — Чёрт, у нас хвост… — прерывает чужие мысли Тарталья, глядя в свой старенький телефон. Его было невозможно выследить, ведь Чайльд сам смог создать это чудо-техники. И всё же кто-то разболтал о их плане? Узнал? Догадался? — Как далеко? — Скарамучче удается только кинуть Казухе ещё и свои вещи, которые он легко забрал, пытаясь улыбнуться и успокоить темноволосого. Напряжение, что нарастало, не нравилось ему. — Минут пятнадцать. Не успеем. В толпе не затеряться, её нет. Бля… — план катился к чёрту, из-за чего Чайльд только сильнее кусает губу, обводя улицу взглядом. Куда бежать теперь? — Блять… — Скарамуш достаёт из багажника нож с пистолетом, забирая дополнительные патроны и вздыхая. Это всё, что у них было. — Идите. Я задержу их, — глянув вновь на улицу, он кусает губу, вглядываясь в темноту. Где-то там… Они где-то там и не хотят давать покоя. — Ты в своём уме? Какое задержишь? У нас рейс через полчаса, — Тарталья с неким страхом и недопонимаем останавливает Скара, который уходить и не собирался. Тот же ему улыбается, пожимая плечами. — У нас вроде цель спасти его? А теперь это моя задача. Я успею, Тарт. Не беспокойся, помоги лучше ему, — он кивает на Казуху, что со страхом теперь смотрит на темноволосого, пытаясь подойти, но что-то его останавливало.       Чайльд молчит. Он кусает губу и вглядывается в глубокие синие глаза своего друга, что горят не только решительностью, но и принятием. Он не может… — Ладно… Я сделаю всё, береги себя, — Тарталья на секунду обнимает парня, быстро хватая Казуху за руку и пытаясь увести, но тот с места не двигается. — Нет, стой, я должен сказать, что… — Каэдэхара пытается остановить рыжеволосого, но тот лишь его дёргает на себя, понимая, что сейчас всё играет против них и нельзя задерживаться. Казуха пытался что-то сказать ещё, схватиться и остановить Чайльда, что просит идти за ним. В красных глазах горит страх и нерешимость. В глазах Скарамуччи лишь спокойствие и улыбка. Он будто бы говорит: — Потом… Но будет ли это «потом»?       Тарталья прекрасно осознает, что Скарамуш идёт на верную смерть, вставая как живой щит между Казухой и «врагами». Но Чайльд не вправе решать за друга, если бы они там поссорились… Страшно подумать, а думать он должен о белобрысом романтике.       Каэдэхара в руках рыжеволосого всё ещё дёргается, ругается на Тарталью, он недоволен, что тот оставил своего друга. Но они должны защищать…       Скарамуш провожает их взглядом, вновь вглядываясь вдаль и замечая несколько машин, что светят ярко фарами.       Что же… вот и началась игра.