dispute to death

      Пара дней проходит быстро и невероятно спокойно по сравнению с тем, что было. Казуха и Скарамучча смогли закупиться всем необходимым. Сходить и накупить еды, больше предлагал Каэдэхара, ведь он вспоминал по ходу несколько блюд, которые ему так не терпелось приготовить Скару. И, конечно же, еды у них теперь было навалом, а Скарамуш ощущал, что вот-вот лопнет, если будет так много есть. Но был ли он против? Абсолютно нет. Хотя Казуха обожал здоровую пищу, так что любовь к фастфуду у Скара поутихла. Тем более с такими-то блюдами от блондина!       Скарамучча ощущал себя впервые за несколько последних лет так спокойно и в безопастности. Мама рядом и защищает его, он знает это, знает, что больше никогда и никто не сделает ему больно и не заставит делать что-то ужасное. Вряд ли вообще он сможет это всё забыть и принять, весь этот этап и всё это время, проведенное, пока он работал на фатуи, но он хотя бы попытается. А с учетом, что Казуха обещал помочь ему найти того, кто сделает всё, чтобы улучшить его состояние, то он ощущает себя намного лучше. С Тартальей правда не особо удавалось поговорить, но, кажется, у того было всё не так уж плохо…       Этот день начался с того, что Скарамуш проснулся в теплых объятиях с мыслью, что сегодня наконец у него появилась возможность встретиться со своей мамой. И… и потом была встреча его сестры и Казухи… что же, он мог сказать, что умрет там от напряжения и ужаса. Впрочем, им всем так-то удалось неплохо поговорить.       И пока с мамой он вполне спокойно провел время, пил чай и болтал о давно минувших днях, потихоньку успокаиваясь, и пока Казуха в это время ходил на встречу со своим другом Горо, рассказавшим свою незабываемую историю с его соулмейтом (Казу обещал рассказать), то вот с сестрой… оказалось сложнее.       И, конечно, без сюрпризов там не обошлось.       После всех состоявшихся встреч Скарамучча дождался у дома своей мамы Казуху. Тот шёл к нему на встречу с букетом цветов и какой-то папкой, по-доброму улыбаясь своему соулмейту, едва он его заметил. — Привет, — Скара подскакивает к нему, как только Каэдэхара подходит чуть ближе. Разглядывая цветы, он внимательно оглядывает парня взглядом, слегка хмурясь.       Кажется, Казуха понимает, что хочет спросить у него Скарамуш, так что показывает цветы ближе. — Мы с твоей сестрой что познакомились, что расстались на плохой ноте. Но… как твой… соулмейт… мне следует загладить свою вину перед ней. Многое начал и я, и Томо, так что… Я бы хотел, чтобы наши отношения были хотя бы нейтральными. Ради тебя, — Казуха неловко переступает с ноги на ногу, и Скара улыбается, ощущая, как слегка краснеют щеки. Это… странно? Казуха хочет просто иметь нормальные отношения с его сестрой, ведь… зачем в семье нужны все эти ссоры? Особенно в таком виде. И Скарамучча правда счастлив, что его соулмейт на это идёт. Сестра правда так и не сказала, что думает о Каэдэхаре, и о том, что собственно она хотела бы сделать, чтобы восстановить хотя бы нейтральные отношения.       Молчание, впрочем, как и всегда. — Спасибо, что идешь на это, — Скара хватает парня за локоть, чтобы отвести в дом, и Казуха неловко кивает, вздыхая. — Я хотел бы сделать это и для себя, и также для Томо. Мне… тяжело думать, что своими действиями я мог так навредить и другим. Вся злость… запеленала мне зрение. Не думаю, что Томо был бы рад увидеть меня в таком свете… Мне жаль, — Казуха опускает голову, чуть ли не запинаясь о ступеньку, ведущую к двери в дом. Скарамучча сразу же останавливается, качая головой. — Тебя же можно понять. Ты потерял близкого человека… Так что… ты имеешь право на все эти чувства, — Скарамуш тихо говорит ему, и Казуха медленно кивает головой, поднимая взгляд на дверь. — Спасибо. Хотел бы я не совершать того, что совершил… — Каэдэхара качает головой вновь, и Скара сжимает локоть парня сильнее, заглядывая в его глаза. — Может, тогда мы даже не познакомились бы… Несмотря на то, что нам было сложно, что всё время, что мы были рядом, было пропитано тяжестью и опасностью, я всё равно рад, что вышло именно так. Я свободен… благодаря тебе и маме… Ещё сестре… Не ее бы заказ, я бы никогда не смог бы выйти из фатуи, загнулся бы скорее уже там… Как и Тарталья, — Скарамучча жмет плечами, и Каэдэхара вновь улыбается, чмокая его в лоб. — Ты сильный. Мы сильные. И теперь со всем справимся, что бы нам не подготовила судьба. А пока… нам следует зайти. Твоя сестра, наверное, заждалась, — Казуха хихикает, когда Скарамуш ойкает и поспешно начинает открывать дверь, пропуская внутрь соулмейта.       Мако оказалась стоящей прямо возле двери. Ее руки были спрятаны за спиной, а величественная аура, которой она так придерживалась, пока не было матери, кажется, полностью рассеялась, позволяя увидеть обычную молодую девушку.       Скарамучча тихо выдыхает. Он не видел её с тех пор, как сбежал из страны. Всё время она пыталась быть похожей на маму, когда та перестала будто бы существовать, то Мако стала… совсем другой. Молчаливой, гордой, серьезной, опасной. От девочки, что была его любимой сестрой, что бывала вредной и неловкой, не осталось и следа.       Так думал Скар, но сейчас он наконец видит что-то такое похожее на то, что было раньше. Мако в домашней одежде, она переступает с ноги на ногу, и приходится первым отмереть соулмейтам, подходя к ней ближе. — Приветствую, Мако Райдэн. Я Каэдэхара Казуха. Мы знакомы… — светловолосый слегка кланяется, приветствуя девушку. Та тяжело выдыхает, кивая им двоим. Несколько секунд они стоят в напряженной тишине, но всё же Скарамучча первый отмирает, подгоняя их на кухню. Он, конечно, думал, что плохая идея вообще пытаться их примирить, в конце концов в смерти Томо была виновата Райдэн. Но… сам Каэдэхара хотел помириться.       Говорил, что ветер шепчет, что так нужно. Что чувствует, что для Томо это будет… важно. — Я не ожидала, что вы придете так рано. Простите, я ещё не закончила с едой… — кухня была разгромлена, впрочем, ничего удивительного для Скара. Ни его сестра, ни мама не умели готовить. Но тут была готовая еда… впрочем, даже ее сестра ухитрилась немного испортить. — Не беспокойся, — Скарамучча садится за стул, а рядом с ним Казуха. Мако поднимает на них взгляд и со вздохом ставит тарелки с роллами на стол и горячий зеленый чай. Скарамуш одобрительно кивает, глядя на своего соулмейта, что секунду мнется, беря палочки в руки.       Они сидят в тишине ещё несколько мгновений. Вполне нормально, ведь что могут сказать друг другу два человека, которые совершили такие серьезные ошибки? Казуха пытался убить брата Мако (или не убить, так, просто сдать, а что там с ним будет дальше — неважно), пока сама Мако убила лучшего друга и самого близкого человека Казухи. Что же… они сделали больно друг другу, навредив их близким, но что мог Скарамуш сделать в этой ситуации? Просто ждать и смотреть, что будет дальше. — Мне жаль, что я выкрал документы. Возможно… не это, то Томо остался бы… — Каэдэхара сглатывает. Хотя идея прокрасться к Райдэн с самого начала принадлежала Томо, Казуха продолжал и продолжает винить в этом и себя. В конце концов, его не было рядом, когда произошел тот страшный выстрел, который унес жизнь его друга. — Я не успел. Вы уже были рядом с ним… — Я умоляла не убивать его… — вырывается у Мако, и Казуха вздрагивает. Холодный пот прошибает его, заставляя замереть. Умоляла… не убивать? В каком смысле? — Но… разве не Вы отняли его жизнь? — Каэдэхара сглатывает, и в ужасе видит, как взгляд девушки темнеет. Она резко бледнеет, будто бы услышала самое страшное в своей жизни. — Нет! — она вскакивает, а после опускается обратно на стул, перекладывая косу на плечо, перебирая тёмные волосы. — Это сделала Сара. Она просто пыталась защитить меня… Поверьте, когда среди ночи в доме находится кто-то чужой, то вы и не так испугаетесь, — девушка опускает взгляд вниз, она будто бы пытается совладать с мыслями, но почти ничего не выходит. Она замолкает, и Скарамучча осторожно переводит взгляд то на своего соулмейта, то на сестру.       Гудзе Сара была телохранительницей Мако, которую представила ещё очень давно Эи. Скарамуш помнил её, но… на самом деле он только сейчас осознал, что Сару давно не видел…       А Казуха же вспомнил, что и правда вбежав в ту ночь в злополучную комнату после выстрела, он видел троих людей. Мако, что склонилась над телом Томо, и… высокую женщину в тени штор. Это и была Сара? — То есть… Томо убила она? — осознание с какой-то тяжестью дается Казухе. Впрочем, Скарамучче тоже, он был уверен, что смерть Томо получил от его сестры. Хотя та и… не любила сама марать руки. — Я сразу его узнала… Не знаю, почему он всё же ворвался в дом и решил забрать документы, единственное, я хотела остановить его. Я испугалась, когда он достал пистолет. В этот момент влетела Сара. Я просила, чтобы она ничего ему не сделала, но было поздно… А он даже и не думал нажимать на курок… — Мако вздыхает, и вдруг Скара видит, что в уголках глаз виднеются её слёзы. Её глаза, впрочем, так краснеют, что понять, что она вот-вот расплачется, не составило труда. — Мако… — он тихо шепчет, желая встать и обнять сестру, что-то странное сжимается неприятно в груди, не позволяя даже смотреть на плачущую сестру. Но та качает головой, тихо продолжая. — Мы были соулмейтами… — эти слова, кажется, позволяют Скарамучче вскочить со стула и обнять сестру, которая тянется к нему как в детстве, желая найти утешение. Казуха хмурится, давясь совственной слюной. Слышать это будто бы просто нереально, но…       Он помнил, что Томо хвастался, что его вторая половинка самая прекрасная и самая влиятельная девушка в Инадзуме. Он не говорил, кто… Но сейчас это кажется вполне реальным. — Я не хотела, чтобы он умирал. Когда… когда Сара выстрелила, он ещё был жив. Я держала его руку, пыталась надавить на рану, пыталась… хоть что-нибудь… Он просто улыбался… Просто… Поцеловал меня и всё… его не стало… Он вроде бы был, только-только стоял передо мной, пугал, да, но знаю, что не хотел причинить мне вреда. Но… — Мако качает головой, обнимает Скарамуччу крепче и снова разрывается громким плачем. Каэдэхара правда в шоке. Он встаёт, его ноги трясутся, но он подходит ближе, падает на колени перед девушкой, осторожно беря её руку. — Я…       Он не успевает ничего сказать, как Райдэн переворачивает руку, показывая на запястье почти выцветавшую метку. Она такой и останется… Казуха знал. А ещё он знал, что перед ним был тот же самый рисунок, что и на руке Томо. Та же самая странная клякса молнии и что-то до безумия напоминающее лапку кота. Он кладет голову на метку, шумно выдыхая.       Поверить только… — Я никогда не смогу загладить эту вину. Мне так жаль, Казуха. Я знаю, что ты забрал в итоге документы и на мою маму, и на фатуи, и на моего брата. Я знаю… Поэтому я хотела защитить Скарамуччу хоть как-нибудь. Я верила, что если я выложусь на полную, ты даже пальцем не тронешь его. Но откуда же мне было знать, что он полезет тебя спасать, — девушка закрывает лицо руками, тяжело выдыхая. Каэдэхара качает головой. Подумать только, что пришлось пережить этой девушке. Она ведь ещё совсем юна, но ей уже пришлось столкнуться с таким ужасом.       И потерять свою пару. — Ку- Скара, когда ты сказал, что Казуха твой соулмейт, то я не смогла заставить тебя остаться или всё же убить его. Терять пару… так больно. Особенно если… если он такой глупый, но такой-такой хороший и любимый. Почему он полез только… почему, — девушка качает головой, и парням остается только тяжело вздохнуть, понимая, что Томо просто-напросто делал свою работу. И был, конечно, упертым. Впереди их, кажется, ждало некоторое время, чтобы успокоить бедняжку.       Впрочем, Мако успокаивается быстро. Она вытирает слезы, смотрит на свою руку, тихо вздыхая и качая головой. Заплаканный взгляд она неуверенно поднимает на Казуху, который просто встаёт с колен, почесывая затылок. — Я понимаю… Мне очень тяжело после потери Томо. Я был в гневе, я был расстроен, я не знал, что делать и как идти дальше. Но… — он смотрит на Скарамуччу, сглатывая и снова садясь перед сестрой своего соулмейта, — я сделал тоже немало ужасных вещей. Я понимаю, как тебе больно. Я потерял лучшего друга, а ты пару, в которую, видимо, влюбилась. Мне очень жаль, что вышло именно так, — девушка смотрит на него растерянно, долго что-то обдумывает, а после наклоняется, осторожно его обнимая. Почти невесомо, так легко, что касаний почти не ощущает никто из них, но тепло всё же разливается по всему телу, заставляя успокоиться. — Спасибо… — Мако слабо улыбается, и Каэдэхара отвечает ответной улыбкой, задумчиво посматривая на Скара. — У меня идея… Я могу рассказать тебе всё про Томо! Мы так долго знакомы с ним, думаю, тебе было бы интересно, — глаза Райдэн загораются, и она несколько раз кивает, вставая и хватая блондина за руку, чтобы увести в гостиную на диван.       Скарамуш только качает головой, понимая, что это будет надолго.       А ещё понимая, что этим двоим это правда нужно.

***

— Аякс, — своё имя странно слышать из уст этого человека. Тарталья выдыхает, неуверенно переводя взгляд на Моракса, что стоит так близко, что даже неловко.       Они несколько секунд молчат. У них впервые за несколько дней выдалось свободное время после всех этих переездов, помощи родным и той беготни, что была у Чжун Ли из-за всей этой ситуации. Впрочем, теперь всё вроде как нормально.       Отец Чайльда ищет работу, его мама обустраивает дом, пока Тевкр изо всех сил помогает ей. Впрочем, Антон с Тоней делают то же самое, хотя Антон был единственный, кто почти не общался со своим братом и с тяжестью переносил переезд. Но они все не очень были довольны таким раскладом.       Впрочем, семья Тартальи всё же сказала, что несмотря на то, что вышло у них, они всё равно счастливы, что Чайльд смог уйти из той организации, буквально убивавшей его. — Аякс, я бы хотел пригласить тебя на ужин, — через несколько мгновений Чжун Ли продолжает, внимательно глядя на юношу. Тот качает головой, его рыжие волосы качаются из стороны в стороны, пока он смотрит куда-то вниз, обдумывая. — Да… конечно, — наедине с Чжун Ли не хотелось оставаться. Он всё ещё помнил, что метка неприятно и медленно стала сходить с его запястья. Хоть теперь она и еле заметна, а не полностью исчезла, свидетельствуя об отказе, но всё равно было неприятно и больно.       Теперь же…       Что скажет Моракс? Что хотел бы, чтобы такой человек исчез из его жизни? Что ему не нужна пара в лице бывшего убийцы? Его даже в родной стране больше видеть не хотят. Потерять практически всё — кошмарно. Дом, работу, пару… Хотя бы семья не отказалась. Да, он счастлив, что больше не придётся быть в фатуи, но какой же ценой он это получил…       Теперь же страшно окончательно всё потерять. Он так устал, и, если честно, то он просто хочет, чтобы всё поскорее закончилось, и он бы смог отдохнуть. — Я уверен, что у тебя много вопросов. И ты догадываешься о метках… Поэтому я бы хотел поговорить об этом, если ты позволишь, — Моракс аккуратно движется ближе, смотрит на Тарталью, и тот тяжело вздыхает. — Хорошо, — он соглашается, уверенный в том, что весь этот разговор пройдет для него болезненно. Он знает исход этого разговора. Но лучше быстрее с этим покончить, чем мучаться и дальше.       Но почти весь ужин они молчат. Кое-как, под веселый взгляд Чжун Ли, Чайльд пытается орудовать палочками для еды, пробуя пока неизвестную ему еду. Она определенно стоила целое состояние, как и ресторан, в котором они оказались. Одни.       Зачем было на это тратиться, впрочем, Тарталья не понимал. Не проще ему было бы просто сказать, чтобы он не появлялся больше даже рядом с ним? Видимо, Моракс любил делать всё красиво. — Ты очень негативно настроен на этот разговор, — Чайльд не совсем понимает, спрашивает у него Чжун Ли или всё же констатирует факт. А чего, в принципе, стоило ожидать? Конечно, ему же здесь всё выскажут и выгонят взашей. — Конечно. Не от Вас же отказывается ваш соулмейт, — Тарталья хмыкает и отворачивает от мужчины голову, смотря в окно неподалеку. Лучше уж туда, хотя почти ничего не видно, на улице уже стемнело, фонари только включили. Люди бегают туда сюда, а он сидит тут спокойно, ест дорогие блюда и думает, как бы наконец от этого разговора отвязаться. — Аякс… — Чжун Ли вздыхает, откладывает палочки и встаёт со своего стула. Чайльд напрягается, когда тот придвигает стул к нему ближе, садясь так близко, что он чувствует чужое тепло, заставляя себя замереть и не шевелиться лишний раз.       Что вообще происходит…? — Я понимаю, что это было… некрасиво с моей стороны, — Моракс берет дрожащую руку Тартальи и убирает край рубашки, чтобы рассмотреть блеклую метку. Кит, которого окружила странная рептилия с крыльями, вот что напоминала ему постоянно его метка. Но сейчас рассмотреть хоть что-то было тяжело, четкие линии полностью рассеялись на коже, а яркость татуировки не давала даже понять, что здесь было раньше, настолько теперь это стало незаметным. Чужие пальцы проводят по краям метки Тартальи, и тот быстро отдергивает руку, смотря удивленно на Чжун Ли. — Мне нужно было сразу сказать, что я понимаю, что мы соулмейты. К сожалению, я не был уверен, что связываться с фатуи хорошая мысль. Как ты понимаешь, я просто хотел узнать тебя ближе, поэтому попросил стать… друзьями, — Моракс жмет плечами, пока Чайльд закусывает губу. Да он догадывался, что Чжун Ли с ним просто подружиться хотел сначала, чтобы знать его истинные желания и мотивы. Но Тарталья никогда и ни за что не хотел причинять своей паре боль! Он, конечно, был уверен, что пара его — молодая и красивая девушка, которую он будет с удовольствием защищать от всех бед мира. Кто ж знал, что у него получится именно так… Нужно ли защищать самого устрашающего и влиятельного человека в Ли Юэ? Да вообще вряд ли, на него посмотреть боятся толком окружающие. — Хорошие друзья, раз началось всё со лжи… — Чайльд складывает руки на груди, чтобы мужчина его не трогал. Тот правда и не делает попыток. — Я Вам с самого начала сказал кем я являюсь! А Вы… — Тарталья опускает взгляд в тарелку с едой, пока Чжун Ли просто усмехается, кивая на чужие слова. — Да. Но я не обманул тебя, я и правда работаю консультантом. Как ты знаешь Моракс давно отошел от дел в Ли Юэ. Хотя, признаю, иногда я возвращаюсь, чтобы решить некоторые дела, которые требуют моего вмешательства. Но в остальном я не врал. Меня правда зовут Чжун Ли, и я обычный консультант в ритуальном бюро. Просто… я не всё тебе рассказал, — Чжун Ли улыбается, и Чайльд машет рукой, отворачиваясь. Объяснения, почему Моракс решил отказаться от него, он всё равно не услышал. — Выходит, Вы просто хотели познакомиться со мной ближе, чтобы узнать, хороший ли я человек, и только после рассказать, что мы являемся парой. Ясно, — Тарталья кивает, и мужчина старается сдержать тихий смех снова. Да, это определенно было слегка мило, ведь… — Ты и сам мне не говорил, что мы с тобой соулмейты, хотя, я уверен, ты догадывался, — он пытается заглянуть в чужие глаза, и тут Чайльд взрывается, вставая со своего места. — Конечно! Потому что я был смущен, что такой как Вы вообще может быть… быть… моей парой! Я очень мечтал рассказать Вам, и я думал… что мы… но Вы… — запал сразу же гаснет, Тарталья смотрит на метку, садится обратно и тяжело вздыхает, падая головой на стол. Какой же это ужас… — Это было для тебя больно, я понимаю. Но я не успел даже предупредить. И так было проще, пока ты не знал, — Чжун Ли наклоняется поближе, и Чайльд удивленно приподнимет голову. Предупредить о чем? Что от него отказываются? Отлично. Что знал бы он, что не знал, проще ему не было от осознания, что он не нужен собственной паре! — Когда я только прибыл в Снежную, то Царица выдвинула мне несколько требований. Чтобы спасти тебя, мне нужно было не только вытащить твою семью и тебя из страны, но и… отказаться от тебя как от своей пары. К сожалению, фатуи быстро разгадали нашу связь, так что защитить это было не в моих силах. Царица не особо желала, чтобы её бывший предвестник водился с правителем другой нации. Я… не понимаю этого, она славилась тем, что всегда была очень вдохновенной соулмейтами. Почему она решила поступить с тобой и мной таким образом, я всё ещё не имею понятия, — от услышанного у Тартальи в жилах всё стынет, будто бы он только-только свалился в прорубь в своей родной стране. После встречи с Царицей всякая любовь к ней у него приуменьшилась, но от этой правды… Что же, если можно возненавидеть человека, которым ты так восхищался по щелчку пальцев, то именно это он и сделал сейчас. — То есть… она заставила отказаться от меня.? — он смотрит на Чжун Ли так растерянно. Тяжело поверить в такое, но он понимает, что это реально. Что это то, что они заслужили как предатели. Потерять всё… Вот что Царица для него сделала. Хотя бы Скарамуччу не трогала таким образом, они и так с Казухой натерпелись. Чайльд даже уверен, что и с ними такое было возможно, если бы не Эи, что так вовремя подоспела к ним. — Да… Отказаться я от тебя не мог. Но я нашел специальное средство, которое заставляет метки потускнеть. Этого вполне хватило Царице. Сразу метки, она знает, не пропадают, а удача, что мы не задержались бы там надолго, сыграла нам на руку. Как ты заметил, наши метки перестали пропадать, они… выглядят блекло, да, но не исчезли, — Моракс закатывает рукав, чтобы показать наконец свою метку. Та же самая, что и у Чайльда. Тот же рисунок, те же еле заметные линии. Такая же бледная, почти исчезнувшая, но всё ещё на месте. — Я… то есть… — Тарталья кладет руку на чужую, Чжун Ли не дергается и не вырывается, позволяя трогать себя. Он слегка улыбается, когда взгляд Аякса чуть светлеет, позволяя искрам вернуться. — Было лучше, когда твои эмоции были настоящими от моего предательства. Она поверила сразу же. Хотя видеть тебя таким разочарованным и расстроенным мне было больно… Прости, что причинил эту боль, — Чжун Ли кладет руку на щеку Тартальи, слегка приподнимая чужую голову, встречаясь со светлым взглядом. Чайльд удивленно оглядывает Моракса, сглатывая слюну. — Но… наши метки… — Аякс растерянно оглядывается. Метки останутся такими бледными, заставляя вспоминать этот этап жизни? Это было… странно. Но выходит, Чжун Ли не отказывался от него? — На самом деле они могут вернуться и стать такими же, как и раньше. Не думаю, что Царица продолжит следить за нами, и надеюсь, ей будет всё равно на то, какое будущее мы выбрали. Теперь это не её дело… Только если ты захочешь, — Чжун Ли внимательно смотрит на парня, аккуратно поглаживает его рыжие волосы, наслаждаясь их мягкостью. Он мечтал об этом так долго, и теперь может это сделать. Только если Тарталья это всё же позволит… — Выходит, ты не отказывался от меня? — тихо уточняет Чайльд, и Моракс тепло улыбается, качая головой. — Разве я мог? Мог бы я отказаться от такой пары, как ты? Я и мечтать не мог о том, что в моей жизни будет такое лучезарное солнце… Отказаться от тебя было бы моей ошибкой, — Чжун Ли замирает, когда Тарталья громко выдыхает, движется ближе и крепко обнимает его, зарываясь носом куда-то в шею мужчины, вдыхая его до жути приятный, хотя немного и странный одеколон. Он мечтал об этом. Он так ждал это.       И так на это не надеялся.       Ладони Моракса ведут нежно по его спине, прижимают к себе ближе, заставляя слезам всё же вырваться наружу. Он имеет же на это право?       Он так устал, но так счастлив.       Кажется, впервые его глаза сияют. И, кажется, метки, хоть и незаметно, но именно в этот момент приобрели тот же вид, что и раньше. Даже если слегка.       Но это ведь только начало…?

***

— Спасибо, что посидели, — Мако смотрит на них с веселым огоньком в глазах, улыбаясь так широко, как не улыбалась за последние несколько лет. — Тебе спасибо, что была таким слушателем, — Казуха кланяется ей, и та только шире улыбается, провожая их до двери.       В конце концов, встреча прошла не так уж плохо, как ожидал того Скарамучча. Может, Казуха и Мако не станут прекрасными друзьями, но и врагами более не будут. Ситуация, в которой оказались они вдвоем, определенно… ужасная. Но Скара очень рад, что они позволили себе поддержать друг друга. А ему было вполне хорошо сидеть рядом и слушать их разговоры. Так он смог узнать много нового, что и о сестре, что и о своей паре. Потом он, конечно, надеялся, что и ему выдастся день на разговоры с сестрой, но пока он жутко устал. Хотелось домой, лечь спать и не вставать ближайшую неделю, оставаясь в теплых объятиях Каэдэхары. — Кстати, Горо рассказал, как же всё же узнал, что Итто его соулмейт, — вдруг начинает рассказывать Казуха, спускаясь по лестнице и направляясь к такси, что уже ожидало их. Скарамучча заинтересованно смотрит на парня, следуя быстрее за ним. — И как же? — нетерпеливо глянув на блондина, он закатывает глаза, когда видит хитрый взгляд. Как обычно, кажется, это что-то было и правда интересное, раз Казуха болтал об этой встрече несколько дней, а теперь выглядит таким… ну таким хитрым! — Чмокнешь меня? Я расскажу, — он улыбается, но улыбка прерывается, когда Скарамучча открывает заднюю дверь машины, запихивая туда Казуху и садясь рядом с ним, хмурясь. — Могу тебя чпо-       Каэдэхара закрывает ему рот, глядя в синие глаза так, будто бы Скарамуш собирался что-то ужасное сказать. Ну да, прямо перед таксистом, да будто бы ему не всё равно.       Скара быстро отстраняется, пытаясь уйти от чужой руки подальше. — Поцелую после того как расскажешь. Если эта история и правда заслуживает твоего хитрого взгляда, — Скарамучча закатывает в очередной раз глаза, так что Казуха уж думает, что того когда-нибудь настигнет карма, и глаза так и останутся в таком положении на веки вечные. Вздохнув, Каэдэхара обиженно сутулится. — Ладно. Но если понравится, то я попрошу о кое-чем ещё. Потом скажу, — сразу же на немой вопрос Казуха машет рукой, выпрямляясь и придвигаясь к соулмейту ближе. — Итто часто был у Горо гостем в участке. На самом деле Горо никогда не занимался им, отдавая на попечение другим сотрудникам. Так вот… они всё равно познакомились, как они не могли бы, но Горо мне никогда не говорил, что ощущает от него… что они в общем соулмейты. Горо подрабатывает в журнале, пишет статьи, отвечает на вопросы, помогает другим людям, но делает это под псевдонимом «Мисс Хина». В общем… — Казуха вдруг смущается, почесывая затылок, — не так давно издательница решила прорекламировать этот журнал, чтобы его брало ещё больше народу. А реклама оказалась фотографией Горо в женском обличии… И ещё стендом. Так как-то неловко вышло, я думаю, что Яэ это могла сделать и специально, но на фотографии была видна рука с меткой. В общем, в полицейский участок буквально ворвался Итто и умолял найти своего соулмейта. Криков и оров было… Когда наконец Горо понял, что и почему ищет Итто, то как бы… правда всё же раскрылась, скрывать от него он не хотел. В общем, абсурдная ситуация, но очень смешная, — Казуха хихикает, улыбаясь Скарамушу, который закатывает глаза, прыскав тихо от смеха. — Ладно, это было забавно, — Скарамучча кивает, и Каэдэхара сияет чуть ярче, заглядывая в чужие глаза как-то заискивающе. — То есть, тебе понравилось? — уточняет блондин, и Скара со вздохом снова кивает, складывая руки на груди. — Допустим. Говори уж, что хотел, — он внимательно слушает, переживая, что Казуха может чуть перегнуть палку. Например… зайти дальше поцелуев? Мог же попросить что-то большее? Не то, чтобы Скарамучча из-за этого боялся, но он на самом деле, кого обманывать, боялся. Не готов он ни к чему такому, хотелось просто… какого-то комфорта и спокойствия.       Мама и сестра это чувство подарили после разговора, Инадзума вошла в свой обычный ритм до ухода Эи, и это теперь было спокойно и вполне хорошо. Скарамуш чувствовал себя счастливым. Конечно, ему предстоит пройти долгое лечение, наверное… Всё же он понимает, что некоторые тараканы в его голове мешают ему жить, но на данный момент он правда… доволен. — Дома скажу, — лишь улыбается Казуха шире, смущая бедного Скарамуччу. Он теперь, правда, надеется, что тот ничего не выкинет. С Каэдэхарой тоже очень комфортно, хоть человека за короткий срок тяжело узнать хорошо, так что Скара переживал, чтобы тот не сделал странного, но сейчас Казуха показывает себя как вполне хорошего и заботливого парня. Если так и дальше пойдёт, то Скарамуш точно не будет разочарован, что позволил блондину испытать свой второй шанс. — Как кстати Тарталья? Не писал?       Из мыслей Скара вырывает чужой голос. Он пожимает плечами, не смотря на Казуху. — Пока ты болтал с моей сестрой, мне написал Тарталья. Эм… в общем, как я понял, то Моракс от него не отказывался, и они решили в итоге попробовать быть вместе. Это кратко, Тарталья обещал рассказать обо всём… чуть позже, — Скарамучча улыбается, представляя, что другу, наверное, сейчас очень важно проводить время со своей половинкой. В конце концов, Скара видел, что Аякс влюбился в Чжун Ли, и как же ему было больно от осознания, что от него отказываются. Так что… как бы не хотелось найти Моракса и убить его, но Скара этого никогда не сделает, ведь всё же Чайльд счастлив именно с этим человеком, так что и Скарамуш счастлив. — Что ж… Я рад, что всё так вышло. А мне недавно написала Нин Гуан. Сказала, что я могу потом вернуться, когда захочу. Так как сердце бога оказалось у полноправного хозяина, то Цисин не решатся даже думать о том, чтобы забирать его себе. Ни чтобы прославиться ворами, ни чтобы как-то рассориться с Инадзумой. Ну и так как я тоже из Инадзумы, они решили, что я действовал на благо своей родины. В общем… интересная ситуация вышла, — Каэдэхара улыбается, и Скарамучча тихо смеётся, представляя, какой же облом испытали Цисин, когда сердце Бога оказалось поддельным, так ещё и вернулось к хозяину.       Домой они возвращаются под вечер. Сразу же они переодеваются, ужинают и ложатся на диван, включая телевизор. Только в этот момент Скара вспоминает, что так и не узнал, чего хочет Каэдэхара. — Так и каково твое желание, Казу? — аккуратно спрашивает Скарамуш, беспокоясь. Вроде даже зря он спросил, вдруг другой уже забыл и ничего не было. Но интерес всё же превысил переживания. Несмотря на легкий страх, Скару всё же хотелось знать, что придумал Казуха. — Оу, это… — Каэдэхара вдруг подскакивает, склоняется ниже над парнем, что напрягается сразу же, смотря на соулмейта подозрительно. Но блондин только улыбается, мягко обнимая другого парня. — Скажи… скажи… что ты любишь меня. Я нравлюсь тебе…? Просто…       Казуха замолкает, и Скарамучча удивленно смотрит на него. Он широко раскрывает глаза, и вдруг осознание бьет чуть ли не под дых. Каэдэхаре ведь правда были важны эти слова? Скара как-то совсем забыл сказать, ведь тот так старается для него, так хочет, чтобы его заметили и поняли. И полюбили.       Скарамучча вдруг тихо хихикает, хватая другого за щеки и приближается к его лицу, поглаживая нежно кожу. — Мне не нужен этот спор, чтобы сказать. Ведь… — Скара сглатывает. Он не говорил этих слов, но сейчас… сейчас кажется, что он готов. Он хочет их сказать. — Я люблю тебя, — всё же выдыхает он и невесомо, очень быстро чмокает блондина в губы.       Тот, замерев, почти не шевелится. В глазах вдруг загораются будто бы искры, Скарамучча сам ощущает себя на седьмом небе от счастья. Что уж говорить о Казухе, который резко валит его на диван, крепко обнимая и нежно-нежно чмокает его по всему лицу, улыбаясь только ярче. — Я тебя тоже.       Слова, что, кажется, так важны им, греют их. Неважно, как тяжело им пришлось, они смогли это преодолеть. В конце концов важнее то, что будет дальше. Вместе они справятся с любой проблемой, они уверены. Даже если произойдет что-то плохое, они никогда не оставят друг друга.       Больше нет.       Ни за что.       Они обещают.