Английская весна

***

Дейре казалось, что самый главный разговор в ее жизни пройдет тяжело: что ей придется объяснять, обещать, успокаивать подругу, но она ошиблась. Рослин прервала ее сбивчивые размышления и поцеловала. — Ты давно уже стала самым важным человеком в моей жизни, — просто сказала она, стягивая платок с волос. — И я счастлива, что могу назвать тебя своей. Мысли о приближающемся войске конунга вылетели из головы Дейры, когда ее поцеловали второй раз. Губы Рослин были теплыми и нежными; ладошка обожгла шею и пустила волну мурашек вниз по позвоночнику. Они занялись любовью прямо там, в хижине травницы, при свете дня, а затем, согретые и счастливые, говорили, завернувшись в теплые меха на узкой кровати. Говорили долго и вдумчиво, ласкаясь и лениво целуясь. Только к закату Дейра вспомнила об опасности, нависшей над деревней. — Ты уйдешь со мной? — первым делом спросила Рослин, услышав о скорой битве. — Я пойду в Йорк, оттуда на север, к моему народу. По тебе не видно, что ты из данов, проблем не будет. — Я не могу уйти, — глухо ответила Дейра. Она привстала на кровати, выдержала долгий непонимающий взгляд Рослин. — Я поклялась защищать ярла, помнишь? — И ты отдала ему этот долг во многих битвах. Ты же понимаешь, что даны не выиграют эту — понимаешь, ведь так? Дейра кивнула. Без кораблей конунга, без поддержки других поселений, у них не было ни шанса против Нортумбрии. Если бы деревенские знали о нападении, они разбежались бы по окрестным лесам, но ярл запретил им говорить. Дейра собиралась найти Иргу и вывезти их с Рослин из поселения. Про свою судьбу она не думала — до сегодняшнего дня. — Я не позволю тебе остаться, любовь моя, — сказала Рослин, и в ее тоне сверкнула стальная решимость. — Ярл и его альфы могут сражаться сколько им угодно, но ты уйдешь со мной. Я не потеряю тебя сразу же, как обрела. В душе Дейры боролись долг и желания. Она не хотела умирать — ее мать не верила в Вальхаллу, она была жрицей Афины Палладии, плененной в одном из военных походов. Дейра в Асов верила, но не так сильно, как прочие даны. В Вальхаллу она не торопилась. Защищать ярла ей мешала совесть, но эта же совесть противилась позорному побегу. Дверь распахнулась без стука. На пороге, цепляясь друг за друга, стояли двое. Ирга и Кенни. Два призрака, бледные и изможденные; черные шелка и белый лен; волосы цвета вороного крыла и пшеницы на закате. День и ночь, опираясь друг на друга, пошатывались в дверном проеме, и на платье принца была кровь. — О, Боги! — Рослин вскочила с кровати, на ходу натягивая нижнее платье. — Что с вами двумя произошло?! Это саксы? Они уже в деревне? — Харальд отправил нас в Железный дом — по разным причинам, но с тем же результатом. А вы, я смотрю, наконец-то объяснились? Очень рад за вас. Дейра выбралась из кровати и помогла уложить Кенни — он был явно в худшем состоянии, чем Ирга. — У тебя течка, — принюхалась она, — сандалом несет на всю хижину. — Я дам тебе снадобье, — тут же отозвалась Рослин, кидаясь к столу. — Оно уберет жар, позволит тебе мыслить разумно. От него может немного подташнивать. — Зачем Харальд сделал это, Ирга? — спросила Дейра. Она хотела помочь Кенни переодеться и смыть кровь, но не знала, как к нему подступиться. — То есть, в случае нашего лже-принца, у тебя вопросов нет? — усмехнулся наложник, присаживаясь на кровать рядом с Кенни. — Харальд не любит, когда оказывается в чем-то неправ, только и всего. У нас есть проблемы посерьезнее: сюда движется войско короля Нортумбрии. К слову, Кенни — не принц, и он нам никак не поможет. — Да, мы… мы знаем про войско, — ответила Рослин. — Я уговариваю Дейру уйти со мной, но она считает, что обязана защищать Харальда наравне с другими альфами. — Чушь, — отозвался Ирга. — Пусть его защищают те, кого он сегодня повязал кровью своего мужа. Пусть защищают те, кому он разрешил насиловать меня во время течки. Их мне не жалко, а ты — такой смерти не заслужила. Ты заслужила жить в покое у моря со своей травницей. — И потом, — добавила Рослин, взяв Дейру за руку, — как я одна смогу вывезти двух полуживых омег, у одного разрывы, у другого течка? Без тебя мы и до мельницы не доберемся. Кивнув, Дейра обняла себя руками. Выбор был настолько простым, что его попросту не было. Когда солнце зашло, четверка собралась в дорогу. Ирга чувствовал себя уже лучше, но его еще пошатывало. С Кенни дело обстояло хуже: Рослин сделала все необходимое, чтобы его раны не загноились, но каждый шаг причинял ему ужасную боль. Подходить к конюшням было сродни самоубийству; альфы были предупреждены о готовящейся битве. Первой из ворот вышла Рослин под предлогом короткой вылазки в лес за целебными травами. Одним из караульных был отец девочки с лихорадкой, и потому травницу пропустили без вопросов. Через час настал черед Дейры. Она появилась у ворот, толкая перед собой двух омег, вооруженная и грозная. — Ярл приказал их вымыть и вернуть в Железный дом. — А зачем тянуть их к морю? — с подозрением спросил ее караульный. — Что, в деревне воды нету? — Пойдешь и сам наберешь им воды? — с вызовом спросила Дейра. — Я ведра таскать точно не буду, делать мне нечего. Или принесешь из дома лохань, где моются твой омега и дети? На этих двух сперма с половины деревни, где еще их мыть, как не в море? — Ну ладно, — альфа поморщился. — Только быстрее. Помоешь и приводи к нам, не иди сразу в Железный дом. Нам тут всю ночь в карауле скучать. Рослин встретила их у рощицы, где к морю спускались выдолбленные в скале каменные ступени. Они пошли по береговой линии вверх, на север. Шагать по воде было менее удобно, но зато на песке не оставалось следов. Ирга поддерживал Кенни, а девушки несли провизию на несколько дней и скудные пожитки. Дейра не могла не радоваться, что омеги поладили — пусть и такой ценой. Осознание, что оба они были пешками в руках Харальда, независимо от их происхождения, примиряло прежнюю вражду мужа ярла и его наложника. Залив изгибался полумесяцем. Через несколько часов они остановились у нагромождения исполинских валунов, отколовшихся от скалистого берега. Кенни нужно было сменить повязки. Над ним хлопотала Рослин, а Дейра смотрела на тот край залива, откуда они пришли, гадая, что сейчас с их деревней. Над морем занимался рассвет, а там, где темно-зеленой гусеницей со скалы выглядывала роща, поднимался в небо черный дым. — Саксы добрались до наших, — спокойно сказала она подошедшему Ирге. — Думаешь, там кто-нибудь выживет? — спросил наложник, ежась от холода. — Думаю, нет. Посмотри, какие там пожарища — вся деревня пылает. Там все кончено. Дейра отвернулась. Земля Гептархии не принимала данов. Земля эта и до их прибытия была залита кровью: бритты воевали с пиктами и скоттами, потом пришли саксы и завязли в собственных войнах. Королевства рождались и тут же умирали, поглощенные более удачливым соседом. Харальд хотел отвоевать у Нортумбрии плодородные земли на Восточном берегу, и Дейра не сомневалась, что когда-нибудь его мечта воплотится — он просто этого уже не увидит. Придут новые даны, прольется новая кровь — северян и саксов, и кровь уйдет в землю, питая ее. Ирга схватил ее за руку и указал в сторону рассвета. — Что там? — Приглядись! На горизонте, черные на полотне бледно-розового небосклона, показались три дюжины кораблей конунга.