Ромашковый гербарий

             Нежно-цветастые кубики овощей неторопливо сыпались из-под кухонного ножа в руках Нюши, за соседним столом ритмично нарезал варёный картофель Лосяш, а у левого плеча что-то из старого и праздничного напевала под нос Совунья, занятая морковью — именно тогда Карыч, непреклонный и улыбающийся хитро, проворно вручил Нюше в руки картонную коробку, подтолкнул к выходу Лосяша, и коварно выставил их из кухни с указанием заняться дальней стеной — та действительно оказалась добротно-широкой и совершенно, безнадежно пустой.       Бумажные снежинки Нюша нарезала сама — совсем тонкие, изящные, с резными краями и острыми гранями, точно как настоящие — ей Лосяш их в микроскоп показывал на прошлой неделе: идея эта возникла спонтанно, когда Нюша стряхивала пыль с книжных полок и краем уха слушала радиоприемник, а Лосяш разглядывал в окуляр совместный гидролиз хлорида кобальта и силиката натрия — тогда на Долину опустился мягкий и медленный снегопад, первый за эту зиму, и они, без шапок и шарфов, на пороге его дома соприкасались лбами, вглядываясь через микроскоп в хрупкие снежинки, налипшие Нюше на варежки — каждая из них отличались от предыдущей и казалась единственной в мире, самой идеальной до тех пор, пока они не приступали к следующей.       — Всё из-за молекулы воды: один атом кислорода и два — водорода, — негромко объяснял ей Лосяш, уступая место возле микроскопа. — Для объединения их электроны образуют пару и вращаются вокруг своей оси, но в разные стороны. Вот и получаются маленькие геометрические фигуры.       — А красивые они почему такие? — восхищённым шёпотом спрашивала Нюша, не моргая и стараясь запечатлеть каждый узор — они будут ей сниться ещё две ночи подряд, а после она изрежет стопку листов, силясь повторить их хотя бы приблизительно.       — Сейчас безветренно и морозно, а это идеальные условия для формирования сложных и асимметричных кристаллов снежинки. Смотрите, — и тогда всё повторялось, и Лосяш с Нюшей разглядывали ещё десяток таких же, сверкающих гранями, точно калейдоскоп, пока девичьи щёки не расцвели морозно-алым, а восторг не начал переливаться за край её впечатлительной души осознанием момента.       Теперь же близость смягчается вечером, метелью за окном и праздничной суетой; смазывается гуляющим по комнате сквозняком и в отголосках беседы Совуньи и Карыча; и всё щёлкают невпопад вспышки фотоаппарата, когда Ёжик и Крош безуспешно пытаются справиться с огромной ёлкой; и воздух вокруг звенит напряжением, — но Нюша знает, что в шкафу у неё новое платье, длинное, утончённое, а во дворе ждут своего часа подготовленные фейерверки, и ощущение приближающего чуда наполняет по самую макушку — у Нюши в груди становится тесно от счастья, она прячет улыбку, отворачиваясь к стене и, не сдержавшись, бросает сияющий взгляд на Лосяша: тот поднимает брови вопросительно, но в ответ смотрит светло и мягко.       Они наряжают стену молчаливо, каждый на свой манер, но осознание общего дела согревает; к ним моментами присоединяется добродушно ухмыляющийся Карыч, придерживает стремянку и тут же исчезает снова; а за окном всё так же надрывно воет метель, уменьшая весь мир до размера одной стены, на которой белоснежными пятнами кружатся снежинки — частичка той непогоды, что бушует снаружи, — бумажные края шуршат неощутимо, тонкие грани едва не рвутся под пальцами, и Нюше отчего-то хочется, чтобы Лосяш точно знал, что вся эта коробка появилась только благодаря ему.       — Красиво, — тот поднимает одну, особенно удачную, снежинку осторожно, разглядывает с интересом, словно они опять перенеслись в снегопад на порог его дома — восторг сейчас приглушает шум комнаты за спиной, но щёки Нюши всё так же вспыхивают жаром, — и тогда она, увлечённая процессом, подныривает под чужой локоть, торопливо фиксирует пальцами смявшуюся под ладонью Лосяша снежинку, задевает его плечи, тянется за баночкой с клеем, с довольным видом подправляет спутанные бумажные края — и едва не задыхается, когда оказывает своими же действиями прижата к стене капканом рук и ощущает медленно-удивлённый выдох учёного в свои волосы.       Она вывернется показательно неторопливо и спокойно, — призывая всю свою элегантность, которую обычно тренировала на Бараше, — словно юные вены только что не наполнились жидким огнём, и сквозь ресницы бросит смущённый взгляд из стороны в сторону — но никто ничего не заметит, и тогда Нюша со спокойной совестью на общей фотографии подвинется к учёному поближе.       А чуть погодя Лосяш предложит украсить снежинками весь дом.