dispute to death

      Скарамучча замирает, когда вступает наконец на земли своей родины. Эи повязала на голову шарф, а на лицо надела очки. Не то чтобы ее было не узнать, качает головой Скарамучча, но хоть что-то.       Рука Казухи как-то нежно и не совсем ожидаемо прикасается к его руке, переплетая пальцы. Каэдэхара широко улыбается, и Скара неловко вздыхает, разглядывая их сплетенные руки. Эи на них даже не смотрит, не обращая внимание на то, что происходит за её спиной. Она ведёт их к машине и кивком приглашает сесть. Скарамучча как-то неожиданно для себя расслабляется, чувствуя, что наконец всё самое страшное, кажется, позади. Возможно, было рано отдыхать, но Скарамушу уже так всё равно; единственное, чего он хочет — это лечь в свою постель, в своем, хоть и пустом, но в таком родном доме, укрыться с головой в одеяло и спать… а может, просто слушать фильмы, сериалы, вдыхать свой запах и не думать ни о чем больше.       Он всё ещё не может поверить, что несколько лет мучений закончились. Так просто, по щелчку. Он знал, что его держат там просто из-за выгоды и ценности, как сотрудника, но уйти никогда не было легко. Уйти из такого бесследно в принципе невозможно. Всё равно будут и дальше преследовать, грабить твой дом, убивать близких, если ты перешел дорогу. А ведь Скара перешел. Но, несмотря ни на что, его мама смогла… вытащить его? Он не знал, надолго ли, решат ли забыть о нём и отпустить. Что-то подсказывало, что это не конец. Но если… если всё же конец? За всю поездку ни в одном знакомом месте он не заметил Фатуи. Ни одного. Эи уже говорила, что она их прогнала из страны, но, определенно, Скарамуш не подозревал, что это произойдёт настолько быстро и резко. Если Царица не нарушит свое слово, то Скарамучче будет везде хорошо, кроме Снежной. Но и не то чтобы он хотел там быть. Было лишь… грустно за Чайльда. Он искренне любит свою родину, а тут…       Чувство вины переполняет его, ему жаль, что именно из-за него Тарталья потерял многое. Но Скарамуш так желал, чтобы у друга всё стало… хоть чуть лучше. И он надеялся, что Чайльд и правда на него не злится. — Как жаль, что мне пришлось выбросить свою камеру, — Казуха тяжело вздыхает, смотря на родные улицы Инадзумы. Скарамучча переводит на него взгляд, удивленно приподнимая брови. Всё это время их руки оставались переплетены, ни на секунду они не отпускали друг друга, и это было так хорошо для Скара, правда. Неловко, но… Казуха такой тёплый и успокаивающий. — Зачем ты это сделал? Тебе же нравится фотографировать, — Скарамуш вспоминает, как Каэдэхара фотографировал его, как показывал фотографии, и как позволил сделать несколько фото себя. Скара закусывает губу. Это будто бы было так давно, но на деле совсем недавно. Но за это время произошло так много всего. Скарамучча даже не верит, что в тот момент они только узнавали друг друга, немного заигрывали, становились ближе, а потом… такой переломный момент… И честно, Скара понимает, что уже тяжело ему злиться на это. Потому что знает, что это такая работа, что всё равно сейчас Казуха смог доказать, что не пытается сделать им больно. Ему больно. Скарамучче. Единственное, он не знает, как быть со своей сестрой и Казухой… Ведь в первую очередь именно под неё Каэдэхара копал, так что теперь оставалось, может, как-то их помирить? — Там было… многое. И я бы всё равно не смог взять камеру с собой. А убежище… фатуи его раскрыли. Так что у меня не осталось выбора… эм… впрочем, и дома у меня, выходит, не осталось, — Казуха тихо смеётся, и Скарамучча несколько раз моргает, вдруг поражено выдыхая. Так вот в чем дело…       Но сейчас они всё равно едут к нему домой, так что… — Хочешь ко мне? — вопрос вырывается как-то сам. Без возможности даже себя остановить. Каэдэхара так же удивленно моргает, поворачивая голову на соулмейта. — Хочешь…?       Вопрос такой тихий, почти неслышный. Будто бы Казухе неловко, что это может услышать еще кто-то. Будто бы это только их. И Скара смущается, прикусывая губу. То ли он позвал жить к себе, то ли просто в гости… Он не знает! Так неловко! — Ну… да? — откашлявшись, Скарамуш смотрит на их руки вновь, поглаживая чуть грубоватую кожу на руках парня. — Я… буду рад, — Каэдэхара кивает, продолжая тихо говорить. Это уже правда начинает так смущать, что Скара качает головой и двигается к Казухе ближе, обнимая его слегка за руку. — Кстати, те фотографии, что ты сделал? Они уничтожены вместе с тем фотоаппаратом? — наконец переводит тему Скарамуш, смотря неловко в окно машины. Казуха тоже не решается посмотреть на него. Как-то было странно без страха смерти просто сидеть рядом, общаться, обниматься и быть… обычными людьми? — Как я мог? — неожиданно, правда неожиданно, ведь Скара не думал, что тогда Казуха чувствовал к нему что-то. Он хотел его предать! Зачем ему было сохранять с ним фотографии? — Ты мне так всё равно понравился, ты такой красивый, а то, как ты сфотографировал меня… никто так не вдохновлял меня. Злость точно вскружила мне голову, но ты вскружил голову чуть больше. Так что… я не смог. Я сохранил это на флешку, — парень смеётся, и Скарамучча расслабляется, краснея больше от признания Казухи. Он неловко тыкается носом в его плечо, пыхтя. — Дурак, — лишь шепчет он, прикрывая глаза, и прикусывает губу, когда ощущает на своей макушке легкое прикосновение губ.

***

      Их буквально выбрасывают у порога дома Скарамуша. Эи только неловко улыбается и машет рукой Скарамучче. — Прости, мне теперь придётся решить проблемы Мако. Это будет непросто, так что поболтаем в следующий раз за чашечкой чая? — женщина опускает стекло, протягивая свою тонкую с неброским маникюром руку Скарамушу. Тот хватает её за руку, прикусывает губу, а в мыслях полное нежелание, чтобы она уходила. Он знает, что у неё дела, но… он так скучал. — Я… — он глотает слюну, слова застревают в горле, но Эи мягко улыбается. — Ты, наверное, так устал. И я знаю, что тебе есть что пообсуждать со своей парой. Проведите этот день спокойно. Больше никто вас не потревожит. А я постараюсь справиться со всем поскорее, — Эи смотрит в его глаза внимательно. Сейчас он ощущает себя снова маленьким ребенком, тянущимся за мамочкой, умоляя её не уходить и провести с ним ещё немного времени. — Хорошо, мама, — «мама» звучит так грубо после нескольких лет не упоминаний её вместе с сестрой. Он не помнил, когда точно она от них отдалилась. Она ещё правила Инадзумой, когда их отец их покинул. Сначала папа, потом их тётя Макото… В конце концов, Эи не смогла больше править, она сдалась, закрылась ото всех, и Скарамушу, и его сестре пришлось брать всё в свои руки. У него, однако, не вышло… Возможно… это было лет пять назад? Звучит, будто совсем недавно, но для него это огромной промежуток времени. — Удачи, — она машет снова рукой, закрывая окно. И в мыслях крутится у Скарамуччи «можно мне с тобой?». Но он молчит. Он ненавидел все эти… дела. Он знал, что будет мешаться под ногами, просто желая провести с мамой время, так что будет лучше позволить ей справиться самой и встретиться с ней чуть позже.       Вдруг сзади слышатся шаги, и Скарамуш быстро разворачивается, позабыв о Казухе. — Не беспокойся, я уверен, что скоро всё она уладит. Хотя бы срочные дела она возьмет под свой контроль, и вы проведете вместе время, — будто бы зная, что так тяготит Скарамуччу, Каэдэхара подходит к другу ближе, осторожно беря его за запястья обеих рук. Скара вздыхает, опуская голову. — Я так давно её не видел… Папу посадили, когда он находился в Натлане. Типа, вся эта магическая хрень с этим Сердцем Бога. Мама пыталась его спасти, пыталась вытащить, но его там замучили до смерти. Буквально… я… честно, я любил его, но по сей день эта ситуация отзывается такой злостью, что он уехал, не предупредил, попытался решить этот глупый конфликт за маминой спиной! Она так страдала… а потом умерла тётя… это было кошмаром наяву, мне все ещё ужасно вспоминать это. И на протяжении всего этого времени она была так далеко от нас с сестрой. А потом и вовсе её будто бы перестало существовать. Я ушел, я не мог жить больше в таком… месте, — Скарамуш вытирает слёзы, готовые вот-вот покатиться из глаз. Каэдэхара подходит к нему, обнимает за плечи и целует в макушку — теперь это его самое любимое место для поцелуев — чтобы успокоить его. — Я даже не представляю, что тебе пришлось пережить, — выдыхает он, начиная тянуть на себя ближе к двери дома. Он видел, как немного потряхивает Скарамуша, и совсем не удивлен. Его тоже трясет с тех пор, как он осознал, что вообще остался живой после всего этого. — Я ненавижу себя за то, что думаю об отце плохо. Что, не увидев даже его тело, мне легче думать, что он сидит в тюрьме, а не умер. Я ненавижу себя за то, что ругался на маму после похорон тёти, ведь она не хотела даже меня обнять. Мне так стыдно, — слёзы снова начинают течь по лицу Скарамуччи, Казухе приходится кое-как найти ключи, отпереть в дом дверь и занести парня на руках, закрывая за собой дверь. Скарамуш трясется в его руках так сильно, что дрожащие руки Каэдэхары уже кажутся просто смешным, по сравнению с другим. Скара плачет, громко и надрывисто, так, что сердце кровью обливается. — Тише-тише, ты не виноват. Для тебя это было тоже всё сложно. Не вини себя, прошу, ты просто не знал, как справиться с утратой, — Казуха садит Скарамуша на диван. Он находит сложенный плед на спинке, заворачивает в него темноволосого. Скарамучча всё ещё тихо плачет, утыкаясь носом в колени. — Но я… делал им всем тоже очень больно. Говорил маме, что папа жив, хотя мне твердили все, что он умер, — Скарамуш зарывается рукой в волосы, он пытается успокоиться, правда. Но не выходит. Весь стресс, что копился это время, наконец вышел наружу. — Вам всем было нелегко. Потерять близкого человека очень страшно. А потерять двоих… я даже не могу понять, что ты ощущал тогда, когда не мог поверить в смерть папы. Это нормальная реакция, ты боялся этого, ты не знал, как пережить такую травму для себя. И тебе не за что ненавидеть себя, каждый справляется с этим по-разному, — Казуха гладит его ноги, старается не лезть с объятиями, пытаясь увидеть хоть малейшее разрешение на большее. Но пока Скара только вздрагивает от касаний, и, кажется, ему не особо пока комфортно. — Я знаю, что он умер, но иногда не могу думать об этом, представляя, что он жив, — шепчет Скарамучча, смотря на мокрые штаны, впитавшие его слезы. Казуха нежно кладет свою ладонь на его. — Ты так много пережил. Тебе тяжело. И это вполне ясно. Ты был на такой тяжелой работе, она не может не травмировать человека. Твоя травма она… внутри. Сломала тебя, заставляет так плакать, винить себя, переживать… Ты… ты не думал позаботиться о себе…? Просто… сходить за помощью к, например… психологу…? — предлагать такое страшно — Казуха совсем не знает реакцию на это Скарамуша. Разозлится? Сильнее расстроится? Примет он такую помощь или прогонит от себя, называя всеми самыми ужасными словами, какие только есть в мире? Каэдэхара не знал, но если бы Скара пошёл, то Казуха бы… тоже хотел бы посетить кабинет психолога. Определенно… — Я боюсь… что им говорить? Как они… помогут? — Каэдэхара выдыхает, видя, что это не совсем негативная реакция. Он садится на кровать рядом со Скарамуччей, аккуратно поглаживая его по спине. — Все свои страхи, все проблемы, что пугают тебя — расскажи это. Я знаю нескольких… хороших. Которых не удивит даже твоя работа. Если ты будешь готов, я не буду против познакомить тебя с ними, — Казуха улыбается, и Скарамуш наконец немного успокаивается. Дрожь слегка проходит, он начинает тереть щеки и глаза, стирая слезы.       Каэдэхара улыбается ему, продолжая держать теплую ладонь на чужой спине. И Скарамучча наконец тянется в его объятия, как маленький котёнок тыкается в его грудь, обнимает за торс и трется об него головой, размазывая остатки слез по его футболке. — Спасибо… — лишь тихий шепот слышится в ответ на слова Казухи, и он улыбается чуть шире, радуясь, что смог успокоить своего соулмейта и подарить небольшой, но всё же покой. Он хочет стараться ещё больше, чтобы Скарамуш больше никогда так сильно не боялся и не проклинал себя… Он клянётся, что сделает для этого всё.

***

      Через полчаса Скарамучча успокаивается. Он встаёт, убирает плед и начинает бегать по дому. Сначала включил электричество, воду, поставил чайник, заглянув в холодильник, оказавшийся совершенно пустым. Неудивительно, он всё выбросил накануне, да и еды-то никогда не было много. Но найти печенье, которое он и сам позабыл, ему удалось. Впрочем, он не думал, что им нужно сейчас что-то большее. Чай с печеньем и заслуженный отдых в кровати — лучшее, что может быть. Казуха в это время сходил в ванную, умылся, а после просто сидел за столом, не вмешиваясь в беготню по кухне хозяина. — Совсем нет ничего покушать, так что… прости, возможно, мы до завтра будем голодными. Но утром я закажу доставку! Если на карте есть деньги… — Скарамуш немного хмурится, пытаясь всё вспомнить. За эти дни он совершенно забыл как жил раньше и ну… как всё у него было? Телефон, конечно, придется покупать новый, хотя у него был где-то старый в спальне. Но разбираться с ним не хотелось, а заказать можно было и через планшет. — Не переживай. Я уже рад быть в тепле и уюте, — Казуха ему нежно улыбается, и Скара кивает головой, ощущая, как лицо от смущения немного нагревается. Вот дурак же… уютно ему.       Каэдэхара вздыхает, прикусывая губу. Скарамуш ему сказал пароль от интернета, так что ему удалось отписать Чжун Ли, что они в порядке. Кажется, пока Скара не был в состоянии переписываться с Тартальей, но знать бы им стоило, что они добрались до дома.       Палец застывает над знакомой иконкой, и Каэдэхара тихо выдыхает, открывая диалог и печатая.

Вы: Привет, Горо. Прошло очень много времени… я в порядке.

      Каэдэхара не знает, что можно ещё написать другу. Возможно, они потом построят диалог, пообщаются, погуляют (Казуха на секунду задумывается, что знакомить Скара с Горо будет пока не лучшей идеей…). В общем, просто проведут вместе время. Эти дни были невероятно выматывающими. Скарамучча уже начинает разливать чай, ругаясь, что он, наверное, будет не такой вкусный, но будто бы Казухе есть до этого дело. Он рад быть просто ну… в тепле.       Телефон несколько раз вибрирует, чем слегка пугает светловолосого. Он быстро заглядывает в новые оповещения, улыбаясь. Горо: Казуха!!! Ты в порядке, я так рад! Честно, теперь при нашей встрече ты должен будешь рассказать мне всё!

Вы: О, я и не сомневаюсь, что ты захочешь узнать обо всём. Но главное, что мы в безопастности. Я… я сейчас со своей парой. Знаешь, мне бы хотелось сейчас с ним проводить больше времени и попытаться настроить наши отношения на лучший лад.

Горо: Вот оно как… Что же, раз собираешься на свидание, то буду надеяться, что оно пройдет отпадно.

Вы: Как иначе? Я помню, ты говорил, что и ты нашел своего соулмейта. Так вот… не расскажешь подробнее?

Горо: Ох, Казуха… Помнишь, в участок часто попадал такой огромный и громкий человек, как Аратаки Итто?

Вы: Серьезно? Он? Я прекрасно помню о том, как ты бегал от него…

Горо: История у нас с ним точно не на пять минут. Я думаю, твоя история со своим соулмейтом тоже затянется. Так что просто предлагаю как-нибудь встретиться вдвоем и поболтать. Если тебя, конечно, отпустят…

Вы: Уверен, у него у самого много дел и желаний, иногда я буду ему просто мешать. Так что встретимся скоро. Но всё же мне интересно, как так вышло, что Итто оказался твоим соулмейтом…

Горо: Случайно узнал. Он попал опять, пока я дежурил. Смотрю, он как-то весь засмущался, тихий невероятно, я думал, он таким никогда не бывает. А потом мне тихо «а я у мисс Хины такую же тату, как у себя, видел». Так я и застыл в шоке… Я же типа, сам знаешь… Прикрываюсь там ею, да-да, ты высмеешь это, не печатай ничего. В общем, говорю, долгая история, вкратце, он думал, что я ее брат и надеялся так на неё выйти.

Вы: Да уж… уверен, это было очень весело для вас.

Горо: Определенно. Ладно, у меня есть ещё работа. Так что… я рад, что ты в порядке и здоров. Надеюсь, скоро увидимся. До встречи.

Вы: Мне тоже пора бежать, попьем чай. Удачи, увидимся.

      Казуха откладывает телефон, натыкаясь на задумчивый взгляд Скарамуччи, пронзительно на него уставившегося, стуча ногтем по чашке. — С кем переписывался? — Скарамуш заинтересованно прикусывает губу, и Казуха тихо усмехается под нос, думая, какой же любопытный может быть Скарамучча. — Ну, я писал своему другу, что в порядке. Он рассказал о том, как встретил своего соулмейта. Думаю, как мы с ним встретимся, то я обязательно расскажу этот случай, — он улыбается, замечая, что перед ним стоит кружка горячего чая и пачка печенья. Он благодарно кивает, отпивая из кружки. — Вот оно как… Это хорошо, я бы хотел подольше побыть с мамой, — Скара несколько раз кивает, соглашаясь на всё и тоже пьет из кружки. Чай был такой себе, он привык заваривать, да подольше. Ему такое нравилось, а здесь просто из пакетика, хотя он не скажет, что это было противно. Неплохо, особенно сейчас. — Побудешь, я уверен, — светловолосый кивает головой, вдруг вспоминая про телефон и протягивая его Скарамучче. — Не забудь позвонить Тарталье. Он спрашивал, когда сможет поговорить с тобой. Видимо, соскучился, — приметив, как взгляд Скарамуша засиял, Казуха разблокировал телефон, открывая профиль Тартальи, чтобы Скара смог ему позвонить.       Тот берет осторожно из чужих рук телефон, покусывает губу, что-то обдумывая, а после уверенно нажимает на кнопку вызова, беспокойно тряся ногой под столом и прикладывая смартфон к уху. — Алло? — слышится немного сонный, но определенно счастливый голос Аякса. Скарамучча улыбается, услышав его. — Привет. Как дела? — он вертит печеньку в руках, пока Казуха наблюдает за ним, сдерживая улыбку. Скарамуш так мило поглядывает в сторону, хмурит брови, а его уголки губ приподняты. — Знаешь, неплохо. Встретил семью, кажется, они не злятся. Только обеспокоены были тем, как я. Зато братья с сестрами счастливы, хватали меня, Чжун Ли нашел им дом, уже привезли вещи, отдыхаю лежу. Они, знаешь… Как Моракс уехал в Снежную, так семья моя была проинформирована в том, что происходит. Они собрали самое важное и поехали. Отец же просто сказал, что… что рад, что я жив. Ха, так странно, — Скарамучча слушает внимательно, слыша в голосе друга и счастье, и легкий страх, и спокойствие. — Надеюсь, вам всем будет хорошо. У тебя отличная семья… — вспоминая, как Аякс часто показывал фотографии и видео своих младших, Скара поджимает губы. Они все такие счастливые, дружные. Особенно Тевкр, который все время говорил, как ждёт встречи с братом… Они невероятные. И Скарамушу очень бы хотелось с ними в будущем познакомиться лично. Тем более такое уже обещал Тарталья. — Да! Конечно. А как вы? — Ну… мы приехали ко мне домой. Пьем чай и думаем, что будем уже просто отдыхать. Знаешь, эти дни так вымотали… — Скарамучча зевает, просто задумываясь на секунду, что наконец будет вновь спать в своей теплой постели. Наконец он сможет делать все дела, к которым привык. Удивительно, но возвращаться домой так приятно… будто бы его не было тут лет сто, хотя прошло не так уж много. Да и ещё… он теперь не один дома. — Что же, я рад. Тогда отдыхайте, не забывай мне писать и звонить, — Аякс смеётся, где-то слышится детский голос, который звал рыжеволосого, и Скара хихикает, не желая задерживать друга. — Тебя уже потеряли? Беги давай. Сладких снов, и сам не забывай мне звонить, — Скарамучча прижимает телефон ближе к уху, обнимая себя за плечо. Он не мог бы и представить раньше, что так будет близок с этим рыжеволосым чудом… но вот… они теперь здесь. — Спокойной ночи! — слышишься веселый голос и смех ребенка. Тарталья отключается, и Скарамуш откладывает телефон ближе к Каэдэхаре, поглядывая на него.       Казуха уже допил свой чай, доедая свою пачку печенья. — А пойдём фильм посмотрим? — вдруг предлагает Скарамуш, сразу же подскакивая со стула. И Каэдэхара улыбается, понимая, что отказаться здесь будет просто невозможно.       Да и ему самому хотелось наконец просто расслабиться.

***

      За вечер они успели посмотреть три фильма, гоняя каждые полчаса за новой кружкой чая. В конце концов оба стали зевать, устало глядя на телевизор — какой уж там фильм, они не разбирались, засыпая находу.       Через какое-то время Казуха уже осознал, что если они не пойдут спать сейчас, то так и уснут на диване вместе с кружками выпитого чая. Он толкает почти заснувшего Скарамуша под бок, нависая над ним. — Вставай, пора спать идти, — он улыбается, когда тёмные глаза кое-как открываются. Парень быстро моргает и громко зевает, качая головой и заворачиваясь обратно в плед, тыкаясь носом в грудь Каэдэхары. Тот усмехается, ставит чашки на столик и с тяжелым вздохом поднимает Скара на руки. Чуть не повалившись с ним на пол, ведь всё равно устал, и такие ноши таскать было далеко не проще простого, он перехватывает парня удобнее. Скарамучча от этого просыпается, недовольно глядя на парня. — Я сам могу ходить, — шепчет он в чужую шею, но вырываться даже не думает. Он комфортно уместился на чужих руках, зевая иногда от усталости. — Можешь, я не сомневаюсь. Так можешь, что, поставь тебя на пол, повалишься на ковер спать, — Казуха хихикает, идя, с надеждой, что в верном направлении, в спальню. Он устало поднимается по ступеням, ноги уже не ходят, поднять их было невозможно, он безумно устал, но знал, что лучше лечь в теплую постель, чем на утро проклинать неудобный диван на двоих.       На втором этаже комнат было не так уж много, он со второго раза находит спальню, в первый раз оказалась вторая ванная, и заносит в комнату Скарамуччу, повалив его на постель.       Тот сразу тянется на холодных одеялах, вздрагивает от холода и кутается в одеяло, подгибая под себя ноги и пытаясь согреться. Казуха замечает в полумраке милую плюшевую панду, что лежала в ногах у темноволосого.       Со вздохом Каэдэхара поднимается, зная, что нужно найти себе другое место для сна. Неловко ложиться рядом со Скарамуччей. На лайнере он хотя бы говорил, что его укачивает и просил оставаться в одной каюте. Тем более они давно не спали вместе, так что, возможно, Скара и не хочет этого.       Но как только Казуха собрался уходить, Скарамуш оборачивается на него, жмурясь и пытаясь увидеть в темноте своего соулмейта. — Ты куда? — он спрашивает слегка хрипловатым тоном, ему уже так хотелось спать, он вот-вот отключится, но продолжает смотреть на Казуху, смаргивая слезы из-за зевоты. — На диван? Спать… — лишь это удается сказать в ответ Каэдэхаре. Он жмет плечами. Может быть, потом как-нибудь решат, где найти ещё постельное для Казухи. Он пока и под пледом поспит на диванной подушке. Но это, кажется, только злит хозяина дома, судя по голосу. — Нет, — хрипит Скарамуш, поворачиваясь полностью лицом к другому и расправляя одеяло, будто бы приглашая. — Мне холодно. Ложись.       Казуха замирает, смотря на чужой силуэт. Он пытается осознать несколько раз, что услышал сейчас и правильно ли расслышал. Но недовольный кашель, чтобы другой поторапливался, наконец побуждает Казуху лечь в постель к Скару, заворачиваясь в большое одеяло с ним. — Обнять? — тихо спрашивает Каэдэхара, и Скарамучча кивает, желая согреться о горячее тело Казухи. Он всегда такой комфортной температуры… всегда успокоит, когда нужно. — Теперь спи со мной так всегда, — говорит хмуро Скарамуш, утыкаясь вновь в чужую шею, будто бы теперь это его любимое место. Казуха чуть не давится воздухом от такого приказного тона и вообще таких слов. — Теперь это твоя работа.       Каэдэхара несколько секунд молчит, если бы не легкое поглаживание руки Скарамуша по его спине, то Казуха бы подумал, что тот уснул. Но тот пока ещё не спит, и светловолосый тихо спрашивает. — Прям всегда? — он тихо усмехается, его руки начинают гулять осторожно по телу Скарамуччи, пытаясь согреть его. Холодные ноги Скара оказываются между его, согреваясь, и парень блаженно вздыхает. — Да… Ты… — Скарамуш поднимает голову, сосредоточенно смотря на юношу. — Ты, конечно, такой придурок. Но за всё время, проведенное с тобой я заметил, что ты такой хороший человек… Ты отдал мне Сердце Бога, ты пошёл ради меня на многое… Ты… Я разрешаю тебе добиться меня, — Скарамучча хмыкает, и Казуха тихо смеётся в ответ на чужие слова, расплываясь в улыбке. — У меня ещё не получилось? — он игриво спрашивает, и Скарамуш качает головой, вздыхая. — Не-а. Ты должен ещё сводить меня на сто пятьдесят свиданий! — он тоже улыбается, а Каэдэхара смеётся чуть громче, счастливо прижимаясь к своему соулмейту, вдыхая его запах. — Конечно. Я должен добиться тебя, — он кивает, немного отодвигаясь, чтобы взглянуть в чужие глаза. Из-за забытых незадернутых штор и того, что парни уже привыкли к темноте, они могут видеть лица друг друга. Скарамучча улыбается, укладывая свои ладони на чужие щеки, и ощущая, как то же самое делает и Казуха. — Добейся… — он шепотом говорит в самые губы Каэдэхары. Тот кивает, поправляя пряди волос Скарамуша. Скара улыбается, смотря в его глаза и расплетая хвостик соулмейта, позволяя его белым волосам рассыпаться по спине. — Добьюсь, — обещает Казуха и касается мягких губ своими. Скарамучча не вздрагивает, не дергается от другого. Он, наоборот, прижимается ближе, отвечая на мягкий и легкий поцелуй, который не означал ничего большего, кроме теплых и счастливых чувств обоих.       Казуха улыбается, снова чмокает темноволосого в губы.       И снова.       И ещё раз.       И ещё, пока Скарамучча не смеётся, отодвигаясь от него. Его щеки горят, взгляд искрится от восторга, и Казуха задыхается от этого зрелища, чувствуя, как сердце бьется всё быстрее и быстрее, просто от того, что Скара отвечает ему на чувства. — Спи, — выдыхает Скарамучча, обнимает парня за шею и укладывает свою голову на его грудь, вслушиваясь в его биение сердца и прекрасно понимая, что его собственное бьется точно так же. Быстро. Волнительно.       Каэдэхара на секунду думает, что после такого вообще не уснет.       Что и глаз не сомкнет, просто из-за всего, что сегодня случилось. Он прижимает Скарамуччу к себе ближе, уже готовясь всю ночь целовать его в макушку, сдерживая радость.       Но как только он закрыл глаза, он провалился в приятный и спокойный сон, как и Скарамуш, который уже тихо сопел на его груди, слушая теперь размеренное и умиротворенное биение сердца.