Любовь в условиях войны

За весь день, что Клаус проработал, он успел перебрать документы, ненужное сжечь, посмотреть на новоприбывших пленных, что делал исходя лишь из своих обязанностей, а не по собственной воле, поговорить с комендантом. Но, когда он шёл от курсантов, у него невольно началась паника. Коля и его экипаж будут живой мишенью, без снарядов. Это все равно, что отправлять их на верную смерть. Он решил поговорить об этом с самим Ивушкиным, поэтому пошёл в ангар. Они явно ещё там. Когда Ягер подошёл к ангару, он услышал голоса. Да, они ещё здесь. - Коля, можно с тобой поговорить? - Да, секунду. Немец улыбнулся и так с улыбкой и стоял, пока перед ним не встала эта белобрысая макушка. - В принципе, это касается всех вас. Я говорю сейчас про испытания на полигоне - А что там? Что-то поменялось? - Эм... Кароче, я не горю желанием отправлять тебя на смерть, понятно? Коля вопросительно поднял бровь. - Кто сказал, что мы умрём? - Я не говорю, что вы умрёте, но вероятность этого, уж извини, 90% - Да, ты прав, может не на полигоне, от этого не уйти, такова судьба. - Да блять я просто боюсь за тебя! У вас нет снарядов, а у курсантов есть! Вас могут подбить как младенца! Русские засмеялись. «Ох, Клаус, ты многое не знаешь.» - Ой да ну тебя. Поступайте, как хотите. Ягер развернулся и направился к выходу. Обиделся. - Клаус! Клаус, стой! Клаус проигнорировал данное обращение и вышел из ангара, направляясь в штаб. Ивушкин хотел пойти за ним, но его остановили. - Микола, и куда ты сейчас за ним вот в таком настроении пойдёшь, щас ещё больше разругаетесь. - Да, надо подождать, хотя б до вечера. *** Ягер зашел в кабинет и закрыл дверь на ключ. «Блять, ну вот как всегда. Захочешь позаботиться о человеке, а тебя оборжут. Ну и нафиг тогда все». Он открыл шкаф около стола и достал оттуда графин с коньяком. Не пьянит, конечно, но все же лучше, чем просто так сидеть или водку хлестать. Из половины этого графина он выпил все, но никакого ни облегчения, ни опьянения не почувствовал. Понимая, что ничего сейчас делать полезного не сможет, он сел за стол и достал пачку бумаги и карандаш. Начал выводить линии на листе, а через 5 минут понял, что получается это русское лицо. Смяв бумагу, Клаус взял новый лист, но история получилась такая же. Но на этот раз он не выкидывал, а дорисовал. Его мозг запомнил его в разные моменты, и сейчас он все это воссоздавал на бумаге. После небольшой ссоры каждый занимался своим делом. Николай работал до самого вечера, параллельно думая и о Клаусе, и о побеге. Уже ближе ко сну Коля и его экипаж решили подкорректировать план победа, было решено внести туда дым, чтобы русских было плохо видно. Так же они решили, что им нужна карта, но на вопрос «где? » и «как её достать?» они ответят завтра. Сейчас они пошли спать. Клаус в это время сидел за столом и рисовал. После 83 рисунков, лично посчитанных, на которых был изображён его любимый русский, он решил, что пора идти спать. Уже лёжа в кровати, и немного повертевшись, Клаус понял –он не заснёт. Сон так и не шёл. Вместо сна у него имелись лишь мысли, которые были заняты русским. Он понимал, что Коля отправляется на смерть, ведь вероятность плохого завершения 99%. Но поделать ничего с этим не может – приказ. Нет, Клаус не сомневался, что Коля – ас и достойный противник, но даже лучше асы иногда делают ошибки, и Клаус знает это. Вот и паникует. Он понимал, что если сейчас не успокоиться, то эта паника перейдёт в истерику. С такими мыслями он провалился в очень тревожный сон *** Утром Коля проснулся, но вставать ему не хотелось. Его голова очень сильно болела, а его самого кидало то в жар, то в холод. Полежав ещё немного, Коля всё таки встал, но никому не сказал о своём плохом самочувствии, думая, что это пройдёт. Принявшись за работу, он кое как продержался до обеда, к тому времени ему стало ещё хуже, поэтому он решил немного передохнуть. Чувствовал Коля себя просто ужасно, было ощущение, что он сейчас просто упадёт без сознания, а когда он закрывал глаза, то чувствовал, как куда-то падает. К нему не раз из экипажа подходили, спрашивали о самочувствии, а сейчас весь экипаж читает натации, потому что переживает, и настаивает на том, чтобы Коля немедленно сообщил, что с ним, хоть кому-нибудь, чтобы ему не стало ещё хуже. Только Коля не понимал, куда ещё хуже? Утро Клауса началось с того, что он очень долго пролежал в кровати, смотря в потолок, и думал. Он принял решение, что им с Колей надо помириться и спокойно поговорить, они же не маленькие дети. С таким решением он встал, переоделся и направился к ангару. Зайдя в помещение, Ягер увидел, что вокруг Коли стоит его команда и что-то ему объясняет. Он подошёл ближе. - Всё нормально? - Да, всё нормально. Ивушкин злобно посмотрел на ребят, и они закивали. - Ну да, я вижу. Ладно, не хочешь - не говори. Вообще я пришёл извиниться. Прости, я вчера повёл себя как пятилетка - Ты тоже меня прости, я не думал, что ты всё так близко примешь, понимаю, что переживаешь и.. Боль ударила по мозгам, русский зажмурил глаза. - Так, дорогой мой, че с тобой происходит? То, что тебе очень фигово - я вижу. Поэтому, пошли, я отведу тебя в мед.блок. А то где-нибудь по дороге упадёшь ещё. Клаус медленно поднял его за руки. - Не надо, всё нормально, это пройдёт! - Либо ты идёшь самостоятельно, либо я тебя туда на руках унесу. Коль, это не шутки. Ты очень горячий... - Ладно, ладно, я пойду! - Gut. Клаус отвёл его к лагерному врачу и остался ждать за дверью. Парню сказали, что это всё из-за резкого и неоднократного стресса, дали лекарства, которые нужно пить три раза в день на пять дней. Он направился к выходу, где его ждал Ягер. - Ну что? - Сказали, что это из-за сильного стресса, вот лекарство назначали пить. - Хорошо. Ты... Ты придёшь вечером? Голос немца дрогнул, потому что он действительно боялся, что Коля не захочет после вчерашнего с ним разговаривать. - Конечно приду и... Нам, точнее мне надо кое-что тебе сказать... - Gut. Тогда жду вечером и не прощаюсь.