Неравный Обмен

С самого утра дворец гудел от потрясшей умы новости — владыка Ло со скандалом изгнал трех новеньких жён из своих покоев, после чего заперся и не показывался никому на глаза. Девы, которых он совсем недавно с боем добивался, ведя войска в царство радужных духов, оказались в опале настолько быстро, что это немало встревожило всех жён Императора. Они уже давно подмечали, что чем больше прибавлялось девушек, тем меньше им уделялось внимания: если раньше повелитель мог обхаживать приглянувшихся красоток несколько месяцев и не сразу забывал их после новых браков, то теперь многие ощущали себя крайне одиноко и потерянно — будто дорогие трофеи, поставленные на красивый постамент. Владыка Ло обеспечивал все их нужды, но большинству жён запрещалось покидать дворец Благоуханных Цветов и встречаться со своими семьями и прежними друзьями. Вся их компания состояла из евнухов и таких же забытых мужем женщин, часто завистливых и развлекающихся только плетением интриг ради привлечения его внимания. Но тот едва ли был заинтересован в делах своего гарема и ценил лишь главных жён, прошедших с ним немало трудностей; да и с ними его отношения постепенно становились всё холоднее и холоднее. И теперь три новые жены, проведя всего ночь на ложе супруга, уже рыдали у выхода из женского павильона. Остальные смотрели на них с брезгливостью и злорадством, и лишь одна девушка пыталась успокоить бедняжек. — Наверняка просто что-то стряслось, — утешала их Нин Инъин. — А-Ло ни за что не поступил бы так без причины. У неё единственной хватало сил заботиться о ком-то ещë — вероятно, оттого, что в пустой голове не было тех же тревожных мыслей, что и у остальных. Вдруг владыка Ло начнёт понижать не приглянувшихся жён в ранге вместо того, чтобы достраивать всё новые и новые покои, когда его аппетиты продолжат расти? Ведь как только Императору надоедала прежняя любовь, он тут же пускался на поиски новой. Такое положение дел не устраивало ровным счётом никого. — Я должна с ним поговорить, — сжала губы под вуалью Лю Минъянь. — Всему должен быть разумный предел. Девушки, окружающие её стайкой пёстрых птиц, закивали. Лю Минъянь была одной из самых могущественных жён, и потому могла высказать что-то столь дерзкое открыто. — Но что же всё-таки случилось утром? — тихо спросила одна из её подруг. И правда, не мог же Ло Бинхэ без причин прогнать тех прекрасных эфемерных дев? А утром случилось следующее… Шэнь Цинцю сладко потянулся во сне и тут же настороженно замер. Его сознание мгновенно прояснилось: он уже многие месяцы не ощущал себя здоровым, целым и выспавшимся. Мало того — вместо зловония подземелий в нос проникал приятный тонкий аромат цветов, а внезапно отросшая ладонь лежала на чем-то мягком и тёплом. Очень медленно — так, чтобы это было незаметно со стороны — Шэнь Цинцю приоткрыл глаза, и постепенно его взгляд сфокусировался на чём-то голубом и вздымающемся. Ещё через мгновение Шэнь Цинцю осознал, что лапает женскую грудь. Голубую женскую грудь! «Какого…?!» — подумал совсем сбитый с толку Шэнь Цинцю, и постарался отползти в сторону, наткнувшись на ещё одно спящее тело позади себя. Синее тело! Девушки со странным цветом кожи казались расслабленными и совсем не обращали внимания на собственную наготу. С ужасом Шэнь Цинцю осознал, что обнажён и сам, а опустив глаза и вовсе обомлел: в ногах у него лежала третья дева, также с необычным оттенком кожи — перламутрово-розовым. Но даже не это окончательно вывело его из себя, а то что меж ног у него болтался просто огромный… хер! «Какого??!!..» — будучи уже совсем не в себе чуть не воскликнул Шэнь Цинцю. Пусть он и был когда-то учёным, отказавшимся от весенних игр, вместо этого избрав посвятить всё своё время совершенствованию, наукам, литературе и музыке, уж свой член он помнил, и ТАКОГО хозяйства у него точно не водилось. Шэнь Цинцю как в забытьи ощупал себя с ног до головы, всё больше убеждаясь, что это тело никогда ему не принадлежало: слишком крупное, с литыми мышцами и длинными вьющимися волосами, оно совсем не походило на Шэнь Цинцю даже в дни его расцвета. «Да, что тут происходит?!» В последнее время он в основном бездумно пялился в стену, считая трещины в каменной кладке. Поганый пёс Ло Бинхэ пытался привлечь его внимание, поддерживал в нём жизнь и придумывал новые пытки, но Шэнь Цинцю словно уже был мёртв внутри, никак не реагируя на эти подначки. У человеческого разума есть предел боли, которую тот способен вынести, и Шэнь Цинцю его преодолел, когда увидел осколки Сюаньсу; с тех пор всё было как в тумане. А теперь он вдруг очнулся посреди дорогих покоев, в окружении непонятных девиц, на мягком ложе и в чужом теле. Его будто выдернули из колодца, где Шэнь Цинцю провёл многие годы, и сейчас он осоловело отплёвывался, пытаясь не сойти с ума от чистого воздуха в легких. — Владыка, — раздался нежный, словно журчание ручейка, голос позади Шэнь Цинцю, а по его спине в ту же секунду пробежали женские пальцы, вызвав волну мурашек. — Владыка был доволен этими скромными жёнами сегодня ночью? Дева звучала обольстительно и поддерживала слова ласками, оглаживая широкую спину Шэнь Цинцю, и то, что он не отвечал, нисколько её не смущало. — Эта жена не прочь продолжить, у нашего народа ещё есть чем вас удивить. Шэнь Цинцю обернулся и повнимательней рассмотрел девушку. Кроме странного цвета кожи, у неё были не менее странные волосы — по радужным локонам непрерывно струился свет, а тело поблескивало, как снег в лунных лучах. Это были настоящие радужные духи, существа, которые уже давно считались лишь легендой. — Как ты меня назвала? — тихо спросил он. Девушка немного растерялась, но тут же исправилась и, вновь натянув на лицо улыбку, произнесла: — Владыка! Верховный владыка Ло, ведь так вас называют во всех царствах, и после того как вы присоединили наши скромные земли, разве… — Вон, — оборвал её Шэнь Цинцю. Чем больше девушка говорила, тем сильнее она нервничала, Шэнь Цинцю это видел. На первый взгляд, дева вела себя очень развратно и открыто, но за этим скрывалось нечто крайне неприятное — она до одури боялась того, кого называла «владыкой Ло». «Владыка Ло», — мысленно повторил Шэнь Цинцю, ощущая подступающую тошноту. — Н-но… — растерялась девушка, и её подруги позади тоже завозились, насторожено слушая разговор. — Мы же… мы же сделали всё, как владыка… — Вон! — поднял голос Шэнь Цинцю, чувствуя как всё его естество горит от негодования. — Убирайтесь! Девушки мгновенно подскочили и спешно начали собирать разбросанные по всему полу платья. Шэнь Цинцю наблюдал за этим молча, и только когда все трое скрылись за дверью, он смог выдохнуть. В углу стояло огромное бронзовое зеркало; с постели ему не было видно собственного отражения, но пора было на него взглянуть. Ему казалось, что увиденное его совсем не порадует.

* * *

Лю Минъянь приблизилась к резным дверям покоев супруга, но путь ей преградили стражники, нёсшие здесь караул. — Владыка велел никого не пускать, — виновато объяснил стражник. Лю Минъянь нервно сглотнула, но постаралась взять себя в руки. Это всё ещё был её муж, её Бинхэ — тот, кого она помнила растрёпанным учеником Цинцзин, бегающим по поручениями на её вершину; тот, кто помогал расследовать смерть её брата и мягко приобнял её, когда она позволила себе разрыдаться, как обычная смертная девчонка. — Скажите, что это я, — потребовала она, сжав руки. Стражники потупились ещё больше. — Ну же! — Владыка запретил заходить и нам, только если это не будет чрезвычайный случай. Лю Минъянь прикусила губу и задумалась. — Хорошо, — наконец сказала она, а через мгновенье в её правой руке блеснул острый кинжал, вонзившийся в запястье левой. Боль пронзила до предплечья. Лю Минъянь пережала руку, но это не остановило бегущую кровь, расползавшуюся пятном по дорогой ткани платья. Зато перепуганные стражники мгновенно забарабанили по дверям, и меньше, чем через минуту, ей позволили войти в покои мужа. Он вышел ей навстречу, и Лю Минъянь мысленно оторопела — Ло Бинхэ, впервые за долгое время, был одет в полностью запахнутое ханьфу. Он одевался так, когда только набирал силу и был вынужден скрывать свою демоническую природу. Сейчас, заполучив полную власть, муж больше не был скован людскими нормами приличия, и обычно позволял полам одежд открывать для всех рельефную грудь и живот. Не видеть за слоями ханьфу его красивой фигуры было непривычно. — Тц, — скривился Ло Бинхэ, глядя на окровавленную руку Лю Минъянь. — Ты правда сделала это только для того, чтобы войти сюда? Лю Минъянь смутилась. Мгновением позже Ло Бинхэ достал из одного из сундуков отрез шёлковой ткани, разорвал его на узкие полоски и наложил на руку Минъянь повязку. Он не стал останавливать кровь при помощи Ци — быть может, счёл это унизительным для самой Лю Минъянь, а быть может, хотел, чтобы она испытала последствия своего поступка. Кинжал, которым она себя ранила, был далеко не простым куском острого металла — это был подарок самого Ло Бинхэ, и, учитывая наложенные на него заклинания, ей самой было бы тяжело остановить кровь. — Муж, — позвала она, когда с перевязкой было окончено и Ло Бинхэ отошёл в сторону на несколько шагов. — Не отталкивай меня. Я пришла потому, что переживаю о тебе. Ло Бинхэ отвернулся, губы его скривились в неопределённой гримасе — будто он и сам не знал, что чувствует от её слов. Лю Минъянь прикрыла глаза и мысленно вздохнула, благодаря богов, что сука Ша Хуалин сейчас гоняет какое-то отребье на южных границах. Останься она тут, побежала бы к Ло Бинхэ с очередными извращёнными идеями, едва заслышав новость об изгнанных жёнах. — И что же так перепугало госпожу? — спросил Ло Бинхэ, не делая попыток приблизиться. — Неужели те девы, с которыми владыка Ло делил постель утром? Тогда Лю Миньянь сама сократила между ними расстояние и прильнула к тёплой груди мужа. Ло Бинхэ замер, никак не пытаясь обнять её в ответ. — То что муж изгнал каких-то… девиц, меня не волнует, но в гареме становится тесно. Во всех царствах уже знают и невероятную силу ян моего супруга, и его способность ею пользоваться. К чему новые победы, не лучше ли сосредоточится на появлении наследника? Всего месяц назад Цинь Ваньюэ потеряла ребёнка, который мог оказаться первенцем Ло Бинхэ. Именно тогда Ша Хуалин отправили к границам, хотя лично Лю Минъянь подозревала совсем другую жену. — Согласен, — вдруг сказал Ло Бинхэ, вырывая Лю Минъянь из мыслей. — Сколько их там сейчас? — Триста шестьдесят одна, — послушно ответила Лю Минъянь, даже не удивляясь, что муж не помнил точного числа. Ло Бинхэ глубоко вздохнул, похлопал её по плечу и сделал шаг в сторону. — Этого и правда достаточно. Сообщи всем, что я внял твоим речам и пока прекращаю поиски невест. Столь скорое согласие заставило Лю Минъянь подозревать, что дал его Ло Бинхэ лишь для того, чтобы её успокоить. Но эти слова хотя бы можно будет использовать в будущем, если во дворце появится новая партия дурёх с большими надеждами и смазливыми личиками. — Хорошо, — кивнула она. Двери позади осторожно распахнули, показавшийся в них стражник согнулся в глубоком поклоне. — Прибыл лекарь! — сообщил он и попятился, не разгибая спины. Неужели из-за одной маленькой раны они позвали гаремного лекаря? Уж его-то Лю Минъянь совсем не хотела видеть. Но вопреки её желанию, в покои тихой походкой вошёл Му Цинфан, тоже глубоко склонившись перед ней и Ло Бинхэ. Как всегда, он был молчалив и не смел поднять головы до того, как ему прикажут. Однако, Ло Бинхэ молчал. Обернувшись, Лю Минъянь заметила, что муж смотрит на бывшего шишу с неподдельным удивлением. — Что-то не так? — спросила она. Это привело Ло Бинхэ в чувства, и он отряхнул голову. — Всё в порядке, — буркнул он, а потом усмехнулся. — Просто отлично! Живо осмотри ранение девы… госпожи Ло, — приказал он. Му Цинфан подполз к ней на коленях, волоча за собой лекарскую сумку, и протянул руку. Вздохнув, Лю Минъянь позволила ему снять перевязку Ло Бинхэ, наложить мазь и повязать новые бинты. — Заклинание не даст крови свернуться ещё какое-то время, — начал пресно объяснять Му Цинфан, закончив все действия, — И на этот срок я бы рекомендовал воздержаться от активных упражнений… любого толка. Лю Минъянь про себя рассмеялась, будто такая царапина действительно могла доставить ей неприятности. — Тогда жене… этого владыки следует немедленно отправиться в свои покои и отдохнуть, — сказал Ло Бинхэ. — Но как же так? — удивилась Лю Минъянь, не веря собственным ушам. — Муж, это всего лишь незначительная рана… — Пусть стражники проводят госпожу Ло, — продолжил он, будто не расслышав, и позвал тех в покои. — Не забудь рассказать всем о нашем разговоре. Что ж, сегодня он явно был не в настроении оставлять её рядом и предаваться редким нежным ласкам, какие бывали только между ними двумя. Лю Минъянь понурила голову и пошла за стражей. Её беспокойство так и не прошло до конца, но хотя бы супруг пребывал в спокойном настроении. Никому не было хорошо, когда он гневался. — А ты останься, — сказал Ло Бинхэ собирающему сумку Му Цинфану. Лю Минъянь бросила на того косой взгляд и шагнула в коридор.

* * *

— Что владыка желает услышать от этого жалкого евнуха? — спросил Му Цинфан, и Шэнь Цинцю чуть не подавился воздухом. Евнух. Этого следовало ожидать. Будто эта псина допустила бы к своим сукам кого-то из мужчин. — Ты пожертвовал совестью, достоинством и небо ведает чем ещё, только чтобы выжить? — ядовито спросил Шэнь Цинцю, сев за низкий столик и налив себе чашку чая. Кто бы мог подумать, что из всех его боевых собратьев сможет выжить именно Му Цинфан. Раньше хозяин вершины Цяньцао был степенным и неторопливым, он с достоинством рассказывал на суде какие раны обнаружил на теле Лю Цингэ, что нельзя быть до конца уверенным, постигло ли того искажение Ци… А сейчас превратился в раболепного кастрата, заботящегося о жёнах своего врага. Му Цинфан ничего не ответил на вопрос, только его пальцы добела сжали ремешок сумки. — Отвечай! Му Цинфан склонил голову ниже и хрипло произнёс: — Этот скромный слуга рад служить верховному владыке всех царств. Это великая честь, оказанная мне его милостью. Шэнь Цинцю не выдержал и расхохотался. Насколько же жалко и забавно выглядел сейчас Му Цинфан! Такова была месть Ло Бинхэ? Заставить пресмыкаться перед собой тех, кто раньше был выше него? Сломать, втоптать в грязь и взирать сверху? Смех стих сам собой. Шэнь Цинцю вытер выступившие в глазах капли влаги и устало повелел: — Поднимайся. Кроме сомнительного веселья и заботы о бесчисленных жёнах Ло Бинхэ, тот мог принести настоящую пользу. Увидев утром в зеркале ненавистное лицо, Шэнь Цинцю ненадолго запаниковал. Что происходит? Уж не сошёл ли он с ума? Что теперь следует делать? Пометавшись, как безголовая курица, по комнате, он всё же заставил себя остановиться, глубоко подышать и пойти омываться — на нём всё ещё были следы вчерашних весенних игр, которые зверёныш не потрудился смыть сразу. После этого он собрал все находящиеся в покоях документы и как можно внимательней изучил то, над чем сейчас больше всего трудился непревзойдённый император, верховный владыка всех царств Ло Бинхэ. Но человеку, который провёл в заточении многие месяцы, сухие строки мало что могли рассказать. Шэнь Цинцю нужен был кто-то, кого можно было расспросить подробно, не вызвав при этом подозрений: едва ли кто обрадовался бы, узнав что тело их повелителя захвачено. Му Цинфан подходил для этого наилучшим образом, поскольку был лишён своего прежнего положения. К тому же, Шэнь Цинцю помнил, что тот не был склонен к интригам и хитростям, и даже сплетни от него распространялись неохотно. — Чего желает повелитель? Я уже рассказал всё, что знаю о случае с Цинь Ваньюэ. Дальше, боюсь, можно рассчитывать лишь на расследование. Шэнь Цинцю вперил в него тяжелый взгляд. Даже Му Цинфану он не хотел бы так просто говорить, кто он такой — пока неизвестно, был ли Шэнь Цинцю в глазах того лучшим выбором, чем Ло Бинхэ. Но как-то диалог начать бы пришлось в любом случае, отчего Шэнь Цинцю скрежетал зубами. — Повелитель желает клятву, — наконец решил он. Он достал из ящика чистый свиток и быстро начертал на нём нужное заклинание. — Но к чему такие сложности? — всё же удивился Му Цинфан. — Кровь владыки до сих пор в моём теле. Это, скорее всего, было так, но Шэнь Цинцю ещё не до конца разобрался как пользоваться всеми возможностями демонических техник. Всё-таки он почти всю жизнь был заклинателем, и изучал в основном способы их уничтожения. — Мне нужна клятва заклинателя, — раздражённо бросил он, заканчивая выводить последние узоры. — Смеешь перечить? Му Цинфан поспешно приблизился к свитку. — Чего желает от меня владыка? — Всё, что будет сказано между нами, ты не посмеешь рассказать или любым другим способом передать кому бы то ни было без моего на то дозволения. После его слов символы на свитке засветились ярким светом и закружились по бумаге, словно живые. Му Цинфан добавил своей Ци, и произнёс: — Клянусь! Дело было сделано, и Шэнь Цинцю облегчённо выдохнул и усмехнулся, едва представив, как вытянется лицо Му Цинфана, когда он поймёт, что происходит. — Хорошо, — кивнул он. — Шиди. Му Цинфан нахмурился, не понимая к чему такое обращение. — Ещё вчера я находился в казематах, куда вы дружно меня упекли, а сегодня неожиданно проснулся в теле этой зверюги. — В-владыка? Мы Цинфан выглядел крайне сбитым с толку, но пока держался. — Мы познакомились на сто сорок шестом Собрании Союза Бессмертных. Меня привел к тебе Юэ Цинъюань, он тогда сказал, — Шэнь Цинцю слегка запнулся, вспоминая полное надежды и воодушевления лицо Ци-гэ. Такого молодого. Такого живого. — Сказал… «Это мой давний друг, пожалуйста, осмотри его раны». Их было немного, и в следующий раз мы увиделись уже после того, как я стал полноценным учеником пика Цинцзин. Как и рассчитывал Шэнь Цинцю, лицо его собрата побледнело на несколько тонов и скривилось в непонятном выражении, а потом он отшатнулся и, споткнувшись о низкий стул, повалился на пол. — Ш-шисюн Шэнь? — неверяще спросил он. — Удивлён вновь встретить меня? — Но… как такое возможно? Шэнь Цинцю пожал плечами. Он понятия не имел, что должен был сделать Ло Бинхэ, чтобы спровоцировать вселение в его тело души Шэнь Цинцю. Возможно, дело было в злом умысле третьей стороны. В этом случае кто-то рано или поздно должен был попытаться связаться с ним, но пока этого не произошло. — А владыка Ло? — Не будет слишком невероятным предположение, что он мог каким-то образом оказаться в том, что оставил от меня. Они замолчали на несколько минут. Шэнь Цинцю рассматривал свои ногти, Му Цинфан пытался осознать происходящее. — Тем не менее, — нарушил тишину Шэнь Цинцю, когда решил, что времени прошло достаточно, — Я не хочу привлекать слишком много внимания к случившемуся. Мне нужно разобраться, что происходит во дворце и за его пределами, и ты поможешь мне в этом. Он не просил, а приказывал, но Му Цинфан кивнул и ответил: — Хорошо, я расскажу всё, что знаю, но… это будет непросто. — Не сомневаюсь, — откинулся на спинку кресла Шэнь Цинцю. — Не сомневаюсь.