Английская весна

***

Вторая половина IX века, окрестности Йорка, Нортумбрия. Когда реки вернулись в русло, решено было заключить новый союз с англичанами. Многие из данов остались недовольны: в их жилах текла кровь воинов и завоевателей — они хотели битвы, хотели идти вглубь острова, не дожидаясь кораблей конунга и более не надеясь на мирные союзы. Многие призывали не верить англичанам, говорили — чего им стоит снова нарушить своё слово и перерезать всех жителей деревни? Поселение, хоть и разросшееся после прошлого предательства, не могло выдержать долго против союза саксонских королей. Даже самые горячие головы понимали это, подчиняясь воле ярла Харальда. Дейра не участвовала в обсуждениях этого союза напрямую, хватало и слухов. Ей было неинтересно, кого из чужеземцев выберет себе в мужья ярл — гораздо больше северянку занимала судьба Ирги, его наложника. — Все будет в порядке, — не в первый раз повторила она, касаясь его рукава. Ирга был не в себе — это, в целом, считалось его обычным состоянием. Сегодня он отдал должное хмелю. Дейра вздохнула и перехватила такой же взволнованный взгляд Рослин. — Смотря что ты считаешь лучшим исходом, — заметила травница. — Ярл жесток, и с одной стороны будет лучше, если он отвлечется на чужака, а с другой… — Все альфы в нашем поселении поймут, что Ирга больше не под защитой ярла, — договорила за нее Дейра. Наложник в разговоре не участвовал. Его длинные умащенные волосы струились на спину черными змеями, запрокинутая голова опиралась на стену. Его привезли из Персии еще ребенком, вышитые шелка со временем истрепались, а потому теперь одежда его представляла собой странное смешение египетских, гэльских и римских тканей и узоров. Подведенные углем глаза-вишни смотрели без выражения и интереса. — Он всегда может укрыться здесь, у меня, — Рослин обвела взглядом побеленные стены, сундук, кровать, стол с лавками и бесчисленное количество пучков трав, сохнущих под потолком. — Я знаю, Лин, — кивнула Дейра, — и благодарна тебе, но он не может прятаться тут вечно. Ты можешь пострадать еще и из-за него. Рослин кивнула и непроизвольно коснулась рукой шрама на щеке, побелевшего и тонкого, но все же заметного для тех, кто видел ее впервые. Травница поселилась в деревне данов вскоре после предательства англичан, и, хотя сама она была из пиктов, поплатилась за чужие грехи. Шрам ей оставил мужчина, чью семью вырезали в ночь нападения англичан. Вернувшись из похода, он утратил рассудок — ослепленный отчаянием, он не стал разбираться — он увидел в ней лишь чужеземку, захотел мести и схватился за нож. Шрам не портил ее красоты — так считала не только Дейра. Среди жителей деревни многие были благодарны травнице за лекарское искусство и помощь, а были и те, кто заглядывались на ее волосы — яркие, словно огонь. — Попробуй поговорить об этом с ярлом, — предложила Рослин. — Он послушает тебя. Расспроси ярла о судьбе Ирги после его свадьбы. Дейра поморщилась. Она и правда была у ярла на хорошем счету, но не считала нужным лишний раз напоминать Харальду о его власти над наложником. Харальд, как и любой альфа, получивший слишком много власти в свои руки, не нуждался в подобных напоминаниях. Одним своим существованием ярл и подобные ему вояки нарушали привычный ход вещей: альфы испокон веков воевали, и в бою им не было равных. Они шли в разбойники и солдаты, становились мародерами или героями — всё здесь зависело лишь от обстоятельств. Омеги ждали их дома — поддерживали огонь в очаге и рожали детей. Каждая семья стремилась выдать омегу замуж невинным, каждый омега стремился найти хорошего мужа и жить в покорности и добропорядочности. Те, кому не везло, шли по пути Ирги — пути греха и страданий. Раньше так все и было, из поколения в поколение — альфы воевали, а омеги рожали им детей, но затем мир стал более сложным. Богиня-Мать, Всесильная Фрейя, порезала руку и слепила женщин — из плодородной земли и своей крови, по своему образу и подобию. Бог-Отец, Мудрый Один, ударил молнией в груду валунов, и из них вышли беты, несущие частичку его мудрости. Женщины и беты занялись ремеслами, пророчествами, служением богам, сложением песен и обучением других. Так текла река жизни, пока не начались походы на земли далеко на юге и на острова, где многие альфы, одержав победу над врагами, получили под свою власть целые города. Рослин снова оглядела Иргу с беспокойством во взгляде. Она не была привязана к наложнику так, как Дейра, за неполные два года жизни в поселении она не успела узнать его, но ее душа полнилась сочувствием к омеге, как ко всем страдающим созданиям. — Дырку во мне протрешь, — буркнул чуть протрезвевший наложник, — смотри лучше на свою разбойницу — она-то глаз с тебя не сводит. Дейра шикнула на юношу, шлепнула его по руке. То, что она заглядывалась на открытое и светлое лицо травницы, было вовсе не его собачьим делом, и вообще… — Не ворчи, — посоветовала Рослин. — Мы о твоем благе беспокоимся. Что ты сам думаешь? Как поступит ярл после свадьбы? Ирга закатил глаза. — А вам есть разница? Даже не так — а мне есть разница? Пока в деревне остается выпивка, мне плевать, и вам должно быть. — Проблема в том, что нам — не плевать, — Дейра поджала губы. — Я поговорю с ярлом — может быть, он дарует тебе свободу. Ответом ей послужил заливистый смех наложника. Он хохотал, не в силах остановиться, но в его темных глазах не было радости. — Не смеши себя и его, — наконец выговорил он, держась за стол, чтобы не упасть. От него пахло алкоголем и восточными пряностями. — Помогай тем, кому еще можно помочь. Например, его молодому мужу. — Мы даже не знаем, кто это будет, — заметила Рослин. — Мы не знаем, стоит ли он того, чтобы ему помогать. — Уговорили, — вздохнула Дейра, с сожалением отрывая взгляд от травницы. — Пойду к ярлу, узнаю, кого он собрался «осчастливить». А ты, Ирга, прошу, не пей больше — ты и так на ногах не стоишь. — От меня этого и не требуется, — кисло сообщил омега, зевнув в ладонь. — Стоять тут должно только у Харальда на меня, и здесь никаких проволочек не наблюдается. В главной хижине было темно: единственным источником света оставался очаг, окна завесили тряпицами. Ярл принимал гостей — посреди хижины стоял богатый стол, дичь и мёд, неразличимые в полумраке, источали дивный аромат. Странно. Почему бы не зажечь факелы, не пустить в дом свежего воздуха? Разгадка пришла, когда Дейра увидела, что кроме ярла и его приближенных, за столом сидел незнакомец, бета, одетый в парчу и бархат. Посол короля Нортумбрии, наверняка, приехал договариваться о браке, и тогда тьма необходима. Браки между данами совершались среди людей и огня, ибо Боги благословляли такие союзы, а вот свадьбу с чужеземцем следовало обсуждать в темноте, чтобы не прогневать суровых Асов. — Дезидерия! — позвал Харальд, увидев ее. — Маленькая ты разбойница, проходи, отобедай с нами! Ярл Харальд, без сомнений, знал, что полное имя Дейры раздражало ее — оно стояло девушке поперек горла как нечто чужеродное, отличавшее ее от данов. Знал, но все равно звал именно так — без злого умысла, а просто потому что. — Какое необычное имя для этих широт, — заметил бета, отложив ломоть хлеба на край блюда. — Могу я поинтересоваться, откуда оно? — Познакомьтесь с бастардкой моего дяди Дезидерией, — представил ее Харальд. — Она дочь рабыни, гречанки. Мы ценим тех, кто верно нам служит, и видим сперва человека, а лишь после — его корни. Передайте это своему господину и его наследнику. Ярл лгал, стремясь впечатлить посла — Дейра знала это, но улыбнулась в ответ. — Мы не говорили о наследнике, — заметил посол. — Только о младшем сыне. Все брачные союзы в королевской семье давно распланированы, лишь один принц еще не обручен. Харальд сжал челюсти, но пересилил себя. Дейра могла кожей ощутить, как ярл разыгрывает дружелюбие, как стремится не спугнуть брачный союз с королем Нортумбрии. Ничего удивительного, что старшие дети короля уже обещаны союзникам старого Эрвига — без поддержки других саксов, даны скушают лакомую Нортумбрию к зиме и не подавятся. — Расскажите побольше об этом юноше — умен ли он, знает ли языки? — попросила Дейра, меняя тему на более безопасную. Проблема альф, наделенных властью, была как раз в этом: дипломатия для них была слабостью, а для бет — призванием. — Он уже учит ваш язык, леди, — быстро ответил посол. — Он весьма хорош собой, все об этом говорят. У него прекрасные длинные волосы, как пшеница на закате, тонкий стан… — Течка уже была? — перебил посла ярл. Дейра мысленно вздохнула. Она, конечно, была далеко не «леди», как окрестил ее посол, но до такой прямоты бы не додумалась. — Была, — после непродолжительного молчания ответил бета, несколько сбитый с толку. — Но законы Нортумбрии требуют, чтобы до заключения брака молодые не оставались наедине — так нужно, прошу меня извинить. — Хорошо, — кивнул ярл. — Когда будет свадьба? Когда вы привезете его сюда? По тону Харальда Дейра легко прочитала не озвученное окончание фразы: «уж постарайтесь заключить брак побыстрее, потому что когда мы дождемся три дюжины кораблей конунга, мир с саксами нам будет без надобности — мы пойдем на вас войной».