Глава 28. План
6 августа 2022 г., 01:48
— Вы кто? — Юнги нахмурился, быстро оценив, что Джина в комнате не было. Зато был слишком вальяжно устроившийся на его кровати неизвестный молодой человек. Он откинулся на заведенные за спину руки, и Юнги смог оценить размах плеч, грудной клетки и мускулатуры, которая интеллигентно угадывалась через черный хлопок футболки.
— А вы? — Это был тот самый, пробасивший до этого неуместное остроумие голос, и теперь Юнги мог смотреть только на самодовольную улыбку и бесстыдно прямой черный взгляд из-под опущенных густых бровей. Злой. Точнее, колючий. Неприятный.
— Нам стоит вызвать полицию? — Чонгук теперь тоже смотрел на сидевшего на кровати, но потом его взгляд естественным образом перешел на другого незваного гостя, который до этого сидел, повернувшись к ним спиной, демонстрируя лишь широкие плечи, длинную шею, прикрытую такими же длинными, собранными на макушке волосами. А теперь он весьма эффектно развернулся. Высокие скулы, узкие глаза и пухлые губы, застывшие в хитрой улыбке.
— Нет. Спасибо, мы сами сможем за себя постоять. — И он тут же поднялся, заложив обе руки в карманы классических бежевых брюк, отодвинув полы такого же пиджака, весьма оригинально контрастирующего с черной футболкой, и направился к ним, ступая мягко и вальяжно, гибко раскачиваясь. — Вы баскетболисты?
— Нет, мы пожарники. Разве не видно? — Юнги бросил спортивную сумку на пол, как будто уже готовясь вступить в открытый конфликт, и тот, который до этого острил, весь в черном, поднялся с кровати, поравнявшись со вторым, при этом вызывающе, если не сказать раздражающе тсыкая языком.
— Не нужно хамить. — У Чонгука, при взгляде на того, что был с короткими волосами, сложилось ощущение, что он не знал, для чего нужна была улыбка, не располагая ею к себе, а угрожая. Неприятный тип. А вот второй… И Чонгуку пришлось смутиться, хотя он до последнего не хотел, всё же ответив на прямой и любопытный взгляд чуть прищуренных глаз. Этот был намного приятнее.
— А то что? — Юнги невозмутимо улыбнулся, однажды перестав оценивать соперников по их комплекции, усвоив, что в любой драке, будь то спортивное противостояние, интеллектуальный спор или тривиальное мордобитие, главное настрой. А этот был на голову выше него. Явно старше и опытнее. И раздражал этим настолько, что цена конечной победы уже была неважна.
— Сай, ты испортил о нас первое впечатление. — Молодой человек с длинными волосами, явно почувствовав колко звенящее напряжение в воздухе, покровительственно выложил красивую тонкую ладонь на плече своего спутника, который скрестил руки на широкой груди, задрав подбородок и не спуская с Юнги черных глаз. В которых теперь было больше любопытства. — Джинни расстроится, если узнает, что мы грубили.
Сай. Юнги помнил это имя. Это был тот самый друг, который доставил Джина до кампуса в целости и сохранности. Значит, скорее всего, рядом с ним был его брат, в чем Юнги еще представится возможность убедиться. Правда, внешне они были слишком не похожи, если не сказать, в них не было ничего общего, как будто они родились от разных отцов и матерей.
— Мы друзья Джина. — Длинноволосый молодой человек теперь улыбался мягче, как будто извиняясь. Он взялся одной рукой за сильный, наполовину прикрытый черной футболкой бицепс, пока другая игриво прошлась пальцами по сильному плечу. — Меня зовут Банг Хи. А это Банг Сай. А у господина Кима теперь важный разговор, поэтому он вышел за минуту до того, как пришли вы.
— Хи, ты так расшаркиваешься, как будто мы напросились в гости. — Сай закатил глаза, затем, ради разнообразия, перевел взгляд на Чонгука, который неосознанно больше расправил плечи и гордо приподнял подбородок. — Да, мы напросились, но у нас были веские причины.
Хи пытался сдерживать красивую, широкую улыбку, а затем огляделся.
— Думаешь, теперь у нас будет больше шансов сманить его в настоящий комфорт, к нам под бочок? — Низкий голос как-то очень приятно вибрировал и переливался, и если бы не посыл, который заставил улыбнуться только Сая, его можно было бы счесть гипнотическим.
— Мы год не виделись, а это большой срок в рамках нашей почти десятилетней дружбы. Так и так придется наверстывать. — Сай покачал головой.
Чонгук почувствовал, как Юнги напрягся, когда ближе придвинулся к нему, прижимаясь плечом к его плечу, демонстрируя, что они одна команда (хотя, по их одинаковой форме это было и так очевидно). Его тоже напрягало то, что Джина собирались сманить, но он чувствовал себя по этому поводу больше растерянным, нежели злым или агрессивно настроенным отстоять свои права, настолько это было внезапно. Юнги же был намного смелее.
— А что Джин думает насчет этого? Что-то мне подсказывает, что о том, чтобы съехать от нас, он не думает точно. — Юнги улыбался так уверенно, как будто знал наверняка. А он не знал. И понятия не имел о том, насколько серьезными были намерения тех, кто стоял напротив.
— Ох, то, что он не обсуждал это с тобой, не значит, что он об этом не думал. Понимаешь… — Сай как будто задумался, уведя взгляд в сторону, но затем Юнги вновь ощутил на себе колкий морозящий холод его черных глаз. — Джин не из тех, кто будет советоваться и ждать разрешения. Захочет — вежливо извинится за доставленные неудобства, соберет пожитки и выедет, оставив после себя только приятные воспоминания. Не захочет — сделает вид, что не расслышал предложение. Да так убедительно, что ты больше не захочешь повторять его вслух. Хотя… — Сай повернулся к Хи, который до этого с нескрываемым любопытством разглядывал своих новых знакомых. — Может, мы чего-то не знаем?..
Хи, возможно, собирался начать рассуждать вслух, но…
— Юнги? Гук? У вас же тренировка.
Джин возник за их спинами слишком внезапно, и Чонгук с Юнги как по команде дернулись и обернулись, сразу заметив, что Джин пребывал в каком-то странном расположении духа, который им до этого на нем не приходилось видеть.
— Юнги и Гук? — Хи раскрыл глаза, затем переведя взгляд на Джина, тут же смекнув, что телефонный разговор не пошел на пользу его настроению. — Молодые люди узнали наши имена, а сами не представились.
— Это Юнги. — Джин встал за спинами своих соседей, положив руку на плечо Юнги. — А это Чонгук. — И рука опустилась на плечо Чонгука. — И я понятия не имею, почему мои дорогие соседи прогуливают тренировку.
Это должно было прозвучать игриво, но вперемешку с раздражением и пассивной агрессией, которые в Джине, на контрасте с его обычным настроением, переливались особенно ярко, было похоже на вполне серьезное осуждение.
— Бом отменил её. Но ты, судя по всему, надеялся, что мы не познакомимся, правда? — Юнги повернулся к Джину, который до сих пор выглядел… так же невесело, как звучал. Из него будто выпарили всё очарование и мягкость, оставив только суть. Характер. Который он в их обществе проявлял не так часто, не считая инцидента с Ше.
— Хи, что здесь было? — Джин как будто проигнорировал вопрос, обращаясь к длинноволосому парню, затем переведя взгляд на Сая. — Сай снова показывал свой норов? Иногда я думаю, что лучше бы ты новым знакомым показывал член, а уже потом остальные свои прелести. — Джин покачал головой, затем направившись к столу, оставив после своего замечания только недоумение и некоторую неловкость, на которые им, разумеется, теперь было плевать.
— Ты не ответил на мой вопрос. — Юнги пытался теперь вспомнить, когда видел Джина таким.
— И не собираюсь. Потому что вы так и так познакомились, и уже неважно, чего я хотел, а чего не хотел. Но я прошу прощения, что не предупредил вас о том, что в нашей общей комнате будут мои гости. Если вас это успокоит, приглашение получилось спонтанным. — Джин взял кошелек, затем направился к шкафу и стянул с вешалки светло-голубую джинсовку. — Но если это проблема… Вы взрослые дяденьки и сами сможете с ней справиться.
Повисло неловкое молчание, которое не озвучилось ничем обиженно колким лишь потому, что Юнги прикусил язык, успев рассудить, что теперь он вполне реально мог нарваться на грубость. А меньше всего на свете ему хотелось услышать от Джина в свой адрес грубость.
— А ты… Когда вернешься? — Чонгук первым решился разрядить обстановку, наблюдая за тем, как Джин готовился к выходу.
— Я вернусь до того момента, когда охрана закроет все входы и выходы из кампуса. Трезвым. В этом можете быть уверены. — Джин улыбнулся, но как-то агрессивно, совсем на себя не похоже. — Не надо так на меня смотреть. То, что я ненадолго перестал дуть в ваши красивые задницы, еще не значит, что со мной что-то не так. Вернусь и продолжу.
— Джин. — Чонгук вновь среагировал первым, подойдя к Джину и положив ему руку на плечо. Искреннее беспокойство в его широко раскрытых глазах, кажется, смогли Джина немного отрезвить. — Что случилось?
— Я хочу подышать воздухом. — Он накрыл ладонь Чонгука своей, чуть ее сжав, чтобы несмотря ни на что показать, что поддержку оценил. Но потом решительно руку с себя снял.
— А почему мы узнаем об этом только сейчас? — Юнги нахмурился, и Джин округлил глаза.
— А я должен отчитываться за каждый свой шаг? — Он так естественно недоумевал, что Юнги ощутил внутри глубокий и болезненный укол обиды. — У нас не было совместных планов, насколько я помню. Поэтому я распорядился досугом так, как посчитал нужным.
И Джин направился к двери, даже не дожидаясь, что его гости последуют за ним. И гости, переглянувшись и поделившись незапланированной задумчивостью во взглядах, направились за ним, не потрудившись попрощаться. Хотя, теперь вежливость и манеры волновали их меньше всего. Юнги и Чонгука.
Джин шел к лифту, не оглядываясь, и Хи быстро нагнал его, схватив за плечи.
— Ты кусаешься теперь? Про задницы было очень убедительно. — Он прижался к макушке Джина лбом, вынуждая остановиться. — Кто тебя обидел? Скажи, и Сай разберется.
— Сай грубил? — Джин не поворачивался, позволив Хи обнять себя со спины и дождаться Сая.
— Нет. Но мелкий нарывался на грубость. — Сай многозначительно улыбался, встав напротив Джина и Хи, успев нажать кнопку вызова лифта.
— Характер как у тебя. Видел бы ты наше с ним общение и его лицо, когда я только заселился к нему. — Джин закатил глаза, с ностальгией улыбнувшись.
— Кто звонил? — Сай знал, что застигнутый врасплох, он не станет отпираться.
— Мать. — Джин закатил глаза, последним войдя в лифт, пропустив своих друзей.
Он собирался продолжить, но затем к ним присоединились люди не посвященные, по воле случая проживающие с ним в одном корпусе, потому Джин открыл рот только когда они вышли из здания, вдохнув полной грудью прогретый солнцем и бурным цветением воздух.
— На манеже всё те же. — Он ухмыльнулся, а Сай прихватил его за локоть остановив и развернув к себе.
— А чего так долго говорил?
Джин внимательно смотрел на его беспокойство, затем заметив беспокойство Хи.
— Ждал, что она скажет что-то, чего я еще не слышал. Наверное, сказывается то, что я провел девять месяцев своей жизни в ее животе. — Джин улыбнулся, затем взял Хи и Сая за плечи. — Вы чего так напряглись? Сами же научили меня справляться с этой мегерой. А теперь так переживаете, будто я объявил, что возвращаюсь к ней. Только через ее труп. — Джин решительно кивнул, затем торопливо добавив. — То бишь, на похороны. Но, надеюсь, нескоро — не успел по ней соскучиться.
В нем до сих пор была злость, но теперь она казалась чем-то догоревшим, отвонявшим, безобидным и просто однажды усвоенной привычкой. Когда слишком долго что-то терпишь, затем начинаешь это логично ненавидеть. Но Джину однажды повезло встретить человека, который объяснил ему, что злиться бесполезно. Как и винить кого-то. Это не изменит то, что он пережил и перестрадал. Только отравит настоящее и будущее, на которое и стоит бросить все силы. Но он всё-таки винил. И поэтому злился по привычке, не сумев совершенно избавиться от этого чувства, но перестав его кормить.
— Я завтра, кстати, встречаюсь с твоим отцом. — Сай первым направился к припаркованной за пределами кампуса машине, повернувшись к Джину. — С твоим отцом вместе со своим отцом. И собираюсь…
— Не нужно. — Джин ответил очень решительно. — Я ценю, но не нужно. Направь эту энергию в более мирное русло, хорошо? И пообещай мне, что будешь говорить с Ким Кангом только о деле.
Сай тяжело вздохнул, затем по привычке ухватившись за притихшего Хи, но тот неожиданно отстранился, заставив Сая удивиться и отказаться от желания настаивать. Он был напряжен.
— Куда ты хочешь поехать? — А вот это было правильным решением, и Сай открыл для Хи дверцу пассажирского сидения.
— Ты не обедал, Джинни не обедал, значит, поесть. — Хи пожал плечами, усевшись и сразу же остановив Сая от его обычного ритуала, за почти год ставшего еще и привычкой — Хи сам защелкнул ремень безопасности. — Вкусно поесть. А я хочу вкусный десерт.
— О, я знаю отличное место! — И Джин, не дожидаясь от почему-то призадумавшегося Сая вежливой галантности, легко забрался на заднее сидение, не испытывая по этому поводу никаких сложностей. — Сейчас найду адрес.
И пока Джин окунулся с головой и двумя руками в интернет, Сай занял водительское место, почти сразу заведя двигатель.
— Что случилось? — Он повернулся к Хи, который в недоумении на него уставился.
— В смысле? — Он удивленно поднял брови.
Хи продолжал пресекать любые проявления внимания в свою сторону, пока с ними был Джин. Даже самые безобидные, потому что у Сая не было привычки лизаться у всех на виду, устраивая зрелищные предварительные ласки. Наедине Хи не сопротивлялся, но… Что-то в этом было странное. И раздражающее. И пока второе превалировало над первым.
— На. — Джин победно протянул Саю в проем между кожаных сидений телефон. — И ты угощаешь. На правах старшего.
— Да? Я думал, что ты прихватил кошелек, чтобы я смог, наконец, поесть за чужой счет... — Сай улыбнулся, быстро перенеся адрес на экран навигатора.
Как будто вернулись на пару лет назад, но с другими условиями, с которыми только предстояло ознакомиться.
* * *
Незваные гости ушли, а неловкость в комнате осталась, и Чонгук с Юнги пытались ее не замечать, спрятавшись за мониторами своих компьютеров, притворяясь, что очень заняты. Притворяясь, потому что мысли были далеки от учебы, которой они пытались теперь посвятить свое время. Пытались усердно, отгоняя все посторонние размышления, дав себе обещание просто поговорить с Джином по поводу того, что произошло. Потому что этот Джин, которого они увидели, разительно отличался от того, с кем жили. Холодный, недружелюбно острый в своей неизменной вежливости, которая только подчеркивала его равнодушие, больно царапая по чувству собственного достоинства. Его что-то успело расстроить или разозлить, и, очевидно, это была реакция на эти переживания. Но значит ли это, что всё это время он не расстраивался? Или притворялся? Играл? Замечательный актер? — Юнги. — Чонгук стянул с себя наушники, выключив компьютер. — Пойдем поедим? Мы не ужинали. — Пойдем. — Юнги есть не собирался, но отвлечься от мыслей очень хотелось. А еще хотелось избавиться от неловкости между ним и Чонгуком, который теперь непонятно почему начал осторожничать. Юнги первым обнял его за талию на пути к кухне, решительно притянув к себе. Чтоб знал. И Чонгук улыбнулся, тут же обхватив красиво прикрытой футболкой татуированной рукой его плечи. Вот теперь было проще. Команда. — Ты думаешь о Джине, да? Давай думать вместе. — Чонгук, попав на кухню, сначала направился за стол, а не к холодильнику. И Юнги после этого не мог отделаться от мысли, что Чонгуку просто хотелось выйти из комнаты, из которой не успело выветриться пережитое… потрясение. Да, что-то около того. — Он просто был в плохом настроении. Вот и всё. — Да. Но только до этого мы не видели его в таком плохом настроении, Гук. — Юнги решил, что кофе — всему голова. Потому что его собственная продолжала подсовывать ему неправильные выводы. — А что это может значить? — Ну… — Чонгук поставил локти на стол, забавно подпирая двумя руками щечки. — Что его до этого так ничего не расстраивало. — Да. И, честно признаться, я в душе не ебу, что могло так выбить его из колеи. Из… — Привычной роли?.. — Настроения. А это странно, если учесть, что я живу с ним уже дохуя. Вот что расстраивает. Не то, что он говорил, а как. Как будто… Как будто другой, чужой человек. Чонгук опустил глаза, кротко кивнув. Это казалось пустяком, но с каждой новой минутой становилось очевиднее, что осадок останется. И эта мысль удручала. И даже горькая и ароматная арабика в чашке, которую Юнги поставил на стол, усевшись напротив Чонгука, не добавляла оптимизма. — Значит, надо узнать его получше. Вот и всё. — Чонгук пожал плечами, пока Юнги усмехнулся. — Знаешь, когда человека всё еще нужно узнать получше после дохуя месяцев совместного проживания? Когда он не доверяет. Когда не успел заслужить его доверие. — Но ведь… — Чонгук нахмурился. — Он же говорил, что доверяет, когда мы… — Трахались? — Юнги невозмутимо поднял брови. — Нам доверили задницу и член, но не то, что прячется под сердцем и в башке. Мы с тобой опередили события. Сами доверились, а в ответ… — Я уверен, что Джин не предаст нас. — Чонгук еще решительнее нахмурился, пока Юнги задумчиво стал потягивать еще не успевший остыть кофе. Было не до обожженного языка. — И я уверен. Вопрос в том, будет ли он доверять нам. Я… — Юнги все-таки отставил чашку, пока Чонгук, поняв без слов, метнулся к холодильнику за льдом. — Спасибо, зайчик. — Юнги улыбнулся, а Чонгук удивился от внезапного зайчик. Которое Юнги удалось слишком хорошо. — Я не имею привычки настаивать на доверии, на вываливании всех секретов и скелетов из шкафа… Это тупо. Просто… Черт. — Юнги усмехнулся. — Я не знаю, что сказать. — Я понимаю твои чувства. — Чонгук кивнул. — И понимаю, что это просто… Препятствие. Наверняка, у Джина есть причины не доверять. Есть тайны и секреты. Но кто сказал, что мы не сможем заслужить его доверие, как он заслужил наше? М? Никто не может такого сказать! Мы ведь на самом деле не так долго живем именно втроем. Ты ведь сам говорил, что закрытый, поэтому и не успел Джина узнать, потому что сам не хотел перед ним раскрываться. И... — Чонгук запнулся, пытаясь подобрать оброненную внезапно мысль. И смирился. — Мы же любим его, а… — Что? — Юнги невольно нахмурился, пока Чонгук обронил еще одну мысль, теперь взволнованно уставившись на Юнги. — Ну… Хорошо относимся. Да, так точнее. Очень хорошо относимся. — Чонгук кивал в такт каждому слову, и стало понятно, что это не уверенность, а что-то более нервное и непредвиденное. — Согласен. — Юнги кивнул так же, ощутив, как внутри всё сжалось от волнения, как мысли начали его агрессивно в спину подталкивать к тому, о чем он думать не собирался. Просто согласился. Всё понял и согласился. Однако… — Гук, серьезный вопрос. Обещай, что ответишь честно. Чонгук только кивнул в очередной раз, пока Юнги набрал в легкие побольше воздуха и смелости, прямо посмотрев на сосредоточенного Чонгука. — У тебя появились чувства к Джину? Юнги замер в ожидании ответа. Это был со всех сторон неудобный вопрос. В рамках их взаимоотношений, построенных на сексе. На сексе втроем, при том, что по закону жанра, чаще всего третий оказывается лишним. Юнги очень не хотелось оказаться лишним, но оттягивание этого момента, момента объяснения, не спасет его от личной драмы в любом случае. Лучше раньше, чем… — Не только. — Чонгук опустил голову, забавно надув щеки и нахмурившись. — К Джину. — Что? — Это уже второй уточняющий вопрос за пять минут, и Юнги теперь со стороны мог показаться глухим или умственно не состоятельным, но ему на самом деле казалось, что он мог ослышаться. — Чувства, но не только к Джину. — Чонгук поднял глаза. Серьезный прямой взгляд, который решительно контрастировал с его покрасневшими щеками. — Я же трахался не только с Джином. И не только Джин… И ты. Получилось не достаточно эффектно, но даже то, что Чонгук смог выдавить из себя это, было победой. Потому что Юнги бы не выдавил ничего, кроме бессвязного, знаменующего приближающийся инфаркт мычания. Он был прямолинейный, дерзкий и крутой, но только не тогда, когда дело касалось чувств. — А ты? Я один такой, да? — Чонгук чуть нервно сцепил перед собой руки, и Юнги нашел успокоение в разглядывании его татуировки, которая в некоторых местах имела не только черный контур и штриховку, но и цветные… Как же глупо. — Я наивный, знаю. Романтик. Я не трахался никогда как следует, а тут вдруг решил, что смогу спокойно пережить секс сразу с двумя. Такими… — Чонгук прервался. — Я делился с Тэхеном этим, но он такой же как я. Сказал, что если у меня после секса появились чувства, значит, и у вас могут. И плевать, что нас трое, потому что любовь не считает тех, кто в нее оказывается втянут. И что я… — Да. — А вот теперь можно было ждать инфаркт. — Тэ прав. Просто смотреть, как на его глазах Чонгук посыпал голову пеплом было немного… убийственно. Юнги никогда не хотелось видеть его в расстроенных чувствах, даже когда они пытались соперничать. А теперь особенно не хотелось, когда он смог получше разглядеть своего невыносимого соседа, от которого хотел избавиться, а теперь не хотел даже думать о том, что он может уйти. Смог рассмотреть, потрогать и даже прочувствовать. И Юнги достаточно засмотрелся, чтобы разрешить себе не думать. Хотя надо было бы… — То есть, у тебя тоже чувства к Джину, да? — Чонгук смотрел на него своими широко раскрытыми глазами, делающими его похожим на олененка. И было понятно, почему Джин никогда не мог ему противостоять. Как Юнги раньше не понимал этого… — Не только. — Юнги сказал это на выдохе, тут же принявшись за кофе, двумя руками, пока глаза Чонгука стали еще шире. — То есть, ты… Влюблен и в меня? — Чонгук сомневался, смущался, но при этом в вопросе и дрожащем от нетерпения и волнения голосе чувствовалась безотчетная надежда, уже с оттенком будущего восторга. — Я не буду говорить об этом. Всё! Вопрос закрыт! Ты не тупой, и сам всё понял! — Либо инфаркт, либо защитная реакция, потому что Юнги позволил себе и так слишком много откровенности. И не зря позволил, и не зря его сердце сделало такой выбор, потому что Чонгук не стал допытываться дальше, явно почувствовав, насколько тяжело Юнги далось это признание. — Я не тупой. Я понял, Юнги! Всё! — Чонгук так решительно и сосредоточенно кивал, смотря в стол, теперь боясь поднять глаза, чтобы не смутить Юнги еще больше, что Юнги смог улыбнуться. Горящими от смущения щеками. — Ничего не буду спрашивать! Всё понятно. Спасибо. Я… Да. Но несмотря на всю серьезность момента и серьезность намерений перестать смущать Юнги, на красивом личике Чонгука всё равно то и дело пробивалась самодовольная и счастливая улыбка. Это было облегчение. Теперь он был не один. Их было двое. А значит, присоединение к ним третьего станет лишь вопросом времени. — Дай руку. — Юнги вытянул свою широкую ладонь, другой крепко ухватившись за чашку, как за якорь. Чонгук послушно вложил свою руку, которую Юнги быстро притянул к своим губам, затем аккуратно вернув на стол. Внутри всё замерло. — Всё. На этом мы закончили это обсуждение. И теперь мы можем подумать, как заманить Джина в нашу компанию наивных и амбициозных… горе-любовников. — Юнги вздохнул, пока Чонгук всё еще не мог отойти от свершившегося признания. — Я уверен, что у нас есть шанс. Хотя бы потому, что он ни разу не говорил, что это просто секс. Если бы он изначально был категорически настроен по поводу чувств, он бы сделал на этом упор. А упор был только на том, что мы можем трахаться только друг с другом. Значит… — Нам просто нужно с ним поговорить. — Чонгук поднял на Юнги сосредоточенный и серьезный взгляд, но потом заулыбался и опустил голову, пока Юнги закатил глаза. — Гук! Перестань! — Всё! Всё, я взял себя в руки. — Чонгук решительно выпрямился, прижавшись спиной к стулу и выложив перед собой ладони. — Мы поговорим с Джином и во всем ему признаемся. — И он выслушает, улыбнется обнадеживающе и извинится за то, что не может ответить взаимностью. Ты и в мяч играешь так же. — Юнги снисходительно улыбнулся. — Вижу цель и не вижу препятствий. А нужно смотреть по сторонам. Чтобы совершить атаку с наименьшими рисками на потерю и отбор. — Как ты. — Чонгук решил не спорить, однажды научившись полагаться на опыт Юнги. — Что ты предлагаешь? — Мы не будем заниматься сексом. Если наши отношения пока формально лежат только в плоскости сексуального, нужно добавить им еще одну плоскость. Платоническую. И… — Юнги вспомнил пьяное откровение Джина перед тем, как он заснул, о том, что он готов многое сделать для них с Гуком. — Нужно его расслабить. Лишить его всех обязанностей, которые он сам на себя навешал. Понятия не имею, что было в его прошлом, но то, как он нас опекает… — Юнги задумался, пытаясь на максимум выкрутить логику. — Возможно, это привычка. Может, раньше он слишком много заботился о других. Как бывает со старшими и младшими братьями, когда после рождения младшего, старший перенимает на себя обязанности родителя. Может у него было что-то такое, потому что младший брат у него точно есть. — То есть, теперь мы будем его опекать? — Чонгук пытался успеть за логикой Юнги, и, кажется, ему это удавалось, потому что Юнги кивнул. — По мере сил и возможностей, но не очень явно. Чтобы он не заподозрил подвох, потому что внезапное обрушение заботы всегда невольно ассоциируется с каким-нибудь досадным проебом, за который нужно просить прощения. Просто… Нужно выбить его из колеи. Приятным для него способом. И тогда он начнет невольно раскрываться. Плюс к тому… На своем опыте, забота не хило подкупает и ослабляет защитные механизмы. Искренняя забота, а на другую мы не способны. — Звучит как план. — Чонгук улыбнулся. — И мы не будем заниматься сексом пока что? — Не будем. — Юнги решительно отрицательно помотал головой. — Целоваться, обниматься, если захочется, но без секса. Чтобы и у Джина была возможность ощутить что-то внутри помимо эрекции и прочего приятного. — Ага, понятно. — Чонгук кивнул, затем обратив на Юнги почему-то испуганный и встревоженный взгляд. — А вдруг он… Ну… Почувствует что-то только к одному из нас? Эта мысль отозвалась внутри болезненно. Неожиданно болезненно, застряв комом в горле, и Юнги буквально почувствовал легкий приступ тошноты. От волнения. Это был… Самый неприятный вариант развития событий. Если у него не будет чувств к ним обоим, они оба смогут справиться с этим. А вот если Джин выберет одного… Блять, а ведь он же предупреждал о том, что могут быть большие проблемы. Почему они были так самонадеянны?.. — Об этом будем думать по факту. — Юнги сглотнул, пытаясь проглотить вместе с комом дебильную тревожность, для которой пока не было повода. — До этого момента он не выделял никого из нас. Значит есть шанс, что он… Окажется на той же странице, что и мы с тобой. Чонгук собирался что-то ответить или сделать, но на кухне появился Джин, который явно не намеревался никого встретить, потому что он очень натурально застыл в дверях с фирменным картонным пакетом и удивленным выражением лица. — Ого! — Чонгук, быстро обернувшись, заметив взгляд Юнги, тут же поднялся, направившись к Джину, уже предчувствуя что-то вкусное, что сможет утолить вновь вернувшийся к нему аппетит. — Это нам? — Вам. — Джин, до сих пор почему-то растерянный, кивнул, вручив Чонгуку пакет. — Первоклассный говяжий стейк. С желтком. Я… Ну, я вкусно покушал и справедливо рассудил, что вкусно покушать должны и вы. — Ты вспоминал о нас? — В голосе Юнги не было явной обиды, а вот взгляд почему-то не хотел подниматься на Джина, потому что внутри до сих пор чуть подскребывало их прощание. — Это приятно. — Я обидел вас? — Джин решил перейти к делу, не решившись подойти к столу, потому что на самом деле он испытывал на себе уколы вины за то, что позволил себе пусть и пассивную, но всё же немотивированную агрессию в сторону ни в чем не повинных людей. — Нет. Ты имеешь право быть в плохом настроении. Особенно, если учесть, что в настолько плохом настроении мы тебя еще не видели. — Юнги пожал плечами, теперь заглядывая в доставленный на стол пластиковый контейнер, аккуратно сервированный ароматным и вызывающим обильное слюноотделение одним только видом мясом. Чонгук решил не выпендриваться, используя пластиковую вилочку, заботливо приложенную к ресторанному блюду, и не давать дополнительные комментарии к ответу Юнги на вопрос, будучи с ним полностью солидарным. — А о чем говорили с Саем? Я знаю, Хи не мог вас задеть, потому что он солнышко, а вот его брат… — Джин, наконец, вышел из дверей, направившись к фильтрованной воде, желая промочить горло, облокотившись на кухонную столешницу рядом с раковиной. — Черт, мне правда совестно, что так получилось. И что я… Просто мать позвонила впервые за долгое время, а у меня с ней достаточно натянутые отношения, чтобы я… позволил себе выйти из себя. Это никак не связано с вами. Первое откровенное признание, и Чонгук отставил от себя мясо, посмотрев на Юнги. — А теперь всё в порядке? Мы можем как-то помочь? — Хотелось, разумеется, знать подробности, чтобы ощутить на себе все прелести доверия и откровенности, но Юнги ценил чужое личное пространство и чужие переживания. Джин скажет потом, обязательно, а пока они с Чонгуком поддержат его в той мере, в которой он позволит. — Да. Поцелуйте меня, чтобы я понял, что вы не злитесь. А то я пришел, а вы… — Джин теперь взволнованно дул губы, по чему сразу стало понятно, что он на самом деле переживал по поводу своих слов. Чонгук поднялся первым. И первым, двумя горячими ладонями на шее притянул Джина к своим губам, пока Джин прихватил его свободной от стакана воды рукой за талию, чуть прижав к себе, стакан все же отставив. Он целовал ласково, неторопливо и даже чуть безмятежно, просто желая убедить в том, что всё было по-прежнему. По-прежнему сладко, и Джин улыбнулся, не открывая глаз, когда Чонгук отстранился. — Ну, мне, вообще-то, было немного обидно, если честно… — Юнги демонстративно надул губы, встав со стула. Он не успел добраться до Джина, потому что его руку перехватил Чонгук, потянув к себе. Юнги замер, уставившись ему в глаза, когда между губами осталось слишком мало места. Это должен был быть первый поцелуй после признания. Объяснения. В чувствах. И это уже ощущалось по-другому, потому что теперь ты просто не мог не обратить внимание на этот хитрый, теплый блеск в глазах, который делил между ними одну тайну. Которую очень хотелось разделить на троих, но пока Чонгук лишь мягко прикоснулся к его губам. Без языка. Трепетно, одной рукой бережно прихватив его за шею, зарывшись длинными пальцами в шелк спускающихся до плеч волос, большим очертив подбородок. Второй рукой прижимая к себе. И еще одно соприкосновение губ, но на этот раз Юнги пропустил между ними язык, игриво проведя по слизистой, затем отстранившись с самодовольной улыбкой. — Так, а теперь ты, вредина! — Юнги нахмурился, встав напротив Джина и положив обе руки ему на плечи. — Нет, ты грубиян. — Я? — Джин удивленно округлил глаза, обняв Юнги за талию левой рукой, при этом правой сумев прихватить любующегося рядом Чонгука. — Тебе показалось. Юнги первым потянулся к уже блестящим и чуть потемневшим губам за поцелуем, как будто давая возможность Джину продемонстрировать свое раскаяние. Разумеется, никаких обид, но Джин всё же постарался языком и чувственно скользящими губами, иногда прерывающимися, чтобы понежить своей мягкостью нижнюю или верхнюю губки Юнги, доказать чистоту своих изначальных намерений. Никаких обид. — Я сажусь есть! Чонгук дождался, когда с нежностями было закончено и направился к столу. Потому что теперь было легко.* * *
Не было ничего приятнее, чем после эмоционально и раздраженно насыщенного дня оказаться в постели. — Эх, сейчас бы сказку на ночь… — Джин перевернулся на бок, чтобы проверить, что его дорогие соседи тоже теперь находились одной ногой в сонном комфорте, который в скором времени сможет доставить их в царство Морфея. — Тогда устраивайся поудобнее. — Юнги, закончив все приготовления, забрался под одеяло, затем подсунув под спину подушку и взяв телефон. С самодовольной улыбкой. — В смысле? — Джин очень искренне удивился. — Вообще, я надеялся, что ты теперь начнешь дуть щеки и говорить, что я как маленький и всё такое… — То есть, сказку ты не хочешь? — Юнги удивленно поднял брови, пока Чонгук перевернулся на спину, подложив под голову руки и, мечтательно улыбаясь, уставившись на потолок, а затем на Юнги. — Я хочу. Можно? — В смысле? Я тоже хочу! Это же сказка! — Джин убедительно надул губы и нахмурил брови, заняв такое же положение на кровати, как и Чонгук. Как маленький. Но это было так очаровательно, что Юнги, повернувшись к Гуку, чтобы проверить его готовность слушать, не мог сдержать улыбку, затем еще раз посмотрев на Джина. — В детстве сказок не читали, так хоть теперь! Чонгук приподнялся на локтях. — Тебе никогда не читали сказки? — В его голосе было слишком осторожное недоумение, чтобы Джин смог заподозрить неладное или просто нечто неприятное. — У родителей были другие методы укладывания меня спать и воспитания. — Джин прикрыл глаза. — Тогда… — Юнги посмотрел на Чонгука, который вернул ему полный сомнений взгляд. Кажется, детство Джина было сложнее, чем он им описывал. — Начнем. И Джин, как только Юнги начал свой неспешный рассказ, на этот раз не рискуя придумывать на ходу, сразу сконцентрировался на его голосе. Приятно щекочущем извилины, теплом, низком, иногда забавно причмокивающем, и в этот момент Джин отчетливо мог себе представить, как Юнги складывал губки. Это мечта. Засыпать вот так. Даже засыпать не хотелось, потому что сказка от Юнги стоила того, чтобы дослушать ее до конца. Вообще, это было забавно. Собственные родители никогда не баловали его так, как баловали по сути люди посторонние. О которых Джин заботился. Возможно, это теперь была своеобразная плата за его заботу, и раньше Джин бы порадовался этому, но теперь он заботился просто потому, что хотел. Ему с малолетства внушали, внушала мать, что хорошее отношение надо заслужить. Услужить. Исполнить прихоти и за это получить косточку. Джин научился мастерски угождать, заботиться, проявлять внимание, просто из страха. Потом, после того, как он познакомился с Саем и Хи, он заботился тоже из страха, что они его бросят и забудут, обманчиво обнадежив, показав путь к свободе. И Саю потребовалось много времени и серьезных разговоров, которые Джин слушал с открытым ртом, чтобы внушить ему, что услужливостью невозможно заслужить хорошее отношение. Что ты можешь сколько угодно пресмыкаться или просто быть полезным и удобным, но это никак не обезопасит тебя от предательства и риска оказаться брошенным. И Джин слушал и покорно выполнял все указания опять же лишь потому, что боялся, что они махнут на него рукой. И постепенно, это вошло в привычку. Он усвоил это где-то глубоко внутри. Где-то рядом с первичными настройками, которые постепенно теряли силу, вместе с тем, как Джин переставал опускать голову и начинал смотреть в глаза, прямо, требуя уважение, а не вымаливая его услугой. О Юнги поначалу он заботился, чтобы расположить его к себе, но всё равно это отличалось от того, что было раньше. Заботой о других он всегда лишний раз пытался доказать себе, что совсем не такой как мать и нисколько на нее не похож. Возможно, это было глупо, но Джину, который успел хлебнуть сполна, никогда так не казалось. Ему всегда приходилось что-то делать, чтобы о нем хоть сколько-нибудь подумали. И Хи с Саем по началу приходилось заботиться о нем буквально силой, потому что… Джин не умел принимать заботу. Он извинялся, пытался сразу дать что-то взамен, смущался, при этом унизительно низко опуская голову, будто кланяясь не весть за что… И научился. Вообще, это было удивительно. Он был обязан всем не родителям, а двум чужим парням, которые не прошли мимо него на улице. Не дали ему утонуть в собственных страхах и сожалениях. Научили его, как надо и как не надо. Первыми, возможно, дали ему ту заботу и тепло, в которых он на самом деле нуждался как в воздухе. Он был обязан им всем. Своей жизнью, которая в какой-то момент начала от него ускользать сквозь пальцы. А если они однажды что-то попросят взамен?.. Джин не сможет отказать. Не потому, что боится, а потому что слишком ценит. Так… Джин прервал поток без спроса забравшихся к нему в голову мыслей под завораживающий голос, потому что… Голоса больше не было. Джин открыл глаза, и сразу заметил, что Юнги, все еще держа в руках телефон, повесил голову. Уснул. И Джин аккуратно и тихо выбрался из постели, оказавшись рядом с постелью Юнги. Забрал из его рук телефон. Затем чуть откинул одеяло и попытался опустить Юнги головой на подушку, но тот вдруг открыл глаза. Испуганно. — Что такое? — Он уже даже сонно хрипел, и Джин улыбнулся. — Ты уснул. — Мама говорила, отец всегда засыпал первым, когда читал мне. — Юнги коснулся руки Джина, с теплой ностальгией улыбнувшись, а затем нахмурившись. — Ложись! Я дочитаю! — Нет уж, котик. Давай спать. — Джин тоже нахмурился, чтобы быть убедительным, затем посмотрев на кровать Чонгука. — Гук уже сопит. И тебе пора. А потом мне. — Ну, это неправильно… — Однако, Юнги все же сдвинулся, положив на подушку голову. — Завтра тогда. — Когда захочешь. — При виде обиженно, причем на себя, надутых щек, внутри Джина стало так тепло, что все его размышления будто бы растаяли, не оставив после себя ни следа. — Приятных снов. И Джин, поправив одеяло, поцеловал в щеку Юнги, который положив голову на подушку, тут же начал вновь проваливаться в сон. А потом направился к Чонгуку, который теперь был таким же сладким и надутым, уже, возможно, успев посмотреть пару снов. Джин очень не хотел его разбудить и очень хотел поцеловать, поэтому бережно коснулся губами его торчащей из-под одеяла макушки. Он не пытался ничего заслужить. Не пытался ничего доказать. Он просто теперь не мог и не хотел по-другому. И это было странно. А, возможно… даже пугало.
