Как поделить на троих?

      — Так, маленький, слушайся преподавателей и не забудь пообедать. — Джин, припарковавшись на университетской стоянке, от которой успел отвыкнуть, повернулся к Чонгуку, который дул щеки, что-то сосредоточенно набирая на экране своего смартфона, немного рассеянно кивнув. — А где твое фирменное Эй, я не ребенок?       — Ты мой папочка, значит я… деточка… — Чонгук явно успел закончить отпечатавшуюся на экране мысль, нажав отправить и повернувшись к Джину, улыбаясь при этом самым довольным образом. — Да, папочка?       — Съесть бы тебя, Чон Чонгук. — Джин вздохнул, а затем потянулся к Чонгуку, взяв его за подбородок. — Передашь от меня привет для Тэхена?       — А Чим с этим уже не справляется? — Чонгук смотрел Джину в глаза, как завороженный кролик смотрит на охотящуюся на него змею, а потом неожиданно хитро улыбнулся, успев застать Джина врасплох и дотянуться до его губ. — Даже без рук.       Он сам отстранился, самодовольно улыбаясь, а потом закрыл глаза, вцепившись рукой в бедро Джина, когда тот поцеловал его так, как будто сейчас Чонгук должен был расстегнуть ремень его брюк и нагнуться. И Чонгуку оставалось только что-то грустно проворчать, когда Джин его отпустил.       — Я сегодня сопровождаю Пак Чимина на танцевальный кастинг, так что ты можешь пожелать ему удачи — ему будет приятно. — Джин улыбнулся, повернув ключ зажигания, вслушиваясь в мерное урчание двигателя.       — Хорошо. — Чонгук кивнул. — До вечера?       Он посмотрел на Джина с надеждой и тоской, затем перевесившись на заднее сидение и взяв рюкзак, который поставил к себе на колени, вновь уставившись на своего водителя.       — Сегодня мы с тобой готовим ужин, потому что господин Мин задержится. — Джин улыбнулся, подставив Чонгуку щеку. — Я заеду за тобой, если отец не успеет придумать для меня занятие. Но в любом случае я буду очень скучать.       Последнее Джин добавил с проникнутой теплом и нежностью улыбкой, и Чонгук также улыбнулся в ответ, затем быстро и почти незаметно сняв руку Джина с переключателя передач, прижав к своим губам. И только после этого он вышел из машины, обернувшись только, когда отошел на приличное расстояние, с самодовольной улыбкой помахав Джину, который не торопился уезжать, провожая его взглядом и мыслями. День не мог быть плохим, когда начался с завтрака втроем, а продолжился…       — Ты не знаешь, где Кики? — Тэхен торопливо подошел к Чонгуку, до этого разговаривая с кем-то из своих преподавателей, с которыми ему, как и Чонгуку, скоро предстояло расстаться, но только после успешного прохождения всех итоговых испытаний.       — Я? — Чонгук искренне удивился. — Вы с ним учитесь. А я уже давно…       — Мы сегодня должны окончательно согласовать со своими кураторами темы актерских проектов, а он так и не вышел на связь со своим. С которым я как раз сейчас разговаривал. — Тэхен вздохнул, затем направившись по коридору, успев прихватить Чонгука за плечи. И Чонгук заметил на его безымянном пальце кольцо. — Он снёс все свои социальные сети. Хотел написать ему в инсте, потому что там он проводит большую часть своего досуга, а там всё. Пусто. Никаких признаков жизни.       — В смысле? — Чонгуку не пришлось изображать удивление. — Ты серьезно?       — Серьезно. И поэтому мне что-то боязно за него, тем более, в последнее время он… — Тэхен задумался, затем остановив Чонгука, немного не дойдя до лифтов. — Сторонился всех, постоянно сбегая куда-то с телефоном.       Чонгук не должен был переживать по поводу своего бывшего, который однажды очень его ранил, но после того эпизода истории их взаимоотношений произошло много других, и даже если они с Кики не стали лучшими друзьями, хорошими приятелями — точно. Возможно, так на молодого человека влиял его бойфренд, но ни Чонгук, ни Тэхен не могли игнорировать тот факт, что он изменился, поумерив спесь и при этом успев приобрести что-то более спокойное и приятное для более пристального рассмотрения. В общем, всё указывало на то, что им стоило поволноваться.       — Может, что-то случилось дома? Мало ли…       Чонгук не успел продолжить мысль, когда Тэхен дернул его за руку, заставив обернуться. И они заметили пропажу, которая вполне бодро шагала вперед, опустив глаза в телефон.       — Кики! — Тэхен его окликнул, и молодой человек резко поднял голову.       Он выглядел так, как будто очень долго не спал, периодически плача по поводу того, что не чувствует бодрости — только как усыхают мозги, а всегда красивое лицо захватывают черные синяки, начиная с пространства под глазами. Хонгки выглядел изможденным, и ситуацию не спасала даже появившаяся на его лице улыбка.       — Ты слишком тщательно выбирал тему проекта? — Тэхен смотрел на своего сокурсника с сомнением, пока тот пытался изображать спокойствие и невозмутимость, но с его разукрашенным отчаянной усталостью лицом это получалось не очень органично. — Что случилось?       — Я ухожу в академический отпуск. — Он сказал это на выдохе, как будто только теперь решившись, пока Тэхен и Чонгук как по команде округлили глаза.       — Когда до экзаменов осталось чуть меньше полугода? Серьезно? — Чонгук с недоумением смотрел на молодого человека, который явно не находил в этом ничего из того, что могло заставить его передумать. — А инсту свою куда дел?       — Сменил приоритеты. Повзрослел. Заматерел. Набрался опыта, который произвел на меня неизгладимое впечатление, и теперь я здесь. — Хонгки ухмыльнулся, заложив руки в карманы широких прямых джинсов, затем зашагав к лифту, при этом следя за тем, чтоб его сокурсники за ним успевали. — Хочу начать с чистого листа. Даже если получится также плохо, мне просто очень нужно перевернуть страницу. Проводите меня?       Он посмотрел на Тэхена, затем на Чонгука, который однажды успел его достаточно хорошо узнать, чтобы теперь удивляться его растерянности. Уверенный в себе, даже самоуверенный, всегда стремящийся в центр любой компании и всегда органично в нее вписывающийся, сейчас он как будто потух. На первый взгляд всё было… неплохо, если не считать отпечатавшийся на его лице недосып, все более походящий на болезненный, но с другой — такая слишком резкая перемена в его поведении не обнадеживала.       — Ты расстался со скрипачом? — Тэхен взял Кики под локоть, впихнув в лифт, пока тот о чем-то слишком задумался.       — Нет. — Он отрицательно покачал головой. — Скрипач меня опрокинул и не сегодня-завтра улетает на полгода на гастроли, с остановками то тут, то там… Как это бывает у виртуозов его уровня.       — В смысле, опрокинул? — Тэхен, который до конца оставался серьезным и даже чуть старомодным романтиком, нахмурился. — Вы же встречались все эти…       — Мы трахались, Тэ. — Хонгки улыбнулся с явной тоской, которую, кажется, устал испытывать, и отсюда росли ноги всей той трагедии, что развернулась на его лице унылыми тенями и провалами. — На этом всё. Удивительно, да? Кажется, что если трахаться три года с одним человеком, это уже называется как-то по-другому, но… — Парень ухмыльнулся. — Возможно, я такой не один. В любом случае, я беру тайм-аут. Мне настолько хуево, что в какой-то момент захотелось сменить обстановку. Этот мир на мир иной.       Он сказал это, выйдя на нужном этаже, пока Чонгук с Тэхеном переглянулись, шагнув из лифта за ним.       — Это быстро прошло, но осадок в виде паршивого настроения остался. — Он выдохнул, повернувшись и изобразив подобие улыбки. — Поэтому мне просто нужно время, чтобы прийти в себя. Я не хочу просрать свой проект просто потому, что не способен ни на что, кроме страданий и сожалений. И спасибо, что послушали.       — Это он настолько… задел твое самолюбие, закончив всё первым? — Чонгук не собирался этими словами как-то своего бывшего уязвлять или обижать — просто хотел понять, в чем было дело, потому что в то, что это была настолько сильная любовь почему-то не верилось. Наверное, Кики просто не производил впечатление человека серьезного и настолько одухотворенного, чтобы допустить у него такие глубокие чувства. — Я бы подумал, что ты обиделся, что он исчезнет из твоей ленты, но ты ведь всё удалил. А что…       — Ага. — Кики криво улыбнулся. — Удачи.       И он, махнув рукой, направился дальше по коридору, пока Тэхен и Чонгук, позабыв, что помимо оказания психологической помощи, у них были запланированы пары, задумчиво смотрели ему вслед.       — Честно сказать, никогда не думал, что он способен на трагедию. — Тэхен перевел задумчивый взгляд на Чонгука. — И что-то мне не по себе.       — Как вообще нужно втрескаться так, чтобы из-за такого задвинуть универ? При том, что Кики один из лучших на потоке, и мы можем исключить неуспеваемость как причину.       — Ты, наверняка, знаешь это по себе — кажется… — Тэхен многозначительно улыбнулся, и атмосфера сразу стала легче, выветрив из себя всё непонятное напряжение и непредвиденную тяжесть этого случайного момента. — Вы тоже начинали чисто секса ради, а теперь живете вместе и не собираетесь разъезжаться. Когда начинаешь вкладываться в секс эмоциями, а не только усилиями, всегда так получается. А мы с тобой по-другому не умеем.       Тэхен пожал плечами, затем взяв Чонгука и потянув обратно к лифту, пока Чонгук остановил его.       — Я ведь могу спросить у Юнги — он до сих пор общается с Ше и, насколько я знаю, а он после одного случая держит нас в курсе… — Чонгук самодовольно улыбнулся, вспомнив, как самоотверженно Юнги обелял свое имя, в тот момент на самом деле лишь расписываясь в собственных чувствах, до этого наблюдая за тем, как расписались они с Джином. — Они что-то писали вместе. Или играли. В общем, у них один ментор. Не говоря уже о том, что мы иногда проводили время вместе, в том числе, пару месяцев назад.       — Значит, ты узнаешь всё у Юнги, а я… — Тэхен задумался, пока Чонгук решил его отвлечь вопросом, который волновал его больше, чем личная жизнь Хонгки.       — Кстати, что за кольцо? У него есть пара? — Чонгук с настойчивым любопытством уставился на Тэхена.       — Да, обменялись на выходных с Чимом. — Низкий голос Тэхена заурчал, мягкой вибрацией и ностальгией отдаваясь в тихой и спокойной интонации. — Он сказал, что это слишком трогательно, а я сказал, что люблю его. На том и порешили.       Кольца. А бывают… тройные? И Чонгук занялся этим вопросом, пока профессор за кафедрой пытался воодушевить всех на последний рывок… Золото или серебро?.. А где взять деньги? Занять у отца? Или всё-таки серебро?..

* * *

      Чонгука ждал большой сюрприз после того, как он закончил учебу и отказался от предложения Тэхена его проводить. Юнги. Который, зная, что их с Джином парень еще не успел с тем самым Джином уехать, решил для начала навестить актерский корпус. И Чонгук, завидев его издалека и не успев налюбоваться его простым черным костюмом поверх белой майки (Юнги выглядел настолько лаконично, что и красиво, и элегантно, и сексуально, и Чонгук просто был до черта влюблен), очень быстро сократил расстояние между ними, стиснув композитора в объятиях, со счастливой улыбкой слушая его матерное ворчание.       — Юнги, ты знаешь, где твой друг Ше? — Чонгук слишком неожиданно отстранил от себя музыканта, который уставился на него с недоумением.       — Это вместо Привет, котик, дай я тебя поцелую?       Услышав это, Чонгук самодовольно улыбнулся, без предисловия приникнув к маленьким вкусным губам, которые Юнги как будто специально, но возмущенно надул и приоткрыл.       — Зачем тебе Ше? — Юнги быстро посмотрел на часы, поняв, что до назначенной в кабинете Пака встречи оставалось десять минут.       — Кики сам не свой. Уходит в академический отпуск накануне окончания… Ты бы его видел. — Чонгук покачал головой. — Сказал, что Ше Юшенг уезжает на гастроли далеко и надолго и по этому поводу его послал. Они расстались.       — Почему я не удивлен… — Юнги закатил глаза, затем потянув Чонгука к автомату, чтобы взять бутылку воды. — Он и со мной примерно так расстался. Примерно… — Юнги заполнял аппарат мелкими купюрами. — Улыбнулся, сказал Ну, пока, и съебал в рассветную даль. Так что, это следовало ожидать. И по-моему, Ше никогда своего парня не обольщал. Но в любом случае, я его не видел, а когда мы общались последний раз — у них с Кики всё еще было… просто было. Так что… — Юнги не помнил, как хотел закончить эту мысль, затем с сомнением уставившись на задумавшегося Чонгука.       — Он все соцсети удалил. — И Чонгук вздохнул. — Ладно, сами разберутся.       — Он удалил все соцсети, после того, как Ше его сделал популярным? — Юнги не мог скрыть удивление. — Пожалуй, мне на самом деле надо с Ше поговорить.       Как в кино, именно в этот момент с лестницы, которая пересекала главный холл и вела на второй этаж к аудиториям, рассеянно спускался скрипач, что-то тихо бормоча себе под нос и поглядывая на экран телефона, который то поднимал к глазами, то прижимал к джинсам.       — Ше, мать твою! — Юнги решил не сдерживать эмоций, а услышав и увидев его, Ше Юшенг поспешил улыбнуться и ускорил шаг. — Ты чего здесь забыл?       — Привет, Юнги. Привет, Чонгук. — Скрипач протягивал руку, приветствуя Чонгука и игнорируя все высветившиеся на его лице подозрения. — Я… Перед отъездом хотел зайти к Паку. А он…       — Он в своем кабинете, в другом корпусе, где ему и полагается быть и ждать меня через пять минут. — Юнги закатил глаза, поняв, что опаздывает. — И если ты составишь мне компанию, он не станет до меня доебываться. А ты составишь мне компанию, если всё равно…       — Кики сегодня написал заявление на предоставление ему академического отпуска на год в связи с личными обстоятельствами. — Чонгук продолжил что-то подозревать, судя по его сосредоточенному лицу, пока Ше округлил глаза. — Ты же его ищешь?       — Пака. Я искал Пака, вообще-то. Просто… — Скрипач закатил глаза. — Не знаю. У меня так всегда, когда нужно куда-то снова срываться — я потерян.       — Заебан, но не сломлен. — Юнги взял на самом деле растерянно скрипача за локоть, затем быстро и почти незаметно сделав шаг к Чонгуку, звонко поцеловав его. — Я уже опаздываю, зайчик, так что, встретимся дома — я постараюсь успеть до того, как вы накроете на стол. И поцелуй за меня Джина. И себя еще раз поцелуй.       Юнги нарочито игриво дернул бровями, затем улыбнувшись с нежностью и уже с решительностью потянул своего заклятого друга к выходу, чтобы скорее добраться до корпуса музыкантов.       — Говорят, ты распрощался с Хонгки, как узнал, что наклевывается тур? Время идет, а Ше Юшенг всё такой же. Только знаешь что? — Юнги сделал выразительную паузу. — Так легко и непринужденно вычеркивая из своей жизни людей, можно по итогу остаться в одиночестве, с писей в руках. Нет, не так. В одной руке — пися, в другой — смычок.       — Я уезжаю минимум на полгода, которые проведу в Европе, Америке и еще где-то, куда меня по расписанию пошлет мой менеджер — тебе не кажется, что в этом случае проблематично… — Ше, заметив выражение лица Юнги, тут же осекся. Слишком резко прервался, чтобы нельзя было догадаться о том, что он сомневался по поводу принятого решения.       — Ты всегда идешь по пути наименьшего сопротивления. В этом проблема, а не в том, что ты не знаешь, что делать со своим парнем эти полгода. — Юнги закатил глаза, решив поухаживать за растерянным почти коллегой, открыв для него дверь в приемную деканата. — К господину Паку.       — У него телефонное совещание. — Женщина, которая занимала пост помощницы и секретаря и временами заместителя декана, улыбнулась, и Юнги кивнул и улыбнулся в ответ.       — Он все соцсеточки удалил, так расстроился.       — Серьезно? — Ше Юшенг искренне удивился. — Значит, у него не осталось никаких утешений.       — Ты думаешь, что разбитое сердечко можно утешить парой сотен подписчиков?       — Ай, ну какое разбитое сердечко. — Ше закатил глаза, плюхнувшись в кресло. — Ты помнишь, с чего мы начинали?       — Три года, Ше. Похуй, с чего начинали — ты держал его рядом три года. Почему? Потому что у него красивая задница? Я видел — можно найти красивее. И ты, кажется, уже намерен поискать.       — Мои родители купили дом за городом, полностью его обжили, и если ты хочешь, мы можем хорошо провести время за вкусным барбекю: отец — большой спец по мясу, и я уверен, что даже твой взыскательный вкус будет удовлетворен. — Хонгки самодовольно улыбался, приподнявшись на локте и блестящими от только-только остывшего оргазма глазами смотря на Юшенга, который слишком прямо и даже немного жестоко буравил его потемневшим от чего-то взглядом. — Я не настаиваю.       — Вот скажи мне, Кики, с чего бы мне знакомиться с твоими родителями? Я знакомлюсь с людьми, чтобы водить с ними дружбу. Уверен, твои мама и папа — прекрасные люди. Сомневаюсь лишь в том, что у нас найдутся общие темы для разговоров, кроме тебя.       Услышав это, Хонгки тут же сник, опрокинувшись на спину, как будто неловко двинувшись, когда Ше попытался его обнять и уложить к себе на плечо. Привык. И только теперь почему-то обратил на это внимание.       — Мне, кстати, понадобятся ключи, которые я тебе дал от этой квартиры.       — Без проблем. — Хонгки закинул руку за голову, пытаясь принять непринужденную позу, но по тому, как он в кулак сжал пальцы, начав перетирать их между собой, было понятно, что непринужденностью там и не пахло.       — Потому что я на пол года по контракту улетаю в…       — Ты не планируешь вернуться? Или боишься, что я за это время успею распродать твое имущество? — Хонгки повернул к Юшенгу голову, пока тот виновато улыбнулся.       — Второе. — Он закатил глаза. — Слушай, я просто не умею прощаться.       — Я бы мог тебя дождаться здесь. Можем не прощаться — потом не придется здороваться.       — Не надо на меня так смотреть. — Ше вдруг нахмурился, устремив взгляд в потолок, пока Хонгки, посмотрев на него еще одно лишь мгновение, поднялся и сел, нервно и как-то неловко зачесав назад влажные от пережитой до этого страсти волосы. — Ты всё прекрасно понимаешь.       — Что?       — У нас был просто секс.       — И ты планируешь найти себе другой?       — Давай, я побуду джентльменом, как полагается виртуозам, которым рукоплескали в Лондоне, и не буду отвечать на этот вопрос. — Ше Юшенг сосредоточенно наблюдал за Хонгки, который свесил ноги с кровати и встал, совершенно не стесняясь своей наготы. — Куда ты? У нас же заказан ужин. На дом. Я позаботился о том, чтобы говядину, как ты любишь, сделали…       — Я не голоден. — Молодой человек, избегая смотреть на скрипача, начал рассеянно одеваться, взявшись за джинсы, из кармана которых он достал пару ключей, аккуратно положив их рядом со скрипачом, на прикроватный столик. — Спасибо.       — Ты оставляешь мне ключи, а я тебе — преданную аудиторию, которая, я уверен в тебе, не рассосется даже если вдруг я пропаду с твоего горизонта. — Юшенг улыбался самым неуместным образом, пока Хонгки смотрел на него пристально, с некоторым отчаянием, не успев натянуть на себя футболку.       — Да, ты прав. — Он криво улыбнулся. — И за это спасибо. И за три или сколько там… — Молодой человек неожиданно для себя вдохнул, как будто его организм собирался сделать что-то против его воли. Например, пролить воду. — Хороший секс.       — О, это правда. — Юшенг, улыбаясь, тоже поднялся, стянув со спинки кровати халат. — Может мне удастся уговорить тебя задержаться на ужин, потому что я люблю, когда ты…       — Хватит устраивать цирк, Ше. — Прозвучало достаточно резко, чтобы скрипач застыл в недоумении.       Так же резко, как Хонгки выветрился из его квартиры, оставив после себя что-то, на что Ше Юшенг не надеялся, привыкнув легко приближать и отпускать людей. И это не было обычно проскальзывающим и не задерживающимся в нем чувством вины. Что-то другое. Поглубже.       — Волнуешься за мои отношения больше, чем за свои? — Скрипач криво улыбнулся.       — Отношения. Ты сам думал об этом, а я теперь… Не буду с тобой это обсуждать. — Юнги закатил глаза. — Не маленький. Только кажется мне, что в следующий раз ты пойдешь на хуй, а не пошлешь. Помяни мое слово. И это не кара небесная — обычный закон подлости.       — Ты мне угрожаешь? — Ше Юшенг был слишком серьезным, чтобы Юнги не удивился, а затем повернулся к открывшейся двери деканского кабинета. — Если да, я тут же пойду и куплю парные кольца, а затем встану перед ним на одно… нет, на оба колена, умоляя…       — Парные кольца? — Юнги с сомнением уставился на скрипача, который не стал ничего говорить, вместо этого лучезарно, как обычно умел, улыбнувшись, пока на душе заскреблись чужие слова.       — Добрый день, господин Пак.       Парные кольца. Какая отвратительная банальность. Ему нужны кольца на троих.

* * *

      — Ну как? — Тэхен стягивал кроссовки, схватившись рукой за дверной косяк, уже всем своим существом стремясь в гостиную, а из нее — на кухню, из которой уже доносились аппетитные запахи. — Как всё прошло?       Он, наконец, освободился от всего лишнего, и, когда он стремительно и эффектно появился, Чимин как раз подносил к губам деревянную лопатку, усиленно на нее дуя, и при этом невозмутимо смотря на Тэхена. Который не стал терять время, тут же оказавшись рядом и подставив для кулинарного эксперимента свой рот.       — Ооо, вкусно! — Он пытался улыбаться и жевать одновременно, пока Чимин только закатил глаза, вернувшись к оставленной без присмотра и крышки сковороде. — Так как всё прошло? Ты сделал из этого тайну, а я волновался между прочим!       — Через два дня подпишу контракт, после того, как они подготовят все необходимые документы, потому что свои я уже сдал. И да, меня взяли одним из первых, уведомив о своем решении сразу после того, как закончилась музыка. — Чимин улыбался, озвучивая всё с невозмутимым видом, затем порывисто обняв Тэхена, сжав его в свои руках.       А Тэхен легко подхватил его, усадив на стол, в который упирался по бокам от накачанных бедер, пристально вглядываясь в любимые глаза.       — Я всегда говорил тебе, что ты гений. И не только я, но и наши верные друзья, которые… — Тэхен выпрямился, переместив ладони Чимину на плечи, пока тот, расставив ноги, рывком притянул его к себе. — Ты уже поделился с ними?       — Поделюсь лично, когда они наконец вернутся из своего затяжного медового месяца. — Чимин закатил глаза, затем мечтательно улыбнувшись. — Жить надо так, чтобы позволить себе медовый месяц длинной в три года. С небольшими перерывами на калькулятор и биржевые сводки, и то, только со стороны одного жениха. Мужа. Который Сай.       — Ты хочешь также? — Тэхен улыбался, скользя завороженно восхищенным взглядом, как будто видел его впервые, по лицу Чимина, затем аккуратно зачесав назад его короткую темную челку.       — Я боюсь, что как только ты начнешь сниматься, а ты, я уверен, будешь востребован уже после того, как просто выйдешь из универа… Или я… А если нужно будет куда-то уехать… — Чимин говорил тихо, в явно нервном порыве схватившись за воротник рубашки Тэхена, следя теперь немигающим взглядом за своими пальцами. Было понятно, что он давно об этом думал, не решаясь озвучивать, чтобы не выглядеть дурачком, а теперь, когда само вырвалось… — А вдруг, нам придется разделиться? Расстаться?       — Откуда у тебя такие мысли? — Тэхен с сомнением прищурился, свои руки с плеч Чимина переместив к его шее, обхватив надувшиеся щеки.       — А вдруг тебе по контракту будет запрещено иметь отношения? Ты же красавчик, и, наверняка, часть твоей популярности, помимо актерского гения, будет завязана на этом. Или нам придется скрываться, а это ведь…       — Чим. — Тэхен мягко тряхнул Чимина за плечи, и тот поднял на него распахнутые глаза, затем нахмурившись и поджав губы. — Ты боишься, что как только я закончу универ и пойду работать, мы будем с тобой реже видеться? Мы живём вместе.       — Или что ты найдешь мне замену среди красавчиков-актеров. — И Чимин решительно надулся, пока Тэхен, запрокинув голову, лишь звонко рассмеялся. — Что? Знаешь, сколько случаев, когда у актеров свои мужья и жены, а потом поцеловался на съемочной площадке и всё. Искра, буря…       — То есть, всё это пространное предисловие было для того, чтобы я дал тебе гарантии? Что буду любить тебя всегда и везде.       — Да, чтобы я потом смог их записать, и в суде, если придется, отсудить у тебя круглую сумму компенсации за моральный ущерб. — Чимин закатил глаза, затем их опустив. — Но вообще, да. Я из тех, кто готов обманываться, лишь бы услышать сказанное в лицо. Зато потом я смогу тебя притянуть за слова, а это, когда у тебя разбитое сердце, хоть какое-то утешение.       — Вот ты глупый, Чим. — Тэхен смял его щеки, звонко поцеловав и без того пухлые, а теперь еще и надувшиеся губы. — Я не буду тебе ничего гарантировать, но на данный момент я представить не могу, чтобы на кого-то смотреть кроме тебя. И да, я уже учился с будущими актерами, тоже красивыми, и нам тоже приходилось нередко целовать друг друга, особенно на отработках по…       — Что? — И Чимин тут же потерял в своем капризном очаровании, хищно насупившись. — Ты с кем-то сосался?       — Я очень устал и хочу кушать. — Тэхен, улыбаясь мягко, но чуть опасливо, сделал шаг назад, пока Чимин ловко спрыгнул со стола. — С девочками. Пару раз. Так что, не считается.       — Не считается только с мертвыми девочками, Тэтэ.       — Чим. Перестань. — Тэхен, нахмурившись, погрозил Чимину пальцем, затем сделав еще один шаг назад. — Хотя ты такой красивый, когда ревнуешь без повода…       Чимин смотрел на него, агрессивно щурясь, а затем вдруг улыбнулся, уперев руки в бока и сделав акцент на своей тонкой, просвечивающей из-под тонкой футболки талии.       — Ладно. Я ведь тоже, когда танцую, и трусь, и трогаю, и даже… — Чимин махнул рукой. — Пустяки. Мы с тобой, творческие люди, и…       — Обо что ты трешься?       Это была очень эффектная смена настроения, и Чимин не смог скрыть самодовольную улыбку.       — Я очень устал и хочу кушать.       Чимин попытался уверенно продефилировать мимо Тэхена к плите, но не тут-то было, и он сразу оказался в кандалах. Стальных, прочных и не оставляющих шанса спастись, которые сковали его плечи, сжавшись в районе затылка.       — Провокатор. — Тэхен сказал это сквозь зубы, как будто прорычав, низко и бархатно, и Чимин от удовольствия прикрыл глаза, губы растянув в самодовольной улыбке.       — От провокатора слышу. — Он крепко схватился за талию своего актера, дёрнув его к себе. — Ты первый начал, так что придется ответить за свое плохое поведение. Но только после того, как мы поужинаем.       Чимин попытался вырваться, чтобы проверить оставленную без хозяйского присмотра плиту, когда Тэхен, почти выпустив его из рук, в последний момент успел перехватить его ладонь, переплести их пальцы и притянуть своего танцора к себе.       — Я люблю тебя, Чим. Первого и последнего. По крайней мере, по информации на сегодняшний день.       Тэхен был романтиком, но всё-таки не лишенным логики и здорового прагматизма, который позволял ему иногда снимать розовые очки. И Чимин это обожал.       — Я тоже люблю себя, Тэ. Как и тебя люблю. Одинаково. — Чимин привстал на носочки, потянувшись к губам. — И никогда не отпущу.       — Я даже не буду пытаться выбраться.       Главное Чимин успел услышать, а о том, что его пригласили на съемки музыкального клипа в Бразилию, и из-за чего им на самом деле придется расстаться на десять дней, он скажет потом, уже начав скучать. Всё-таки, у него были гарантии. Гарантия, пока другая красовалась на длинном пальце Тэхена. А даже если и не гарантия, то символ, к которому всегда было приятно обращаться и мыслями, и взглядом, при этом пытаясь прятать глупую улыбку.       Любовь живет три года, которые они смогли переплыть, пару раз лишь наткнувшись на рифы. А значит… Теперь вполне можно было поразмыслить о том, чтобы умереть в один день. Лет через шестьдесят.

* * *

      Хонгки сидел посреди своей гостиной в полной растерянности. Не мог поднять опущенные руки, которые мертвым грузом болтались, ни на что не способные. Он теперь сомневался в том, что поступил правильно, написав заявление на академический отпуск, которое будут рассматривать неделю, прежде чем вынесут вердикт. Отец, разумеется, поможет, тем более у Хонгки, как у студента, блестящая репутация, поэтому ему скорее всего пойдут навстречу. По крайней мере, смотрели с сочувствием, когда он пришел в деканат с неожиданной проблемой. Ему нужен этот перерыв. Как и нужен… В дверь постучали, и Хонги поднялся, посмотрев на часы.       — Привет.       Он потерял дар речи, никак не отреагировав, когда Ше Юшенг бесцеремонно протиснулся мимо него, стянув кроссовки и направившись в гостиную, как к себе домой.       — Почему не хочешь заканчивать универ?       Он уселся в кресло, по-хозяйски разложив на подлокотниках руки.       — Я, по-моему, не предлагал тебе присесть. — Хонгки остановился в дверях, подпирая спиной дверной косяк.       — Юнги сказал мне, что я мудак, после того, как твой дружок-актер привел убедительные доводы, почему. Почему я мудак. Ты решил давить на жалость?       Три года, но Хонгки не видел Юшенга таким. Обычно, он был легким, спускающим всё на тормоза или придающим достаточно газа, чтобы, наконец, оказаться на финише, будь то обычные капризы или какие-то более серьезные разногласия. Уступал, как будто ему было всё равно. Кики казалось, что его вообще ничего не может задеть, настолько он всегда казался непринужденным. А теперь…       — Ты злишься? Я не отвечаю ни за Юнги, ни за своего дружка-актера, как ты его назвал.       — Что, влюбился?       Прозвучало зло и с издевкой, и Хонгки нахмурился.       — Выйди отсюда. Даже если влюбился, это тебя никак не касается.       — Ты выбил меня из привычной мне колеи, и теперь придется потерпеть мой характер — я вышел из образа. — Юшенг поднялся, направившись к Хонгки, который следил за ним, сцепив на груди руки. — Мне не нужны привязанности. Даже если самые сердечные, они... привязывают к моей ноге камень и не дают нормально двигаться.       — Зачем мне это знать?       — Затем, что у меня уже камень на ноге. И я его сам туда повесил. — Юшенг опустил голову, и не торопился ее поднимать, засунув руки в карманы брюк, нервно одернув до этого пиджак. — Сказал родителям, из-за кого поставил жизнь на паузу? Или они всё сами поняли по твоему лицу? Ты отвратительно выглядишь. Я тебя таким не видел.       — Я тоже тебя таким не видел, Ше, и видеть не хочу. Проваливай.       — Есть идея. — Ше Юшенг поднял глаза, до сих пор не поднимая головы. — Ты должен закончить универ.       — Как скажешь. — Хонги оторвался от дверного косяка, собравшись в гостиную, но остановился, почувствовав сомкнувшиеся вокруг его запястья пальцы.       — Я не стану с тобой встречаться, если ты продолжишь строить из себя жертву. — Ше как будто шипел, а не говорил. — Хочешь быть со мной — закончишь универ и перестанешь разыгрывать драму. Ненавижу такое.       — Я тоже не стану с тобой встречаться, если…       Хонгки не успел договорить, потому что скрипач дернул его к себе, наудачу прижавшись губами к губам, затем слишком сильно схватив его рукой за затылок, отобрав разом все шансы посопротивляться.       — Надоело убегать, знаешь. — Ше оторвался, говоря шепотом и в самые губы. — Я ведь сам виноват, правильно? Что просто секс растянул на три года с маленькими перерывами. Отпускал тебя не так, как обычно, и мне паршиво. Как будто когда ты сделал что-то не так, осознаешь это, но признаться себе в этом не можешь. Вот у меня как? Я играю, и если что-то на моей душе будет лежать камнем, я перестану быть виртуозом. Пусть лучше камень будет на ноге — ноги мне при игре не нужны.       Хонгки смотрел на Юшенга широко раскрытыми глазами, и тот неожиданно тепло улыбнулся, сменив арктический холод во взгляде блестящей задором нежностью.       — Привык к тебе. Не будем вешать ярлыки, согласившись с тем, что я не хочу отвыкать. Ты не годишься просто для секса — мы для этого слишком много разговаривали. Просто пообещай, что ты закончишь универ, уверишь родителей в том, что я не мудак, а потом я заберу тебя к себе. С профессией и желанием отдохнуть от учебы. А сам, пока ты будешь учиться, буду работать. Можешь поверить — мне легко будет соблюдать режим воздержания, в котором я жил несколько лет. Несколько месяцев точно продержусь, а потом буду тебе мстить.       — Ты… серьезно? — Хонгки сглотнул, и Ше улыбнулся шире, переместив свою руку ему на щеку, отпустив его запястье, чтобы взять за талию.       — Ага. Твой ответ?       — Я завтра заберу свое заявление и начну готовиться к экзаменационному проекту. Обещаю. — Хонгки кротко, насколько позволяла рука на его лице, кивнул. — Экзамены через три с половиной месяца. Как и защита итогового проекта.       — Отлично. Я буду скучать это время в паре тысяч километров отсюда. Кажется так себя ведут, когда имеют пару. Чтобы потом, спустя разлуку, поиметь пару уже так, как полагается и как будет всем приятно.       На губах растянулась самодовольная улыбка, и Хонгки порывисто обнял своего скрипача.       — Узнаю, что с кем-то здесь якшаешься — прилечу и выдеру с корнями ноги. Со мной не прокатит, как с Чонгуком — я страдать не буду. Только ты. И чтобы тебе было понятнее… — Ше полез во внутренний карман пиджака, достав оттуда кольцо и без лишних слов нацепив его на чужой палец. — Вот так. Что-то вроде обещания.       — А себе? — Хонгки разглядывал явно драгоценное украшение, которое, без коробки и каких-либо бирок… Нравилось ему больше. Как будто скрипач, приобретя этот дорогой подарок, долго сомневался в том, стоит ли его отдать и, возможно, уже решил оставить себе, избавившись от упаковки… А потом передумал.       — И мне. — И Ше достал второе кольцо, которое, чтобы не перегреться от навалившейся на него всей своей сентиментальностью романтики, сам надел. — Так спокойнее. И мне, и тебе.       — Ну, мне никто кроме тебя не нужен. — Кики, с самодовольной улыбкой рассмотрев кольцо, затем запустил длинные пальцы в коротко стриженный затылок своего скрипача, пока Ше обнял его сильнее, прижав широкую ладонь к спине, начав медленно, как будто успокаивая или уговаривая, гладить его.       — И мне, пожалуй. Попробуем превратить три года в шесть, а там как пойдет. И я не ужинал еще.       — Я собирался готовить. — Хонгки отстранился, заглядывая Юшенгу в глаза. — Точнее, не мог себя заставить начать готовить, но теперь…       — Я не смогу остаться на ночь. Мне нужно собираться и лечь пораньше.       — Поедем к тебе — я помогу.       — Тогда мне придется вернуть тебе ключи и разрешить жить в моей квартире, пока меня не будет. — Ше неожиданно беспечно улыбался. — Рискнем?       Вот теперь было правильно.

* * *

      Чонгук не мог выбросить из головы затею с парными кольцами, точнее, с… тремя кольцами, которые они будут носить. Одинаковыми. Это было настолько романтично, насколько символично, и Чонгук уже предвкушал, с каким удовольствием каждый раз будет смотреть на свое кольцо, зная, что у Джина и Юнги были такие же. И вот если бы он поделился своими соображениями с Юнги, который также зацепился за эту идею, но не мог определиться с тем, насколько это было нужно, они бы перешли к решительным действиям быстрее. А пока…       — Джин, а какой у тебя размер кольца? — Юнги оторвался от ноутбука, задрав голову в сторону кухни, где Джин крутился рядом с кофе-машиной, заваривая новые вкусы капсульного кофе, который презентовал ему отец, заключивший рекламный контракт. Кофе был элитный, и теперь Джин собирался убедиться в этом на деле, используя для этого своего личного кофемана. — Джин!       — Я не знаю, как у тебя! — Джин отозвался, пытаясь перекричать кофе-машину, затем разогнувшись и сразу заметив, что Юнги направлялся к нему. — Ты готов?       — Всегда готов. — Юнги уселся на стол, наблюдая за нетерпеливо ожидающим, когда чашка заполнится Джином. — Ты уверен, что Чонгук справится один с покупками?       — Там только алкоголь, потому что всё остальное я подготовил заранее. — Джин, самодовольно улыбаясь, аккуратно взял чашку, подул на нее, сбивая пар, затем протянув Юнги. — Только осторожно, котик.       — Скажи честно, у нас есть какой-то повод? — Юнги не торопился прикладываться к кружке, смотря на Джина с сомнением, постоянно опускаясь нескромно испытующим взглядом к его рукам. У него такие же пальцы или тоньше?..       — Ты думаешь, что для ужина с вином нужен повод? — Джин удивленно поднял брови. — Ты видел нашу гостиную? Я не хочу, чтобы такой антураж пропадал.       Юнги повернул голову в нужную сторону, только теперь, чуть избавившись от размышлений, получив возможность разглядеть цветы. Много цветов, которые Джин привез из отеля отца после проведения какого-то мероприятия.       — Ты настолько любишь цветы? — Скажи мне, какой у тебя размер кольца, и я смогу снабдить его букетом. И довольным Чонгуком, который вполне сгодится в качестве сувенира.       — Я настолько люблю вас и хочу, чтобы мы… Как будто свидание в ресторане, но никто не сможет запретить нам покормить друг друга или поцеловаться. — Джин пожал плечами, пока Юнги, отставив слишком горячую чашку, вытянул руку, которой схватился за Джина, притянув его к себе. — Ты так и не попробовал.       Ладони опустились на плечи Юнги, который следил за ними как завороженный, затем, не думая, подставившись под мягкие губы. Как же он хотел Джина окольцевать… Как же он хотел окольцевать Чонгука, с которым дела обстояли проще, потому что он носил иногда кольца. Как же он…       — Ты соскучился. — Губы Юнги растянулись в самодовольной улыбке, когда Джин, войдя во вкус, задышал чаще, тщательнее примеряясь к его губами своим языком.       — Я соскучился. И очень надеюсь, что этот романтический ужин перейдет в очень романтическую ночь. — Джин поднял на Юнги блестящие глаза. — Три дня прошло.       — Ай, не говори мне!       Окольцевать и затрахать до смерти, и его, и Чонгука, и Юнги, обхватив лицо Джина своими большими ладонями, припал к его губам.       Чонгук стоял рядом с закрытыми стеклом полками, глазами скользя по винным бутылкам, а мыслями… Где взять деньги на три драгоценных кольца? В любом случае драгоценных, потому что какие-то недрагоценные сплавы не подходили их высоким и при этом глубоким (во всех смыслах) чувствам. Попросить у отца? Самое простое, но… Часть. Ему нужно где-то найти семьдесят процентов суммы, а папа потом… Он может брать работу по монтажу. Наверняка, если он обратиться к своему преподавателю, который вращался в этой сфере, он сможет подсунуть ему пару проектов, при том, что объективно, Чонгук был на курсе лучшим. В конце концов, кольца могут быть драгоценными, но при этом, необязательно брендовыми, правильно?       И руки сами собой схватились за бутылку, этикетку которой он успел запомнить после того, как Джин его хвалил, причмокивая своими сладкими губами, пока Юнги подливал себе еще. Возьмет три, потому что в конце рабочей недели хотелось… более отчаянной романтики. И стоя на кассе, Чонгук мечтательно улыбался, представляя себе, чем мог закончиться этот ужин. И хотелось всего и сразу.       Эта мысль только углубила его внутренний кризис, который был связан с кольцами. Он так любил Юнги и Джина, он так хотел, чтобы они всегда носили с собой символ их чувств, а он должен быть самым красивым… А, может, кредит? В принципе, это выход, если папа станет его поручителем. И снова папа, а ведь Гук уже взрослый парень… Но уж очень хотелось запечатлеть их любовь. Нужно было решать это как можно скорее, потому что его… папочки наверняка всё сразу поймут по его кислому лицу. На котором всё же появилась улыбка, когда, бесшумно проникнув в гостиную, он посмотрел в сторону кухни. Даже странно, что он, ревнивый, теперь испытывал только радость, которая разливалась внутри расплавленным сахаром, по капле стекая к члену, который активно участвовал в его чувствах, наравне с сердцем. Юнги и Джин целовались, причем вдохновенно, и совсем скоро это могло превратиться в предварительные ласки.       Хотелось присоединиться, и Чонгук, оказавшись на кухне и аккуратно поставив пакет с вином, подкрался к Джину со спины, обхватив его за талию. Джин только дернулся, пока Чонгук потянулся через его плечо, поцеловав щеку Юнги, который вынужденно оторвался от мягких губ.       — А если бы меня разбил инфаркт?! — Джин возмущался, но всё же откинулся на накачанную грудь, подставив губы под поцелуй, который затем достался и потянувшемуся за ним Юнги. — Все малыши в сборе.       — Вы репетировали наши сегодняшние… постельные похождения?       — Гук, у тебя так горят глаза, как будто ты уже успел раздобыть сценарий. — Юнги подставился под отставленную Чонгуком руку, чтобы в его распоряжении теперь оказалось две талии.       — Сценарий есть. — Чонгук уверенно кивнул, не заметив, как Юнги и Джин многозначительно переглянулись, а затем вместе потянулись к его шее, побудив Чонгука прервать мысль и вдохнуть. — Трахаться до потери сознания. Могу побыть энтузиастом.       — То есть, трахаться превращается в трахать. Тебя. Ммм… — Джин задумчиво закатил глаза, затем прижавшись губами к острому углу очерченной как по линейке челюсти, языком скользнув к уху, так, что Чонгук сократился, сильнее сжав на нем руку. — Мне нравится. Юнги, как ты относишься к тому, чтобы пустить сегодня Гука по кругу? Малыш хорошо учится и заслужил немного веселья.       — Давайте оставим эти разговоры до момента, когда подадут десерт, ладно? — Чонгук чувствовал, как горели его щеки, как спешило куда-то сердце… Он слишком волновался, и это волнение завязалось внутри узлом. Он уже испытывал удовольствие. От одной мысли.       — Давайте. Пора накрывать на стол. И прежде чем… — Джин отстранился, затем поспешно удалившись с кухни.       Он вернулся спустя минуту, подозвав Юнги и Чонгука себе, остановившись в гостиной.       — Мама подала идею. — Он многозначительно улыбался. — Вы знаете, что она волнуется за наши отношения больше, чем за свои, благо, у них с папой идеальный брак, но… — Он улыбнулся шире, затем достав из-за спины то, что он прятал. Коробку. Ювелирную. — Будем считать, что это подарок от нее к нашей годовщине, но я не мог долго ждать.       — Что это? — Юнги сосредоточенно нахмурился, пока Джин открыл крышку.       — Кольца. Сделаны на заказ, потому что парные кольца в количестве двух, а нас чуть больше.       — Кольца… — Чонгук как завороженный смотрел в коробку, затем рассмеявшись.       — Это нервное, не обращай внимание. — Юнги уже протягивал руку, заметив, что Джин достал первое кольцо. — Честно сказать, я думал об этом. Так что, вы оба сделали меня сентиментальной размазней, я вас поздравляю.       Он завороженно следил за тонкими пальцами Джина, который аккуратно надел на него кольцо, к которому затем он приложился губами. Это нельзя было оставить безнаказанным, поэтому Юнги взял Джина за щеки и притянул к своим губам, теперь явно пытаясь его съесть, пока Джин пытался не смеяться.       — Я… тоже думал об этом. И уже почти решился взять кредит, чтобы как можно скорее…       Осторожно взволнованный голос Чонгука заставил Юнги и Джина разлепиться, и они уставились на своего кролика, который теперь, если бы мог, прижимал к голове ушки, настолько был… смущен?       — Гук, зачем тебе кредит, если есть я? — Джин закатил глаза, а затем бережно взял руку Чонгука, надев на него тонкий платиновый обруч, а затем прижав его подрагивающие пальцы к губам, не спуская с него глаз. — Малыш. Ты поэтому ходил такой загруженный?       Чонгук не успел ответить, бросившись Джину на шею, затем рукой подцепив Юнги, который решил, что именно теперь было самое время для сантиментов.       — Мы думаем одинаково. Это… — Голос Чонгука дрожал, но только из-за волнения. Приятного. Счастливого.       — Как все идиоты, это нормально. Ай! — Юнги дернулся, почувствовав нежный щипок, и по самодовольной улыбке Джина сразу стало понятно, кто был виновником.       — Это любовь. И теперь, Чон Чонгук, когда тебе захочется показать характер, просто посмотришь на кольцо и…       — Вместо характера будешь показывать хуй.       — Юнги, это, вообще-то, трогательный момент. — В голосе Джина слышалась строгость, которая всегда волновала их с Чонгуком одинаково.       — Джинни, есть вариант пустить по кругу этого вредного кота.       — Ты что, пиздюк, мне угрожаешь? — Юнги отстранился, хмурясь, а затем… — Вообще, звучит неплохо, но чтобы точно поручиться за то, что вы захотите меня заебать, я должен теперь заебать вас. Начнем с изощренных оскорблений?       — Блять, Юнги!       Джин засмеялся первым, пока Чонгук пытался держать лицо, которое затем расплылось в слишком широкую и слишком счастливую улыбку.       — Я люблю вас. И… честно сказать, готов на всё, чтобы вы… ржали как кони.       Только Юнги умел улыбаться так, что сердце щемило… от любви. Любви на троих, которая не то что не думала остывать… Кажется, ее становилось больше.       Троим должно будет хватить.